Не новое, а заново

Пока ФЭС приходит в себя после раскрытия лимбовского дела, а Галина Николаевна восстанавливается в отпуске, временно делегировав все полномочия Круглову, в НИИ биохимии и молекулярной биологии жизнь течёт размеренно, своим чередом, будто и не касаются уважаемых товарищей учёных никакие неурядицы из внешнего мира. Лена Шустова, представляющая собой маленькую, но крайне воодушевлённую и деятельную частичку этого научного великолепия, тоже заканчивает рабочий день вовремя, распустив с последнего практического занятия всех студентов по домам – проверяет реактивы, посуду, наличие методичек, щёлкает кнопкой рубильника, выключая электричество, и, наконец, закрывает дверь на ключ. Порядок. Теперь можно и домой. -Рано ты сегодня, Леночка, - добродушно басит в фойе бессменный Геннадий Егорович, услышавший её шаги ещё с лестницы. За столько лет работы вахтёром в разных организациях этот человек овладел исключительным навыком распознавать каждого сотрудника по шагам. Вот и её узнал – что саму девушку, впрочем, не удивляет. -Да а что тут сидеть? Балбесов своих отпустила, у Олега Романовича методический день, у самой больше на сегодня работы нет… Пожалуйста, - она, улыбнувшись, протягивает ключи охраннику и, доброжелательно попрощавшись, наконец покидает НИИ. До дома – три остановки на автобусе. Свой новый дом Елена любит, даром что временное съёмное жильё. Дома хорошо, уютно, спокойно. И Бестия. «Остаётся надеяться, эта принцесса-дикарка не учинила там за время моего отсутствия очередной погром,» - проносится в её голове уже на лестнице, пока она, чуть не споткнувшись в правильно подобранных для нашей российской зимы, но явно не приспособленных ко всяким скользким полам сапогах, кое-как поднимается по лестнице. К счастью, тревоги молодой учёной оказываются напрасными. Бестия в кои-то веки обнаруживается мирно спящей на своей лежанке, а в самой квартире хоть и наблюдаются последствия её охотничьей и игровой деятельности, но на погром явно не тянут. Всё можно ликвидировать в рамках одной небольшой уборки. Привести комнату в порядок, ровно как и разбудить и накормить пушистую нахалку, удаётся довольно быстро. Пора бы подкрепиться и самой, а заодно проверить рабочую почту. Лена открывает холодильник и намотанным глазом проводит ревизию – так, молоко есть, яйца есть – порядок. И даже небольшой кусочек сыра – вообще отлично! Значит, получится соорудить омлет. Нет, всё-таки на одну собственную скромную персону куда легче готовить, чем на семью из трёх человек. Не то чтобы, живя с Игорем и Пашей, Шустова тяготилась домашними заботами – но всё же, объективно говоря, этих самых забот у неё было не в пример больше, хотя её мужчины и не следовали примеру большинства собратьев по полу и не отращивали вместо прямых рук лапки. Но там, где, например, этим двоим нужен полноценный обед с супом и мясным горячим, она вполне обойдётся омлетом и выкроит себе побольше времени на очередные правки к диссертации, интересную книгу или даже просто телефонную болтовню с Валечкой. А ещё, готовя в одиночку и для себя одной, можно включить, например, музыку для настроения. А что? А почему бы нет? Сказано – сделано. Запустив в мобильном выученный наизусть плейлист, девушка забирает в хвост волосы, надевает фартук и принимается хлопотать на кухне. «Не новое, а заново, один и об одном: Дорога в мой дом – и для любви это не место…» Лена тихонько фыркает, поражаясь, как настроение лирического героя «Би-2» в очередной раз совпало с её собственным. Вот в чём прелесть музыки – всегда хоть что-нибудь, хоть у кого-нибудь да найдётся, откликающееся либо пережитому в прошлом, либо переживаемому сейчас. Лена действительно начала всё заново на старом месте и ей всё нравится. Вернувшись в институт, она будто не ощущала, что с момента её ухода и перевода в ФЭС прошло больше двух лет. Здесь всё осталось так, как и было при ней ранее. Здесь никто, слава богу, не знает, что она пережила за время своего вынужденного отсутствия. И, слава богу, здесь никто не озабочен попытками наладить её личную жизнь. В отличие от некоторых чудесных, очень близких и очень важных, но иногда слишком уж упрямых людей из ФЭС, не понимающих, что в её потихоньку отстраиваемом заново мире любви пока что и впрямь не место. -Валечка-Валечка, - немного грустно усмехается Шустова, взбивая вилкой яично-молочную смесь. Валечка хочет как лучше, это сомнению не подлежит. Более того, подруга никогда не была бестактной свахой и не имела привычки лезть в чужие амурные дела. Так что не надо быть гением научной мысли, чтобы понять, что лежит в основе её беспокойства сейчас. И паршивее всего, что в основе её беспокойства лежит чувство абсолютно несуществующей мнимой вины. Лена аккуратно выливает смесь на разогретую медленным огнём сковородку, накрывает крышкой, а сама невольно вспоминает их последнюю встречу. Тогда они снова договорились встретиться в их любимом кафе. Заказали по чашке кофе, говорили, как всегда, обо всём на свете, как могут только настоящие подруги – как вдруг ей неожиданно позвонили. И будь это человек не из НИИ, девушка проигнорировала бы звонок, но едва взглянув на экран, сложила руки в извиняющемся жесте, умоляюще посмотрев на Валю и, взяв трубку, машинально ответила: -Да, Кирюш, что-то случилось? Выяснилось, что загруженной магистерской программой Кире выдали какой-то неправильный, весь кривой-косой шаблон оформления отчёта по практике, который непонятно как заполнять. Отчаянно извиняясь, та попросила помощи у человека, по её мнению, разбирающегося в этом лучше всех. Лена, понятное дело, успокоила взволнованную приятельницу, пообещав разобраться во всём завтра и попросив принести ошибочно составленный документ с собой, чтобы, если что, пойти вместе в деканат. Вроде наибанальнейшая институтская история, наибанальнейшим же образом разрешившаяся. Вот только, закончив разговор, Шустова тут же столкнулась с хитрым-хитрым Валиным взглядом и услышала закономерный вопрос: -Ну и кто, собственно, у нас Кирюша? Лена сначала рассмеялась, пришлось объяснять, что речь ни о каком молодом человеке не идёт, что позвонила ей никто иная как всем знакомая Кира Симонова, что у них обеих одна любовь и одна же головная боль на двоих – НИИ называется. Лена думала, что Антонова посмеётся вместе с ней. Но та как-то невесело вздохнула, сокрушённо покачала головой и пробормотала что-то вроде «эх, а я-то думала… Найти бы тебе тоже своё счастье». Честно говоря, такая реакция подруги Шустову тогда немало озадачила. Валя, как уже было сказано, никогда не была бесцеремонной бестактной свахой, не старалась всех со всеми перезнакомить-переженить и вообще каким бы то ни было насильственным образом причинить добро. Но почему тогда Валю так расстроило её, Ленино, одиночество? Уже потом, попрощавшись с подругой на мирной ноте и вернувшись домой, девушка догадалась: Галина Николаевна. Конечно, Валюшка будет чувствовать вину – она же дружит с ними обеими, а тут Рогозина, получается, обрела своё счастье в лице её бывшего мужа, а она пока по-прежнему одна. Вот только Валентину это волнует, по всей видимости, куда больше, чем саму Елену. Всепоглощающее, разрушительное чувство к Белозёрову высосало из неё в своё время столько сил, что пока ей и думать ни о чём таком не хочется. Нет, конечно, она не планирует подаваться в монахини или становиться мужененавистницей – но к новой любви и отношениям сейчас не готова точно. Когда-нибудь – да. Но не в ближайшее время. Пока она готова видеть в мужчинах коллег, друзей, наставников. Конкурентов – иногда (всё-таки и научному сообществу борьба за общие ценности не чужда). Но никак не потенциальных спутников жизни. Не так давно, около пары недель назад, на конференции в соседнем университете с ней пытался познакомиться молодой и вполне симпатичный научный сотрудник – но получил прямой, хоть и вежливый, отказ. Не до того сейчас ей. К счастью, коллега оказался адекватным, её «нет» воспринял естественно, извинился и больше с личными вопросами не лез. Остаток конференции они оживлённо и заинтересованно обсуждали особенности культивирования питательных сред для условно патогенных бактерий и остались сим разговором вполне довольны. Потому что этот человек – чужой, в отличие от Антоновой. И не знаком с её историей. Лена очень хочет объяснить Вале, что та совершенно напрасно чувствует себя виноватой. Что ей самой нисколько не грустно от того, что у её бывшего супруга завязываются отношения с Галиной Николаевной. И что пока ей действительно лучше одной. Вот только не поймут ли её превратно? Её желание побыть пока в одиночестве немного дезориентированная последними событиями подруга может воспринять как завуалированное признание «я всё ещё люблю Сергея». Что не имеет никакого отношения к действительности. Но попытаться поговорить с Валечкой в любом случае надо. В конце концов, чувство вины – штука разрушительная, не хочется, чтобы ей самой было плохо. И тем более поднимать тему Белозёрова – не хочется ещё больше. А конкретно сейчас – совершенно прозаически хочется есть. Принюхавшись и поняв, что омлет готов, девушка осторожно снимает сковороду с огня и ставит на заранее подготовленную разделочную доску, чтобы не испортить столешницу. Слава богу, хоть не проморгала, замечтавшись – а то ещё через минуту вместо аромата вкусного ужина по кухне витал бы запах горелого. В бытовые размышления и манипуляции Шустовой вклинивается знакомое требовательное мяуканье. Видимо, Бестия, почуяв, что хозяйка готовит что-то вкусненькое, примчалась в ожидании собственной порции. -У тебя свои лакомства, рыжая ты чертовка, - смеётся Лена, поставив перед кошкой миску с её любимым влажным кормом, - И куда вот нам с тобой какой-нибудь Кощей, скажи мне пожалуйста? Рыжая красотка, будто и вправду поняв правильно, ещё раз мяукает, подтверждая. Лично ей никакой такой Кощей в её квартире и даром не сдался!