Ключ к душе технаря

А вот Павел Игоревич Шустов совершенно точно может сказать, что последние прошедшие два месяца его жизни – к лучшему. Без всяких компромиссов и полумер. Во-первых, разговор отца с классной руководительницей действительно приносит свои плоды. Всё это время к нему, слава богу, никто больше не приставал с научными конференциями по физике, на которые сил к тому моменту и впрямь не осталось. Зато теперь, выполняя свою часть уговора и вполне успешно справляясь с учёбой, он подумывает о предстоящей олимпиаде, устраиваемой физическим факультетом университета для будущих абитуриентов. Назначено сие действо на февраль, что младшего Шустова более чем устраивает – будет у него время и отдохнуть как следует, и подготовиться к мероприятию, обеспечив себе несколько дополнительных баллов при поступлении. Остаётся надеяться, на него не свалится снегом на голову ещё какой-нибудь форс-мажор… Но пока ничем непредвиденным, к счастью, не пахнет. Напротив, жизнь течёт своим чередом, к концу подходит уже вторая четверть, обещающая закончиться без троек, нервотрёпок и головомоек после родительских собраний. Отношения с отцом тоже налаживаются – особенно после того, как Рогозина выгнала-таки этого параноика-трудоголика в отпуск, а в одни выходные даже получилось съездить на дачу. Честно говоря, обоим давно уже не хватало простых человеческих разговоров без обоюдных нотаций (которые младший Шустов и сам иногда читает родителю, если тот, по его мнению, ведёт себя как «тормознутый растяпа»). Впрочем, отец в последнее время явно над собой работает и не кажется уже ни растяпой, ни гиперопекающим параноиком. Что ж, ещё один жирный плюс в пользу Рогозиной – к гадалке ходить не нужно, чтобы понять, кто за всеми этими переменами стоит. Давно пора было его подтолкнуть к крёстной матери всея ФЭС, оказавшейся никакой не снежной королевой, а очень даже мировой тёткой. Во всяком случае, он со своей колокольни может об этом судить по окрылённому-одухотворённому виду отца, всё чаще и чаще приезжающего с работы позже обычного. Видимо, домой её подвозит. Что ж, дело хорошее. Ещё бы лично, конечно, с Галиной Николаевной познакомиться – а то ведь, того и гляди, станет она ему мачехой, а как себя дома спокойно и расслабленно вести, если к ним переедет полковник полиции, которая вам не Лена – чуть что, сразу домашний арест? Отец отшучивается, говорит, что она пока к знакомству не готова и просит дать ей время. И что даже в случае, если у них действительно всё сложится серьёзно (что пока ещё под вопросом) – никто не собирается превращать дом ни в филиал ФЭС, ни в казарму. Пашка скептически посмеивается над самоуверенностью родителя, но вслух не возражает. Вечно он выбирает себе таких женщин, которые берут на себя в отношениях роль если не лидера, то не ведомого уж точно. Лена, при всей её внешней мягкости, бесконфликтности и тихом голосе, никогда не позволила бы мужчине собой командовать. Ну а про товарища полковника и вовсе говорить нечего – если она войдёт в их семью, сразу понятно, кто станет в расширившейся семье главой. Не то чтобы такие реалии всерьёз пугали подростка – но к ним явно нужно приспособиться, на что требуется время. Так что, может, и хорошо, что эти старшие никуда не спешат? Единственной до сих пор приносящей раздражение и головную боль проблемой остаётся Вероника. Выбросить её из головы пока так и не получается. Получается только записаться к ней на факультатив по английскому под ехидное хмыканье отца и всезнающего вездесущего Илюхи, чувствуя себя при этом последним сопливым влюблённым олухом. Хотя что уж там – он по сути такой и есть. Ну скажите на милость, вот разве запишется психически нормальный, вменяемый парень-технарь на гуманитарный кружок, где заседают одни девчонки, все как одна вздыхающие по этим мистерам Рочестерам и Дарси, а те, кто малость попродвинутее – по Дину Винчестеру и новому Шерлоку Холмсу? Он вписался в это позорное для собственной репутации дело исключительно с целью лишний час после уроков лицезреть прекрасную, недоступную и невыносимую Покровскую. Ну вот не идиот ли? Клинический же мазохист! И самое паршивое, все прекрасно понимают и видят, какой он идиот. Отец советует «не теряться» и присмотреться на занятиях к какой-нибудь симпатичной барышне его возраста – наверняка же там такие имеются. Ещё бы не имелись! И не то чтобы симпатичные, а очень даже красотки – вот только даром они ему не сдались. Что ему до этой мелюзги, когда все мысли вокруг Вероники крутятся? В общем, с таким вот багажом Пашка вступает в своё шестнадцатилетие. И приходит в ужас – мало того, что его день рождения приходится на будний (читай – учебный) день, так ещё и на вторник. А по вторникам проходит этот треклятый злосчастный факультатив по английскому, подписаться на который и впрямь мог только законченный мазохист. На что вот он надеялся, когда записывался? На самом деле, всё на то же – на то, что Вероника увидит в нём не мужчину, конечно (не совсем же он дурак – мечтать о настолько несбыточном!), но хотя бы равного, подкованного в теме, начитанного собеседника. Но куда там – всё становится только хуже. Когда он только появился на кружке в первый раз, учительница, мило улыбаясь, посоветовала девочкам, цитируя дословно «проявлять побольше энтузиазма и общительности не только в обсуждении книг, ведь теперь в нашей группе появился джентльмен». Пашку от этой деланой снисходительности, честно говоря, чуть не вывернуло, а от засыпавших его вопросами на щебечущем английском девчонок, принявших слова Покровской за чистую монету, захотелось сбежать как минимум в Антарктиду, если не на край галактики. И это в обычные дни. А в дни рождения участников (точнее, на девяносто девять процентов – участниц) кружка она имеет обыкновения устраивать эту попсовую клоунаду с пением дурацкой навязшей на зубах песенки про «Happy birthday», подарочками вроде собранных вручную фотоальбомов с внеклассных мероприятий (и кому сейчас бумажные фотоальбомы в принципе нужны, кроме семидесятилетних скучающих пенсионерок?) и обязательными поздравлениями, разумеется, на английском, от остальных учеников – и надо знать Веронику, она не успокоится, пока не выскажется каждый. Девчонки, как ни странно, от этого цирка в восторге. Каждая именинница на таком занятии чувствует себя как минимум английской королевой. А уж эта их привычка поднимать шум-гам, пищать и фоткаться вместе на свои фронтальные камеры – просто что-то с чем-то. В худшем смысле этого слова, разумеется. Вот только он – не девчонка. И не хочет превращать собственный день рождения в клоунаду. Он хочет тихо-мирно отсидеть все уроки, а потом пойти отмечать с Илюхой и его старшим братом-первокурсником Кириллом. У них вполне определённые мужские планы в виде серьёзных посиделок с джойстиками за приставкой, и портить их устроенным Покровской детским садом хочется меньше всего. Но эта невыносимая невозможная женщина в очередной раз его удивляет (хотя куда уж больше-то?). В класс английского после пятого урока Шустов входит с опаской. Но, к его радостному удивлению, никто не спешит оглушать его с порога пошлым попсовым «Happy birthday», не тянет фоткаться и не пристаёт ни к кому с обязательными показательными поздравлениями. Только сдержанно желает удачи на учебном и в дальнейшем научном поприще и добавляет, что хоть она и полиглот, но технарей крайне уважает, а потому почему бы «мистеру Павлу Шустову» (всё-таки не удерживается от этих своих британских штучек) не объединить два в одно, чтобы изучать язык было легче и интереснее? И вместо дурацкого фотоальбома торжественно вручает ему технический русско-английский словарь для школьников и студентов. Пашка минуты две не понимает, что в принципе происходит. Его поняли правильно? И любимая учительница в кои-то веки посмотрела на него не как на малолетку, с которым нужно сюсюкаться, а на пусть и юного, но самостоятельного человека с интересами и целями в жизни, с которым есть о чём поговорить? Наверняка про физику ей «классная» подсказала, советуя, как к нелюдимому ученику подход найти. Впрочем, какая разница? Ему всё равно приятно. А кому не будет приятно почувствовать себя наконец-то понятым правильно? Этот день рождения оказывается не такой уж и катастрофой. И, наверное, его не испортит даже очередная отцовская лекция о том, что неплохо бы познакомиться с Галиной Николаевной. Рогозина – так Рогозина. Сегодня он готов к каким угодно семейным обстоятельствам.