Исчерпанный лимит?

Галина Николаевна не находит себе места четвёртый день. Четвёртый день Игорь света белого не видит в командировке, кружит на пару с Субботиным по всему Добинску и пытается напасть на след гипотетической отравительницы. Четвёртый день она сама пытается найти внутри себя ответ на столь болезненный вопрос, поставленный им до отъезда. И – не находит. Она прекрасно понимает Игоря. Кто не устанет ждать, когда самое важное событие, столь желанное ими обоими, откладывается то по одной, то по другой причине? И ладно ещё сейчас, когда свадьба сорвалась ввиду стечения обстоятельств непреодолимой силы. А раньше кто её просил мучить любимого мужчину своими страхами и сомнениями? В его вопросе, хоть и озвученном так настойчиво, она не услышала ни ультиматума, ни попытки давления. А вот отчаяния – через край. Всему есть предел. Даже безграничному терпению Игоря. И, наверное, его возвращение сделает этот предел видимым. Потому что ответа, которого он так от неё ждёт, она ему дать не сможет. Ни безоговорочного «да», ни категорического «нет». Она хочет выйти замуж за любимого человека. Как раз в этом у неё ни осталось ни малейшего сомнения. Но насколько уместно говорить об этом сейчас, когда со дня смерти отца не прошло даже года? Сможет ли она веселиться на собственной свадьбе, подспудно изводя себя чувством вины? А вот не изводить точно не сможет – всего девять месяцев назад похоронила единственного родного человека, а уже туда же! Игорь говорит, что отец хотел бы видеть её счастливой, живущей полноценной жизнью, а не ходячим призраком, мечущимся между работой и его могилой. Игорь прав. Но всё равно что-то её удерживает, не даёт дать окончательный ответ. А это значит, их отношениям придёт конец в тот же день, когда служебная машина ФЭС припаркуется у ворот конторы. То есть, скорее всего, уже сегодня через несколько часов. Потому что больше он, при всём его долготерпении, ждать не будет. А ведь есть ещё Паша. Юный, импульсивный, уже насмотревшийся к своим восемнадцати годам на их бесконечные качели будущий физик. А он ведь не только их качели видел, кстати сказать. Лена-то ушла из их семьи всего каких-то два года назад… А теперь то же самое сделает она, так и не сумевшая построить личного счастья товарищ полковник. Наверное, она и впрямь оправдывает не пойми кем придуманное прозвище «Снежная королева». И не потому что вся такая ледяная да бесчувственная, а потому что даже при наличии этих самых чувств, сколь бы сильны и искренни они ни были, разделить свою жизнь с любимым человеком могут себе позволить далеко не все. Бедные Шустовы… Не везёт им с женщинами. То их на Польшу променяют, то на химфак, то просто уходят в никуда, потому что дальше продолжать этот замкнутый круг нельзя. Но и переступить через собственную совесть, как и через общепринятые правила приличия, она тоже не может. -Галь, а если бы не случилось то несчастье с Николаем Ивановичем? – с сочувствием в голосе спрашивает Валя, сдав полный отчёт о судебно-медицинской экспертизе и задержав начальницу и подругу в морге просто поговорить. -Если бы не трагедия с папой, я уже была бы замужем, - невесело усмехается Рогозина, - Но, по всей видимости, не судьба. Давай хоть ты благополучно разводись, пока Степан вас с дочками совсем не затиранил. -Я-то уже, - вздыхает Антонова, - Заявление подала, иск в мировой суд – тоже, спасибо твоему юристу. Так что придётся нам скоро квартирный вопрос решать – эту-то квартиру делить придётся, в браке куплена. Ну да бог с ней – жильё найдём, у меня накопления имеются. Главное – чтобы Ингу с Иришкой у меня не отсудил. -Пусть только попробует, - уже совсем другим тоном произносит полковник, - Во-первых, они у тебя уже барышни почти взрослые, их мнение многое значит. Во-вторых, ты работаешь, финансовая подушка у тебя, как ты сказала, есть – так что суд должен пойти тебе навстречу. А вот я… -Галь, ты только из-за внешних приличий боишься? Если так, то плюнь и забудь, кто что скажет. Кому как не нам всем знать, чего тебе стоило пережить случившееся? Никому и в голову не придёт тебя осуждать. -Я сама не могу, Валюш. Вот пытаюсь себя убедить, что в этом ничего отвратительного и безнравственного не будет - а не могу. -Тогда Игорь тебя поймёт, в каком бы отчаянии ни был. Он и сам, я уверена, всю командировку себя костерит на все лады, что давит на тебя и торопит. -Я уже сама устала от этой бесконечной карусели, Валь. Может быть, я и правда не создана для отношений и просто ищу повод их прекратить? -На этот вопрос никто, кроме тебя, не ответит, - предельно серьёзно резюмирует Валентина, - Хотя, честно, не знаю, как я сама поступила бы на твоём месте. Тьфу-тьфу-тьфу! – тут же плюёт через левое плечо и суеверно стучит по поверхности пустого, слава богу, секционного стола, - Так, ладно, - спохватывается, вспомнив о деле, - Я позвонила Субботину и велела, если найдёт при подозреваемой хоть какой-то препарат, похожий на гликозид, присылать пробы мне. Уж пардон за такую самоуверенность, но, мне кажется, определить его химическую природу я явно смогу быстрее, чем Сергей с Татьяной. -Ты как всегда гений, Валь, - Галина устало улыбается, - Ладно, пойду к себе, мне ещё у Коли и Юли отчёты принимать, что они там нарыть успели. И в этот самый момент на столе для экспертиз начинает вибрировать, подавая признаки жизни, телефон Антоновой. Та, спохватившись, тут же хватает аппарат, чудом его на такой скорости не выронив, смотрит на имя абонента и кивает Рогозиной на красноречиво мигающее на экране «вызывает Игорь Шустов». Полковнику удаётся, конечно, сохранить самообладание – всё-таки она взрослая женщина, глава силовой структуры, как-никак, а не школьница семнадцатилетняя и не кисейная барышня из романов девятнадцатого века – в обморок из-за такого падать. Но сердце всё-таки замирает, до последнего борясь с разумом. Конечно, они с Игорем созванивались все эти несколько дней. Но их переговоры были короткими и больше касались расследования, чем их лично. Голос капитана звучал всякий раз виновато, будто он и впрямь себя корил за категоричность и поспешность его просьбы об ответе. Всё так же говорил, что любит и скучает, но уже как-то обречённо, почти безнадёжно. -…ждём. Препарат, изъятый у подозреваемой, доставить мне, напоминаю. Да, я третья голова в лаборатории – всё равно там сейчас анархия и мракобесие. Ага, давайте, до скорого, - а Валечка тем временем успевает ответить на звонок, узнать всё необходимое и уже попрощаться. -Они едут сюда? – риторически переспрашивает Рогозина. Хотя могла бы и не тратить слов попусту: и так уже всё понятно. До столкновения с неизбежностью остались считаные часы. -Галь, - подруга мягко улыбается, сейчас как никогда излучая спокойствие, теплоту и заботу, - Поверь мне и моей если не женской, то медицинской интуиции точно: ничего страшного сейчас не произойдёт. Я уверена, Игорь не будет на тебя давить и тем более даже не заикнётся о расставании. «Боюсь, что заикнусь я сама,» - мрачно возражает полковник про себя, качая головой, - «Потому что дальше уже некуда, всё, лимит исчерпан».