Не оставляйте Шустовых без глазу!

В последний месяц Валя Антонова умудряется на собственном опыте узнать, что совесть – категорически неспокойная штука. Но события этой недели приносят хорошие новости и облегчают сей тяжкий груз на её хрупких плечах хоть немного. А всё потому, что Лена наконец-то полноценно вышла на связь. Не урывками, не на бегу, не одним-двумя словами в сообщении – а лично. Собственной гениальной персоной. В тот самый день, позвонив, она очень просила о встрече и успела триста раз извиниться за то, что, цитируя дословно, «просто отвратительный друг и грош ей цена». Валя, конечно же, весь этот поток нескончаемого мазохизма пресекла сразу же – а вот предложению встретиться искренне обрадовалась, тут же уточнив время и место. В итоге увидеться они смогли позавчера в недорогом уютном кафе неподалёку от института, где теперь снова трудится подруга. И, честно говоря, впервые за месяц увидев её воочию, Антонова наконец-то может выдохнуть с облегчением. Елена Шустова выглядит как человек, восстанавливающийся после продолжительной болезни, пусть и не набравшийся пока ещё сил. У неё все ещё усталый вид, но она всякий раз улыбается, стоит ей заговорить о её любимом НИИ. Рассказывает, тихонько смеясь, о том, что наконец исполнила свою мечту и всё-таки начала преподавать – пусть пока и на должности ассистента на полставки, совмещая с учёбой в аспирантуре. О том, что на их кафедре произошло буквально-таки событие века – в университет, превозмогая травмы физические и душевные, вернулась Кира Симонова и заявила, что после магистратуры планирует идти по научному пути дальше и чтобы всякие подонки вроде Феклистова даже не надеялись, что смогут заткнуть рты простым порядочным девушкам, честно следующим своим целям. А ещё за ней стал очень осторожно и деликатно ухаживать тот самый некогда «хвостатый» студент Сашка Балакирев, успевший тоже сходить в академический отпуск и вернуться оттуда совсем другим человеком. В общем, жизнь в НИИ кипит только так – будто и не уходила она никуда. Валя смотрит на младшую подругу и вроде бы видит ту же юную девчонку, впервые появившуюся на пороге ФЭС в качестве свидетельницы два с лишним года назад. Ту – да не ту. Нынешняя Лена нет-нет – да смотрит настороженно, будто не решаясь спросить о чём-то болезненном, но очень-очень важном. Не надо быть экстрасенсом, чтобы понять, что её так беспокоит. Валентина, мысленно матеря саму себя за грубый проезд катком по старым ранам, всё-таки решается и отвечает на её немой вопрос одной-единственной фразой: -Белозёров прошёл курс лечения. Этих четырёх слов Лене оказывается достаточно, чтобы медленно выдохнуть и снова стать похожей на человека, а не на ходячий сгусток тревоги. Больше они о Сергее не говорят, приняв как само собой разумеющееся негласное правило «о Кощеях – ни слова». Антонова искренне надеется, что в конце концов вернувшаяся в свой настоящий мир подруга сможет-таки выкинуть из головы и тем более из сердца этого циничного равнодушного человека, сполна оправдывающего своё прозвище. А вот об Игоре они вспоминают. Вернее, о нём осторожно спрашивает уже сама Шустова, сразу уточнив, что просто интересуется делами бывшего мужа, потому что он, как ни крути, всё же не посторонний ей человек. Валя рассказывает. Говорит, что Игорь так же, как и она, переживает не самое простое время, что расставание далось ему совсем даже не безболезненно – при этих словах виновато опускает глаза, боясь выглядеть или прозвучать так, словно упрекает в чём-то Лену. Предупреждающе машет руками: «ты ни при чём!». Но почему-то не говорит о том, что в последнее время капитан стал больше общаться с Галиной Николаевной – пусть и только по делу, а она сама часто составляет им компанию. Не говорит и сама себе удивляется. Что здесь такого? Не роман же у Игоря с Галей, в конце концов, а просто хорошие рабочие отношения, потихоньку превращающиеся в дружбу. Как у самой Лены с её коллегами мужского пола – тем же Чижиком или Ремизовым… Да и в разводе Шустовы уже, так что ничего криминального в таком общении нет вдвойне. Но Валя молчит. По неизвестным науке причинам – а скорее всего, просто повинуется интуиции, которая никаким научным объяснениям в принципе не подлежит. Расстаются женщины почти на ночь глядя, когда из кафе уже расходятся все посетители, а официант с многозначительным видом подходит к их столику, напоминая о времени закрытия. Обе синхронно извиняются, платят каждая по своему счёту и идут к машине Антоновой – точнее, её мужа, но сегодня Валентина решила воспользоваться транспортным средством, чтобы не позволять подруге болтаться одной по улицам в такую темень. С момента той встречи прошло два дня. И за этот короткий промежуток времени на душе у судмедэксперта становится ощутимо легче. Тем более, слава богу, на смене нет Белозёрова, вызывающего у неё сейчас непередаваемую брезгливость и одновременно желание огреть каким-нибудь тяжёлым тупым предметом по голове. На смене в лаборатории пока что, к счастью, обнаруживается только Игорь – подозрительно притихший, хмурый и явно очень чем-то обеспокоенный. Даже Иван – и тот ещё не явился, а товарищ капитан уже тут как тут, причём явно не от хорошей жизни с утра пораньше на работе прячется. Кому как не ей, неофициальному штатному психотерапевту всея ФЭС, такие приёмчики распознавать? -Привет трудоголикам, - здоровается с добродушной усмешкой, но ответа так и не встречает – Шустов продолжает смотреть куда-то в пустоту, явно напряжённо о чём-то думая, - Игорёк! Ты меня слышишь? – повторяет уже громче. -А? Что? – наконец выныривает из своих чертогов разума капитан и переводит извиняющийся рассеянный взгляд на раннюю гостью, - Привет, Валюш. Ты по делу? -Так-то да, - кивает Антонова и протягивает ему пакет, в котором, оказывается стопка не слишком аккуратно сложенной одежды, - Прислали из больницы, где сейчас борются за жизнь нашего пострадавшего информатика. Но меня сейчас больше ты беспокоишь, Игорь, - присаживается на свободный пока стул за столом Тихонова и серьёзно смотрит коллеге в глаза, - Что опять? Из-за Ленуськи переживаешь? -Да что там, - впервые за долгое время безразлично машет рукой в ответ на этот вопрос Шустов. А вот такая его реакция неподдельно Валю удивляет: -Что такое? Только не говори, что что-то с Пашей! -Скорее со мной, потому что я не родитель, я параноик. Валь, скажи мне как врач, - теперь уже Игорь не сводит с неё выжидающего взгляда, - Я похож на человека, которому пора к психиатру? -Ты похож на безответственного по отношению к своему здоровью мужика, которому пора в отпуск, - безапелляционно заявляет Валентина, - А кто не выходит вовремя в отпуск – может в конце концов и у психиатра закончить, да. -Да я же не об этом, - удручённо качает головой оперативник, - Вот скажи, что бы ты сделала – если бы одна из твоих дочек влюбилась в своего школьного учителя? -Убила бы урода, - на автомате отзывается коллега, но тут же поправляется, - То есть, если бы поняла, что он действительно что-то аморальное сделал. А то ведь влюблённости – они разные бывают. А что, Пашка отличился? – смотрит с сочувствием, - Ну что могу сказать? Терпения тебе и сил, товарищ отец. -Из последних сил только и приходится терпеть, - невесело ухмыляется Шустов и снова возвращается к не пойми зачем затеянной им игре в абстрактные вопросы, - Валь, а как бы ты отреагировала, если бы увидела какого-то незнакомого человека, скажем, на фото или в публикации в сети, а он или она очень похож на кого-то, кого ты давно знаешь? Тебя бы это не напугало? -Что-то я уже ничего не понимаю! – запутавшаяся в капитанских ребусах судмедэксперт решительно поднимается со стула, - Кроме того, что тебе и впрямь пора в отпуск. Ну или хотя бы в буфет пить чай и прочищать голову, раз уж время пока есть, - и, не слушая возражений, тащит за собой крепкого высокого мужчину в два раза больше неё. Шустовы-Шустовы… Ну почему вот ей вечно приходится возиться с кем-то, кто носит эту фамилию, скажите на милость?