Как Кощей конюшни разгребал

Сергей Белозёров думает, что эти конкретные три недели послала ему судьба в качестве запоздалого кармического наказания за выкрутасы двухлетней давности. Сергей, хотя за ним отродясь такой привычки не водилось, торопит время, чтобы то пролетело как можно скорее, а в лабораторию вернули бы Холодова с Амелиной. Сергей от души надеется, что где-то там в Добинске, куда, по слухам, сбежал Ванька со своей роковой барышней из прошлого, ему икается каждую ночь. И да, сейчас он оправдывает своё зловещее сказочное прозвище сполна, ничуть этого факта не стыдясь. Потому что он не хотел, не просил, ну никак вообще не давал понять, что хочет быть начальником техотдела. Пусть даже временным, пусть даже с приставкой «и. о.». Потому что сейчас он руководит по факту только самим собой и Белой, от которой толку нуль, особенно если где-то поблизости замаячит Субботин (а этого товарища старшего лейтенанта хлебом не корми – дай только помаячить в зоне Таниной видимости). И да, он прекрасно понимает, что на вверенной ему территории царит форменный разброд и раздрай. Но не он, чёрт возьми, этот раздрай устроил! Не он сбегал, как крыса с тонущего корабля, в Добинск. Не он брал в спешном порядке отпуск, чтобы выхаживать подкошенную предательством любимого человека блондинку (это при живой-то жене, между прочим!). Не он, в конце концов, растерял все мозги из-за дурацкой влюблённости и тусуется где попало со всякими операми. Но он вынужден всё это расхлёбывать, потому что «выбыл сам – решает зам». Слава богу, ему хотя бы разрешили остаться этим самым замом и оставили возможность сдать полномочия Андрею, когда они с Амелиной вернутся из этого так некстати взятого отпуска (нет, правда, как мадам Холодова это терпит?). А Татьяну он уж как-нибудь приструнит за эти три недели. И Лёньке строго-настрого запретит нос в лабораторию казать и отвлекать ему единственную трудоспособную – ну хотя бы худо-бедно – единицу от работы. Но чёрт возьми, как же тяжело быть первым лицом в техотделе, когда за столько лет привык быть вторым… Что бы там кто ни говорил, а гонка за руководящими должностями всегда была Белозёрову чужда. Показать себя крутым профи, непревзойдённым в своей области экспертом, непогрешимым аналитиком – да, хотелось. Но одно дело – суть и реальные достижения в виде раскрытых дел, а совсем другое – громкое название поста, а взамен – нагрузка, характеризуемая попросту как «пахать в три шеи», и совершенно ей несоизмеримая, просто крошечная прибавка к зарплате. Нет уж, лучше быть скромным замом и иметь хоть сколько-нибудь свободного времени на исполнение отцовских обязанностей – а то не хватало ещё, чтобы через пару-тройку лет Денис забыл, как его родной папа в принципе выглядит, а какая-нибудь особо упёртая школьная «психичка» с синдромом поиска глубинного смысла этим воспользовалась, чтобы доказать свою вовлечённость и активную гражданскую позицию, а по сути – подняла кучу шума из ничего. Вспоминая, чем закончилась та история полугодовалой давности с чистым листом, из принципа сданным Денисом вместо сочинения, Сергей до сих пор посмеивается тихонько, фыркая в рукав. Не при Светке, разумеется: на взгляд бывшей жены это было ничуть не смешно, и, честно говоря, в этом он её даже понимает. Приходить в школу с разборками действительно пришлось. Как и выяснять, что в школах сейчас идёт активная направленность на формирование традиционных семейных ценностей у детей всех возрастов, а нежелание младшего Белозёрова рассказывать о своей семье насторожило и неуёмную энтузиастку-психолога Яну Леонидовну, и «классную». Денис, не побоявшийся ради такого дела прийти на разговор с представителями педсостава, повторил то же самое, что говорил отцу по телефону: да, сдал чистый лист, потому что достали лезть не в своё дело, нет, не страдает в семье и не видит ничего плохого в том, что кроме папы и мамы у него есть ещё и отчим. Классная руководительница, конечно, была вынуждена по всей форме отчитать юного бунтаря, но Сергей, хоть и тоже поругал немного за «не в своё дело» в адрес взрослых, всё равно потом сказал, что гордится сыновней честностью и стремлением отстоять своё мнение. Больше, слава богу, такого рода эксцессов в школе не происходило – видимо, побоялись ревнители традиций лезть к отпрыску ФЭСовца с соответствующими «корочками». Но отцовское внимание Денису необходимо не меньше, чем регулярная выплата алиментов – а это с должностью начальника техотдела ну совсем никак не коррелирует. Слава богу, что в конторе нашёлся Андрей как второй заместитель с формально более высокими показателями раскрываемости, и Рогозина вошла в его положение. Теперь остаётся продержаться несколько недель. Пресекать превращение лаборатории в балкон Джульетты, где всё время норовит прописаться Ромео в оперативной форме. Да, конечно, эти доморощенные шекспировские влюблённые будут на него фыркать и, скорее всего, наградят парочкой прозвищ похлеще Кощея – но зато, по крайней мере, вся оставшаяся крошечная часть вверенного ему подразделения будет хоть как-то работать. Уговаривать себя потерпеть недовольные взгляды и ворчание Валентины Антоновой, которой снова какая-то вожжа под хвост попала. Не настолько, слава богу, как пару лет назад, до презрительно сморщенных гримас и тотального игнора пока что не доходит – но всё равно неприятно. Хотя и понимает он, что Валя разводится, причём разводится тяжело и по действительно понятной всем причине (сплетником Сергей никогда не был, но Степан Васильев и сам неплохо постарался, чтобы в ФЭС каждый первый его запомнил с самой отвратительной стороны). В общем, скорее всего, белокурый ангел всея ФЭС ещё долго будет косо смотреть на него «на том простом основании, что он мужчина». И осуждать её за это даже не хочется. Но вот только он-то в чём виноват? Белозёров устало вздыхает и потирает глаза, уставшие от трёх часов непрерывной работы за компьютером. Версия о том, что находящаяся в больнице девушка – никакая не Джульетта с расшатанной психикой и суицидальными наклонностями, а чудом спасшаяся жертва хладнокровного покушения, замаскированного под самоубийство, подтверждается всё большим и большим количеством фактов. Вполне оптимистичные переписки потерпевшей, в которых она детально обсуждала с лучшей подругой поездку в Питер сразу после сессии. Билеты на концерт, который она планировала посетить в день неудавшегося якобы «суицида». И, более того, как студентка гуманитарного факультета, пострадавшая имела весьма скудные познания в химии и точно не решилась бы уйти из жизни таким способом. А вот мотив на её убийство вполне имеется у нескольких лиц: начиная от посланного куда подальше бывшего ухажёра и заканчивая молодой мачехой, не желавшей делить наследство со своенравной дочкой возрастного состоятельного супруга. В общем, работы по этому делу предстоит ещё тьма тьмущая. Работы Сергей не боится – тем более, сидящая рядом Белая тоже в кои-то веки полностью сконцентрирована на трудах праведных, а не на своём ненаглядном, который сегодня должен мотаться весь день по выездам вместе с Шустовым. Стоит эксперту подумать об Игоре – тот, откуда ни возьмись, сам материализуется в лаборатории в совершенно невменяемом виде. Слава богу, адекватности старого товарища хватило хотя бы на то, чтобы отправить Лёню отчитываться Рогозиной, дабы не светился тут, не отвлекался от работы сам и не отвлекал Таню. -Ребят, - слава богу, через несколько секунд капитан-таки отмирает, обретя дар речи, - Вот вещдоки из квартиры пострадавшей девушки, - передаёт коллегам увесистый пакет, в который аккуратно сложены личные вещи, и нечто, при первом рассмотрении напоминающее косметичку, - Это семейная аптечка, может, в ней и будет эта гадость, которой бедняжку пытались отравить. -Всё проверим, - с готовностью откликается Татьяна. Нет, всё-таки умница она, когда думает о работе, а не о… глупостях всяких, - А ты, Игорёк, неужели подозреваемую через полгорода преследовал, что так запыхался? -А? Что? – видимо, даже такая простая задача, как передача улик, выкачала из Шустова последние силы: он снова уходит в себя, будто отключившись от происходящего в этой неприглядной внешней реальности. -Ты бы, Игорь, к Антоновой заглянул, - советует, наконец, Сергей, - А то сейчас, говорят, магнитные бури на Москву надвигаются… -Я вообще-то к ней и шёл, - на автомате откликается друг и, невпопад махнув рукой, покидает лабораторию. Белозёрову становится не по себе. Что ещё успел натворить этот доведённый до отчаяния неудачливый рыцарь любовного фронта (а то, что дело именно в любви, а конкретно – в одной прекрасной, но то по одной, то по другой причине совершенно недоступной Галине Николаевне, сомнению определённо не подлежит)? Остаётся надеяться, что хотя бы с этой стороны ФЭС не грозит взлететь на воздух от небывалых потрясений…