Куда поставить восклицательный знак?

-Теперь понятно, почему этот урод в своих интервью отказывался называть детей детьми, - с недоброй усмешкой кивает Игорь, изучая контент Телеграм-канала «Интересно, восклицательный знак», среди которого попалось одно весьма красноречивое видео с участием директора частной школы, чьё жестокое убийство ФЭС сейчас расследует, - Столько красивых эвфемизмов, чтобы прикрыть свои педофильские наклонности. Честно говоря, если убийца – отец или брат девочки с видео, я его не оправдываю, конечно, но по-человечески понимаю. -Игорёк, остынь, - к счастью, работающую сегодня вместе с ним в лаборатории Оксану Амелину такой не слишком сильной вспышкой гнева не напугаешь, - Мы все знаем, как ты не любишь дела, связанные со школами. И хорошо, что ты сегодня со мной дежуришь, а не с Власовой на выезд поехал. Как-то не хотелось бы тебя потом отмазывать от наказания за превышение полномочий. Девушка произносит всё это так легко, ни на секунду даже не повысив голоса, что Шустов не может не восхититься её самообладанием. Как-никак, вся контора знает, что любые расследования преступлений на сексуальной почве на Амелину действуют как красная тряпка на быка (и никто в ФЭС её за это не осудит, что уж там). Но сейчас у боевой блондинки хватает спокойствия не только себя в руках удержать, но и его, опера с многолетним стажем, в чувство привести. Это что же такое делается-то? Совсем он никуда не годится, видать – квалификацию теряет, на пенсию пора. «Или просто до сих пор не могу привыкнуть к тому, что Галя не рядом,» - понимает запоздало и тут же гонит предательскую мысль прочь. Не здесь и не сейчас. Сейчас он на работе, а его любимая женщина – суровая товарищ полковник. И худшее, что он может сделать – пустить под откос расследование из-за сантиментов. В конце концов, ни она сама, ни кто-то из коллег не виноват, что у капитана Шустова проблемы в личной жизни. Как и в том, что от любых дел, связанных со школами, учителями и подростками этого самого капитана в последнее время стало накрывать флэшбэками похлеще вьетнамских. Слава богу, хоть Пашка вроде как выкинул из головы эту англичанку свою. А то ведь, как известно, среди извращенцев всяких не только мужчины встречаются. Хотя и оклеветать учителя и сломать ему жизнь, обвинив чёрти в чём – тоже проще простого. Чего стоит дело лимбовской графини, в миру – бывшей учительницы математики Марты Огневой… Игорь ругается сам с собой, с немереным трудом переключаясь с собственных душевных терзаний на дела насущные. Нет, Амелина права – определённо ему сегодня самое место в лаборатории, а не на выезде, где в его состоянии либо действительно полномочия превысить можно, либо самому пулю словить. А тут безопасно – по крайней мере, относительно – и есть возможность молниеносно проверить любую информацию, не отходя, что называется, от кассы. Но мысль о клевете, фейках и других формах искажения действительности так и продолжает царапать его мозг изнутри. Понять, почему именно, мужчине удаётся спустя час – тогда он, не сдерживая ликующего возгласа, подъезжает на своём кресле к Оксаниному столу и чуть ли не вусмерть напарницу пугает, слишком громко выкрикнув: -Оксан, я понял! Это не информационный канал, это канава с жёлтым контентом! Там три четверти новостей – чистейшая липа, если не больше! Программистка, до этого сосредоточенно изучавшая школьные контакты жертвы, реагирует мгновенно – по привычке хватает беспроводную мышь и чуть было не пускает её в ход – останавливает её только вытянутое в ужасе лицо капитана. -Шустов, если ты хотел меня заикой сделать – поздравляю, у тебя почти получилось. А если будешь продолжать меня так пугать – я ведь могу чисто автоматически не удержать в руках мышь и запульнуть ею в чью-нибудь непутёвую голову, - недвусмысленно предупреждает она. Игорь оторопело кидает. Погибнуть от броска тяжёлой тупой мышью в голову в его планы явно не входит. Он ещё дело не раскрыл, любимую женщину окончательно не вернул, сына до институтской скамьи не довёл, в конце концов – рано ему смертью храбрых в бою с разгневанной блондинистой фурией падать. -Вот. Вот и нечего тогда своими возгласами народ пугать, - правильно интерпретирует его растерянность Оксана, - Иди и в самом деле остынь. Чаю вон в буфете попей. А потом уж вместе разберёмся с этими… фейковыми контентмейкерами. Ему ничего не остаётся, кроме как подчиниться. Потому что коллега права на все сто процентов. И что слава богу, что он ещё Амелину, а не Галю (то есть, тьфу ты, Галину Николаевну!) так напугал – в противном случае наступил бы его окончательный и безоговорочный крах. Как мужчины и как сотрудника ФЭС. Пора брать себя в руки. Ни Галя, ни ФЭС в целом не должна страдать из-за того, что у него в очередной раз ум за разум зашёл. Честно говоря, сейчас он даже Серого понять готов, когда тот в зависимость сорвался. Нет, конечно, упасть в алкогольную пропасть, да и вообще употреблять что бы то ни было в таком состоянии Игорь себе точно не позволит. Но понимать – понимает. Потому что с их работой и с тем, как тесно могут переплетаться работа и личное, не сойти с ума просто нереально. Эти и другие похожего толка мысли капитан так и продолжает гонять по кругу в голове, пока заваривает крепкий чёрный чай и пытаясь перенастроиться с них на построение версии. Но вернуться к думам служебным ему не даёт та, выглядеть потерянным дураком перед которой ему сейчас, да и когда бы то ни было в стенах ФЭС в принципе, нельзя категорически. Узнавать строгое начальство и любимую женщину в одном лице по шагам он научился ещё в самом начале их отношений. Вот и сейчас интуиция не подводит – подняв, наконец, глаза от чашки с чаем, Шустов без особого удивления замечает пристроившуюся рядом за столом Галю. «Галину Николаевну!» - он вновь взывает к голосу здравого смысла, веля самому себе не забываться. Сейчас рядом с ним – товарищ полковник, которую его экзистенциальные кризисы в столь солидном возрасте вряд ли интересуют, в отличие от подвижек в расследовании убийства директора «гуманной» частной школы, так обожавшего эвфемизмы. -Галина Николаевна я тут это… в смысле, ненадолго, - пытается собраться и всё-таки поведать начальству, что именно им с Оксаной удалось за эти пару часов накопать, - Мы с Амелиной вдоль и поперёк прошерстили этот «Восклицательный знак» и героев его хроник. Так вот, большая часть новостей оттуда – либо сфальсифицированы, либо раздуты из полной чепухи до космических масштабов. В общем, тот депутат городского парламента, возможно, и не семи пядей во лбу, но никаких обращений по поводу повышения пенсионного возраста в Ламани не давал. И то видео с уполномоченной по правам ребёнка, которое снял якобы сосед, услышавший через стенку сцену жестокого обращения героини её сыном, тоже ненастоящее. Чиновница живёт в частном доме, там соседи через стенку в принципе отсутствуют. Правдива ли информация о директоре частной школы – мы пока не выяснили. Рогозина, терпеливо выслушивавшая весь его рассказ, но явно думавшая в это время о чём-то своём, вдруг смотрит на него пристально. Неотрывно смотрит, серьёзно – но на какое-то мгновение в её глазах успевает промелькнуть то самое искреннее беспокойство, с которым она ждала его из Лимбова каких-то три с небольшим месяца назад. -Игорь, - и её голос со стороны кажется Шустову в разы более усталым, чем его собственный, - Скажи, ты вообще сегодня спал? И кто задаёт этот вопрос? Начальство, отвечающее за состояние и продуктивность сотрудников? Или всё-таки обеспокоенная любимая женщина? -Спал. Без малого четыре часа, - честно признаётся капитан, не рискуя врать. -Оно и видно, - Галина Николаевна недовольно качает головой, пока он, спохватившись, наливает чашку чая и ей, - Спасибо. Но сегодня ровно по окончании смены чтобы духу твоего здесь не было. Ни тебя, ни Оксаны – лично приду проверять. Игорь молча кивает, ликуя в душе: сейчас с ним разговаривала не товарищ полковник. Его любимая Галя, хоть и известна в силовых структурах как «железная леди» и «снежная королева» сейчас была не слишком убедительна в попытках выдать своё волнение за недовольство ненормированным графиком подчинённого. И это, пожалуй, лучшее, что он услышал сегодня.