Аксиомы евклидовой геометрии

Галине Николаевне совершенно непонятно, куда повернула её жизнь в последний месяц и куда дальше кривая вывезет. Вроде бы привыкла она к своей устоявшейся жизни. Раньше всё было понятно. Работа, ставшая для неё самым настоящим первым, а вовсе даже не вторым домом. Валя – можно сказать, живой островок теплоты и безопасности в этой бесконечной профессиональной суете. Синдром спасателя, который она не думала и не думает оспаривать. Если ФЭС – семья, то в любой семье не без проблем и конфликтов, но у неё раз за разом получалось их улаживать и не встревать самой. У неё получилось поладить с Кругловым, прояснить, что ничего, кроме профессии и дружбы, их связывать не может, и обрести в его лице верного соратника. Получилось привести лабораторию в порядок после ухода Лены, за который она действительно не таит на девушку никаких обид. Скорее признаёт собственную ошибку – криминалиста из учёного при всём желании не сделаешь. Получилось влить в коллектив сразу двух новых сотрудников за последние несколько месяцев. И даже хорошо, что в ФЭС появился Артём – кто ещё присмотрит как следует за бесспорно способной и перспективной, но такой неугомонной Ольгой Дунаевой? Получилось помочь Сергею Белозёрову, не дав ему свалиться в пропасть зависимости окончательно. Было бы и в профессиональном смысле досадно терять такого блестящего аналитика – но в первую очередь всей душой жаль одинокого замкнутого человека, чуть не спустившего в тартарары свой талант и всю жизнь в целом. И вот только-только всё наладилось, устоялось – как её собственная траектория самопроизвольно меняет направление. Причём меняет – кто бы даже представить себе такое мог? – из-за Игоря Шустова. Скажи ей кто хоть полгода назад, сколько места будет занимать в её жизни капитан – она бы не поверила. Но полгода назад всё было иначе. Полгода назад они в принципе существовали параллельно, как те самые евклидовы прямые. Обоих волновало совершенно разное. Он пытался строить семейную жизнь с Леной. Она, как водится, тонула в бесконечных проверках и аккредитациях. Тогда что же изменилось сейчас? Галина рада бы ответить на этот вопрос чётко и ясно, как она привыкла определять практически всё, что вокруг неё происходит. Но именно сейчас такого ответа не находится. Всё, что она понимает – в её жизни внезапно стало слишком много Игоря Шустова. Вот только к добру это или наоборот? Валечка говорит, она излишне всё вокруг себя анализирует. Валечка вообще куда чаще обычного стала говорить намёками – осторожными, но очевидными. Галина слишком умна, чтобы эти намёки игнорировать, делая вид, что не понимает их. Но понять и принять – вещи, как известно, абсолютно разные. Принимать она готова – во всяком случае, пока – только факт своей дружбы с Шустовым. Она же ведь тоже была рядом, когда этот такой разумный в обычной жизни мужчина на её глазах превращался в гиперопекающего паникёра, стоило его сыну выкинуть какой-нибудь типичный для подросткового возраста фортель. И ничего крамольного, выходящего за дружеские рамки, в этом не видит. А он всегда рядом, когда у неё кончаются силы после закрытия очередного дела или внепланового звонка из министерства. Предлагает выпить чаю или просто поговорить о чём-то отвлечённом, не относящемся к работе. Доходит до того, что спустя неделю таких разговоров он узнаёт, что она не выносит путешествовать поездом, особенно дальнего следования, потому что иногда – увы – приходится вспоминать о собственном медицинском образовании и оказывать первую помощь. А это зачастую страшно даже с её опытом и навыками. А Игорь, в свою очередь рассказывает ей о даче, в которой привык находить источник вдохновения и место силы. «Это ты у меня так ненавязчиво отпуск вымогаешь?» - посмеялась она тогда, а он с самым серьёзным видом покачал головой, возразив, что до нового года как минимум в отпуск уходить не собирается, а в новый год на даче делать нечего. Иногда в разговорах сама собой всплывает тема Лены. Но Галине Николаевне кажется (или это она сама хочет так думать не пойми зачем?), что он уже не так тоскует по бывшей жене, а вспоминает со светлой грустью и ностальгией, как родного человека, который по не зависящим от них обоих причинам больше не рядом. Когда её приглашают перенести их традиционное чаепитие в кафе неподалёку от работы – она почти не удивляется. Искренние разговоры о чём-то действительно важном, даже если и дружеские, с трудом сочетаются с ФЭС, где у каждой стены есть глаза, уши и камеры. Да и, честно говоря, даже деликатные намёки Валечки после каждой такой беседы слышать – уже как-то неудобно. В том самом кафе, о котором говорил Шустов, всё ощущается действительно по-другому. Можно хоть недолго забыть обо всех этих условностях и в кои-то веки побыть не полковником и капитаном, а просто людьми. Мужчиной и женщиной, которые сами пока ещё не понимают, что их связывает – только ли дружба или всё-таки что-то иное. -Спасибо, что вытащил, - она улыбается умиротворённо и с искренней благодарностью смотрит на собеседника, - Правда, я не сразу поняла, что мы не на задании под прикрытием. -Я, честно говоря, тоже, - смеётся Игорь, - Боюсь, мы с вами давно и прочно заработали себе профдеформации, Галина Николаевна. -А может, попробуем и «выканье» оставить для работы? – осторожно интересуется Рогозина, - Мы же всё-таки не на министерском приёме. -Боюсь, мне прилетит по шапке, - Шустов вновь усмехается, но тут же серьёзнеет, - То есть, простите, Галина Николаевна. -Игорь, - она снова смотрит тем мягким, светящимся взглядом, сопротивляться которому решительно невозможно – для него, по крайней мере, - Я ценю твою вежливость, правда. Но, честно говоря, в такой обстановке про все эти условности и отчества хочется забыть. -Согласен. Хотя это будет очень непросто. Они ещё долго будут неспешно беседовать о том о сём, наслаждаясь спокойным вечером, вкусным чаем и отсутствием необходимости притворяться. Шустов ловит себя на мысли, что, кажется, попал хуже Пашки и что за самоуправство он ещё получит своё. Совершенно некстати лезут в голову распространяемые всякими лаборантами слухи, что за Галиной – господи, нет, он никогда не привыкнет обращаться к ней без отчества и на «ты»! – ухаживает Николай Петрович. Сама она, слыша такое, только рукой всякий раз махала, но ей совершенно точно было неприятно становиться поводом для подобных разговоров. А теперь он, капитан Шустов, рискует подкинуть ей ещё одну проблему. Насколько он может судить, Вале уже показалось, что между ними что-то или есть, или непременно будет – нужно лишь время. А показалось ли? Чувствуя, что его «заносит», Игорь мысленно ругается сам с собой. Они, в конце концов, просто по-дружески общаются. Имеют, в конце концов, взрослые мужчина и женщина право на дружбу или как? Но шестое чувство подсказывает, что в плане эмоциональной привязанности к кому-то старшему по званию он недалеко ушёл от собственного сына. Радоваться или огорчаться таким переменам – понятия он не имеет ни малейшего.