Юный физик в роли Купидона

Пашка Шустов и понятия не имел, что сегодня вечером станет свидетелем такому, что отец задолжает ему воз и маленькую тележку объяснений. Ещё и по такому поводу. В принципе, особенно после развода с Леной, в отцовскую личную жизнь парень предпочитает не вмешиваться, соблюдая озвученный ещё давным-давно принцип «хоть королеву английскую домой приводи, если только она не училка из моей школы». Да и на Лену уже потихоньку обижаться перестаёт, догадываясь, что не всё там было так просто, и что далеко не всегда разрыв отношений даже в разновозрастной паре объясняется тем, что молодая девушка находит себе ровесника на стороне. Тем более, пока тогда ещё не бывшая мачеха с ними жила – она делала всё, чтобы они трое действительно стали настоящей семьёй. Размышляя на эту тему сейчас, уже на остывшую потихоньку голову, Пашка понимает, что обиделся на Лену вероятно даже не за сам факт предполагаемой неверности отцу, которой скорее всего и не было, а как раз-таки за внезапный уход. За то, что разрушила собственноручно же построенную семью. А ещё – за то самое снисходительное «повзрослеешь – поймёшь», которое, как известно, во все времена злило всех людей обоего пола моложе двадцати лет. Но Лены в их жизни теперь точно больше не будет, а вот случайным свидетелем неприкрытой попытки отца устроить личную жизнь парень становится в этот самый вечер. И даже, надо сказать, не слишком возмущается – разве что тем, что этот великовозрастный конспиратор ни словом не обмолвился родному сыну о столь важных вещах ранее. Ещё утром Пашка и не подозревал, что ему предстоит увидеть вечером. Вполне нормально провёл день в школе – сдал реферат по физике, получил четвёрку за контрольную по геометрии и всю большую перемену проболтал с Илюхой о вселенски важных вещах (а именно, о «Лиге легенд» и о том, что, слава богу, в их расписании нет английского и, как следствие, Вероники). Зашёл домой, разогрел обед, сделал геометрию, физику и ещё раз проверил приготовленные к завтрашнему дню грамматические упражнения по инглишу, которые предстоит проверять устно вслух перед всем классом и при Покровской до кучи. Настроение сразу испортилось. Позвонил Илюхе, тот позвал поиграть в «Лигу», но, честно говоря, видеть никого не хотелось – даже лучшего друга. В общем, младший Шустов не придумал ничего лучше, кроме как выйти на улицу и пойти во всем известном направлении – нет, не на три буквы, а на четыре стороны, куда глаза глядят. Почему-то в голову взбрела совершенно детская, даже девчоночья, как ему показалось, мысль: а вдруг где-то в городе точно так же бродит по улицам Вероника? А вдруг они встретятся? Разумеется, свою даму сердца на улицах бескрайней Москвы он не встретил (и к лучшему, потому как ну что за радость, в самом деле, выглядеть влюблённым дурачком перед собственной преподавательницей?). Зато, проходя мимо ничем не примечательного, казалось бы, кафе, причём далековато от дома расположенном, заметил, как из этого самого кафе выходит отец. И не в одиночестве, а в такой компании, что Пашка меньше удивился бы, даже увидев родителя в обществе пресловутой английской королевы. Королева, собственно, в наличии имеется. Вот только не английская, а скорее снежная. И очень даже узнаваемая. Уж кого-кого, а полковника Рогозину Пашка в лицо знает – не раз фотографии с этих их ФЭСовских корпоративов видел, на которых она, разумеется, всегда находилась в самом центре – и не из высокомерия, а скорее из всеобщего уважения. Честно говоря, отца понять можно – женщина она красивая, даже более чем, да и общие интересы их наверняка связывают – с их-то работой. Вот только не боится ли этот отчаянный человек ухаживать за собственной начальницей, славящейся, как сам говорил когда-то, несгибаемой волей и стальным характером? Нет, он, конечно, тоже не робкого десятка, сам оперативник, но тут ведь всё-таки речь о Рогозиной, не о ком попало… «Ай, сами разберутся!» - решив не лезть в эти их бесконечные взрослые страсти, тянущие на целый «Дурдом-2», Пашка поспешно завернул за угол с одной лишь целью спрятаться поскорее от новоявленной влюблённой парочки. Ещё не хватало попасться им на глаза и быть обвинённым в шпионаже, когда и в мыслях не было… Это пару лет назад, только-только узнав о наличии у отца молодой подруги, он мог спланировать целую секретную операцию – и даже выследил тогда Лену, но сам попался Сергею Вениаминовичу Белозёрову. В общем, добежать до остановки, запрыгнуть в первую попавшуюся маршрутку и вернуться домой раньше романтически настроенного отца он успел. И даже помыть за собой оставшуюся ещё с обеда посуду и наскоро прибраться на кухне – тоже успел. И именно это даёт ему, как он считает, полное право стоять сейчас напротив припозднившегося родителя и с добродушной, но не лишённой ехидства усмешкой вопрошать: -Пап, а ты-то сам не хочешь мне ничего рассказать? Устраивать допрос не хочется – в конце концов, взрослый человек, сам разберётся. Но просто, честно говоря, парня разбирает откровенное любопытство: наврут ли ему с три короба про очередную затянувшуюся смену на работе или скажут правду про начальницу с этой самой работы? -Знал бы я сам, что рассказывать, Паш, - а вот теперь младший Шустов неподдельно удивляется столь же неподдельной растерянности родителя. В последний раз он ходил весь в таких сомнениях пару лет назад, едва-едва начав встречаться с Леной. Значит, всё-таки влюбился – и, судя по всему, серьёзно. Впрочем, зная товарища полковника, «несерьёзно» с ней и не получилось бы – суровая она всё-таки дама, уважаемая. -Что, дело запутанное попалось? – вот и какой чёрт его за язык тянет ломать эту комедию дальше? Но теперь понять причину отцовского смятения – просто-напросто дело чести, а вот так вот запросто этот никудышный конспиратор ничего ему не расскажет. -Ну хватит тебе, Штирлиц, - наконец родитель вспоминает, кто тут родитель, и включает излюбленный режим всех взрослых «снисходительно ворчать на молодёжь», - Да, запутанное дело есть, только вот не ФЭСовское, а моё личное, - признаётся со вздохом и расстроенно качает головой. Теперь теряется уже Пашка. Они с Галиной Николаевной что, успели поссориться за какие-то… а сколько, кстати прошло времени? Меньше часа точно. Этого ещё не хватало! -Понимаешь, с Леной давно всё кончено, - к его удивлению, отец начинает рассказывать сам, хоть и начав очень уж издалека, - Она строит свою жизнь, а я как-то после развода и не задумывался над тем, чтобы наладить свою. Но иногда всё получается как-то слишком быстро и так запутано, что сам в толк не возьмёшь. -Пап, давай с самого начала, - Пашка сам не знает, откуда в нём обнаруживается столько терпения. Они оба проходят на кухню, с переездом Лены несколько растерявшую былой уют, но всё равно остающейся самым подходящим местом для серьёзных мужских разговоров. Пашка снова ставит разогреваться на плите еду, не далее как вчера ими самими в четыре руки приготовленную, и выжидающе смотрит на отца, - У тебя появилась женщина? -Нет, - слишком категорично возражает тот, качает головой и уточняет, - Мне нравится одна женщина. Но мы сейчас пока только друзья и, честно говоря, я не уверен, что между нами что-то изменится в дальнейшем. И да, мы виделись сегодня вечером, если ты именно это хотел узнать. Но виделись как друзья, а не что-то другое, так что отставить воображать себе в голове ужасы про мачеху, - вроде бы смеётся, а глаза грустные. Так это что, выходит? Никудышный он, Павел Игоревич Шустов, разведчик, пусть и не хотел им становиться? Выходит, он принял за свидание то, что им не являлось, и ещё больше расстроил и без того обескураженного отца? И кто тогда эта женщина, разбившая ему сердце? Рогозина, к которой на абы какой хромой козе не подъедешь? Или там совсем другая прекрасная незнакомка, а полковник просто случайно оказалась рядом по какому-нибудь рабочему вопросу? Но отец упоминал сегодняшнюю встречу – значит, скорее всего, всё-таки Рогозина. Да уж, если он безнадёжно влюбился в эту железную леди – задачка и впрямь и не из простых… -Пап, прости, - вырывается у парня само собой, - Я опять полез в твою личную жизнь со своими вопросами, если что-то не так сказал – прости, у самого крыша едет из-за всего этого инглиша с драматическим уклоном. Отец снова невесело усмехается, услышав про английский: -Вот я за тебя переживал, ругался даже из-за твоей влюблённости в учительницу – а сам ничем не лучше. Однозначно Рогозина. Да уж, и что им, двум недотёпам-холостякам, с этой напастью делать прикажете? Одно ясно – Пашка собственного непозволительно расклеившегося родителя один на один с этой бедой не оставит. Если для счастья ему нужна Галина Николаевна – значит, в две головы они что-нибудь да придумают.