Ангелами-хранителями не рождаются

Сергей Белозёров, по правде говоря, за весь этот месяц ни разу не рискнул общаться с Валей Антоновой слишком тесно, да и по делу старался в морге не задерживаться, наспех благодаря за очередную информацию и тут же сигая за дверь, как напуганный застигнутый врасплох прогульщик. Потому что Валя гнев на милость менять не желает, разговаривая с ним ровно, но глядя каждый раз с еле скрываемым отвращением. Причин такого к себе отношения он – хоть убей – не понимает. Хотя – хватит уж лукавить с самим собой – понимает, что причина есть, и вполне себе конкретная. Маленькая такая, сероглазая, слишком уж заумная причина, на Елену Шустову откликается. Вот только у него в голове не укладывается, как можно так долго таить на него зло из-за какого-то небольшого скандала, устроенного им даже не со зла, а просто на эмоциях незадолго до её увольнения. Недоговаривает что-то Валентина свет Владимировна, и к гадалке не ходи. Тут одно из двух: либо его выходка в тот день довела Лену настолько, что она вляпалась в какое-то серьёзное, до сих пор ей аукающееся ЧП, либо дело вообще не в Шустовой, а у Вали на него какой-то личный зуб наточен. Вот только, сколь ни копался Сергей в своей памяти, напрягая всю оставшуюся совесть – поводов для обиды он королеве морга точно не давал. Значит, всё-таки Шустова… Интересно, как там она вообще? Не то чтобы новая жизнь бывшей коллеги всерьёз волновала Белозёрова – но всё-таки хотелось бы убедиться, что девушка, невольно обиженная им, смогла от этой обиды отойти и хотя бы не видит в нём врага. Скорее всего, так и есть – слишком уж рациональна и спокойна эта Елена Премудрая (во всяком случае, была такой до ухода из ФЭС), чтобы раздувать из мухи таких масштабов слона. Но, несмотря на все доводы рассудка, мысли об этих двух женщинах одолевают Белозёрова ещё с утренней планёрки и не отпускают до сих пор. Даже несмотря на то обстоятельство, что одна из вышеупомянутых женщин сверлит его сейчас в очередной раз тяжёлым взглядом у себя в морге, куда он в очередной раз пришёл по делу. -Вот пуля, которой её подстрелили, - отрывисто комментирует Валя, передавая эксперту извлечённую из тела пулю. Сергей украдкой косится на секционный стол – в этот раз на нём находится темноволосая женщина средних лет, которую буквально ночью нашли с огнестрельным ранением в промзоне. Что странно – исходя из информации, которую уже успели найти они с Белой, жертва при жизни была женой бизнесмена, да и, если верить Антоновой, все признаки указывают на её прижизненную принадлежность к довольно-таки небедной категории населения. И такую вот благополучную во всех отношениях особу – или уже её труп – вывозить в промзону? -Спасибо, - сдавленно благодарит Антонову нежданный и нежеланный в морге гость и, снова покосившись на труп, подносит к её ладони принесённый с собой дорогой смартфон, - Валь, я разблокирую? – переводит вопросительный взгляд на патологоанатома, которая только пожимает плечами и отворачивается, теряя к нему всякий интерес. Сергею удаётся разблокировать принадлежащий жертве гаджет её же отпечатком пальца. И, по большому счёту, сейчас он может и должен убираться отсюда восвояси – а именно, в техотдел, где его уже заждалась куча работы и Белая. Но какая-то странная смесь любопытства и раздражения не даёт ему покоя, заставив остановиться на полпути и обернуться: -Валь? -Что? – нет, эта непробиваемая женщина решительно невозможна: снова смотрит на него даже не с ненавистью, а с каким-то презрением, как на вредителя или паразита. -Это я хочу тебя спросить, что я тебе такого сделал, - раздражённо переспрашивает Белозёров, категорически не понимающий такой её реакции, - Если ты до сих пор на меня злишься, что я тогда обидел твою любимицу Лену – дай мне её новый номер, я позвоню, извинюсь и дело с концом. Этого ему говорить точно не стоило – вот теперь в Валентине просыпается самая настоящая фурия. Повернувшись к засидевшемуся в морге гостю бледным разгневанным лицом, она только что молнии в него не мечет, проговаривая каждое слово чётко и раздельно: -Белозёров, предупреждаю первый и последний раз. Не смей даже заикаться о Лене, если не хочешь оказаться здесь на месте этой бедолаги, - кивает на занятый трупом секционный стол. Сергей слишком хорошо её знает: насколько она добра, мягкосердечна и эмпатична в обычной жизни – настолько же может быть беспощадной в гневе, если кто-то обидел её близких (или она считает, что обидел). Видимо, с Шустовой действительно стряслось что-то из ряда вон, если она так отреагировала… Что хоть там за история? Интересно, а Игорь знает? -Пойдёшь с этим к Игорю – участь тебя ждёт та же самая, - что? Судмедэксперты теперь и мысли читать умеют? Нет, пропади она пропадом, эта Елена Олеговна – он пока ещё слишком хочет жить, чтобы из-за своего бездарного дилетантского любопытства найти последний приют в этом же морге в качестве основного клиента… -Валь, вот честно, никогда не понимал, что вы с Шустовым до сих пор с ней носитесь, как с писаной торбой, - с досадой машет рукой порядком уже уставший замначальника лаборатории. Откровенно говоря, он и сам уже не рад, что на эту тему беседу начал, - Просто мы же с тобой всё-таки коллеги. А ты каждый раз меня будто поскорее хочешь из морга выставить только потому, что я когда-то на взводе ляпнул нашей даже уже не сотруднице. -Как коллеге я тебе предоставила пулю из тела жертвы и разблокировку телефона, - голос Валентины всё больше напоминает змеиное шипение, - А задушевных разговоров у нас с тобой, извини, не получится. Я не веду их с теми, кто злословит – в глаза или за спиной – о моих друзьях и близких. -Ладно. Давай так. Извини вот вообще за всё-всё, что я когда-либо за эти два с лишним года наговорил про Шустову. Клянусь больше никогда не поминать её всуе. А тебя просто прошу помогать, если вдруг потребуется в рамках расследования, идёт? -Чёрт с тобой, - патологоанатом со злостью качает головой, - Но учти, про это место, - снова бросает взгляд на секционный стол, - я всерьёз говорила. Сергей, опасливо кивнув, торопливо уходит, как можно тише закрывая за собой дверь с той стороны. Оставшаяся в одиночестве Валя пытается экстренно вспомнить и применить все известные науке техники самоуспокоения, лишь бы не взорваться от тихого гнева окончательно. Сейчас она как никто понимает Артёма Тукаева, буквально с порога взявшегося опекать Оксану и Ольгу Дунаеву, как младших сестёр. Вот только ни Дунаева, ни Амелина не брали с него никакого слова молчать. Да и в принципе не шокировали – и слава богу – никого заявлениями об уходе по собственному, в отличие от Лены. Антонова до сих пор чувствует себя за Лену в ответе. Странно? Глупо? Возможно. Но иначе у неё не получается. Не получается не переживать, когда этот маленький гений не выходит на связь даже несколько дней. Не получается перестать видеть в Сергее Белозёрове средоточие вселенского зла. И нет, вовсе не потому, что она не воспринимает младшую подругу как взрослого самостоятельного человека, способного принимать решения. Совсем наоборот. Лена приняла правильное, взвешенное решение уйти и окончательно разорвать связи с ФЭС. И сейчас, вернувшись в институт, наслаждается вновь обретённым счастьем самореализации на своём месте. Она как раз только-только начала преподавать и пребывает от новой работы в восторге. И уже месяц как не вспоминает Сергея. Значит, успокоилась, узнав, что тот прошёл курс лечения, и закрыла гештальт. Вот и нечего этому Кощею в её счастливую старую-новую жизнь лезть. А значит, и ему о ней лишнее знать ни к чему. Валя мысленно ругается сама с собой, горько иронизируя, что записалась к Шустовой в ангелы-хранители, когда никто её об этом не просил. Ангелами хранителями обычно так и становятся. Вот только был бы в этом ещё хоть какой-то толк… Валя в очередной раз вздыхает и возвращается к экспертизе трупа жены бизнесмена. Работа ждать не будет. А заодно и Галя, неожиданные перемены в чьей личной жизни, кстати, тоже хотелось бы понять получше.