Глава 52

      После промозглой сырости леса мансардная комната под самой крышей — продуваемая всеми ветрами, скудно обставленная, пропитанная кухонными запахами, поднимавшимися с нижних этажей — обдала его теплом. В камине потрескивал огонь, оранжево-красные блики танцевали по стенам. В кружке на столе покрывался пленкой недопитый чай; черный кот Грейнджер таращился на него синими глазами. На саму Грейнджер Драко отчего-то старался не смотреть.       — Откуда у тебя вообще кот? — ляпнул, не подумав.       — Нуар?.. Я подобрала его в Париже. Мы и так возим с собой животных, вряд ли кому-то может помешать кот, — ответила с вызовом.       Еще злится после вчерашней ссоры? Драко терпеть не мог ссор. Может, отчасти поэтому до сих пор и не осчастливил мать невесткой: как бы ни было все идеально, в какой-то момент они всегда начинались и росли, как снежный ком. Он быстро научился уходить при первых же признаках грозы — к обоюдному удовольствию.       Но от Грейнджер не уйдешь. Во всяком случае, до тех пор, пока она ему нужна.       — Злыдня я запер в зачарованной клетке. Если хочешь, можешь убедиться сама, — примирительно сказал он. — Сегодня доставили запас еды для йейлей, дромарогов и тараска. И я закончил с озером — он немедленно туда нырнул.       — Что именно ты сделал?       А вот теперь — любопытство. Драко на мгновение задержал взгляд на ней — и почему-то посмотрел на губы. Темно-розовые, матовые, совсем не такие, как…       — Установил на месте иллюзорного озера аквариум, увеличил его в объеме и перенес туда озеро целиком. И еще запустил живой форели — если тараск не слишком прожорлив, на какое-то время ему хватит…       — Перенес озеро?!       Он поморщился.       — Да брось, Грейнджер. На фоне того, что там устроили дромароги не без нашего участия, никто и не заметит, а через несколько дней оно наполнится снова. Еще я хочу засыпать твои ловушки — все равно в них никто не попался, — и попробовать расставить сети на двурогов.       — Сети небезопасны, — она поджала губы. Опять чертовы губы!.. На миг они побледнели, но, стоило ей снова заговорить, краска разлилась ярче. — Если животное запутается в сетях, оно может навредить себе. Нужно находиться рядом, чтобы сразу его освободить.       — И?.. — все это было чертовски очевидно.       Грейнджер выразительно указала на окно. Глупости — дождь почти перестал.       — Я не понимаю, к чему спешить, — нахмурилась она. — Почему нельзя подождать день или два, пока погода наладится?       Может, потому, что он не хотел ждать? Они приехали сюда за двурогами, но за все время даже ни разу их не увидели. А может, потому, что ему смертельно надоел Перруж, и хотелось наконец двинуться дальше. Или, как вариант, потому, что после его болтовни за завтраком существование на одной территории с родителями станет совсем невыносимым… Но уж точно не потому, что он мечтал провести несколько часов подряд бок о бок с Грейнджер в мокрых кустах. Однозначно нет. Это, comme on dit, сопутствующий ущерб.       — Ниже по течению ручья я видел следы. Еще свежие, дождь не успел их смыть. Не такие, какие оставляют йейли. Если успеем поставить сети сейчас, возможно, кто-то попадется уже сегодня.       Она посмотрела на него долгим, нестерпимо долгим взглядом, как будто читала на его лице все, о чем он промолчал.       — Малфой, я не собираюсь несколько часов мокнуть под дождем. Даже если мы выиграем день, то потом проведем его в постели в обнимку с бодроперцовым. Если дождь прекратится, отправимся завтра рано утром.       Спорить было бессмысленно — он даже не пытался. Драко еще раз обежал взглядом комнату, зачем-то выискивая предлог, чтобы задержаться, но, так ничего и не придумав, оставил чемодан и вернулся в поместье.

***

      Следующее утро встретило туманом.       Гермиона еще раз проверила сумку. За туманом обычно приходит солнце; возможно, им придется ждать много часов подряд. Термос с чаем, сэндвичи, две увесистые плитки шоколада, пара яблок… Знать бы еще, что любят двуроги — тогда все могло бы быть проще.       Она не успела её закрыть: Нуар, напружинив лапы, подпрыгнул, вцепившись когтями в сумку, и ловко забрался внутрь. Напрасно она пыталась откупиться ветчиной из сэндвичей и скатанной в хрусткий шарик фольгой от шоколада: котенок остался непреклонен. Вздохнув, она выстелила дно сумки шарфом, застегнула её так, чтобы оставить возможность притока воздуха и, подхватив чемодан, поспешила на место встречи.       Туман окружил её со всех сторон: густой, словно весь мир утонул в молочной пелене. А может, и вовсе нет никакого мира за пределами окружности радиусом в пару шагов?.. Все растворяется, тает, исчезает во мгле. Даже звуки вязнут в этом безвременье, и времени не существует в вечном безмолвии…       Темная фигура, неожиданно выступившая навстречу посреди белой мглы, почти испугала — стук сердца показался оглушительным. Малфой. Кто еще, в самом деле, мог торчать в семь утра у самой границы заповедника?..       — Доброе утро.       — Привет.       Туман обступал; хотелось взять его за руку, чтобы не потеряться, хотелось говорить, чтобы слышать по крайней мере собственный голос — а с кем она могла говорить, кроме него?..       — Джарви сегодня заявил мне: «Бонжур, кастрюля чугунная», — проронила Гермиона. — Твоя работа?       — Не имею к кастрюлям ни малейшего отношения, — тут же отперся он. В уголке губ дрогнула улыбка.       — А к бонжуру?       — Ему стоит поработать над произношением… А как злыдень?       Гермиона проглотила недовольство, мгновенно вспыхнувшее при воспоминании об этой твари. Малфой ничего ей не должен.       — Спит. Ну, во всяком случае, выглядит так, будто спит — кокон и кокон. Будем надеяться, не сдох.       — Думаешь, мой мозг настолько ядовит?       Она фыркнула, пытаясь спрятать смех. И вдруг стало легко — будто разжалась тугая пружина где-то внутри. Ну злыдень и злыдень, мало ли в их чемодане опасных тварей, и чего она прицепилась…       — Думаю, в этом лесу ему приходилось питаться и чем похуже… А куда мы вообще идем? Я ни черта…       — К ручью. Ниже по течению — я вчера проверил, так короче.       — А как же ловушки?..       — Я засыпал их еще вчера.       То есть после того, как Малфой оставил ей чемодан, он не вернулся домой, а снова поперся в лес, чтобы убрать ловушки? Под дождем?!       — Малфой, это, конечно, не мое дело…       — Ты права. Это действительно не твое дело.       Она наморщила нос. Ну что за манера — перебивать, даже не дослушав?       — … но в гостинице, я слышала, есть свободные номера. И там не так плохо, как может показаться с первого взгляда.       Он промолчал, и Гермиона решила, что тема закрыта. Но спустя десяток шагов все же ответил:       — Я не был у них три года. Я не могу переехать в гостиницу, пока мы еще здесь, как бы мне ни хотелось.       — А тебе хочется?       — Говорят, самые крепкие отношения — на расстоянии? И чем больше расстояние, тем они крепче.       Её царапнуло. Продрало ржавым гвоздем по воспаленной ране.       — Неужели они настолько плохи?..       Малфой закатил глаза.       — Ну, если не считать вечно разочарованных взглядов отца и непрекращающихся попыток матери выдать меня замуж, то есть, извини, женить…       — А мне казалось, ты неплохо развлекался тем вечером, — обронила она.       — Грейнджер, ты любишь сладкое?       Она бросила на него косой взгляд. Они ведь уже выяснили, что она любит, например, шоколадный торт!.. Ах, ну да, он же этого не помнит.       — Допустим, люблю, — осторожно ответила она.       — Вот представь: тебя приводят в кондитерскую. И ставят перед тобой торты — разные, можешь выбрать на любой вкус! А ты при этом чертовски голодна и не ела ничего слаще морковки уже месяц как. Но если ты хотя бы надкусишь один из этих тортов, то попадешь в Азкабан на пожизненное. Скажи, вечер в такой кондитерской стал бы для тебя приятным?       Месяц ничего слаще морковки? А как же Юджени? Или она и есть та самая «морковка»?..       — Мне кажется, ты несколько демонизируешь институт брака, — дипломатично ответила она. — В большинстве случаев это совсем не так плохо, как Азкабан…       — Да-да-да, и поэтому ты развелась.       Сегодня что, день «давайте-потопчемся-по-самым-больным-местам-Гермионы-Грейнджер»?..       — Я развелась потому, что мой муж завел любовницу, — выплюнула она.       — Вот видишь, ему тоже хотелось сбежать на свободу!       Одна нога запнулась о другую. Так на это еще никто не реагировал!..       — Настолько сильно хотелось, что он потом на ней женился и завел двоих детей?       — Да, это, пожалуй, не самый показательный пример, — неохотно согласился Малфой. — Но, может, в вашем случае на свободу хотел не он, а ты?       Её бросило в жар. Как будто что-то очень горячее разлилось в желудке, и поднималось выше, выше и выше…       Как он понял? Как он мог понять? Она не говорила об этом с Гарри, да что там с Гарри — никогда не признавалась даже самой себе! Но помнила, так ясно, так отчетливо помнила чувство облегчения, которое испытала, когда впервые увидела Рона с ней…       — Может быть, — коротко бросила Гермиона, не желая кормить его амбиции Трелони.       — Вот видишь, Грейнджер, в чем-то мы все-таки похожи, — усмехнулся Малфой. — Так что ты можешь меня понять. Хотя бы гипотетически. Кто знает, если бы мать перестала смотреть на меня с таким скорбным видом, будто моя жизнь кончена, и прекратила бесконечные попытки подыскать мне жену, я бы приезжал чаще?..       И почему люди такие идиоты? Не понимают своего счастья, не ценят того, что имеют… Она набрала в грудь побольше воздуха.       — Мои родители живут в Австралии. Уже шестнадцать лет. Я не видела их четыре года, да и до этого — только издалека. И знаешь, я была бы счастлива, если бы моя мама подыскивала мне женихов. Я бы сидела на этих ужинах и улыбалась так, что ломило бы щеки, я бы потратила всю зарплату на портключи, я бы…       — И что тебе мешает? — насмешливо вздернул бровь он.       — Они меня не помнят. Видишь ли, после шестого курса, я изменила их воспоминания, и они не знают, что у них когда-то была дочь, которую звали Гермиона Грейнджер. Так что… — она попыталась улыбнуться, но губы не слушались. — Так что на твоем месте я бы хоть немного постаралась ценить то, что у тебя есть. Они ведь могли и погибнуть, разве нет?       Гортань сдавило, в горле вспух колючий, шипастый комок. Гермиона прибавила шаг, понятия не имея, в правильном ли направлении идет — и ей было, в общем-то, наплевать, идет ли за ней Малфой.