Отрезанный путь к отступлению

А тем временем клавдинское расследование идёт своим чередом. Антонина Колесникова приходит в себя в больнице. До перевода в обычную палату дело, конечно, пока не доходит – так что ни о каком допросе по всей форме речи быть не может, пациентка слишком ещё слаба: одно тяжёлое сотрясение мозга чего стоит. У её палаты оперативники ещё несколько раз ловят бедолагу Ильинского, чьё алиби проверили в первый же день и немного сменили гнев на милость в обращении с ним. Правда, разрешение на посещение больной у суровых медиков выбить всё равно не смогли: бедной женщине ещё несколько дней минимум тут куковать, а тут человек, не являющийся ей ни кровным родственником, ни законным супругом! Ждите, мол, гражданин жених, пока в травматологию не перейдёт – там и навещайте. Оставленная свидетелем бывшая супруга Ирина и её сын – старшекурсник Алексей – тоже оказываются не при делах, хотя не скрывают некоего торжества, узнав о происшествии с «разрушительницей чужих семей». Капитаны устало качают головами, но понимают, что таким людям что-то объяснять и тем более читать морали – бесполезно, у них своя правда. Главное, что алиби у обоих тоже находится – в вечер нападения на Колесникову бывшая мадам Ильинская была на процедуре у своего косметолога, чей салон находится на другом конце города, а не слишком ответственный, но вполне законопослушный студент засветился на видеозаписи с шумной вечеринки в компании своей девушки и толпы нетрезвого вида однокурсников. Таким образом, снова приходится вернуться к профессиональной версии. О Колесниковой все и вся отзываются как о человеке принципиальном и бескомпромиссном не только в личной жизни, но и на работе. Так что факт её соучастия в какой-либо финансовой махинации очень уж маловероятен. А вот если при своей честности и дотошности она раскопала какую-нибудь подобную махинацию – вряд ли стала бы молчать и тем самым могла превратиться в прямую угрозу для нечистого на руку начальства или коллег. Татьяна и Сергей к этому времени как раз сигнализируют из Москвы: есть зацепка! Зафиксирован факт вывода денежных средств со счёта проектной фирмы на некий криптокошелёк, зарегистрированный на не судимое ранее и на первый взгляд никакого отношения к делу не имеющее лицо. «Лицо» оказывается мужчиной предпенсионного возраста с московской пропиской – поэтому к нему Галина Николаевна тут же высылает Ольгу и Павла, чей визит едва не доводит бедолагу до сердечного приступа. Перепуганный владелец кошелька как на духу рассказывает оперативникам, что вывести таким образом деньги его настоятельно попросил двоюродный брат, по совместительству замдиректора клавдинской фирмы Пётр Куприянов, и для убедительности обещал поделиться с родственником некой частью дохода – а ему, на чьём попечении остались пожилые больные родители, денежные вложения точно не помешали бы. Тут уже всем и каждому в ФЭС становится очевидно, что им удалось-таки нащупать путеводную нить в расследовании. Замдиректора припирают к стенке достаточно быстро, продемонстрировав запись с допроса брата. Тот зло ухмыляется («Этот слабак никогда не умел держать язык за зубами!») но со своим положением так или иначе вынужден примириться. Признаётся и в незаконном выводе средств со счёта фирмы, и в нападении на Антонину, увидевшую в отчёте неправдоподобные цифры в графе «командировочные расходы» и вспомнившую, что перед командировкой как раз-таки Куприянову чек выписывала лично, но на гораздо меньшую сумму. В общем, подозреваемый отправляется в ФЭС под конвоем Шустова и Данилова, а сами опера отзваниваются Рогозиной, сообщая, что с высокой долей вероятности дело можно закрывать. Конечно, требуется ещё проверить соответствие его отпечатков и потожировых материалам, найденным на орудии покушения – но в своём успехе капитаны уверены почти абсолютно. В Москву Игорь возвращается уже немного успокоившимся, но не менее решительно настроенным на серьёзный разговор с любимой женщиной и расстановку всех точек над соответствующими буквами алфавита. Видел он уже, чем затяжные паузы и вечная нерешительность закончиться могут. Ну или чуть не закончиться – Колесникова-то всё-таки выжила и шанс воссоединиться со своим офисным возлюбленным у неё всё же есть, но сути дела это не меняет. Пора и в самом деле принимать уже какое-то решение, а не оттягивать его до бесконечности. Игорю до сих пор страшно, что Галина воспримет его «попытку номер два» как давление и стремление навязать свои условия. Но не предпринять её не может – иначе и впрямь крышей поедет от неопределённости, а тут уже не только личное, но и профессиональное пострадать может. А это совершенно недопустимо – работу свою капитан Шустов искренне любит и пускать под откос собственные многолетние достижения было бы вопиющей дуростью с его стороны. ФЭС встречает вернувшихся командировочных привычной деловитой суетой. Павел и Ольга, успешно со своей задачей справившись, отправляются по домам (а точнее, как подозревает вся контора, Гранин опять подвезёт Дунаеву домой, а на смену они завтра явятся вместе) и получают распоряжение же завтра как следует оформить отчёт. Это же касается и капитанов Шустова и Данилова, доставивших подозреваемого прямиком к начальству на допрос. Белозёров и Белая проверяют образцы ДНК на орудии убийства, сверяя их с биоматериалами задержанного замдиректора, и очень быстро обнаруживают совпадение, о чём тут же торопятся товарищу полковнику доложить. -Ну вот и всё. Скоро наш подозреваемый превратится в обвиняемого, а мы с тобой отправимся на законный выходной, - усмехается Степан, поглядывая в сторону коридора, где только что скрылась воинственно настроенная начальница. -Ага, - Игорь кивает с нервным вздохом. Да, он прекрасно понимает, что боевой настрой Гали (Галины Николаевны, чёрт побери, он на работе!) направлен на Куприянова, а не на него – но кто знает, как и что поменяется после сегодняшнего запланированного им разговора? Пока что его радует только одно – если дело закроют, эта вечно занятая, строгая и такая необходимая ему женщина не засидится допоздна в ФЭС и, как он надеется, согласится провести с ним вечер. С той минуты, как они со Стёпой вернулись из Клавдинска, возможности поговорить с любимой наедине хоть пару минут Шустову так и не представилось – удалось только обменяться взволнованно радостными и нежными взглядами. Галя рада его видеть. Это не может не греть душу. Но не поставит ли он точку на их отношениях своей поспешностью? Потерять её он не готов, это определённо будет для него слишком. Каково ему будет без неё? Без их переглядок украдкой в той же переговорной, когда большего они не могут себе позволить – кругом-то полная смена собралась? Без её тихого «я скучала» в телефонной трубке или даже у неё в кабинете, когда никто не слышит, без их вечерних свиданий и тех редких, но от того тысячекратно более долгожданных случаев, когда Пашка гостил у бабушки, ночевал у своего Илюхи или уезжал на экскурсию с классом, а он сам ехал к Гале? Он устал от неопределённости, от необходимости скрываться, когда они даже крамольного ничего не делают – никто ведь из них не в браке, не помолвлен и никого не обманывает. Но так уж повелось, что не принято в силовых структурах отношения на работе заводить, ещё и начальству с подчинёнными. Будь оба на одной ступени служебной иерархии – было бы проще, а так… «А так – она королева, а я простой отчаявшийся капитан. Безнадёжно глупый капитан,» - с тоской вздыхает Игорь, игнорируя трёп Данилова о планах на выходной. Да, он устал от необходимости таиться. Но, чёрт побери, он и на это готов, лишь бы она была рядом. А останется ли она рядом, если он снова проявит наглость и поторопить её с таким непростым для неё решением? Степан, поняв, что с мрачным и явно озадаченным какими-то вселенскими проблемами напарником каши сейчас точно не сваришь, хлопает его по плечу и отчаливает домой, чуть не забыв отметиться в журнале на проходной. Ещё через пару минут на той же проходной появляется уставший, бледный, но явно довольный собственной работой Сергей. Увидев старого друга явно не в лучшем настроении, Белозёров, слава богу, не спешит лезть в душу и приставать с вопросами (тем более, он-то как раз более чем в курсе причин царящего в капитанской душе раздрая). Белозёров просто сочувственно кивает Игорю и, подойдя поближе, очень тихо ободряюще произносит: -Удачи. Надеюсь, она тебе сегодня сопутствует. Шустов кивает в ответ, как китайский болванчик. Он безмерно благодарен Серому за поддержку, но абсолютно не имеет понятия, как ему быть дальше, если совсем скоро он услышит повторный отказ в самом важном. А он его услышит почти со стопроцентной вероятностью. -Игорь, возьми себя в руки, - Серый по-прежнему не повышает голоса, но, как может, старается донести до этого паникёра необходимость сохранить самообладания, - Если ты сейчас распсихуешься – всё гарантированно пройдёт хуже, чем могло бы изначально. -Спасибо, добрый человек, - с иронией отзывается капитан, но тут же добавляет понимающе, - Да знаю я всё. Но знать и пережить на собственной шкуре – вещи, увы, разные. Сергей, ещё раз искренне пожелав удачи, вскоре тоже уходит домой. Конечно – ему ещё сыну звонить и с бывшей женой о следующих выходных договариваться. Всё-таки какая-никакая, а семья. А получится ли у них с Галей свою создать? Додумать сию сумасшедшую мысль до конца Игорь не успевает, увидев знакомый силуэт ещё с той стороны коридора, и почувствовав, как бешено начинает биться его сердце, предчувствуя неминуемое. Нет, он не будет праздновать труса, он соберётся, сделает шаг навстречу, предложит её подвезти и по дороге начнёт тот самый разговор. Даже если в результате этого разговора его предстоит откачивать бригаде «скорой» и целому кардиологическому отделению районной больницы. Отступать уже некуда. Все пути к отступлению он отрезал себе сам.