Нет будущего без прошлого

Повседневный, короткий, но какой-то уютный разговор с бывшей женой совершенно неожиданно вселяет в Игоря Шустова надежду, что всё ещё может измениться. -Береги Галину Николаевну и Пашу, - сказала она вчера, и даже на таком расстоянии, даже не видя её, он догадался, что она улыбается. Всё-таки он очень хорошо знает Лену и не успел ещё забыть, так она может тихонько смеяться, когда говорит о чём-то или ком-то важном, кому желает добра. А он искренне желает добра ей. И – зря боялся в своё время – не испытывает ни малейшей неловкости, если она говорит о Гале. -Я не знаю, стоит ли нам торопиться, - вздыхала Галя в самом начале их отношений, - Вдруг ты ещё не забыл Лену и просто ищешь тепла и спасения от одиночества? Уже тогда, еле найдя в себе силы признать собственные чувства, которых до последнего панически боялся, он, тем не менее, понимал, что Лена в их только начинающейся истории ни при чём и никогда не будет. Да, глупо отрицать, что в своё время он был глубоко и искренне, до дрожи влюблён в эту девушку, и женился на ней именно по любви. Но настоящее чувство редко выживает, оставаясь невзаимным. А Ленка его именно как мужчину полюбить так и не смогла. Она очень старалась, сама хотела построить ту самую семью, которую он так надеялся построить. Была рядом, заботилась, поддерживала, со всем пониманием приняла Пашу, ставшего ей скорее младшим братом, чем сыном (что и понятно, при их-то не такой уж и значительной разнице в возрасте). Но этого оказалось мало. Потому что только сейчас, рядом с Галей, он понимает, что влюблённость и любовь – понятия совершенно разные. Иногда одна переходит в другую, иногда сменяется привычкой и раздражением, иногда – как и получилось у них с бывшей женой – тёплой, почти родственной привязанностью и светлой грустью. Это совсем не похоже на то, что он чувствует сейчас. Сейчас он готов поступиться всем на свете – своими силами, терпением, временем, мечтами и надеждами, чтобы только эта женщина пережила своё горе, оттаяла и вернулась к нормальной жизни. Не ради того, чтобы всё-таки сходить с ним в загс и сказать то самое заветное «да» (хотя было бы откровеннейшей ложью сказать, что он не ждёт этого и сейчас каждый день), а ради неё самой. Потому что, при всей тяжести случившейся с ней трагедии, Галя не должна застревать в ней навсегда. Галя – живая (и просто чудесная) женщина. И, конечно же, он всей душой желает ей обрести наконец-то силы и душевный покой, чтобы снова дышать полной грудью, смеяться без чувства вины, искать в его объятиях не только утешение и лекарство и думать о будущем. Конечно же, на это нужно время. И он будет последним чудовищем, если начнёт её торопить. Он и не торопит. Просто ждёт и надеется. Ждёт и Пашка, у которого тоже очень важный виток в жизни начался. Первый курс университета – это вам совсем не шуточки, между прочим. Игорь чувствует себя жутко виноватым за то, что не может в полной мере разделить с собственным сыном радость от его сбывшейся мечты и в принципе, пусть и по объективным причинам, уделяет ему куда меньше времени, чем должен уделять как отец. -Пап, не говори ерунды, - качает головой Пашка, - Я уже достаточно большой мальчик, чтобы в няньке не нуждаться. А вам с Галиной Николаевной жизнь заново начинать предстоит – что я, не понимаю, что ли? Я уж не совсем дундук всё-таки! - нарочито обижается, но тут же смеётся негромко, давая понять, что шутит. И – уже предельно серьёзно, по-мужски – хлопает отца по плечу, понимая, как ему сейчас сложно. Шустов только диву даётся: как же всё-таки быстро повзрослел этот гений и дуралей одновременно. Вчера ещё в Лену некрасивыми обидными эпитетами кидался, психовал из-за своей влюблённости в учительницу и отбрыкивался всеми конечностями от навешиваемых на него внеклассных мероприятий – а сейчас посмотрите-ка: его, взрослого мужика-опера, поддерживает. «Что ж, значит, как отец я всё-таки чего-то стою, раз сына человеком воспитал,» - подбадривает себя капитан. И делами отпрыска интересуется искренне, а не для проформы, что молодёжь обычно всегда чует. Поэтому ничуть не удивляется, когда этот физик-лирик, как на духу, рассказывает ему о встрече с Леной. -Пап, ты бы знал, насколько мне стало легче, когда я попросил у неё прощения. -Она всё-таки классная. Жаль, что она не моя сестра. -Чудно мой первый учебный год тут начался, однако – в первые же дни встретить живое воплощение образования и науки! Игорь всецело понимает и разделяет эмоции сына – но просит не поднимать тему бывшей мачехи, когда Галина рядом. На что младший Шустов делает круглые глаза и бросает на обеспокоенного родителя взгляд, который можно без переводчика интерпретировать как «не держи меня за идиота!». Конечно же, несмотря на семнадцатилетний максимализм и импульсивность, он понимает, что незачем упоминать бывшую отцовскую супругу в присутствии будущей, которая и без того сейчас тяжёлый период проходит. Игоря радует, что Галя снова всё чаще ночует у них. Что снова засыпает и просыпается рядом, что её можно обнять и прижать к себе в полной готовности защитить от любых невзгод и несчастий. Что она пусть совсем потихонечку, почти незаметно для чьих-то третьих глаз, начинает оттаивать. Что не отстраняется больше и всё реже уходит в себя. Остаётся надеяться, что сегодняшний день не подкосит её, вернув в прежнее отрешённое отчаяние. Сегодня впервые со дня похорон они собираются на кладбище к Николаю Ивановичу. Галина долго не могла себя заставить навестить отца, не находила в себе сил – и вот наконец решилась. Пашка, узнав о родительских планах, привычно кивает, и проводив старших, заблаговременно проверяет наличие успокоительных в аптечке, надеясь, конечно, что не понадобятся – мало ли? Игорь и Галина выходят из дома, садятся в капитанское авто и трогаются в путь. Всё это – молча, осторожно, хрупко. Рогозина пытается настроиться на встречу с собственной болью лицом к лицу. Это необходимо. Это правильно. Это честно. Это всяко лучше, чем подавлять её внутри себя, одновременно проявляя преступное малодушие и пренебрегать памятью родного человека. Шустов не знает, на кого уповать в надежде, что посещение могилы отца не сломает его любимую женщину – такую сильную и ранимую одновременно. Всякий в ФЭС знает, что на долю Галины Николаевны каких только испытаний не выпадало. Но одно дело – борьба с преступностью, другое – смерть кого-то близкого. Ещё непонятно, честно говоря, какое из этих жизненных испытаний требует большего героизма. Игорь знает, что его невеста – героиня. Но как хотелось бы вернуться к обычной, нормальной жизни, где есть место не только подвигу, но и спокойному, тихому, уютному счастью. Игорь очень хочет надеяться, что Галя не потеряет способность замечать это самое счастье и наслаждаться им. Но на самом кладбище, когда ноги уже приводят обоих к всего недавно установленному, но уже кажущимся незыблемым надгробию, на котором разделены безжалостной чёрточкой числа «1943» и «2020», становится, как ни парадоксально, гораздо проще. Наверное, потому что в таких местах всё лишнее покидает голову, оставляя мысли только для чего-то по-настоящему важного. Шустов видел Николая Ивановича, так и не успевшего стать ему тестем, всего несколько раз. Но те немногие воспоминания, оставшиеся у него об этом человеке, сейчас всплывают как-никогда ясно. -Ну вот и моя Галочка нашла, наконец, своего человека. Хоть не так страшно уходить будет, - грустно усмехался Николай Иванович в мае. Буквально за какой-то месяц до смерти. Как в воду глядел. Игорь с опасением оглядывается на невесту – но та держится, немигающим взглядом рассматривая фотографию на могильной плите, и, кажется, беззвучно плачет. Пусть плачет. Наверное, это правильно. Она здесь впервые за девяносто трудных, омрачённых горем, похожих друг на друга дней. Может быть, если хотя бы какую-то долю пережитого она сможет излить в слезах – ей станет хоть немного легче. Он обнимает её за плечи, не стремясь увести отсюда – нет, пусть она пробудет здесь столько, сколько ей понадобится. Он просто показывает, что рядом, что поддерживает, что готов подставить плечо когда угодно. -Пойдём, - произносит наконец Галина через полчаса, - Я сказала ему всё, что хотела. Пусть и не вслух. Шустов, не возражая ни словом, берёт её за руку и вот теперь хочет увести как можно дальше от места, где живёт её и чужая скорбь. Сейчас ей нужно прийти в себя. И, если ей нужно время и уединение – он ей это даст. Сколько угодно. Но сам отчаянно надеется, что всё случившееся в последние несколько дней произошло не просто так. Их интуитивное сближение. Её готовность встретиться со своей трагедией три месяца спустя. Даже Лена, которую встретил Пашка в городе – знак того, что за прошлым всегда следует настоящее и будущее, каким бы безысходно мрачным это прошлое ни было. Может, теперь будущее наступает и для них?