Знак или просто усталость?

Ещё три месяца проходят в обычной рабочей и бытовой суете, не предвещая пока что, слава богу, никаких форс-мажоров и катаклизмов. По московским дорогам гоняет золотые листья октябрьский ветер, младшеклассники, хохоча, носятся по дворам и паркам, поднимая всю эту красоту на воздух, юная публика чуть постарше постит многочисленные селфи посреди всего этого великолепия – и одна только ФЭС, как мы понимаем, не знает сезонов и календарей, потому что их не знают и преступники. Галина Николаевна встречает эту осень настороженно. Слишком уж много запутанных дел свалилось на ФЭС за последние полтора месяца. Слишком много проверок, совещаний в министерстве, бессонных ночей, проблем друзей и близких. Последней каплей становится очередной визит в ФЭС по Валину, разумеется, душу Степана Васильева, которому на днях в сотый раз стукнуло в голову не пойми что и побудило явиться к жене на работу и устроить разборки. -Мало того, что ты забыла, какой должна быть жена, - орал тогда этот индивидуум на Валентину, - так ты ещё и дочерей этому учишь! Ирина одну свою псевдонаучную фантастику читает и смотрит, да о мединституте говорит. Что, ещё одного трупореза из неё сделать хочешь? Тебе её не жалко? Кто потом захочет взять в жёны девушку, у которой вместо сердца – медицинский справочник, а вместо готовки обеда она трупы вскрывать будет?! Рогозина терпеть не может становиться свидетелем личных разборок, но крик взбесившегося мужчины было не услышать невозможно – как и последовавший за ним ровный, спокойный и решительный голос самой Антоновой, которой непонятно каких сил стоило это спокойствие сохранить: -Наши дочери выберут для себя те специальности, какие захотят. И выйдут замуж – если захотят, опять же – за тех, кого предпочтут сами. А разговоры в таком тоне, пожалуйста, прекрати и тем более не смей приходить со скандалами на место моей работы. Думаешь, ты меня позоришь? Ты себя позоришь, истерик. Иди домой. -Валентина права, - не желая превращать семейный скандал в нечто худшее и – маловероятно, конечно, но лучше перестраховаться – подвергать подругу опасности, Галина спешит-таки вмешаться, - Здесь силовая структура, а не ток-шоу и не мировой суд. Хотя и там, думаю, подобное поведение неуместно. -Что, уже и про мировой суд вспомнили, Галина Николаевна? – издевательски ухмыльнулся Васильев, - Что, не терпится и Валю сделать такой же одинокой холодной зачерствевшей карьеристкой? – кажется, с тормозов он слетел настолько, что забыл, что перед ним полковник полиции, а не просто подруга жены. Впрочем, она и не такое слышала, и с буйными подозреваемыми или отчаявшимися потерпевшими не раз по долгу службы дело имела – поэтому и бровью не повела, кивнув подоспевшему на шум дежурному охраннику: -Проводите, пожалуйста, товарища на выход и впредь обеспечьте его отсутствие в ФЭС вне зависимости от ситуации. Когда дежурному всё-таки удалось утихомирить и выставить разбушевавшегося Васильева, Галина Николаевна подумала, что всё закончилось. Остаётся, конечно, Валя – уставшая, напуганная, но набирающаяся решимости и всё-таки попросившая у неё визитку адвоката по разводам. Валя – героиня, Валя боится развязывать войну с пока ещё супругом, но не прячется по углам и не плачет, а решает собирать доказательства на случай, если этот псих захочет отсудить дочерей. Валя достаточно мудра, чтобы даже в таком стрессовом состоянии не глушить эмоции работой, а позволить себе помочь. Галина и помогает - как может. Обнимает, поит чаем, рассказывает кратко об адвокате, чьими контактами с ней поделилась, и просит не давать «заднюю», даже если пока ещё муж надумает выкинуть ещё что-нибудь. -Знаешь что иронично, Галь, - невесело смеётся патологоанатом на следующий день, когда подруги выбираются пообедать в буфет, - Летом я сама была кем-то вроде юридического консультанта. Помогала Ленуське в борьбе с институтскими бюрократами, разводящими дискриминацию. А теперь вот сама… нуждаюсь, - вздыхает тяжело и горько качает головой, - Сама виновата. Терпела до последнего – вот и дотерпелась. А ещё эксперт ФЭС… -Валюш, - мягко успокаивает её полковник, которую никто бы сейчас не посмел при всём желании обозвать бесчувственной, железной или холодной – столько сестринской нежности плещется сейчас в её серо-голубых глазах, - Эксперты – тоже не боги. И старшие офицеры полиции – тем более не боги. Мы все живые люди, нам всем свойственно ошибаться. Главное тебе сейчас не сдаваться, не идти на попятную – а разорвать этот порочный круг, спасти себя и девочек. Вы заслуживаете жить в здоровой, спокойной и безопасной обстановке – а твой Степан вам её разве даст? -Понимаю я всё, Галь, - но столь не свойственная ей мрачная усмешка так и не сходит с лица Валентины, - Но как же это всё грязно и мерзко, господи… Полковник сочувственно кивает – ещё бы. К счастью, ей через такое проходить не пришлось. С покойным мужем Славой они прожили, к сожалению, совсем недолго – но то время она до сих пор вспоминает со светлой грустью. Спокойное, тихое, нежное счастье, которое безжалостно оборвала война. И – долгое одиночество после, призванное залечить боль от потери своего человека, после гибели которого, как тогда казалось, никакого счастья в любви ей уже не узнать. И вот теперь – узнала. Причём совершенно неожиданно. Не призывала она в свою жизнь никакой любви, даже и представить не могла, что её полюбит Игорь Шустов, который всё это время был рядом, и что она сама посмотрит на него настолько другими глазами, что ей станет страшно. Честно говоря, ей и сейчас страшно. В доме Шустовых она живёт уже несколько месяцев. Её уже безоговорочно считают частью семьи. И в семье этой царит такая теплота, которую она помнит разве что из юности – когда ещё была замужем и не знала, какую трагедию ей придётся пережить. Игорь – мужчина серьёзный и честный. Игорь не раз уже говорил, что и намерения относительно неё у него вполне определённые, но не давил никогда. Просто иногда выражал робкую надежду, что когда-нибудь они станут одной семьёй по-настоящему. Галина Николаевна, всякий раз слыша каждый раз такие искренние и трогательные признания, чувствовала, что её разрывает напополам. Нет, она ничуть не сомневается в своих чувствах. Если бы она не любила этого мужчину – на отношения с ним не решилась бы в принципе, не говоря уж о знакомстве с его подростком-сыном и тем более о переезде. Но матримониальные планы, роспись в загсе, штамп в паспорте – это же совсем другое. Это в том числе о том, что даже самый понимающий, ответственный и заботливый мужчина, сказав в том самом загсе «да», может, пусть и бессознательно, ожидать, что всё пойдёт по-другому. Смены ролей ожидать, если хотите. Да, конечно, Игорь – не дурак наивный и не стал бы рассчитывать, что она, руководительница ФЭС, передала бы дела Круглову, перешла на рядовую должность и превратилась бы в жену в традиционном понимании этого слова. Но ведь и Валин Васильев поначалу таким не был. Они же с Валечкой с юности дружат, на свадьбах друг у дружки были, Галина до сих пор помнит, каким тогда был Степан – заботливым, верным, на руках жену носил. Звоночки начались постепенно. Сначала «в твоей жизни слишком много подруг и интересов, это странно для замужней женщины», потом «не слишком ли ты задерживаешься на работе, где получаешь не так уж много, а вот временем для семьи жертвуешь?», потом – уже и в открытую «Галя твоя может позволить себе работу допоздна, она-то одинокая и ничего уже от жизни не ждёт, но у тебя-то другая ситуация»… Это всё Валюшка ей пересказывала в разговорах. Устало, виновато иногда – когда о ней самой речь шла. Галина не обижалась – чего ещё ждать от недалёкого грубоватого доморощенного патриарха? Но сейчас именно фразочки Васильева назойливым рефреном крутятся в голове. Игорь – не Васильев и ничуть на него не похож. Но почему-то в свете недавнего инцидента о замужестве даже подумать страшно. В этот вечер Шустов и Рогозина уходят со смены вместе – и даже в этот раз не вымотанными в край. Но в машине капитана на полковника вдруг накатывает страшная усталость, не позволяющая не то что поддерживать разговор – даже отвечать на элементарные вопросы. Мужчина с нежностью и жалостью смотрит на дремлющую любимую и с лёгким сожалением понимает, что своего часа недавно купленная коробочка с кольцом ещё подождёт – не сейчас же её, совсем обессилевшую и нуждающуюся в отдыхе и покое, срочным решением личных вопросов мучить…