Глава 26. Новые неожиданности

Фред и Джордж выглядели на редкость серьезными, что было для них крайне нетипично. Они переглянулись, и на мгновение в общей гостиной Гриффиндора, обычно наполненной шумом и смехом, повисла тяжелая, почти осязаемая тишина. ​— Послушай, Гарри, — начал Фред, понизив голос до шепота, который с трудом пробивался сквозь треск камина. — Нам нужно поговорить. Не об Амбридж, не о тренировках. О том, что произошло сегодня утром. ​Гарри отложил звездную карту. Его рука непроизвольно потянулась к груди, где под одеждой покоился амулет. Он чувствовал, как амулет слегка вибрирует — едва заметный, прохладный импульс, словно Джинни, которая только что появилась в комнате и направлялась к ним, посылала ему предупреждение. ​«Они узнали», — голос Джинни прозвучал в его голове четко и спокойно. — «Слушай их, но не говори лишнего. Они не враги, но они могут стать мишенями». ​Джинни села рядом с Гермионой, бросив на братьев короткий, оценивающий взгляд. Она знала, что затеяли близнецы. ​— Рита Скитер и та статья, — продолжил Джордж, придвигаясь ближе. — Мы слышали, как люди шептались в коридорах. Кто-то говорит, что ты окончательно потерял рассудок, кто-то — что ты сказал правду, которую боялись озвучить. Но дело не в этом. Мы знаем, что ты пошел на это не ради славы. ​— Вы о чем? — спросил Гарри, стараясь сохранять невозмутимость. ​— О том, что ты готовишься к чему-то большему, — сказал Фред, глядя Гарри прямо в глаза. — Раньше ты был просто... ну, Гарри. А теперь вокруг тебя будто электричество искрит. И этот твой разговор с Ритой — это был вызов. Ты перестал защищаться и начал нападать. ​— А теперь скажите нам, — Джинни вступила в разговор, её голос был жестким, лишенным обычной мягкости, — вы пришли сюда, чтобы читать нам морали о безопасности, или чтобы предложить помощь? Потому что если первое — можете идти доедать свой ужин. ​Близнецы опешили. Фред на секунду задержал дыхание, а затем ухмыльнулся — той самой фирменной ухмылкой, в которой читалось признание «своего» человека. ​— Помощь, — ответил Фред. — Мы разработали кое-что... штуки, которые не просто взрываются. Мы сделали дымовые завесы, которые реагируют на заклятия Инквизиторской дружины. Если Амбридж решит устроить облаву — а она устроит, после этой статьи в «Придире» — вы должны быть готовы. ​Гарри почувствовал, как напряжение в плечах немного отступило. Он посмотрел на друзей: Рон и Гермиона выглядели потрясенными, но в их глазах горел тот же огонек, что и у него. Они были не одни. ​— Мы не можем прятаться вечно, — сказал Гарри. — Амбридж будет искать способ выбить нас из Выручай-комнаты. И если ваша разработка поможет нам выиграть хотя бы десять секунд — это уже победа. ​— Тогда договорились, — Джордж подмигнул. — Завтра вечером, когда все будут в спальнях, ждите нас у входа. У нас есть кое-что... что даже Филч не сможет распознать как контрабанду. ​Джинни едва заметно кивнула, и Гарри почувствовал, как связь через амулеты на мгновение вспыхнула — яркий, обнадеживающий свет, который обещал: они справятся.Амбридж застыла, и на мгновение в Большом зале воцарилась тишина, настолько плотная, что можно было услышать, как трещит фитиль в подсвечнике. Её лицо, обычно розовое и добродушное, приобрело нездоровый, почти землистый оттенок. Она смотрела на Флоренца так, словно перед ней стояло не разумное существо, а опасная, вышедшая из-под контроля магическая аномалия. ​Флоренц вошел в зал, его копыта глухо стучали по каменному полу. Он был величественен, и эта грация дикого лесного существа в строгих стенах Хогвартса казалась чем-то совершенно чужеродным. ​— Мистер Дамблдор, — наконец выдавила Амбридж, и её голос дрожал от сдерживаемого бешенства, — вы… вы наняли… полукровку? Вы прекрасно знаете, что Декрет запрещает… ​— Флоренц — кентавр, Долорес, — спокойно перебил её Дамблдор, чьи глаза за стеклами очков-половинок едва заметно блеснули. — И, поверьте мне, его познания в астрономии и магии планет не имеют равных. Я убежден, что студенты получат от него глубокие знания, которые министерская программа, при всем моем уважении, может не охватить. ​Амулет на груди Гарри начал нагреваться. Джинни, стоявшая чуть позади него, перехватила его взгляд. Он чувствовал через их Узы её восхищение: Флоренц был для неё воплощением свободы, которую Амбридж так отчаянно пыталась задушить. ​«Она в ловушке, Гарри», — прошептала Джинни в его сознании, и её голос был полон триумфа. — «Она не может уволить его без скандала перед всем факультетом, а если она попытается применить декрет, то признает, что её власть не так абсолютна, как она хочет казаться. Дамблдор поставил ей мат». ​Флоренц обвел зал своим глубоким, пронзительным взглядом. Когда он посмотрел на Гарри, кентавр слегка склонил голову — жест, который был понятен только им двоим. В этом жесте было признание того, что они видели друг друга в лесу, и того, что кентавр знал о пророчестве больше, чем все министерские чиновники вместе взятые. ​— Профессор Флоренц будет жить в кабинете на первом этаже, как я и сказал, — добавил Дамблдор, не обращая внимания на то, как Амбридж судорожно вцепилась в свой блокнот. — Надеюсь, вы найдете с ним общий язык, Долорес. В конце концов, мы все здесь ради образования детей, верно? ​Амбридж ничего не ответила. Она развернулась на каблуках с такой резкостью, что ее розовая мантия взметнулась, как крылья разъяренной птицы, и поспешно зашагала к выходу. Студенты начали перешептываться, по залу пронесся гул: кто-то был в восторге, кто-то — в ужасе от присутствия существа, которое многие привыкли считать «опасным». ​Гарри чувствовал, что этот вечер — не просто победа Дамблдора в споре. Это был сигнал к началу открытого противостояния. Флоренц в школе означал, что границы между «порядком» Амбридж и «дикой» магией Дамблдора стерты навсегда. ​Что делать дальше? ​Появление Флоренца вызывает настоящий переполох, но для Гарри и ОД это дает неожиданное преимущество: кентавр начинает давать уроки, которые открыто противоречат тому, чему учит Амбридж, и это провоцирует её на более решительные действия.