В ту же лужу?

Месяц проходит спокойно – будто после всего пережитого судьба наконец смилостивилась над всеми этими психованными травматиками, по какому-то странному закону подлости сконцентрировавшимися в ФЭС или ближайшем окружении. Так или иначе, всем, кто в последнее время работал на износ, балансировал на грани срыва, начинал жить с нуля или переживал переходный возраст во всей его красе, удаётся хоть немного выдохнуть. Галина Николаевна впервые за последние… даже не сосчитать, сколько лет понимает, что привычка всегда держать лицо и сохранять холодную голову, бесспорно, полезна, но панацеей не является. Напротив, если усилием воли выключать в себе всё, что только не относится к работе – можно поставить под угрозу и эту самую работу, и собственное здоровье. Тем более, когда рядом есть «островок безопасности» в лице близких и важных людей рядом. Есть Валечка, на чьей доброте, кажется, и держится вся ФЭС. И – странно, но факт – есть Игорь, привыкший интересоваться её делами и ненавязчиво, но всегда крайне своевременно проявлять заботу. Зачем это ему – Рогозина не понимает, но, не замечая того сама, к этой заботе привыкает и сама начинает беспокоиться, если этот немного рассеянный товарищ в очередной раз слишком глубоко закапывается в свои проблемы. Сказала бы, что просто следит за чётким и быстрым выполнением служебных обязанностей, которые Шустов рискует пустить под откос – так ведь соврёт… -Отвыкла ты, Галина Николаевна, дружить с мужчинами, - добродушно усмехается Валюшка и тут же, состроив самое хитрое лицо, многозначительно добавляет, - А может, и не только дружить… Сама Валя будто невыносимо тяжкий крест с себя снимает, перестав терзаться угрызениями совести за всё подряд. Да, она так и не рассказывает Шустову ни о чём, что пережила его жена в последние дни её работы в ФЭС – так ведь дала Лене слово и нарушать его не собирается. А самой Лене зачем знать о том, что Игорь и Галя в последнее время теснее общаются? Если честно, Антонова и сама не понимает, во что такое их общение выльется – просто в дружбу или всё-таки во что-то ещё. Но, как бы ни сложились в итоге обстоятельства, сейчас никто никому не изменяет, не обижает, не обманывает – вот и нечего лезть в чужие дела. Со своей бы жизнью разобраться – терпеть выходки Васильева становится с каждым разом всё сложнее, а самое паршивое – что терпение её дочек может закончиться раньше, чем у неё самой. А у них ведь как раз начинается такой сложный возраст… В общем, когда уж тут за всеми этими Шустовыми присматривать? Сергей постепенно привыкает ко всем своим новым и изменившимся ролям. Да, разведённый мужчина. Да, воскресный папа, выплачивающий алименты. И, слава богу, не успел стать алкоголиком. Правда, теперь у него есть все шансы переквалифицироваться в трудоголики – а это, пусть и выглядит безобиднее, тоже ни черта не безопасно. Сергей с тяжёлым вздохом выслушивает очередную отповедь Рогозиной на тему своевременного окончания рабочего дня и, скрепя сердце, уходит домой. На проходной сталкивается с Антоновой, в очередной раз такой взгляд на него кинувшей, будто он омерзительное насекомое, а не замначальника техотдела. Что он ей такого сделал? Неужели из-за одного-единственного скандала – или даже скандальчика – устроенного в сердцах этой святоше Елене, ходить ему теперь век во врагах народа? А, впрочем, ладно, ну это всё к лешему… Правильно товарищ полковник говорит, пора домой и спать. Пашка выдыхает с облегчением, поняв, что в его окружении хоть какие-то старшие ещё держат слово. Отец действительно звонит классной на следующий же день и вежливо, но вполне конкретно просит не нагружать его никакой внеклассной деятельностью до конца первой четверти. Хоть одну проблему с плеч долой – и то хорошо. Конечно, отцовские переживания ещё не раз рефреном звучат по вечерам. «Что хоть за Вероника Валентиновна?», «а она точно соблюдает педагогическую этику?» и прочие категорически неудобные вопросы, откровенно говоря, порядком действует младшему Шустову на нервы. Что отец его, за дурачка наивного держит, думая, что он чего-то невозможного от Вероники ждёт? Или её – за женщину лёгкого поведения, путающуюся с несовершеннолетними учениками? Хотя, учитывая, что за дела они там в ФЭС расследуют, это и неудивительно. В общем, жить можно – ещё бы самому либо выбросить эту невыносимую Покровскую из головы, либо действительно превратиться просто в ещё одного недогуманитария, кое-как осилившего английский благодаря первой платонической любви. Игорю, конечно, сложнее всего держать себя в руках. Тоска по бывшей жене как-то постепенно отступает сама собой. Сказать, что он совсем перестал скучать по Лене, было бы ложью – но несбывшиеся надежды уж точно больше не собирается оплакивать. Теперь она всплывает в его воспоминаниях просто как хороший светлый человек, с которым повезло пересечься на жизненном пути. То самое «будь счастлива, маленький гений» звучит сейчас в его голове совсем по-другому. Но вот других житейских неприятностей, увы, никто не отменял. Пашкин переходный возраст. Его собственная работа. И, как ни странно, Галина Николаевна. Точнее, нет – товарищ полковник. Так надёжнее. Так сразу понятно, что, несмотря на сократившуюся между ними в последнее время дистанцию, иерархии и субординации всё равно существуют. И забываться, нарушая их, не стоит. А он именно что забывается, хотя ничего криминального, на первый взгляд, не делает и даже не замышляет. Он же не влюбился с бухты-барахты в начальницу и не бегает за ней. Он просто рядом и отчего-то радуется, как ребёнок, когда и она остаётся рядом и проявляет участие. Он честно рассказывает ей, во что они с Пашкой вляпались, чтобы избежать вполне справедливой головомойки за рассеянность на рабочем месте. И – делится опасениями: мало ли что? Того информатика, между прочим, месяц назад тоже пыталась убить никто иная, как потерявшая голову от любви одиннадцатиклассница, которую он совратил и запудрил мозги, тактично забыв и про педагогическую этику, и про свою невесту. Рогозина кивает понимающе, но тут же спешит успокоить: не сравнивай, мол, своего сына и полусумасшедшую отчаявшуюся девицу, которой сломал жизнь взрослый подонок, не имеющий никакого права с детьми работать. Советует, если ему так уж беспокойно, съездить к сыну в школу и поговорить с той самой Покровской лично. Шустов совету следует и приезжает к Веронике Валентиновне «на разведку». Разумеется, ни словом не заикается о Пашкиных переживаниях – но, по крайней мере, убеждается в том, что его гениальный отпрыск, возомнивший себя Ромео, не творит никакой дичи на уроках английского. И, увидев эту женщину вживую, ещё больше удивляется тому, насколько она всё-таки действительно похожа на Галину Николаевну – если бы та была моложе лет на двадцать, конечно. Одно из двух – или на них с Пашкой одновременно не пойми за что отыгрывается не то карма, не то закон подлости, или же он просто-напросто поехал крышей. Во второй вариант, честно говоря, верится больше. Почему у него, чуть что, в голове Рогозина? Да, она бесспорно шикарная, красивая, умная женщина. Но кроме того – суровый руководитель, хоть и совсем не железная, как выяснилось. Да сделай он хоть шаг в её сторону в этом смысле – его тут же расстреляют, четвертуют и колесуют одновременно, сказав, что так и было! «Пашку предостерегал, а сам, того и гляди, свалюсь в ту же лужу,» - усмехается собственной «везучести» мужчина, украдкой вглядываясь в лицо начальницы на очередной планёрке. Такое спокойное, умиротворённое лицо, когда оно не омрачено скверными новостями от оперов или из министерства. Серо-голубые глаза, кажущиеся иногда стальными, пугающими – когда их строгий или негодующий взгляд направлен на очередного нерадивого коллегу. И такие живые, мягко светящиеся – когда она смеётся над очередным рассказом Вали о дочках или его, горе-папашу, успокаивает и убеждает не поднимать панику из-за Пашкиных безобидных подростковых выкрутасов. Игорь – взрослый, умудрённый опытом оперативник, а не сопливый юнец, чтобы переживания свои рассусоливать. Поэтому прекрасно знает, что влюбляться в Рогозину – категорически нельзя, не по уставу и так далее. Он и не собирается. Он просто, дождавшись окончания рабочего дня, стучится к ней в кабинет и по уже сложившейся привычке предлагает выпить вместе чаю. Только не в буфете ФЭС, а в каком-нибудь хорошем уютном кафе – надо же иногда сменить обстановку. Скорее всего, его сейчас неправильно поймут и снимут дурную голову с плеч за самонадеянность. Голова остаётся на месте. Галина Николаевна, как ни странно, с мягкой улыбкой соглашается. Ну а что – друзьям можно иногда чаёвничать и вне работы. Она же ходит в кафе с той же Валей… Игорь возвращается домой в одиннадцатом часу вечера и первое, что предстаёт его взору буквально в прихожей на пороге – насмешливая физиономия сына. -Пап, - внаглую ржёт этот малолетний балбес, - Возвращаю твой же вопрос: ты не хочешь мне ничего рассказать?