Медики тоже разводятся?

-В общем, он сказал, что судиться будет со мной из-за девчат, - Валя сама не знает, что на неё нашло, но этим вечером рассказывает Лене всё-всё-всё, что её беспокоило в семейной жизни на протяжении уже почти года, - И ещё говорил, что суд на его сторону встанет, потому что во мне уже не осталось ничего материнского, я же карьеристка, - издевательски усмехается, передразнивая мужа, - Ещё к традиционным ценностям апеллировать пытался, мол, кого я из них выращу своим примером, когда сама понятия не имею, как себя подобает вести настоящей женщине. -Серьёзно? – Лена чуть не давится от шока чаем, закашлявшись и предусмотрительно отставив чашку в сторону, - И вот этим всем пытается тебя запугать человек, писавший на карточках названия грехов и проступков и менторским тоном спрашивавший своих детей, какой именно грех они сегодня совершили? Он же как сектант какой-то себя ведёт, Валь… Слушай, - она пристально всматривается в лицо сидящей напротив подруги, - а ты точно уверена, что он не связался ни с какой подобного рода организацией? А то сама ещё лучше меня знаешь по служебному опыту, как такие умеют людей обрабатывать. -Да нет, Ленусь, - с горечью качает головой гостья, - Тут никакой сектой не пахнет. Я всё яснее понимаю, что он всегда таким был. Просто поначалу это не так заметно проявлялось, начинается-то всегда с мелочей. А заканчивается, - снова кривит губы в невесёлой ухмылке, - пресловутыми карточками. -Но ты же ведь не собираешься это терпеть? – с искренней тревогой в голосе вопрошает Шустова, доподлинно знающая, насколько сильный у Вали характер и как она привыкла оберегать своих детей. -Ещё чего, - глаза подруги темнеют, в них появляются уже знакомые огоньки, конкретно сейчас не предвещающие ничего доброго тому, о ком она говорит. Елена помнит этот взгляд – таким Антонова могла бы убить Сергея в последние дни её работы с ФЭС год с лишним назад, но сдержалась исключительно по её просьбе, - Мы с Галиной Николаевной сейчас собираем доказательства для суда. И у меня теперь есть юрист по семейному праву, который со мной работает. -Юрист – это правильно, - понимающе кивает Лена и вдруг внезапно спохватывается, вспомнив о чём-то своём, - То есть, подожди… Ты решаешь свои проблемы, у тебя сложный развод – а тут ещё мы с Кирой к тебе со своей институтской ерундой лезем и теперь ты плюс ко всему нас на себе тащишь? -Ленусь, давай вот только без мазохизма, а? – устало выдыхает Валентина, - Помочь тебе – это не «тащить», это «иначе никак». А Кире, если что, передай, что друг моего близкого человека – и мой друг. Мы ещё такую махину вместе сформируем, что ни у какого ректората ни единого шанса не будет нас одолеть! -Нам, кстати, подтвердили, что тема Кириного исследования входит в перечень аспирантских программ, - припоминает Шустова, - Софья Сергеевна обещала помочь найти формального руководителя со стороны, а если Китаеву и это не проймёт – точно здравствуй комиссия по этике. -Вот и правильно. А то ишь, выискались блюстители репутации. Нет бы, статьи профессора-насильника из библиотеки изъять – они жертву из НИИ вытурить хотят, чтоб не напоминала и не отсвечивала. -Такие, как Феклистов, на это и надеются. Что весь фокус будет на жертве, а им самим хоть бы что. -На каждого Феклистова найдётся своя ФЭС, - многозначительно подмечает Валя, - И своя Лена уже не Лисина, у которой хватит глаз и смелости, чтобы заметить и рассказать правду. «Уже не Лисина» обречённо качает головой. Нет, она не жалеет о том, что выполнила свой гражданский долг и честно дала показания о преступнике. Но, если уж начистоту, была бы крайне рада обойтись в своей жизни без двух лет в ФЭС. Ничего, кроме нервотрёпки, выгорания и персональной «Санта-Барбары». Впрочем, нет. Кое-что очень ценное и важное за пару лет работы в этом не слишком счастливом месте она всё же обрела. Сейчас это «важное и ценное» сидит напротив за столом на её кухне, устало улыбается и прихлёбывает остывающий чай. Рассказывает о грядущем разводе, о сложностях, которые наверняка не заставят себя ждать после того, как об этом решении будет объявлено мужу. Но Валя, в очередной раз тяжело вздохнув, напомнит себе, что без этого шага, увы, ничего не получится. А ещё – что ни в коем случае нельзя сейчас поднимать в присутствии подруги тему Гали, Игоря и их недавнего кризиса в отношениях. Тем более, Лена сегодня за весь вечер даже не упомянула бывшего мужа. Вот и нечего зря языком трепать. Тем более, Антонова всей душой надеется, что эти двое всё-таки помирятся сами, без постороннего участия и любопытствующих глаз. Должны помириться. Ну а Лене, вне зависимости от исхода, вникать в ситуацию нужды нет. У Лены своих дел навалом. Учёба в аспирантуре, научный график, преподавание. Ещё и Кира, которой всенепременно нужно помочь с вопросом поступления. В общем, какие уж тут сплетни о чужих и знакомых? Поэтому подруги говорят совсем о другом. О последнем деле ФЭС, где непонятно в каком качестве, но присутствует канал с фейковыми новостями. Об Инге с Иришкой, которым уже по четырнадцать и у которых столько всего ещё впереди. Кстати, Валя, оказывается, успела рассказать дочкам, с кем едет встречаться вечером. Серьёзно ориентированная барышня и будущий медик Ирина, узнав, что мамина подруга – настоящий учёный, пришла в неописуемый восторг и чуть не напросилась на встречу сама. Лена тихонько смеётся, пробормотав, что она пока ещё «только учится на учёного» и даже не защитила ещё кандидатскую диссертацию. Но Валя говорит, это всё неважно, особенно если речь о дружбе. Друг-то тебя не за академические достижения выбирает. У Лены поводов жаловаться, честно говоря, фактически нет. Поэтому Лена терпеливо выслушивает всё, что говорит Валя о своём будущем разводе, суде и страхе потерять детей. Пусть лучше она выскажется, чем потом замкнётся в себе со своими переживаниями, уйдёт вместо отпуска на больничный или сразу на пенсию. Лене, если честно, любопытно по-женски, как дела у Игоря и Галины Николаевны. Но расспрашивать об этом Валюшку – тоже не слишком порядочно, учитывая, что она и так дружит с ними обеими и вынуждена лавировать, избегая неловких ситуаций. Ну а Вале просто приятно почувствовать себя кем-то, о ком заботятся другие. В кои-то веки побыть младшей, а не старшей сестрой. И, как ни странно, рядом с Леной понимаешь, что так и должно быть, когда любая забота и участие работает в обе стороны. Совсем уж допоздна женщины не засиживаются. Обеим на работу утром, а у Вали ещё и семья дома. «Да уж, семья… Которая вот-вот рухнет,» - скептически усмехается Антонова, но вспоминает сказанное подругой и напоминает себе ещё раз, что разводов без трудностей не бывает по определению, а вот опускать руки – последнее дело. Валя уходит около половины девятого. И – вот парадокс! – ей действительно становится легче, несмотря на все предстоящие неприятности с предстоящим бракоразводным процессом.