Глава 5: Шаг навстречу шторму

Утро не принесло облегчения, лишь кристальную, звенящую трезвость. Рин сидела на полу, поджав под себя ноги, и сверлила взглядом матрас, под которым теперь пряталась книга. Новый глянцевый слой обложки словно выжгло в её памяти: «Магическая Битва: Аномалия Рин». Слово «Аномалия» липло к подкормке мозга, как клеймо. Но сейчас на кону стояла жизнь Сугуру Гето. Зная весь сюжет манги от первой до последней страницы, Рин отчетливо понимала: её появление здесь не может быть случайностью. Мироздание не совершает таких глупых, ресурсоемких ошибок. Если её забросило в 2006 год, значит, у неё есть шанс разбить этот монолитный, пропитанный кровью канон. Рискнуть всем, переписать финал, спасти Сугуру от его мрачной, ломающей душу судьбы. Но изнанка этой решимости колола изнутри ледяными иглами вопросов. Как это отразится на её настоящем теле? Что происходит там, в 2026-м? Если она изменит прошлое, не сотрет ли она саму себя? Очнется ли она вообще в своем мире, или эта реальность станет её единственным прибежищем? Времени на рефлексию почти не оставалось. Июль неумолимо таял, а это значило, что считанные недели отделяют колледж от рокового приказа высшего руководства, миссии по защите Звездного сосуда, Рико Аманай. «Мне нужно внедриться к ним так глубоко, как только возможно, — лихорадочно рассуждала Рин, меряя шагами комнату. — Следить за каждым шагом, за каждым изменением в настроении Сугуру. И, черт возьми, мне нужно тренироваться до кровавых мозолей. Физика у этого тела никуда не годится, а проклятая сила... я должна выжать из этой тучи максимум». Но в одиночку шпионить за Сильнейшим дуэтом — самоубийство. Нужен был союзник. Или хотя бы тот, кто находится к ним ближе всего, но сохраняет холодную голову. Секо Иэири. Девчонка с девчонкой всегда найдет общий язык быстрее, без этой вечной мальчишеской бравады и демонстрации силы. Выйдя на залитый солнцем внутренний двор, Рин лениво побрела по дорожке, щурясь от полуденного солнца. Мысли путались, пока взгляд не зацепился за знакомый силуэт возле медицинского корпуса. Секо сидела на невысоком бетонном парапете в тени раскидистого клена. «О, вот он, мой шанс. Действуй, Рин, подходи мягко», — скомандовала она себе. — Эй, Секо! — Рин приподняла руку, слегка помахав ей, и постаралась улыбнуться как можно естественнее. — Как дела? Набираешься сил в тени? Иэири медленно повернула голову, лениво стряхивая пепел в зажатую в другой руке баночку. Проницательные глаза скользнули по Рин. — Пытаюсь, — хрипловато отозвалась Секо, выпуская тонкую струйку дыма. — Если точнее, пытаюсь структурировать теорию по технике обратного исцеления через медицинские формулы. Яга требует от меня отчетности, как будто я могу разложить чистый инстинкт по учебникам анатомии. Голова уже раскалывается. — Звучит... мягко говоря, сложно, — честно призналась Рин, остановившись рядом. — Ничего не поняла, но выглядит как упорный труд. Хочешь, я тебе кофе холодного принесу? Или чай? Поможет освежить мозг. Секо удивленно вскинула бровь, оценив предложение. На её бледных губах промелькнула слабая усмешка. — А вот от холодного кофе я бы сейчас не отказалась. Баночный, черный, из автомата у третьего корпуса. Спасешь меня, буду обязана. — Одна нога здесь, другая там! — Рин развернулась и быстро побежала в сторону автоматов, радуясь, что первый контакт прошел успешно. Через пару минут она уже вернулась, держа в руках две жестянки, покрытые ледяным конденсатом. Протянув одну Секо, Рин без приглашения уселась рядом на парапет, блаженно прижав свою баночку к горячей щеке. Иэири благодарно приложила холодный металл к лобной доле, а затем с тихим щелчком вскрыла замок. — Слушай, Секо, — Рин сделала небольшой глоток, подбирая слова. — А ты... ты вообще бываешь на миссиях? Ну, на реальных выездах в город? Секо сделала долгую затяжку, прежде чем ответить. Рин внутри замерла, судорожно вспоминая канон: Иэири ведь редчайший специалист с обратной техникой, её берегут как зеницу ока. — В основном нет, — подтвердила Секо, устремив взгляд на верхушки деревьев. — Моя ценность в тылу куда выше, чем на поле боя. Я лечу, а не ломаю. Руководство не идиоты, чтобы подставлять единственный лечащий фактор под удар. А что? Откуда такие вопросы? — Да так, просто интересно, — Рин отвела глаза, разглядывая круги конденсата на металле. — Мне вот тоже безумно хочется поехать на настоящее задание. Посмотреть, как это устроено. Но Яга-сэнсей все никак меня не отправляет, держит на стадионе. — Впервые вижу человека, который так рвется на задания к проклятиям, — Секо негромко фыркнула, покосившись на неё с явным скепсисом. — Ты же, без обид, Асано, трусиха знатная. К тому же, пока откровенно слабачка в плане контроля. Тебя туда отправь, парням придется не проклятие изгонять, а тебя из чужой пасти вытаскивать. — Эй! Ну зачем так сразу! — Рин картинно надулась, хотя внутри понимала, что Секо права на все сто. — Вообще-то я стараюсь каждый день. Годжо и Гето с меня на тренировках все соки выжимают, у меня до сих пор все мышцы ноют. — Ладно, ладно, без обид, — Секо примирительно подняла свободную ладонь, мягко улыбнувшись. — Я же вижу, как ты выкладываешься. Синяки на твоих предплечьях за версту видно. Надеюсь, у тебя все получится, и ты совладаешь со своей погодой. — Спасибо, — Рин искренне улыбнулась, чувствуя, как лед между ними окончательно тает. — А ты сама... никогда не хотела бы просто так съездить? Ради смены обстановки? — Не-а, вообще не тянет, — Секо лениво потянулась. — В колледже спокойнее. Меньше пыли, меньше криков. Сиди себе в прохладном морге или кабинете, кури, пей кофе. Романтика выездов — это для двух наших придурков. Рин уцепилась за эту ниточку. Сердце сделало неровный удар. — Кстати, о них... А как у тебя вообще дружба с Сатору и Сугуру вяжется? Они же... ну, специфические. Как вы сошлись? Секо внезапно замерла. Она медленно повернула голову к Рин, и её сонный взгляд мгновенно стал острым, как скальпель. В глазах Иэири вспыхнул искренний, чисто женский интерес вперемешку с подозрением. Она прищурилась, оглядывая Рин с ног до головы. — А с чего это вдруг тебе так интересно стало? — протянула Секо, затушив сигарету о край баночки. — Ну-ка колись, Асано. Неужто влюбилась в кого-то из них? — Что?! — Рин от неожиданности чуть не поперхнулась кофе. Лицо мгновенно вспыхнуло пунцовым цветом, а голос предательски ушел в ультразвук. — Я-я?! Да нет, ты что! С ума сошла?! Просто... просто интересно, вот и все! Я же новенькая, пытаюсь понять, кто чем дышит. Секо, глядя на эту бурную реакцию, не выдержала и тихо, хрипло рассмеялась, качая головой. — Странная ты новенькая, Асано. Свалилась на нашу голову посреди семестра из ниоткуда, — она шутливо толкнула Рин локтем в плечо. — Ну не смешно же, — буркнула Рин, пряча горящее лицо за банкой, хотя внутри облегченно выдохнула: кажется, пронесло. — Ладно, ладно, не дуйся, — Секо посерьезнела, её голос стал мягче. — Просто ты все эти дни ходила сама не своя, как привидение по углам шарахалась, близко ко мне не подсаживалась. А тут резко принесла кофе и давай расспрашивать про парней и задания. Выглядит подозрительно, признай. — Да это... — Рин замялась, подбирая легальное объяснение. — Просто адаптация тяжело шла. Настроения не было, переживала из-за перевода. А на самом деле я очень хочу подружиться со всеми вами. Правда. Секо внимательно посмотрела в её искренние, слегка испуганные глаза. Вся её напускная холодность исчезла. Она тепло улыбнулась и протянула руку, слегка взъерошив Рин волосы на макушке. — Ну хорошо, Асано. Ловлю на слове. Давай дружить. У Рин в этот момент в глазах словно материализовались мультяшные звездочки. Сама Секо Иэири, легендарный медик Токийского колледжа, так просто и открыто предложила ей дружбу? Мозг девушки отключился, уступая место чистейшему восторгу. Не сдержав эмоций, Рин с писком подалась вперед и крепко, от души обхватила Секо руками за шею, утыкаясь носом в её медицинский халат. — СЕКООООООО! Я так рада! Спасибо! — Эй, эй, ладно тебе, всё, хватит, задушишь, — со смехом забормотала Секо, удивленная такой бурной лавине нежности, но при этом аккуратно похлопала Рин по спине в ответ. — Ну ты и импульсивная, конечно. — Ой, — Рин резко отстранилась, глупо улыбаясь и потирая затылок. — Все, поняла. Извини, переборщила. Больше никаких внезапных обятий без предупреждения. — Да все нормально, — Секо сделала глоток кофе и подмигнула ей. — Расслабься. Так что там, говоришь, Годжо с Гето на тренировках с тобой творят? Рассказывай, я люблю послушать, какие они садисты... Они просидели в тени клена еще около часа, весело болтая обо всяких мелочах, и Рин впервые за долгое время почувствовала, что этот чужой мир начинает принимать её по-настоящему. Накапливая тепло, которое ей скоро так сильно понадобится.

***

Следующие несколько дней слились в единую, удивительно яркую вереницу. Рин постепенно врастала в эту реальность, бережно коллекционируя моменты, из которых складывались их обычные школьные будни. На смену глухой панике пришло странное, щемящее тепло. Она старалась использовать любую возможность, чтобы оказаться рядом с Сугуру. Искала его взгляд в коридорах, садилась поближе во время редких общих лекций Яги, вслушивалась в его спокойный, бархатистый голос. Гето завораживал её. В нем не было подростковой угловатости или кричащего эгоизма, как у Годжо; от Сугуру веяло удивительной, почти осязаемой надежностью. Иногда, замирая у окна и глядя, как он тренируется на поле или просто смеется над очередной глупостью Сатору, Рин ловила себя на совершенно сумасшедшей мысли. «Если я когда-нибудь смогу выбраться отсюда... если я проснусь в своем 2026 году... я бы хотела забрать тебя с собой. В мир, где нет проклятий. Где тебе не придется глотать эту мерзость и медленно сходить с ума от одиночества». От этих мыслей сердце болезненно сжималось, а взгляд становился долгим, тяжелым от невысказанной грусти. Она смотрела на него так открыто, что Сатору, вечно крутящийся где-то поблизости, то и дело косился на неё поверх своих круглых очков. Он фиксировал каждую микросекунду, когда Рин застывала, глядя на Гето, и в эти моменты лицо Годжо на мгновение лишалось привычной клоунской мимики, становясь пугающе проницательным. Сатору молчал, но явно делал свои, только ему понятные выводы. В пятницу после уроков жара наконец немного отступила, сменившись мягким золотистым полусветом. Ребята решили устроить импровизированный пикник прямо на траве на заднем дворе колледжа, в тени старой раскидистой сакуры. Расстелив большое покрывало, они разложили кучу упаковок со сладостями, онигири и баночки с газировкой. Здесь были все. Секо, очаровательная в своей школьной форме, с аккуратным темным каре без намека на будущую усталость, лениво перебирала упаковки. Ю Хайбара, как всегда, фонтанировал энергией, активно жестикулируя, а Кэнто Нанами с самым серьезным видом пытался аккуратно открыть палочки для еды, ворча на душный ветер. Хайбара без умолку расспрашивал Рин о Киото: какие там кондитерские, правда ли, что местные маги ужасно чопорные, и тяжело ли ей дался переезд. Рин едва успевала отвечать, смеясь над его искренним, щенячьим восторгом. — Слушай, Рин, — Секо отпила немного сока и перевела на нее взгляд своих карих глаз. — На этих выходных мы всей компанией собираемся выбраться в город. Посидим где-нибудь, а потом двинем в караоке. Хочешь с нами? Рин от неожиданности замерла с онигири в руке. Это было так просто, так по-человечески тепло, что внутри разлилась приятная волна удивления. — Да-да, Асано, даже не вздумай отказываться! — тут же подхватил Хайбара, закивав так интенсивно, что растрепанные волосы упали ему на лоб. — Будет очень весело, честно! Споем что-нибудь из попсы, Нанами обещал исполнить рэп-партию, хоть сейчас и отнекивается! — Я ничего подобного не обещал, Хайбара, прекрати распространять дезинформацию, — ровным голосом отозвался Нанами, даже не поведя бровью. Рин замялась, неловко перебирая пальцами край юбки: — Ребята, спасибо, конечно... Но я не буду вам мешать? — С чего ты это взяла? — Нанами слегка повернул к ней голову, и его строгий взгляд на удивление потеплел. — Ну... я ведь новенькая. Мы еще не настолько близки, чтобы я вклинивалась в вашу устоявшуюся компанию. — Не переживай насчет этого, — раздался тихий, мягкий голос справа. Рин повернулась и столкнулась взглядом с Сугуру. Он сидел совсем близко, подогнув одну ногу, и смотрел на неё со своей фирменной, невероятно доброй улыбкой. — Мы все очень хотим, чтобы ты пришла, Рин. И поверь, тебе обязательно понравится. Мир вокруг словно на секунду притих. Рин завороженно смотрела в темные, сузившиеся от улыбки глаза, чувствуя, как дыхание перехватывает от чистой, незамутненной романтики этого мгновения. Сугуру не отводил глаз, и между ними протянулась тонкая, почти осязаемая нить понимания. — Хорошо, — выдохнула Рин, чувствуя, как щеки предательски розовеют. — Я приду. Спасибо за приглашение, ребята. Сугуру удовлетворенно кивнул, улыбка стала еще шире. Сатору, сидевший напротив, моментально зафиксировал этот безмолвный диалог взглядов. Резко заерзав на покрывале, он решил грубо нарушить эту идиллию и громко захлопал в ладоши, переводя все внимание на себя. — Так, народ! Хватит разводить тут розовые сопли! Где мои моти?! Секо, ты божилась, что купила упаковку с клубникой! — Ой, Сатору, не начинай свое вечное нытье, а? — Секо страдальчески закатила глаза, запуская руку в бумажный пакет. — Искать нормально надо, они прямо перед твоим длинным носом лежат. Вся компания дружно рассмеялась, а Годжо, победно ухмыляясь, уже вовсю шуршал пластиком. Ребята начали разбирать сладости. Рин тоже потянулась к коробке, заметив там последнюю круглую моти с клубничным джемом, её любимую. Но не успели пальцы коснуться картона, как беловолосая молния сработала на опережение. Сатору ловко перехватил десерт прямо у неё из-под носа. — Эй! Придурок! — в сердцах воскликнула Рин, возмущенно уставившись на него. — Ты сожрал абсолютно все моти с клубникой, а мне ни одной не досталось! Сатору, уже успев запихнуть угощение целиком в рот, с дико набитыми щеками хомяка начал что-то нечленораздельно мычать, активно жестикулируя. Выглядело это настолько нелепо, что Сугуру, не выдержав, отвесил лучшему другу увесистый, но привычный подзатыльник. — Сначала прожуй, чудовище, — вздохнул Гето. Затем Сугуру повернулся к Рин. В его руках оказалась еще одна упаковка, которую он предусмотрительно припрятал за спиной. Там лежала аккуратная, идеальная клубничная моти. — Возьми мою, Рин. Я все равно не очень люблю слишком сладкое, — мягко предложил он, протягивая ей десерт. — Нет-нет, Сугуру, что ты! — Рин смущенно замахала руками. — Ешь сам, это же твоя порция. — Бери-бери, — настоял он, пододвигая сладость ближе. — Нам же нужно как-то компенсировать моральный ущерб от этого проглота. — Спасибо... — тихо ответила она. Рин потянулась за моти, и в момент передачи их пальцы случайно соприкоснулись. Кожу словно обожгло легким, приятным разрядом тока. Рин замерла, Сугуру тоже на секунду замедлил движение, тепло глядя на неё. Сатору, который к этому моменту наконец проглотил свое пирожное, сузил голубые глаза и дразняще прищурился. На губах заиграла фирменная ехидная ухмылка. — Ну надо же, какая драма, — громко хмыкнул Годжо, вальяжно откидываясь назад на локти. — Смотрите у меня, не влюбитесь друг в друга прямо на этом покрывале. А то у нас тут Нанами слишком несовершеннолетний для таких зрелищ. Хайбара прыснул со смеху, едва не поперхнувшись газировкой, а Секо лишь сокрушенно покачала головой, привыкшая к глупым шуткам Сатору. — Сатору, если ты не замолчишь, я скормлю тебе упаковку васаби, — совершенно спокойно, но с обещающей улыбкой отозвался Сугуру, даже не покраснев, явно привыкший к подколкам друга. Все снова весело зашумели, возвращаясь к обсуждению планов на караоке. Рин же сидела молча, аккуратно держа в руках подаренную моти. Она переводила взгляд с улыбающегося Хайбары на ворчащего Нанами, а затем снова посмотрела на Сугуру. В её голове, заглушая общий смех, эхом отозвалось короткое, горькое слово. «Поздно». Она уже была влюблена. Без памяти, без шансов на спасение и вопреки всем законам времени и здравого смысла.

***

Официальный вызов в кабинет директора Яги застал их в понедельник утром. Рин шла по деревянному коридору, чувствуя, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия. Рядом привычно вышагивали Сатору и Сугуру, оба расслабленные, словно их вызвали не на получение боевого приказа, а на чаепитие. В кабинете Яга-сэнсей, как обычно, сидел в окружении своих мягких проклятых трупов, сосредоточенно орудуя спицами. Когда троица переступила порог, он отложил вязание и строго посмотрел на Рин через солнцезащитные очки. — Асано, — его баритон заставил её выпрямиться. — За последние недели твоя физическая форма и базовый контроль проклятой энергии стали заметно лучше. Годжо и Гето подтверждают, что ты готова к полевой практике. Поэтому я принял решение отправить тебя на твое первое официальное задание. Сердце Рин ухнуло куда-то в пятки. «Уже? Господи, я же всё ещё ходячая катастрофа!» — Но учитывая твой четвертый ранг и нестабильность техники, — продолжил Яга, пресекая её зарождающуюся панику, — ты пойдешь не одна. Сатору, Сугуру, вы сопровождаете её. Задание числится как тренировочное, ранг проклятия не выше третьего. Ваша цель заброшенный складской комплекс на окраине района Ота. Асано зачищает, вы страхуете. Вопросы? — О-о-о, директор, вы отправляете нас работать няньками для грозовой тучки? — тут же завыл Сатору, закинув руки за голову. — Это же скука смертная! Я думал, нам дадут кого-нибудь хотя бы первого ранга! — Заткнись, Сатору, — ровно оборвал его Сугуру, а затем мягко посмотрел на побледневшую Рин. — Мы всё поняли, директор Яга. Мы присмотрим за ней. Дорога до Оты в черном автомобиле колледжа показалась Рин настоящей пыткой. Она сидела на заднем сиденье, намертво вцепившись пальцами в ткань своей формы. За окном мелькал душный Токио, а в голове раскадровками крутились сцены из манги. Рин дико переживала. Одно дело уворачиваться от щелбанов Годжо на безопасном стадионе, и совсем другое встретиться лицом к лицу с настоящей тварью, рожденной из человеческого негатива. Она судорожно сжимала и разжимала кулаки, пытаясь нащупать внутри себя ту самую искру воздуха. — Эй, расслабься, тучка, а то салон прожжешь своим взглядом, — Сатору обернулся с переднего сиденья, сдвинув очки. — Если проклятие попытается тебя съесть, я разрешаю тебе громко пищать. Я так и быть спасу тебя. — Очень воодушевляет, Годжо, спасибо, — буркнула Рин, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Не слушай его, Рин, — Сугуру, сидевший рядом, ободряюще коснулся её плеча. — Проклятия третьего ранга неразумны и медлительны. Твоих воздушных приёмов вполне хватит, чтобы рассечь его ядро. Просто дыши глубже. Когда машина остановилась у ржавых ворот полуразрушенного склада, Рин едва заставила себя выйти. Место выглядело жутко: серый бетон, разбитые стекла, тяжелая, липкая атмосфера. Парни вышли вперед. Сугуру спокойно поднял два пальца к небу, готовясь опустить завесу, чтобы скрыть происходящее от обычных людей. Его лицо стало серьезным. Сатору встал чуть позади, контролируя периметр. Сугуру медленно произнес ритуальные слова, от которых у Рин по коже пробежали мурашки: — «Тьма, что чернее самой ночи, снизойди и очисти порочных...» С неба, словно жидкая черная тушь, стремительно опустился купол, отрезая склад от внешнего мира и погружая всё вокруг в зловещий полумрак. — Завеса установлена, — Сугуру повернулся к Рин. — Твой выход, Асано. Мы прямо за твоей спиной. Внутри склада пахло сыростью и гнилью. Рин шла первой, её шаги эхом разносились под высокими потолками. Внезапно из кучи старых ящиков с мерзким хлюпаньем вылезло оно. Это было уродливое, огромное существо, напоминающее гибрид многоножки и скорпиона, покрытое десятками шевелящихся человеческих лиц, которые хором издавали утробный плач. У Рин перехватило дыхание от омерзения. — Что за хрень?! — Давай, Рин! Сконцентрируй энергию в ладонях! — скомандовал Сугуру, его голос звучал собранно. — М-да, ну и урод, — лениво прокомментировал Сатору, усевшись прямо на какой-то чистый ящик неподалеку. — Смотри не промахнись, тучка. — А у меня есть выбор?! Рин стиснула зубы. «Я смогу. Я должна!» Она выставила руки вперед, пытаясь собрать проклятую энергию, заставить воздух вокруг твари сжаться в острую цепь. Проклятая энергия вспыхнула на её пальцах, но от дикого волнения и страха структура потока нарушилась. Вместо смертоносного вихря получился лишь резкий порыв ветра, который поднял тучу пыли и слегка качнул монстра. Проклятие разозлилось. Издав пронзительный визг, оно рванулось вперед с неожиданной скоростью. Рин попыталась ударить снова, но лезвия воздуха выходили слабыми, лишь оставляя неглубокие царапины на хитине твари. У неё ничего не получалось, паника ослепляла. Многоножка резко метнулась в сторону. Сугуру сделал шаг вперед, собираясь призвать своего духа и закончить эту затянувшуюся тренировку, но он на секунду оступился на гнилой доске пола, потеряв идеальную позицию. Тварь, почуяв уязвимость, мгновенно переключила агрессию на него, вскидывая массивный, острый как бритва хвост для смертельного удара сверху вниз. Сугуру просто не успевал выставить блок. В голове у Рин в эту долю секунды что-то коротнуло. Рациональный страх за собственную шкуру испарился, уступая место одной-единственной, бешеной мысли: «Сугуру! Его ранят! Он не должен пострадать!» — СУГУРУ, БЕРЕГИСЬ! — отчаянно закричала Рин. Не думая о последствиях, она рванулась вперед и на полной скорости буквально прыгнула на Гето, толкая его в сторону и закрывая собой от падающего хвоста. Она зажмурилась, готовая к тому, что её сейчас прошьет насквозь. Вспышка. Оглушительный хруст бетона. Рин открыла глаза, понимая, что боли нет. Прямо перед ней материализовалась высокая фигура. Сатору Годжо стоял, даже не вынув левую руку из кармана. Его правая ладонь намертво, железной хваткой держала острие хвоста проклятия в паре сантиметров от лица Рин. Лицо Сатору, обычно скрытое за маской шутовства, сейчас было пугающе, до дрожи серьезным. Голубые глаза за стеклами очков горели холодным огнем. На секунду в воздухе повисла такая жажда убийства, что Рин показалось, будто ей нечем дышать. — Дура, — коротко, ледяным тоном бросил Сатору ей сверху вниз, крепче сжимая талию Рин свободной рукой, чтобы зафиксировать её на ногах. — Ты что творишь? Куда ты лезешь со своим четвертым рангом под удар? Сугуру, которого Рин оттолкнула, мгновенно перегруппировался. Лицо полыхало неподдельной яростью. Не на Рин, а на проклятие, которое едва не убило её на его глазах. — Тварь... — прорычал Гето. Он резко вскинул руку, и позади него соткался огромный, жуткий проклятый дух в виде зубастой пасти. Дух Сугуру за долю секунды сгреб многоножку, с хрустом перекусив её пополам и разрывая на части. Черная проклятая кровь брызнула на стены, и монстр с шипением начал растворяться в воздухе. Задание было окончено. Завеса медленно таяла, впуская внутрь склада лучи вечернего солнца, но Рин всё ещё трясло так, словно знойный июльский день сменился арктической зимой.

***

Всю обратную дорогу и последующие два дня Рин жила как в тумане. В ушах до сих пор стоял оглушительный хруст ломающегося бетона, а перед глазами стояло лицо Сатору, пугающе серьёзное, лишённое всякой клоунады. «Дура. Куда ты лезешь со своим четвертым рангом под удар?» — его ледяные слова эхом отскакивали от подкорки мозга. Она провалила это задание. Абсолютно, с треском завалила. Вместо того чтобы показать прогресс, она устроила фарс, едва не погибнув и заставив Сильнейших вытаскивать её из чужой пасти. От неё были одни проблемы. Но страшнее всего было другое. Осознание, что канон дышит им в спину. Сугуру мог пострадать. В этот раз это было слабое проклятие, а что будет, когда придёт Тоджи? Рин не знала, сколько времени ей отмерено в этом мире. Не знала, проснётся ли в своем мире в 2026 году. От этого коктейля из паники, ответственности за чужую жизнь и лавины чувств к Гето у неё натурально ехала крыша. Сердце требовало действия. Ей нужно было увидеть его, поговорить, услышать его спокойный голос, чтобы просто не сойти с ума. Она лихорадочно искала Сугуру по всему жилому корпусу, заглядывая в пустые аудитории и буквально сгорая от нетерпения. Разум кричал, что нужно остановиться, но паника гнала вперёд. На заднем дворе Рин едва не врезалась в Хайбару. Ю весело насвистывал какой-то мотивчик, крутя в руках полотенце. — О, Рин! Привет! — Хайбара лучезарно замахал рукой, на его лице тут же расплылась широкая дружелюбная улыбка. — Как поживаешь? — Хайбара, прости, но я дико тороплюсь! Потом поговорим, ладно? — задыхаясь, перебила его Рин. Она нервно оглядывалась по сторонам, комкая пальцами край футболки. Ю удивленно моргнул, его вечно приподнятые брови взлетели вверх: — Что-то стряслось? Ты какая-то бледная. — Да! То есть нет... — Рин шумно выдохнула, пытаясь взять себя в руки. — Я ищу Гето. Срочно. Ты не знаешь, где он? — А-а, Гето-сэнпая? — Хайбара понимающе закивал и махнул рукой в сторону левого крыла здания. — Да я его буквально пару минут назад видел в той стороне. Он шёл в крыло с душевыми, как раз после изматывающей тренировки. — Спасибо!! Рин даже не дослушала его дежурное «да не за что!». Мозг окончательно отключился, уступая место чистому, безумному импульсу. Сорвавшись с места, она быстрым шагом направилась к душевому комплексу, путаясь в собственных мыслях и едва дыша от переполнявшего её волнения. Сама судьба вела её в эту раздевалку, по крайней мере, так ей тогда казалось. Переступив порог общей зоны, она тихо скользнула в предбанник мужской раздевалки. Из глубины помещения доносился тяжёлый, влажный пар и глухой шум капающей воды. Рин замерла, прислушиваясь. На цыпочках, стараясь не шуметь, она заглянула за угол, и её сердце пропустило удар. Там, спиной к ней, стоял парень. На бедрах было небрежно завязано белое полотенце, а второе, побольше, лежало на голове, полностью скрывая волосы и лицо. Он как раз лениво вытирал голову после душа. Рин, свято веря наводке Хайбары и ослеплённая собственными эмоциями, даже на секунду не усомнилась, кто перед ней. Конечно, это был Сугуру. Кто же ещё? Она застыла, заворожённо разглядывая его со спины. Проклятый пубертат творил чудеса: широкие, развёрнутые плечи, чёткие, рельефные лопатки, плавная линия позвоночника и капли воды, медленно стекающие по горячей коже вниз, теряясь под махровой тканью на пояснице. Это было невероятно красиво. Картина была настолько интимной, что у Рин окончательно сорвало предохранители. Страх, копившийся внутри все эти дни, прорвал плотину. «Сейчас или никогда. Я должна сказать. Я не могу больше держать это в себе», — пронеслось в голове. Сделав резкий шаг вперёд, Рин бесшумно преодолела разделяющее их расстояние, подалась всей грудью к его спине и крепко, отчаянно обхватила парня руками за пояс, утыкаясь лбом прямо между его лопаток. От него пахло свежестью, мылом и удушливым мужским теплом. Парень под полотенцем мгновенно, неестественно каменел. Движения его рук, вытиравших голову, застыли в воздухе. Он не сделал ни единого вдоха, превратившись в мраморную статую от дикого, неописуемого шока. Рин, зажмурившись до цветных пятен перед глазами, выпалила всё на одном дыхании, чувствуя, как к горлу подступают слёзы: — Ты мне очень нравишься, я больше не могу это скрывать! Я хочу, чтобы с тобой всё было хорошо... Слышишь? Я не хочу, чтобы ты пострадал или чтобы случилось что-то похуже! Пожалуйста, просто будь в порядке! В раздевалке повисла звенящая, удушающая тишина. Парень продолжал стоять неподвижно, не издавая ни звука, но Рин спиной почувствовала, как бешено и тяжело забился его пульс. И тут до неё, наконец, начал доходить весь ужас содеянного. Боже, она пришла в мужскую раздевалку. Обняла парня. Наговорила кучу высокопарных глупостей. Дикий, парализующий стыд накрыл её с головой. Не дожидаясь, пока он сбросит полотенце и обернётся, Рин резко разжала руки, попятилась назад и, развернувшись на пятках, со всех ног бросилась вон к выходу. Сатору, а это, разумеется, был именно он, в ту же секунду сорвал полотенце с головы. Белоснежные волосы были растрёпаны, на обычно бледных щеках горел густой, непривычный румянец, а в глазах бушевал абсолютный, не поддающийся анализу хаос. Её руки на его талии. Её горячее дыхание между лопаток. — Эй! Стой! — рявкнул Годжо, и, не думая о том, что на нём из одежды только одно полотенце на бёдрах, рванул следом за ней. Рин долетела до входной двери раздевалки, со свистом дёрнула её на себя, собираясь выскочить в коридор, и на полной скорости со всего маху врезалась лбом в чью-то широкую грудь. Её перехватили за плечи, удерживая от падения. Рин испуганно вскинула голову и оцепенела. Перед ней стоял Сугуру. В школьной форме, абсолютно сухой, со спортивной сумкой через плечо. Он удивлённо смотрел на неё, изогнув бровь. Мозг Рин выдал критическую ошибку. Внутри всё завязалось в мёртвый узел. «Если Сугуру только что зашёл с улицы... то... кого я сейчас обнимала?!» — СУГУРУ?! — её голос сорвался на оглушительный, панический ультразвук. — Рин?.. — Гето недоуменно моргал, глядя на её пунцовое, испуганное лицо. — Что ты делаешь в мужской раздевалке? — А ты?.. А ты почему здесь?! То есть... если ты тут, то там... кто?! В эту же секунду тяжёлая деревянная дверь за её спиной с грохотом распахнулась. Из полумрака предбанника вылетел Сатору. Мокрые белые волосы липли ко лбу, очки отсутствовали, капли воды блестели на рельефной груди, а полотенце на бёдрах держалось исключительно на честном слове. Он тяжело дышал, и его глаза в упор уставились на прижатую к Сугуру девушку. На самом деле внутри у Сатору сейчас бушевал настоящий шторм. Сердце всё ещё глухо стучало в грудную клетку. Получив секунду назад это отчаянное, жаркое признание, он растерялся так, как не терялся никогда в жизни. Он ведь был абсолютно уверен, что Рин пришла именно к нему. И её слова: «Ты мне очень нравишься, хочу, чтобы с тобой всё было хорошо» — теперь намертво выжглись у него в мыслях, заставляя парня чувствовать себя странно и совершенно непривычно. Но тут же в его гениальном мозгу вспыхнуло острое, колючее противоречие. Разум ведь не лгал: все эти дни он прекрасно видел, как Рин смотрела на Сугуру. Как она замирала рядом с ним, как искала его одобрения. Да и сам Сугуру... Сатору замечал эти его особенные, слишком мягкие взгляды в её сторону, эти их безмолвные переглядывания на пикнике. Они с другом это ещё никак не обсуждали, не в их правилах было заводить подобные разговоры, но Годжо дураком не был. И теперь всё внутри него бунтовало. Кому именно предназначались эти признания? Неужели она всё-таки прибежала к Сугуру, но в тумане паники просто перепутала их спины? Или её чувства к нему, Сатору, оказались сильнее, и она наконец решилась? Сама мысль о том, что его могли с кем-то перепутать, да ещё и с лучшим другом, больно била по его необъятному эго. Но озвучить этот хаос, признать, что он растерян, а уж тем более показать свою уязвимость перед Сугуру? Исключено. Ни за что на свете. Увидев лучшего друга, Годжо резко затормозил, засунув руки в бока, насколько это позволяло его пикантное положение. На его лицо медленно, слой за слоем, начала возвращаться его фирменная, невыносимо ехидная ухмылка, ставшая надёжным щитом. Он перевёл горящий, насмешливый взгляд на замершую Рин. — О, Сугуру, привет, — выдохнул Сатору, и на его лицо медленно, слой за слоем, начала возвращаться его фирменная, невыносимо ехидная ухмылка. Он перевёл горящий взгляд на замершую Рин. — А грозовая тучка, кажется, дверью ошиблась. И не только дверью. Рин медленно, со скрипом повернула голову. Она посмотрела на полуголого Годжо, вспомнила, как секунду назад признавалась «этому» высокомерному придурку в любви, от души сжимая его торс, и мысленно взмолилась, чтобы её прямо сейчас расщепило на атомы. Реальность окончательно ушла у неё из-под ног. Сатору думает, что она влюблена в него. Сугуру вообще ничего не понимает. А она сама просто ходячая катастрофа. Мысль в голове осталась всего одна, чёткая и пульсирующая: это конец.