Заговор мужского пола?

В свете последних событий Вале Антоновой крайне трудно сохранить объективный и беспристрастный взгляд на мужской пол и не возненавидеть всех носителей известной хромосомы скопом. Нет, Валя прекрасно понимает, что оголтелое мужененавистничество, как и аналогичная неприязнь мужчин к дамам любого возраста – что-то на нездоровом и зачастую приводит к тому, что приверженцы такой идеологии заканчивают свой путь у неё на секционном столе. Но, ей-богу, держать себя в руках крайне сложно, когда все, буквально все – мальчики, парни, мужчины и даже солидные господа пожилого возраста – будто сговорились, чтобы усложнить жизнь женской половине человечества и ей, Валентине Владимировне Антоновой, лично. Сложно не злиться на Ивана Тихонова, поставившего на уши всю ФЭС своим уходом, наговорившего перед этим самым уходом кучу гадостей практически всем и без объяснений бросившего свою Оксану. Валя ощущает смутное дежавю и не может не вспомнить события двухлетней давности, Лену и Сергея, который в тогдашней похмельной желчи фактически выжил бедную девочку из ФЭС. Слава богу, у Оксаны есть Артём и Ольга, не отходящие от подруги так же, как сама Валентина в своё время не отходила от Шустовой. Эх, Ванька-Ванька… Не был ведь он таким. Что ему хоть за вожжа под хвост попала? Сложно не прибить на месте этих новых первых-вторых лиц в лаборатории. Андрей и Сергей успели уже довести до бешенства не её одну своим пинг-понгом, где вместо мячика – должность руководителя всего этого вроде бы мелкомасштабного, но крайне трудоёмкого безобразия. Понятно, что никому не хочется разгребать эти Тихоновы конюшни – тем более, у обоих и своих забот навалом, но всё-таки и совесть иметь надо. Раз уж один компьютерный гений крышей поехал от своей одарённости – хоть эти двое головы на плечах имели бы… Да куда там? Один к Оксане в охранники записался и даже в отпуск ушёл такого благого дела ради (что, бесспорно, уважаемо – но за лабораторией-то кто смотреть будет?), у второго опять не пойми что на уме и вряд ли когда-нибудь в принципе поймёшь – но, с другой стороны, а чего она ждала от Кощея этого Бессмертного, скажите на милость? Сложно удержаться и не устроить выволочку ни в чём, казалось бы, не виноватому старлею Лёне Субботину. Виноват он, если начистоту, лишь в одном – слишком уж влюблён в Таню Белую. Казалось бы, что тут такого – светлое, искреннее и благородное чувство априори не может никому причинить вред. Вот только по этой уважительной и благородной причине Субботин торчит в техотделе всё время, когда только не мотается по выездам, и тем самым отвлекает единственную трудоспособную доселе единицу от работы. Таким образом, стараниями сильного, но не слишком отличающегося умом и сообразительностью пола в лаборатории начинает царить застой, разброд и хаос. И это сейчас, когда Галя только-только взяла себя в руки после нескольких месяцев очень болезненного проживания горя! Но больше всего, конечно, Валентину раздражает её собственный пока ещё законный супруг. И раздражает как раз-таки именно тем, что переходить в разряд бывших он всё никак не хочет, а вот поводов для развода даёт всё больше и больше. На днях – так и вовсе учудил нечто такое, что теперь Антонова на всё готова, лишь бы поскорее выгнать наглеца из дома. Разумеется, она и предположить не могла, что, пойдя вечером в ванную помыть руки и вернувшись, обнаружит мужа за сосредоточенным копанием в её мобильном телефоне. Как и того, что извиняться этот беспардонный нахал даже не подумает. Так и продолжает рыться в её телефоне, заявив с уверенностью: -Ну раз ты настолько помешалась на этой своей работе – я хотя бы буду уверен, что ты там именно работаешь, а не прикрываешься ею, чтобы романы крутить. Вот эти его слова становятся той самой точкой невозврата, после которой, как известно, не остаётся ровным счётом ничего. Всё терпение, все сомнения, вся выученная женская беспомощность и робкие мысли «а может, всё-таки дать ему шанс?» после такого лишаются какого бы то ни было права на существование. Плевать на юридические тонкости. Плевать на то, что новый юрист озадачил её по самое не могу сбором доказательств её же собственной экономической состоятельности и, как следствие, готовности обеспечить Инге с Иришкой место проживания. Юридическими тонкостями она заниматься продолжит. Но волокита может и дальше тянуться долго, а вот если после только что произошедшего она оставит всё как есть – уважать себя ей будет не за что. А пока – борется с накатившим истерическим смехом, не отпускающим минут десять, не меньше. Кажется, её нервный хохот пугает даже самого Степана. А она просто уже не знает, куда себя девать от невыносимого абсурда, в эпицентре которого вынуждена находиться. Романы. На работе. Это она-то и на их-то работе, где и присесть порой некогда – не то что глазами стрелять туда-сюда. Да и с кем ей… устав ФЭС нарушать? С Белозёровым? Или с Холодовым? Или вообще с Леной или Галей – чего уж мелочиться-то? Напуганный её истерикой муж приносит из кухни стакан воды с разведённым успокоительным. Валя на чистейшем автомате залпом выпивает содержимое стакана, с громким стуком ставит его на тумбочку, где так и продолжает лежать многострадальный телефон, и, отсмеявшись, произносит чётко и раздельно: -Я. Подаю. На развод. Видимо, что-то в её голосе и поведении не даёт Васильеву завести привычную пластинку вроде «Валюш, мы так год уже «разводимся», а воз и ныне там». А заявление на развод через полчаса на самом деле оказывается сформировано через Госуслуги и скинуто для ознакомления этому… недоделанному телефонному шпиону. Больше сворачивать с намеченного пути в этом плане Антонова точно не намерена. После такого её вселенская злость на весь мужской пол целиком и полностью становится понятна – хоть и не бесспорна. Но работа остаётся работой – и её никто не отменял. Это Степан вон может думать, что она допоздна в морге юбку просиживает, лишь бы домой не идти. А любой человек с мозгами, конечно же, проникнется запутанностью очередного дела и её погружённостью в расследование. Сегодня у неё, слава богу, нет на столе трупа. Зато есть присланные из больницы содержимое желудка и кровь юной девушки-студентки, на первый взгляд совершившей банальнейшую попытку суицида из-за несчастной любви. Но вот Валю, честно говоря, одолевают сомнения. Пострадавшая Джульетта, придя в себя в отделении токсикологии, клятвенно заверяет, что кончать жизнь самоубийством из-за, цитируя дословно, «какого-то козла, всю женскую часть факультета перепробовавшего» у неё и в мыслях не было – а было встать, отряхнуться и пойти дальше, а в каникулы махнуть с лучшей подругой в Питер. Более того, она понятия не имеет, во что именно ей подмешали алкалоид растительного происхождения, чудом не ставший причиной её гибели. Конечно, её слова нуждаются в тщательной проверке, а она сама – в психиатрической экспертизе. Но опросившие её Круглов и Соколова склонны ей верить, а у Вали нет основания не доверять майорам – тем более, что её и саму смущают провалы в памяти у потерпевшей. Но сосредоточиться на рабочем процессе целиком и полностью ей мешает заглянувший в морг мужчина. Единственный мужчина на свете, который её, кажется, сейчас не бесит. Потому что ну попробуй она возненавидь человека, на котором только Галины нервы и последние силы держатся эти несколько месяцев. Да и в принципе одного из самых добрых, искренних и открытых людей во всей ФЭС. Вот только отрешённое выражение лица и явно шоковое состояние этого доброго гения Антоновой совершенно не нравится. Ни как неравнодушной почти родственнице, ни как медику. Валентина, как маленького, усаживает полувменяемого Игоря за стол для экспертиз и уже до автоматизма привычно ищет в аптечке корвалол. Находит, отсчитывает капли – так же методично – и протягивает сомнительной эффективности лекарство Шустову. При всей её злости на сильный пол, выслушать его она сейчас обязана. Иначе себе не простит, случись вдруг что.