Глава 29. Выбор профессии

Нет, — отрезал Гарри, даже не поднимая глаз от книги. — Мы не ссорились, Гермиона. Просто... всё закончилось. ​Он чувствовал на себе её проницательный взгляд и знал, что она ему не верит. Но как объяснить ей, что после того, что он увидел в Омуте памяти, после ухода Дамблдора и постоянного ощущения присутствия Волан-де-Морта где-то на периферии сознания, слезы Чжоу из-за Седрика казались ему чем-то бесконечно далеким, почти нереальным? ​Амулет на его груди внезапно потеплел. Это было легкое, ритмичное прикосновение — словно Джинни, сидевшая в другом конце гостиной за столом с Фредом и Джорджем, постукивала пальцами по своему талисману, напоминая ему, что он не один. ​«Она просто беспокоится, Гарри», — прозвучал в его голове голос Джинни. — «Гермиона думает, что всё можно исправить расписанием или правильным разговором. Но ты же знаешь — сейчас не время для разговоров с Чжоу». ​«Я знаю», — мысленно ответил он, и тяжесть в груди немного отпустила. — «Просто всё навалилось сразу. Снегг, мой отец, этот чёртов отдел тайн...» ​«Завтра консультация по выбору профессии», — напомнила Джинни. — «Амбридж обязательно там будет. Она захочет превратить твое будущее в руины. Будь готов». ​Гарри захлопнул книгу. ​— Послушайте, — сказал он Рону и Гермионе, — я пойду прогуляюсь. Голова раскалывается от всех этих теорий. ​— Но на улице дождь! — воскликнула Гермиона. ​— Тем лучше, — бросил Гарри, уже направляясь к выходу. ​Проходя мимо стола близнецов, он поймал взгляд Джинни. Она едва заметно кивнула. Фред и Джордж в этот момент увлеченно обсуждали что-то, разложив на столе кучу подозрительных сладостей и длинный пергамент, который выглядел как карта или план эвакуации. ​Гарри вышел в прохладный коридор. Ему нужно было сосредоточиться. Если он хочет стать мракоборцем, как советовал Грюм, ему нужно пройти через МакГонагалл и выдержать присутствие Амбридж. Но важнее всего было другое: он должен был найти способ связаться с Сириусом. Ему нужно было подтверждение, что то, что он видел в Омуте — лишь часть правды.Гарри стоял, оглушенный этим триумфальным ревом, и чувствовал, как по его коже бегут мурашки. В воздухе еще висел запах пороха от их последних фейерверков, а перед глазами стояла картина: две стремительные тени, исчезающие в золотом мареве заката. Это было не просто бегство — это был манифест свободы, пробивший брешь в удушающем правлении Амбридж. ​Амулет на груди Гарри вспыхнул яростным, ликующим теплом. Он обернулся и увидел Джинни. Она стояла в нескольких шагах, её рыжие волосы полыхали в лучах заходящего солнца, а на губах играла улыбка, в которой читалось не только восхищение братьями, но и опасный вызов. ​«Они сделали это, Гарри!» — её голос в его сознании звенел, как натянутая струна. — «Смотри на её лицо. Она понимает, что проиграла. Замок больше ей не принадлежит». ​Амбридж действительно выглядела жалко. Её лицо из розового стало багровым, она судорожно сжимала палочку, но вокруг неё уже не было покорной тишины. Ученики перешептывались, кто-то открыто смеялся, а Пивз, вдохновленный приказом Фреда, уже присматривал себе подходящую люстру, чтобы начать великое разорение. ​«Сейчас, Гарри», — Джинни сделала шаг к нему, её глаза блеснули. — «Пока все смотрят на небо, пока Инспекционная дружина в замешательстве... кабинет директора пуст. Камин открыт. Фред и Джордж дали тебе те самые десять минут, которые тебе были нужны». ​Гарри мгновенно подобрался. Он понял: близнецы устроили это шоу не только ради славы. Это был идеальный отвлекающий маневр. ​— Рон, Гермиона, прикройте меня! — шепнул он, не оборачиваясь. ​Друзья кивнули, мгновенно перестраиваясь так, чтобы закрыть Гарри от взглядов Малфоя и Панси Паркинсон. Гарри скользнул в тень за одной из колонн, чувствуя, как амулет ведет его, указывая кратчайший путь к лестнице. ​«Я буду следить за ней через Узы», — передала Джинни, оставаясь в вестибюле, чтобы не вызывать подозрений. — «Если она двинется к лестнице, ты почувствуешь холод. Иди. Узнай правду у Сириуса». ​Гарри бросился вверх по ступеням, перепрыгивая через две. В его ушах всё еще стоял крик Фреда: «Задай ей жару!». Сердце колотилось о ребра. Он знал, что это его единственный шанс поговорить с крестным без свидетелей, спросить о том ужасном дне у озера и о том, почему Окклюменция стала для него пыткой.