Глава 55

      Она не покидала палубу с самого утра.       Танжер!.. Одно это слово звучало волнующе, туманно, загадочно. Гермиона повторяла его про себя снова и снова, но, вопреки тому, что часто случается с другими словами, оно не теряло от этих повторений смысла. Наоборот, она слышала музыку — извилистую, чарующую; перед ее внутренним взором вырастали дворцы; изящные минареты тянулись к яркому солнцу.       Еще пара часов, и они будут в Танжере.       Она так замечталась, что не сразу заметила, что предмет ее размышлений обрисовался в голубоватой дымке на горизонте. Издалека город казался россыпью сахарных кубиков, которые обронила рука неизвестного бога — и они застыли навечно между голубым небом и синим морем.       — Смотри, это Танжер, — благоговейно шепнула она Нуару, который все это время сидел рядом с ней и так же, как она, не сводил синего взгляда с синего горизонта.       Танжер приближался, и с каждой милей казался все прекраснее. Это действительно был белый город — словно вырубленный, в меловой скале. Она уже могла различить высокие здания отелей, караулом выстроившиеся вдоль светло-желтой, ванильной полосы песка, толпы людей, облепивших ее, словно муравьи, скелеты строящихся современных зданий. Но если посмотреть в другую сторону, очарование вновь возвращалось: крошечные белые кубики с зелеными, синими, красными крышами, одновременно такие яркие, нарисованные мазками краски на холсте; и в то же время не совсем настоящие, будто отделенные от нее невесомой, невидимой завесой. Город между небом и землей, город между сном и явью. В этом городе с ней обязательно случится что-то прекрасное — она знала это так же определенно, как знала то, что никогда не забудет Танжер.       — Скоро прибываем, — проговорила Гермиона, и Нуар тут же поднялся, распушив хвост. — Нужно как-то извлечь из каюты Малфоя и дотащить его до берега. А тебе придется посидеть в чемодане, дружок: не знаю, какие тут правила насчет кошек.       Нуар фыркнул, но последовал за ней в каюту, не отставая ни на шаг. Если бы Гермиона могла посмотреть на саму себя со стороны, то увидела бы, что они идут в такт.

***

      — Можно, я возьму тебя за руку? У меня такое чувство, будто земля уходит из-под ног…       Драко хмыкнул. Это у него земля уходила из-под ног, причем в буквальном смысле: стоило его подошвам коснуться досок причала, как эти чертовы доски заходили ходуном так, что он чуть не упал. И Грейнджер, конечно, не могла этого не заметить — но он был благодарен ей за тактичность. Не то чтобы он и в самом деле собирался использовать её как опору, но… почему-то теперь, когда её ладонь сжимала его предплечье, стало легче. Увереннее, что ли…       В порту царил хаос: носильщики, таксисты, зазывалы буквально дрались за багаж прибывших туристов. Он скользнул взглядом по этой пестрой, разноголосой, бушующей толпе в обреченной на неудачу попытке отыскать машину, которую за ними должны были прислать из гостиницы. Вдруг что-то коснулось его руки — и он отдернул её, точно обжегся.       — Прошу прощения, — пробормотал по-французски смуглый парень невысокого роста, с ног до головы закутанный в белые одежды. — Мадам и месье должны пройти таможенный досмотр, я могу провести мадам и месье мимо очереди…       Драко хватило одного взгляда, чтобы оценить алчный блеск, которого и не думали скрывать темные глаза. Наверняка кто-то с парома сообщил, что они плыли в люксовых каютах, а значит, готовы платить за комфорт. И это было, в общем-то, верно.       — Хорошо, веди, — кивнул он.       Пальцы Грейнджер стиснули его руку сильнее. Он машинально накрыл их ладонью, успокаивая. Они волшебники — что может случиться?       Вслед за арабом они обогнули толпу, нырнули в узкий проход между ослепительно-белыми с первого взгляда и довольно грязными со второго зданиями, свернули направо, затем налево и снова направо, и в тот момент, когда он уже потянулся за палочкой во внутренний карман, остановились у распахнутой синей двери. Араб протянул руку, явно ожидая вознаграждения за свои услуги, но Драко не торопился платить: если окажется, что он привел их в западню, то расплатиться следует по полной ставке, без скидок.       Помещение оказалось темным, с белеными стенами, низким потолком, несколькими столами, на которых высились стопки бумаг. Служащие — сплошь мужчины; перед одним, сидящим за конторкой — стопка паспортов, у стены на низкой длинной скамье человек пять европейцев прижимают к себе сумки и чемоданы. Драко обернулся к их проводнику, выгнув бровь. Тот засуетился, подбежал к человеку за конторкой, что-то быстро проговорил, после чего тот жестом предложил им подойти поближе.       Их паспорта были бегло осмотрены и проштампованы; чемоданы предъявлены для осмотра — на этот раз Грейнджер не стала шокировать таможенников розовыми трусиками, и все прошло гладко. И в тот момент, когда Драко решил было, что все закончилось, из темного угла выскользнул мальчик-подросток, очень смуглый, очень худой, в одной набедренной повязке и цветастом платке на голове, что-то шепнул их регистратору на ухо и так же бесшумно снова растворился в своем углу.       — Волшебники? — спросил регистратор таким тоном, что сразу стало ясно: отрицать бессмысленно. Он явно знал, о чем говорит.       — Да, — кивнула Грейнджер. — Это проблема?       — Иноземные волшебники должны пройти регистрацию, — неодобрительно насупился тот.       — Мы собирались сделать это после того, как разместимся в гостинице.       Регистратор насупился еще сильнее и достал из выдвижного ящика стола пожелтелый бланк.       — Имеете при себе зелья или ингредиенты для их изготовления на продажу или для личного пользования?       — Нет, — ледяным тоном ответила Грейнджер прежде, чем он успел открыть рот.       — Магические вещицы, диковины, амулеты на продажу или для личного пользования?       — Нет.       — Магические твари, существа, духи, иные сущности на продажу или для личного…       — Нет.       Драко сглотнул. Он терпеть не мог вот так нагло, прямо врать в глаза, потому что каждый раз у него возникало чувство, будто его вот-вот поймают. Гораздо проще найти обходной путь; оплатить «дополнительные» услуги, сослаться на влиятельного знакомого, в конце концов, прибегнуть к магии. Но для Грейнджер, кажется, такое беспардонное, беззастенчивое вранье вообще не представляло собой проблему, и это, вопреки здравому смыслу, вызывало у него что-то подозрительно похожее на восхищение.       — Цель приезда?       Он решил, что хватит уже стоять в стороне и прятаться за спину Грейнджер, и взял инициативу на себя. Правая рука обвила её талию, притянула к себе — на мгновение ее тело будто одеревенело, но затем обмякло и прижалось к его.       — Отдых, — Драко заставил себя улыбнуться. — Просто отдых.       Регистратор о чем-то задумался, затем кивнул. Проверка и регистрация волшебных палочек заняла несколько секунд — при этом он так ловко проделал это за своей конторкой, что томящиеся в ожидании магглы ничего не заметили, после чего наконец вернул им паспорта и палочки, присовокупив к ним пару крупных серебряных монет диковинной чеканки.       — Знак регистрации, — пояснил он, заметив, что они с удивлением рассматривают монеты. — Сдадите, когда будете уезжать. Где планируете остановиться?       — В «Гранд-отеле», — небрежно бросил Драко, всей душой надеясь, что это не потребует заполнения еще каких-нибудь бумаг.       Но ничего подобного не понадобилось. Регистратор кивнул и наконец отпустил их; провожатый сумел разыскать присланную за ними машину и, получив свое вознаграждение, тут же скрылся в толпе; и Драко наконец получил вожделенную возможность сесть и перестать бояться, что зыбкая и ненадежная почва в самый неподходящий момент снова его подведет.

***

      — Уверен, эти монеты нужны для того, чтобы за нами следить, — сказал Малфой.       Гермиона повернула голову, рассматривая его так, будто увидела впервые. За последние два дня, когда он почти ничего не ел и мало спал, черты лица заострились, под глазами залегли тени. Её ребра еще горели в том месте, куда так небрежно, совершенно естественно легла его ладонь; изгибом бедра она еще чувствовала его тело. Это была просто хитрость, не более того, но её поразило то, с какой легкостью он её провернул.       — Думаешь, это возможно? — спросила она, лишь бы прервать явно затянувшееся молчание.       — Это Восток, — пожал плечами Малфой. — Думаю, здесь возможно такое, о чем мы и не слышали.       Технически Марокко располагалось на юге, и даже на юго-западе относительно Англии, но Гермиона поняла, что он имеет в виду. В самом деле: здесь волшебник работал на маггловской таможне; подросток способен был узнать в них магов с одного взгляда, и кто знает, какие еще чудеса готовит им эта страна?..       — Какой у нас план?       — Лично у меня — еда, душ, сон. Полагаю, в таком порядке. Если заменить душ на ванну, боюсь, я усну прямо в ней…       — Тогда не меняй, — улыбнулась она краешком губ. — Но вообще я не это имела в виду.       — Завтра, — он закрыл глаза и откинул голову на подголовник. На фоне окна изогнутая линия его шеи с выступающим кадыком казалась вырезанной из бумаги. — Луве дали мне контакты… но с этим я буду разбираться завтра. Не забивай себе голову.       Она отвернулась к окну, чувствуя странную, сосущую пустоту под ребрами. Дорога шла вдоль кромки моря, подходя к ней настолько близко, что, казалось, руку протяни — и обдаст пенными брызгами. У ее ног лежал сказочный город, над головой простиралось бездонное небо, на расстоянии вытянутой руки пенилось теплое, ласковое море. Если Малфой хочет взять все хлопоты на себя — это лишь к лучшему.       — Я проверю наших постояльцев, а потом пойду прогуляюсь, — обронила Гермиона. Не то чтобы она считала себя обязанной перед ним отчитываться, но…       — Куда? — резко спросил он.       Она пожала плечами, игнорируя легкий укол удовольствия, которое доставил ей его тон.       — Просто посмотрю город.       Он помолчал, будто подбирал слова. Кивнул, так ничего и не сказав. Но несказанное «будь осторожна» растаяло в воздухе, незримой вуалью осев на коже, и Гермиона безотчетно провела кончиками пальцев по шее, словно пытаясь ощутить его немую, но такую бережную заботу. О ней так давно никто не заботился!..       Когда они подъехали к гостинице, на её губах играла улыбка.