Осторожная зимняя оттепель

Два следующих месяца, пожалуй, не приносят никому кардинальных перемен, сенсаций и катастроф. Зима охватывает всю Москву, принеся с собой традиционные для этого времени года мелкие трудности вроде гололёда, кое-как работающей коммунальной техники и обострившейся ситуации с пробками на дорогах. Последнее особенно злит оперативников ФЭС, мотающихся с дела на дело – преступникам, как известно, на сезонность и пробки начхать, а медлить с расследованиями никогда нельзя. Да и народ с ума сходить начинает со всей этой предновогодней суетой – вот захочешь ты допросить, к примеру, важного свидетеля, а у него дедлайн горит, квартальный или годовой отчёт, или вовсе подготовка к корпоративу, прости господи! Но, как говорится, пусть это и будет самой серьёзной проблемой, с которой им придётся столкнуться этой зимой… В ФЭС трудовые будни тоже текут своим чередом. Позади очередная устроенная генералом Султановым проверка и, слава богу, пока впереди не маячит ни одной новой. Как и особо опасных серийных маньяков, которых отчаялись поймать прочие силовые структуры. Галина Николаевна Рогозина с облегчением выдыхает после каждой рабочей смены, распуская сотрудников по домам. Да, нелегко. Да, тоже небезопасно. Но всяко лучше рутина, чем очередной прогремевший на всю страну психопат, педофил или террорист. Рутина, по крайней мере, оставляет хоть сколько-нибудь времени подумать о себе и своей жизни. А думать товарищу полковнику есть о чём. И даже о ком. Скажи ей кто полгода назад, что она будет состоять в личных и, по большому счёту, официальных отношениях с капитаном Шустовым – этому кому-то пришлось бы дорого ответить за свои слова. Сейчас она уже ничему, честно говоря, не удивляется. Пару месяцев назад – удивлялась. Когда за тем, первым осторожным приглашением на чай вне ФЭС последовало ещё одно, потом – ещё и ещё. Когда она всякий раз понимала, что соглашается на эти приглашения не из вежливости и даже не из простого дружеского участия. Когда впервые в жизни не знала, что ответить (господи, какой стыд!) на вполне вроде бы невинный вопрос Валечки «Галь, а ты сама-то как к Игорю относишься?». Когда только спустя месяц после того, как этот вопрос прозвучал, нашла на него ответ и даже почти не испугалась. «Почти» не считается. Трудно, конечно, впервые за столько лет признавать, что ключ к твоему сердцу подобрал человек, на которого в принципе не подумаешь. Никто бы не подумал. Она и Игорь Шустов – две совершенно параллельные, категорически не пересекающиеся прямые. И не в разнице в званиях дело – а в том, что как в принципе можно представить их вместе? Про неё каждый первый в ФЭС скажет «замужем за работой» и даже будет, наверное, прав. Ну а где здесь неправда? Мужа она потеряла рано и долго носила траур, потом, когда скорбь утихла – как-то даже и не думала связывать с кем-то свою жизнь. Хотя предложения были – не все из них, конечно, были искренними, но Галина Николаевна, по правде говоря, не горела желанием разбираться с мотивами претендентов, думая про себя, что просто больше не встретит человека, который смог бы стать для неё тем же, кем был погибший супруг. А на несерьёзные отношения размениваться не хотела в принципе – ну а толку-то? И вдруг – Шустов. Совершенно непохожий на неё человек. Куда более открытый, эмоциональный, эмпатичный, сочувствующий. Про него, несмотря на безупречную службу, ответственность и трудолюбие, никто не скажет «женат на своей работе». Наоборот, кому как не им с Валей знать, чего Игорю стоил не такой уж и давний развод с Леной и как ему непросто вновь привыкать к роли отца-одиночки? В этой своей роли, кстати, он иногда доходит до абсурда, превращаясь в такого гиперопекающего родителя, какими обычно бывают матери. Хотя, с другой стороны, а как же иначе? Он у Паши один, а значит, не только обеспечение, но и все заботы, проблемы с учёбой, родительские собрания, болезни и подростковые закидоны отпрыска – на его плечах. Как тут не превратиться в мужской вариант «мамочки-наседки», особенно после того, как этому, цитируя дословно, «малолетнему дуралею» приспичило влюбиться в собственную учительницу? И вот теперь именно с этим человеком они пытаются построить что-то настоящее. Очень осторожно пытаются, не желая спешить и давить друг другу на старые травмы. Рогозина понимает, что Игорь не так давно развёлся – да ещё и развод произошёл, как она догадывается, по инициативе Лены. Если честно, она до сих пор опасается, что он просто принимает одиночество и поиск тепла за новую привязанность. Сам же Шустов до последнего не верил, что взаимность со стороны этой женщины ему может светить в принципе – поэтому над каждым шагом в отношении неё думает так, будто от этого чуть ли не жизнь его зависит. Они даже на «ты» относительно недавно перешли – что уж говорить о чём-то ещё? Например, о том, как не выдать себя перед всей остальной ФЭС. Оба понимают, что обнаружь они свои отношения хоть перед кем-то из сотрудников – грянет взрыв. А это значит, что их союз сам по себе – бомба замедленного действия. На кону безупречная репутация Галины Николаевны, компрометировать которую капитан опасается едва ли не больше, чем стать жертвой пересудов сам. Сам-то ладно: максимум, что он может услышать – типичное обвинение в ухаживаниях за начальницей ради карьеры, что ни на йоту не соответствует действительности, а значит – этим можно пренебречь. Но вот сама полковник… Она на слуху и на виду ежедневно и круглосуточно, поэтому портить её имидж пошлыми сплетнями о служебном романе – худшее, что он может для неё сделать. К счастью для обоих, у неё есть Валя, у него – Сергей Белозёров. Оба понимают, что от лучших друзей при всём желании шила в мешке не утаишь, и принимают неизбежность такого положения. Но также оба могут быть уверены, что близкие люди никоим образом не выдадут их широкой общественности. А ещё… -Есть ещё один человек, который знает, - сказал ей как-то Шустов, виновато потупившись, - У этого человека глаза-сканеры, уши-локаторы и ему только-только исполнилось шестнадцать лет. Он как-то нас случайно увидел и после этого месяц меня доставал своими нотациями, чтобы я перестал тормозить и начал, наконец, за тобой ухаживать. На такое Галина Николаевна сердиться, конечно же, не может – наоборот, у неё отлегает от сердца, стоит ей услышать про шестнадцать лет. Разумеется, Игорь не мог скрывать такие изменения в личной жизни от собственного сына – наоборот, было бы странно, если бы скрывал. Тем более, становиться злой мачехой в её планы точно не входит – да и вообще о статусе мачехи говорить пока преждевременно. Не преждевременно – наслаждаться тем, что у них есть. Редкими, но только более от этого долгожданными совместными выходными, недолгими прогулками по вечерам, телефонными разговорами и переписками. Узнаванием друг друга такими, какие есть – без званий и должностей. Игорь приобретает привычку желать ей спокойной ночи в сообщениях – хоть и ругает себя за поведение сентиментального подростка, и боится, что его за такого глупого подростка примут. Галина, казалось, давно отвыкла от таких проявлений внимания – но теперь ей и правда спокойнее засыпать, получив такое сообщение и думая про себя, что он наверняка шифруется каждый раз от сына, набирая простой незамысловатый текст. Но на работе они, как и прежде, начальница и подчинённый. На работе она выписывает ему в очередном порядке отпуск, в который он до последнего напрочь отказывается уходить без неё, и сурово припечатывает «не выдумывай!». Правда потом, убедившись, что рядом никого, добавляет шёпотом «потерпи немного, всё равно до Нового года недалеко, а его мы точно вместе проведём». Капитан уходит в отпуск и весь его, конечно же, посвящает сыну, отношения с которым удалось-таки наладить. В последние выходные «два холостяка», коими они пока ещё остаются, едут на ту самую дачу, а капитан звонит оттуда ей и рассказывает обо всём, что видит. О непривычной для города тишине, о том, что здесь даже зимой всегда найдётся чем заняться, и о том, как было бы чудесно, если бы она согласилась как-нибудь съездить туда с ним – сначала вдвоём, а потом и с сыном познакомиться. К такому серьёзному шагу, как официальное знакомство с младшим Шустовым, полковник пока не готова. Но искренне благодарна его отцу за терпение и за то, что они по-прежнему могут не спешить. Тем более, кажется, времени ей потребуется куда меньше, чем она думала изначально…