"Хватит жонглировать зависимостями!"

А вот Сергей Белозёров все эти два месяца просто живёт своей жизнью, напрочь отбросив привычку философствовать. Хватит. Нафилософствовался уже с лихвой, выйдя с терапии и кое-как адаптировавшись к нормальной жизни. Первое время ему в принципе тяжело давалось понимание того, что в знакомые ФЭСовские коридоры он входит по праву, что никто не морщит брезгливо при виде него носы и не показывает пальцем, перешёптываясь украдкой: «алкаш последний!». Самое паршивое в этом то, что, даже если бы всё так и сложилось, он бы понимал, что такое к себе отношение заслужил сполна. Но отнеслись к нему совсем иначе. Встретили как ни в чём не бывало, будто он из отпуска вернулся или с обыкновенного больничного, никакого отношения к его зависимости не имеющего. Галина Николаевна, конечно, наблюдала за ним особо пристально и поступала абсолютно правильно: сотрудник с зависимостью в анамнезе – то ещё испытание для силовой структуры, грозящее превратиться в пятно на репутации. Но именно что наблюдала. Не попрекала, не задавала никаких бестактных или триггерных вопросов, не смотрела на него так, будто ждала того самого момента, когда он снова не выдержит и сорвётся. Игорь так и вовсе как героя встретил, обняв крепко и произнеся: «мировой ты всё-таки мужик, Серый, хоть и та ещё зараза». Все, кроме Вали, просто приняли его обратно как своего. Как нечто само собой разумеющееся. Но это всё, хоть и случилось лишь несколько месяцев назад, теперь кажется Белозёрову чем-то из прошлой жизни. А в его нынешней – строительство нового фундамента. Тщательное, скрупулёзное, по кирпичикам. Иногда – неутомимое до одержимости. Видимо, его всё-таки покалеченная зависимостью психика не до конца ещё восстановилась, решив, что переквалифицироваться из алкоголиков в трудоголики будет безопасно. Или совесть, до сих пор грызущая за все выкрутасы того, невменяемого с похмелья Кощея из недавнего прошлого, требует компенсировать ущерб, нанесённый всем и каждому – вот он и пашет на износ, напоминая маньяка. И вот за это уже действительно получает по шапке от товарища полковника. Потому что «Сергей, мы все всё понимаем, но жонглировать дурными привычками, превращая одну в другую – это не выход». Потому что «хватит себя казнить, никто здесь не отвернётся от тебя за то, что ты просто человек, однажды проявивший слабость». Потому что «если ты сляжешь в итоге с нервным срывом – кому будет от этого лучше?». Потому что «подумай, в конце концов, о Денисе!». Последний аргумент, озвученный даже не Рогозиной, а – ожидаемо и удивительно одновременно – Валей Антоновой, оказывается, что уж там, железобетонным. Исчезать из жизни сына, которому всего-то без малого одиннадцать лет и которому как никогда нужен настоящий отец, а не формальная строчка в свидетельстве о рождении – просто-напросто недопустимо. Немыслимо. Сергей понимающе хмыкает, с благодарностью смотрит на патологоанатома, непонятно с чего решившую его амнистировать, забирает у неё очередную улику по делу и клянётся, что сегодня уйдёт домой ровно после официального окончания рабочей смены, ни на минуту не замешкавшись. Валентина качает головой скептически-недоверчиво – кому как не ей знать, как зависимые от чего бы то ни было люди умеют бросать слова на ветер? Но вслух ничего не говорит, оставляя физическое и ментальное здоровье Белозёрова на его же совести – взрослый ведь мальчик, как-никак, тридцать шесть скоро, должен уже сам уметь головой думать. Сергей честно старается сдержать слово. Хотя ведомое ими сейчас дело, откровенно говоря, пакостное. Газовый взрыв в жилом доме, совершенно точно не являющийся следствием чьей-то бытовой халатности, естественно, не могли не поручить расследовать именно ФЭС и никому другому. И вот попробуй теперь разберись, что это – теракт или личная месть кого-то из соседей. Сергей склоняется к первой версии, потому что кандидатур с подходящими мотивами, по крайней мере, на первый взгляд среди как погибших, так и чудом избежавших трагедии жителей взорванной девятиэтажки не находится. Значит, придётся прочёсывать район на предмет радикалов, фанатиков и прочей не слишком психически здоровой публики, чем, собственно, сейчас и заняты Соколова с Котовым, отправившиеся на выезд уж два часа как. Сам же Белозёров, занятый поиском информации о ТСЖ, приуроченном к пострадавшему дому, впервые за долгое время искренне завидует взявшему отпуск Игорю. Ему-то, понятное дело, раньше нового года отпуск не светит – четыре месяца назад уже там был, хоть и при специфических обстоятельствах. Но именно сегодня эксперт понимает, что и ему нужна, в конце концов, передышка. А ещё – всё-таки поговорить откровенно с сыном. Потому что надо знать этого дотошного юного джентльмена – вопросы из оперы «папа, куда ты тогда пропал?», «что с тобой тогда случилось?» и тому подобные не прекращали сыпаться на него, как из рога изобилия. Глупо было надеяться, что такой смышлёный и привязанный к семье мальчишка в конце концов перестанет их задавать, удовлетворившись дежурным «папа болел». Тем более, остаётся только догадываться (причём не без опаски), что ему может лить в уши Светка, воспоминания о грязном и скандальном разводе с которой нескоро ещё померкнут в его памяти. Светка и так пыталась намекать на днях, что размер выплачиваемых им алиментов мог бы быть и побольше, а в ответ на вполне резонный вопрос «с чего бы это?» выдала ударившее наотмашь «ну ты же уже пролечился – мог бы и выплатить мне достойную компенсацию за год жизни с пьяницей». Такое наглое заявление, конечно же, не могло оставить только начавшего восстанавливаться мужчину спокойным. Пришлось звонить Шустову и снова, извиняясь за форс-мажорное вторжение, напрашиваться в гости, а для подстраховки ещё и писать своему психологу, чтобы договориться о внеочередном сеансе. Повторного срыва он ни за что не допустит. Как и на поводу у Светки не пойдёт. Алименты он платит по закону, доходов не утаивает, зарплату в «серый» формат не переводит, да и сыну время и внимание уделяет искренне, не для галочки. Так что, если эта вампирша, и без того немало крови ему за последние пару лет попортившая, хочет предъявлять претензии – пусть обращается в суд, только вот не факт, что тот встанет на её сторону. Согласно утверждённому тем же судом графику, в эти выходные он забирает Дениса к себе. И сейчас готовится как никогда к этой встрече, понимая, что того самого неприятного и потенциально опасного разговора им не избежать. Даже если сын будет стыдиться его после того, что узнает – он заслужил. Но всё лучше, чем смотреть в растерянные детские глаза, в которых иногда читается вопрос «а вдруг ты снова пропадёшь?». Дениска боится его потерять, это понятно. Тем более, выпадение на месяц из жизни ребёнка из-за «болезни» – повод думать, что напасть с ним тогда приключилась и в самом деле страшная, что она может повториться, или же – что папа врёт и прикрывает болезнью банальное равнодушие и нелюбовь. Он бы не удивился, если бы узнал, что именно это Светка и вливает мальчику в уши. Хотя и понимает, что отчасти такое отношение со стороны теперь уже бывшей супруги заслужил – но, с другой стороны, кто мешал ей развестись спокойно ещё в начале отношений с этим её новым спутником? Об этом Белозёров думать уж точно не хочет и отчаянно трясёт головой, будто пытаясь вытряхнуть из неё весь словесный и мысленный мусор. Он всё-таки успевает закончить работу вовремя, найдя странные контакты в кругу общения председателя ТСЖ и показав их работающей с ним сегодня Белой. Но с контактами он разберётся завтра, а пока спешит в кабинет начальства – доложиться, попрощаться и уйти с чистой совестью домой. Рогозина настроена явно благосклоннее, чем в начале рабочего дня, и неизвестно чему больше радуется – найденным промежуточным результатам расследования или тому факту, что её проблемный сотрудник всё-таки начал свои проблемы решать и бороться с трудоголизмом так же, как ещё недавно сражался с алкогольной зависимостью. Получив одобрительный кивок и разрешение отправляться домой, Сергей так же с благодарностью кивает и, уже покинув кабинет, но не успев далеко отойти, слышит, как у Галины Николаевны звонит телефон и как она отвечает вроде бы обычным своим голосом, но всё же голос этот звучит самую чуточку мягче: -Да, Игорь? Греть уши о личные разговоры товарища полковника в планы Сергея не входит – он разворачивается в противоположную сторону и направляется на проходную, мягко и немного грустно улыбаясь. Всё-таки повезло Шустову. А повезёт ли так когда-нибудь ему?