В чём виноваты блоггеры?

Очередной рабочий день дался ФЭСовцам явно нелегко. Мало кому, согласитесь, будет приятно, если на этого кого-то снегом на голову свалится дело, в котором фейков и вообще сомнительной информации больше, чем хоть чего бы то ни было доподлинно известного. Галина Николаевна всегда с прохладцей относилась с блоггерам, Телеграм-каналам и прочим, как говорила сама, «сомнительным источникам информации». Иногда удивлялась при этом сама себе – ей вроде бы ещё только сорок восемь, а не семьдесят, чтобы по-старушечьи бурчать на молодёжь и их информационную среду. Но в её случае дело скорее всего не в возрасте, а в отпечатке, который не могла не наложить на неё профессия: сколько, в самом деле, им пришлось раскрыть преступлений, завязанных на том, что какой-то шибко умный блоггер выдал непроверенные сведения на своей сетевой территории? И вот сейчас им опять приходится с этим сталкиваться. Потому что убитый директор пусть даже не слишком традиционной частной школы со спорными педагогическими методами – может быть, и не учитель от бога, но не педофил и никогда им не был. А в итоге простился с жизнью из-за того, что некий, как скажут эксперты, дятел клавиатуры захотел одновременно поднять себе популярность и денег на шантаже заработать. Какая гадость и грязь, господи… Даже ей, главе крупной силовой структуры, бездетной и никогда с детьми не работавшей, хочется как можно скорее оказаться под горячим душем, чтобы эту грязь с себя смыть. Как себя чувствует Игорь, вечно паникующий, но добрейший и заботливый отец – и догадываться не надо. Игорь молчит и хмурится, везя её домой. Обычно они в снова ставшие редкими минуты вне стен ФЭС стремятся наверстать упущенное, говоря обо всём на свете или обмениваясь такими красноречивыми взглядами, которые яснее всяких слов сами за себя всё скажут. Сегодня – не тот случай. И чутьё Галины Николаевны – оперативное и женское – безошибочно даёт понять, что закрывается Шустов не от неё, что на неё не обижен и сам, должно быть, чувствует вину за своё раздраенное состояние. И кому как не ей, помнящей не такую уж и давнюю свистопляску с Пашкиной влюблённостью в учительницу, ему сопереживать и сочувствовать? И да, она знает, что Пашка своими чувствами безопасно переболел, как многие балбесы его возраста. И что он ошибётся ещё не раз, набивая себе шишки в общении с противоположным полом. Это более чем нормально – в конце концов, ему семнадцати-то нет ещё. Но это она понимает. А вот Игорю, и до этого шарахающегося от любых «школьных» дел, как от огня, такие новости до сих пор флэшбэками аукаются. И осуждать его за такие проявления родительской тревоги, честно говоря, язык не поворачивается. Но выводить-то его из этого состояния – надо. Только вот как? Что она может сделать? Капитан так и продолжает вести машину молча, изредка виновато поглядывая на сидящую рядом Галину. Та возвращает сочувственный кивок: ну не будет же она обижаться на любимого мужчину за немногословность, когда и ежу понятно, что его нервы и так взвинчены до предела! -Игорь, - тем не менее, когда машина Шустова останавливается у её дома, полковник всё-таки рискует обратить на себя его внимание, - Игорь, посмотри на меня, пожалуйста. Я знаю, сегодняшнее дело – та ещё дрянь, но всё-таки не изводи себя так. Отдохни, выспись – тем более, завтра нам всем тоже предстоит трудный день. -Это приказ начальства? – через силу улыбается капитан. -Перестань, - Рогозиной тоже стоит немалых усилий вложить в голос столько тепла, мягкости и участия. Но она справляется – потому что действительно хочет о нём позаботиться, - Ты знаешь, насколько ты мне важен. А если ты забудешь – я напомню. Вот и что, спрашивается, она сказала такого сверхъестественного, что могло бы вдохнуть хоть сколько-нибудь оптимизма и бодрости в такого вконец измотанного унылого человека, в которого его превратил сегодняшний день? А у неё – получается. Без особых секретов и премудростей, просто будучи рядом. Потому что так может только она. Его любимая женщина. А он, наверное, непростительный бестактный деревянный болван, потому что, хоть его и переполняет самая искренняя благодарность, слов для неё он подобрать не может. Просто выходит из машины, открывает перед Галей дверь, выпуская, и обнимает любимую – бережно, осторожно, почти невесомо. Она, конечно же, обнимает в ответ. И только сейчас Игорь понимает, насколько ему этих простых ответных объятий не хватало. Дорога уже до его дома ощущается быстрее и короче. А может быть, так кажется, потому что до этого она попросила написать ей, как доберётся. А её подводить не хочется. Как и заставлять переживать лишний раз. Игорь едет домой, гоняя по кругу одни и те же воспоминания. О том, как между ними в принципе начались неформальные отношения – а начались они именно с Галиной попытки позаботиться о сотруднике, от которого ушла жена. Об очередном «школьном» деле, в котором пострадал учитель информатики, а сам Игорь не знал, что ему делать с влюблённостью сына в англичанку. О том, что Галя и здесь нашла способ его успокоить. О том, как они сближались – постепенно, медленно, очень осторожно. О том, как она решила, что, несмотря ни на что, всё происходило слишком быстро. Самого Шустова дома ждёт Пашка, вопреки обыкновению не задавший ни единого вопроса на тему того, где был его отец весь вечер. Пашка наверняка догадывается, кого он в очередной раз подвёз сегодня до дома. Пашка – огромное ему спасибо – вообще почти ни о чём его не расспрашивает, давая время прийти в себя. Игорь, подавив тяжёлый вздох, что его вроде как преисполненный юношеского максимализма отпрыск во многих вещах поумнее его самого. Игорь обнимает сына, будто и перед ним тоже за собственное немногословие извиняясь, и заявляет в ответ на предложенный ужин, что не голоден. Вот могут же некоторые дела выжать из сотрудника все силы подчистую… Нет, Галя права. С его отношением к расследованиям, в которых так или иначе фигурируют школы, нужно что-то делать, пока он не поехал крышей окончательно. Но когда Галя рядом, почему-то даже такие дела, как сегодняшнее, кажутся менее пакостными. Достаточно одного её ласкового слова, чтобы понять, что всё худшее позади. В расследовании – и между ними. А вот выходные, которые выпадут им после завершения дела, они точно проведут вместе. И – кто знает – может быть, товарищ полковник начнёт потихоньку задумываться об окончательном возвращении?