Глава 59

      — Я сейчас умру… — простонала Грейнджер и вылила на голову, обмотанную шелковым шарфом, остатки воды из бутылки.       Драко её понимал. Из Марракеша они выехали на рассвете, провели в дороге четыре часа, и последний отрезок пути — пешком, вверх по высохшему руслу реки — приходилось преодолевать под жарким, поднимавшемся все ближе к зениту, солнцем.       Он давным-давно смирился с неизбежным и принял предложение Грейнджер нахлобучить на голову её дурацкую соломенную шляпу, да и запасы охлажденных бутылок с водой были весьма значительны, но легче от этого почему-то не становилось. Он чувствовал, как плавится кожа, как поднимается температура внутри мышц, и был почти уверен, что если сделать надрез — вместо крови увидит нежно-розовое, как хорошо прожаренный ростбиф, мясо…       — Почему обязательно надо идти пешком? — не унималась Грейнджер. — У нас ведь есть метлы, это было бы гораздо быстрее…       — Амидо предупреждал меня, что поблизости от базара нельзя использовать магию, — напомнил Драко. — Метлы — это тоже магия.       — Вот именно, — подтвердил чахлый кустик и деловито пошуршал мимо.       — Вот видишь, даже куст, и тот понимает очевидные вещи…       Погодите. Куст?..       Они остановились и тупо уставились на неспешно удалявшийся кустик.       — Малфой, это говорящий куст.       — М-м-м, — Драко не спешил соглашаться с этим утверждением, помня о пагубном влиянии жары.       — Он ходит. И разговаривает.       — Агхм.       — И ты тоже слышал, хватит валять дурака!       — Гм.       — Надо бы его поймать.       — Мы собираем животных, а не растения, — наконец позволил себе заметить Драко. .       — Но он говорящий! И ходит!..       Куст, явно услышав их разговор, прибавил скорости и припустил так, что оставил вместо себя только облако пыли — ловить было некого. Проводив его взглядами, в гробовом молчании они двинулись дальше.       Каменистое русло поднималось все выше, идти становилось все труднее. Драко сильно подозревал, что ноги внутри ботинок давно превратились в два куска пропеченного мяса на косточках, а кожа на спине под рубашкой слезла. Прищурившись, он наконец заметил на вершине ближайшего холма какие-то развалины. Амидо что-то говорил о старой берберской крепости… Каковы шансы, что это она? Поразмыслив, Драко пришел к выводу, что высокие: в противном случае они не дойдут никогда. И кстати, если это такой популярный базар, почему они бредут по этому руслу в гордом одиночестве? Разве не должно здесь быть… несколько более оживленно?       Он не без труда отогнал прочь мысль об ошибке. Если выяснится, что он повел их не в ту сторону, или не по тому руслу, или вообще привез не туда, Грейнджер его убьет — и будет права. Даже хоронить не придется — его косточки быстро выжарятся добела, а потом рассыпятся пеплом…       — Непохоже, что здесь что-то есть, — с сомнением заявила она, осматривая развалины.       Все выглядело именно так. Сухая коричневая земля, серые камни, покрытые слоем серо-коричневой пыли, которую не тревожили очень давно. И ни следов, ни каких-то признаков входа. Но Амидо сказал еще кое-что. Тогда Драко решил, что это шутка, но вдруг нет?.. Чувствуя себя полным идиотом, он набрал побольше воздуха в легкие и крикнул — так, чтобы его голос подхватило эхо:       –Йа симсим ифтах!..       Грейнджер уставилась на него округлившимися от удивления глазами.       — Ты чего, совсем…       — И незачем так орать, — недовольно проворчал голос за его спиной. — Это раньше вход приводило в действие эхо, а теперь здесь есть я. Вас что, не предупредили?       Драко резко обернулся. Позади стоял мужчина — не очень высокого, если не сказать низкого, роста, в изумрудной жилетке, белых шальварах, вышитой круглой шапочке на абсолютно лысой голове и с длинной белой бородой. Ничего в нем особенного не было, кроме, пожалуй, отсутствия ног. Чуть ниже бедер они просто растворялись и превращались в белый дымок.       — Настоящий джинн… — едва слышным шепотом благоговейно проговорила Грейнджер и зачем-то вцепилась ему в руку. Можно подумать, и без того было недостаточно жарко!.. .       — Джинн?! Это я-то джинн?! Велика милость Аллаха, сколько живу, а таких оскорблений не слышал! Джинн, ну надо же!..       — Извините, пожалуйста, — она попятилась. — Я, видимо, ошиблась. Не могли бы вы сказать нам, кто вы?       — С тобой разговаривает великий и несравненный ифрит Зазул!.. И вообще, с каких пор женщины смеют разговаривать? Этот мир за ночь успел перевернуться с ног на голову? Может, вскоре и звезды посыпятся на землю, а солнце поменяется местами с луной?!       Драко понял, что пора вмешаться. В конце концов, древние ифриты не обязаны быть в курсе последних достижений феминизма в лоне западной цивилизации, но Грейнджер этого, пожалуй, не объяснишь.       — О могущественный Зазул, — начал он, не придумав, как еще можно польстить возмущенному ифриту. — Мы прибыли, чтобы увидеть своими глазами чудеса Сук-аль-Гара. Не будешь ли ты столь любезен и не смилостивишься ли над нами, указав путь?       Ифрит окинул его оценивающим и, говоря по правде, несколько плотоядным взглядом.       — Двадцать динаров. И еще пять за твою наложницу. Если собираешься её продавать — бесплатно, но придется заплатить налог с продажи.       Драко взглянул на Грейнджер с внезапным интересом. Интересно — чисто гипотетически, разумеется, — сколько за неё могли бы дать?..       — Малфой, — очень тихо, очень спокойно и очень угрожающе проговорила она.       Невольно вздрогнув, он достал кошель, отсчитал пять золотых монет номиналом в пять динаров каждая. И добавил еще одну сверху.       — Вот так бы сразу! — обрадовался ифрит и ссыпал золото в карман. — А ну-ка отойдите в сторонку.       Он хлопнул в ладоши. Неизвестно откуда вдруг поднялся ветер; пыль закружилась, образовывая в центре крепости смерч, который становился все шире и шире. Медью полыхнула на солнце круглая, испещренная письменами плита, раздался скрежет — и плита медленно, плавно отъехала в сторону. Как крышка котла.       Ветер улегся так же внезапно, как начался.       Драко подошел к образовавшемуся отверстию. Футов пятнадцать в поперечнике, оно оказалось шахтой — глубокой, темной; дна не рассмотреть. Грубые, вырубленные в скале ступени начинались у края и спиралью уходили вниз. Во рту пересохло; он сглотнул.       — Держи, — сказал ифрит, протягивая ему факел. Пламя его было почти неразличимым в солнечном свете. — Пять динаров, недорого.       Драко вздернул бровь. Он переплатил этому наглецу именно столько — но, бросив взгляд на Грейнджер, решил не спорить. Она как-то странно притихла, а, зная её, это наверняка неспроста. Может, она знает об ифритах что-то такое, из-за чего предпочитает помалкивать…       Расплатившись и взяв факел, он первым ступил на каменную лестницу. Грейнджер последовала за ним. Они успели спуститься на несколько витков, когда над головой раздался скрежет: медная крышка медленно вернулась на свое место, и шахта погрузилась в кромешную тьму, которую рассеивал лишь голубоватый свет факела. Тень скользнула у его ног: дурацкий грейнджеровский кот выбрался из её сумки и пошел впереди. Его синие глаза светились в темноте, и иногда казалось, что они освещают им дорогу — хотя это, конечно, были всего лишь отблески факела.       Ступени винтом уходили вниз, без перил и страховки: один неверный шаг — и сорвешься в черную пропасть. Шершавый камень стен царапал пальцы; иногда из-под ног сыпались мелкие камешки — и шум их падения замирал где-то далеко внизу. Воздух сырой и спертый; каждый вдох давался с трудом; сердце стучало где-то под горлом. Драко шел вперед, стараясь крепче держаться на ногах, и прислушивался к каждому звуку за спиной. Если Грейнджер оступится…       Ступени вились и вились. Он потерял счет времени; казалось, они начали спускаться давным-давно, и конца этому спуску не будет, но тут внизу что-то блеснуло. Постепенно вокруг начало светлеть, откуда-то просочилась струя прохладного, свежего воздуха. Еще оборот — и ухо различило неясный пока гул, который постепенно приближался, разрастался, пока не обрушился гамом и гомоном.       Шахта закончилась; ступени оборвались. Перед ними лежал знаменитый Сук-аль-Гар.

***

      Они стояли на краю огромной пещеры. Её своды — высокие, будто в соборе, — уходили вверх и растворялись на головокружительной высоте; по сравнению с ними они были всего-навсего муравьями, затерявшимися в подземелье. С потолка свисали толстые, словно колонны, сталактиты. Они испускали бледный, фосфоресцирующий свет, который рассеивался в пространстве и освещал всю гигантскую полость белесым, ровным светом, похожим на тот, что льется из окон в зимний снежный день. Вокруг толклись люди всех цветов кожи в самых разных одеждах; слышались возгласы, птичий щебет и звериные крики; шурша хрупкими крыльями, проносились странные безглазые существа, похожие на скатов — но будто бы сложенные из пергамента; прямо перед ними в футе над землей пролетел груженый глиняными кувшинами ковер-самолет…       — Добро пожаловать на Сук-аль-Гар, чужеземцы! — обратился к ним толстый мужчина в белоснежном одеянии. Голова его была увенчана чалмой, в центре которой горел изумруд — Гермионе на мгновение показалось, что он смотрит прямо на нее. — Будем покупать или продавать?       — Возможно, покупать, — ответил Малфой. — Но сначала посмотрим.       — И то, и другое, — одновременно с ним выпалила Гермиона.       На неё уставились две пары глаз: любопытных и недоумевающих. Толстяк развернул взявшийся неизвестно откуда свиток и начал зачитывать:       — Рабы и невольники облагаются пошлиной в десять динаров; твари волшебные и диковинные — от пяти драхм до пятидесяти динаров в зависимости от ценности и вида; свитки, гримуары и прочие колдовские книги — два динара за штуку; ковры, метлы, ступы и прочие средства…       — Ингредиенты для зелий, — перебила его Гермиона, не без труда поборов искушение дослушать перечень до конца. Что-то подсказало, что список будет очень, очень длинным. — Возможно, мы хотели бы продать некоторые ингредиенты для зелий, но только в том случае, если сойдемся в цене.       — Это уж не моя забота, — пожал пухлыми плечами толстяк и свиток мгновенно исчез из его рук. — Либо пять динаров сейчас за право на торговлю, либо три процента от общей суммы проданного потом.       Малфой молча передал ему монету. Та исчезла так же, как свиток. Он прочистил горло и перешел к следующему пункту регламента:       — Магические посохи, волшебные палочки, линзы, магические сферы, джинны, ифриты артефакты и другие диковины на территории Сук-аль-Гар строжайше запрещены! Также запрещено колдовство, порча, чары, гипноз, шулерство, обман честных торговцев…       — Да-да, мы поняли, спасибо, — нетерпеливо перебил Малфой.       — Вы можете взять в аренду транспортного ската за два динара или ковер-самолет от пяти до двадцати динаров, в зависимости от размера…       — Да, мы возьмем самый большой ковер-самолет, спасибо.       Это произвело на толстяка некоторое впечатление: он замолчал. Впрочем, длилось это недолго: к тому времени, как они сдали на хранение свои волшебные палочки, выбрали ковер и наконец вырвались из его цепких лап, у Гермионы ощутимо звенело в ушах.       — Просвети меня, — язвительно поинтересовался Малфой, — что именно мы собираемся продавать?       Гермиона пожала плечами.       — У нас есть яйца фей, рога двурогов, волосы единорога, слизь лукарколей, навоз лунных тельцов… Кто знает, может, здесь это редкие и ценные вещи? Окупим хотя бы часть расходов.       К её удивлению, Малфой одобрительно кивнул. Странно, а у неё сложилось впечатление, что ему только дай возможность бросаться деньгами…       — Знаешь, чего я не совсем поняла? — задумчиво проговорила она. — на каком языке он говорил? Звучало совсем не похоже на английский, но я все понимала…       — Здесь все равно, на каком языке говорить, — ответил Малфой. — Волшебство пещеры. Все языки становятся понятны, и все друг друга понимают.       — О!.. — с благоговением протянула Гермиона. Вот это чары! Если бы узнать, как это делается…       Малфой осматривался, и она последовала его примеру. В этой огромной пещере продавали не только животных: вокруг высились груды ковров, пергаментных свитков, медной и глиняной утвари, диковинных трав, книг, артефактов, хрустальных сфер и Годрикова простата знает, чего еще!.. Это был настоящий восточный базар, такой же, как в Медине — только гораздо, гораздо больше!.. Страшно представить, какие чудеса и редкости здесь можно приобрести…       — Пойдем? — нетерпеливо подтолкнул её Малфой. — Только спрячь своего кота, если, конечно, не хочешь потерять его в этой сутолоке.       Предупреждение было излишним: как только они вошли в пещеру, Нуар занял свое привычное место в сумке. Гермиона поправила шарф на плечах, передвинула сумку вперед так, чтобы придерживать её обеими руками — несмотря на все запреты, на таком рынке просто обязаны промышлять карманники. И, стараясь не отставать, поспешила вслед за ним.