Эпизод 5: «Нашествие орды»

Небо над железными пустошами Королевства Спайдер окрасилось в багровый цвет — цвет войны. Перед бесконечными рядами легионеров, чья броня тускло поблескивала в свете факелов, стоял Отто фон Бисмарк. Его прусский мундир сидел безупречно, а голос, усиленный магическими рупорами, разносился над легионами, как раскаты грома. — Солдаты! — чеканил Бисмарк, и его слова чеканились в умах тысяч бойцов. — Королевство Баттерфляй — это лишь гниющий плод, который пора сорвать. Они заперли могущественные знания в своей цитадели, пока мы строим империю из стали и воли. Сегодня мы разобьем их на их собственной земле. Начинайте! Первый удар пришелся по древнему Королевству Бабочек. Эльфы Баттерфляй, черпающие силы из самой природы и эфирного света, оказались лицом к лицу со своими павшими братьями. Мирный город, славящийся парящими садами и хрустальными шпилями, превратился в ад за считанные минуты. Орда легионеров Спайдер с диким ревом неслась к сияющим стенам. Защитники вскинули крылья, поднимаясь в небеса и заливая врага дождем из магических стрел, но в ответ летели тучи свинца и болтов. Полевые командиры Спайдеров, видя, что лобовой штурм захлебывается в крови и магии, отдали роковой приказ: — Тащите «Большую Берту», живо! Работа в тылу закипела. Гремя тоннами черного металла, на позиции медленно выползала чудовищная конструкция — осадное орудие, способное пробивать щиты самих богов. В это же время в купольном кабинете особняка Сэм не отрывался от магической сферы. В её глубине, словно в зловещем зеркале, отражалось пламя чужого мира. — Ого, какая огромная игрушка... — прошептал Демиург, и в его глазах отразились вспышки взрывов у стен цитадели. — Баттерфляй придется несладко. — Я готова. Мне отправляться? — раздался за спиной решительный женский голос. Сэм даже не обернулся, он чувствовал присутствие своего верного воина. — Да, пора, — спокойно ответил он, взмахом руки разрывая ткань пространства. Перед девушкой возник золотистый портал, ведущий в самое пекло. — Уничтожь эту стальную гадину. Сожги их припасы. Оставь Бисмарка ни с чем. Воительница лишь коротко кивнула, проверяя амуницию, и шагнула в сияющий зев перехода. Портал схлопнулся, оставив в кабинете лишь тихий шелест магии. Сэм снова повернулся к сфере, его лицо было непроницаемо, как маска. — Что ж.... твой ход, Бисмарк. Посмотрим, как ты запоешь, когда твоя «Берта» превратится в груду мусора. Над полем боя разнеслись резкие, лающие команды на древнем эльфийском наречии — языке, который в устах Спайдеров звучал как скрежет шестеренок: — Ziel, Wehrturm, erste Stunde! Entfernung 560 Meter! Anstellwinkel 38 Grad! Brandbombenmunition! (Циль, вэртурм, эрстэ штундэ! Энтфэрнунг фюнфхундэртзэхцихь мэтэр! Анштэльвинкель ахтунддрайсихь град! Брандбомбэнмуницио́н! Цель — сторожевая башня, первый час! Дистанция 560 метров! Угол 38 градусов! Зажигательные!) — Aufladung, aufladung! (Ауфладунг - Заражай) — отозвался лязг многотонного затвора. — Aufgeladen! (А́уфгэладэн Заряжено!) — Ziel! Ziel! (Циль Цель!) — Feuer! Feuer! (Фо́йер Огонь) Чудовищное жерло «Большой Берты» выплюнуло поток расплавленного магматического камня. Снаряд, прочертив в небе багровую дугу, врезался в центральный шпиль цитадели. Хрупкая, эфирная архитектура Бабочек, строившаяся веками из света и живого камня, осыпалась раскаленным пеплом. — Zieltreffer! Aufnahme wiederholen! (Ци́льтрэфэр! Ауфнамэ видэрхолэн! Прямое попадание! Повторить!) Бабочки гибли в огне десятками, их магическая пыльца была бессильна против промышленного безумия Спайдеров. Бисмарк, наблюдая за этим через окуляры, уже чувствовал вкус победы. Над полем боя разносились резкие, лающие команды на эльфийском. Осада шла по расписанию Бисмарка, пока реальность не дала трещину. В тот самый миг, когда «Большая Берта» готовилась извергнуть последний, смертоносный залп, из тени разрушенной башни, словно сгусток самой ночи, метнулась фигура. Неизвестная крольчиха в плотном черном тактическом костюме двигалась с пугающей, почти машинной эффективностью. Она не колебалась ни доли секунды: рывок к орудию, установка гравитационного детонатора прямо в открытый раскаленный казенник и отчаянный прыжок в сторону. Мир взорвался. Чудовищная детонация «Берты» вырвала кусок пространства. Один из раскаленных стальных осколков, вращаясь, скользнул по плечу диверсантки, высекая всплеск багряной крови, но она даже не вскрикнула, исчезая в золотом мареве портала. Орудие разорвало изнутри собственным давлением. Гигантский огненный гриб поднялся над лагерем Спайдеров, превращая элитные артиллерийские расчеты в братскую могилу. Цепная реакция пошла дальше — один за другим начали детонировать склады с боеприпасами в тылу. Паника, словно лесной пожар, охватила легионы, считавшие себя непобедимыми. — Mein Gott! Wir ziehen uns zurück! Zurück! (Майн Готт! Вир ци́эн унс цурю́к! Цурю́к! Боже мой! Отступаем! Назад!) — Flamme, Scheiße! Er ist verwundet! Ich brenne! Helfen! (Фла́ммэ, ша́йсэ! Эр ист фэрву́ндэт! Их брэ́ннэ! Хэ́льфэн! Пламя, дерьмо! Он ранен! Я горю! Помогите!) Диверсия сработала идеально. Осада была сорвана, и остатки армии Бисмарка позорно бежали. Королева Бабочек, стоя на уцелевшем балконе среди руин своего сияющего города, завороженно смотрела вслед уходящему в сияние воину, чье имя осталось тайной, спасшей тысячи жизней. Далеко отсюда, в тронном зале Королевства Спайдер, ярость Карла XII была почти осязаемой. Он судорожно скреб когтями по массивному столу, оставляя глубокие борозды в камне. — ПОЗОР! — его рев заставил вздрогнуть даже стражу у дверей. — Вы хвалились легионами! Вы обещали мне голову Бабочки! А вас остановил один-единственный грызун в черном тактическом тряпье?! Король перевел испепеляющий взгляд на своих военачальников. — Ойген, ты калека не только телом, но и духом! — выплюнул он сыну. — Бисмарк, твоя хваленая «прусская» стратегия стоит меньше, чем пыль на моих сапогах! Вы дали Сэму время подготовиться. Вы дали ему надежду! Бисмарк молчал, его лицо было каменной маской, но в глазах зажегся холодный, расчетливый огонь. Он не собирался проигрывать дважды. Пока в тронном зале бушевал гнев монарха, а крики Карла XII эхом бились об обсидиановые своды, в густой тени колонн неподвижно стоял Клаус Нефрон. Шесть красных окуляров его маски тускло светились, фиксируя каждое слово короля и каждое движение Бисмарка. Он слушал планы по тотальному уничтожению реальности Сэма с ледяным, почти мертвенным безразличием. Для него легионы и империи были лишь фоном. Охотник медленно развернулся и, не издав ни звука, покинул залу. Его путь лежал в личные покои — мрачное, пропахшее оружейным маслом и сталью место, стены которого были увешаны трофеями из десятков миров. Сев за тяжелый дубовый стол, Клаус на мгновение замер, прислушиваясь к тишине цитадели. Затем он выдвинул потайной ящик и достал оттуда старую, пожелтевшую от времени фотографию. С глянцевой поверхности на него смотрела взрослая Лина. Она была живой, сияющей, и её губ касалась мягкая, уверенная улыбка, которую Сэм никогда не видел. В её небесно-голубых глазах не было того парализующего ужаса, который Охотник смаковал в Торговом Центре. На этом снимке она принадлежала другому времени... или другой реальности. Клаус долго вглядывался в её лицо. Его пальцы в тяжелой бронированной перчатке, способные дробить кости, почти невесомо, с пугающей нежностью коснулись изображения. — Они хотят стереть этот мир в пыль... — проскрежетал он, и его голос, искаженный вокодером, прозвучал как признание в любви и смертный приговор одновременно. — Но ты принадлежишь мне, Лина. И никто — ни Бог, ни Король — не посмеет уничтожить мой единственный истинный трофей. В красных линзах маски отразилось пламя свечи, превращая взгляд Охотника в символ чистой, незамутненной одержимости.