Часть 3. Насильное замужество

Две недели ночей без хорошего сна. В пентхаусе Виктора пахло застоявшимся сигарным дымом и пролитым бурбоном. Пепельницы были переполнены окурками. Стоило только прикрыть веки, на них отображался один и тот же образ. Залитое дождем лицо Рики, посиневшие сжатые губы, бессмысленные слова. Неправильно. Совершенно неправильно. Его пальцы барабанили по столу из красного дерева, где лежало открытое досье Мацуды. Страницы деформировались от того, что он слишком слишком часто ставил на него стакан виски. Номер телефона с громкими щелчками набирался под его пальцем с точностью взводимого ударника. — Господин Мацуда, — мрачно произнёс он, обходя любезности, в тот момент, когда линия соединилась. — Перенесите свадьбу. Эта неделя. 

***

Веер Мацуды дрожал у него на бедре, не от осеннего холода, проникающего сквозь открытые окна, а от приглушенных рыданий, эхом разносившихся по коридору. В его кулаке лежал смятый отчет врача. Белая горячка, истощение, самоповреждения на внутренней стороне предплечий и ногах, лёгкая степень побоев. Он резко вдохнул носом, собираясь с духом, прежде чем кивнуть охраннику.  — Ri-chan ni... tsutaete, — приказ вырвался сквозь стиснутые зубы. — Ima. Обувь охранника заскрежетала по полу, когда он приблизился к двери Рики. Укрепленной железной плите, обычно предназначенной для хранения фамильных реликвий. Теперь испещренной отпечатками ее ботинок. Под ней витал запах крови и рвоты. Внутри Рики сидела, сгорбившись в углу, словно раненое животное. Её некогда яркая юката превратилась в пропитанную потом и кровью тряпку. Пальцы, всё ещё подёргивавшиеся от абстиненции, вцепились в мягкие стены.  — Oi! — рявкнул охранник, забирая поднос с нетронутой едой. — Omae no kekkon... mousugu da. Её покрасневшие глаза поднялись, зрачки сузились в тусклом свете.  — Nani? — прохрипела она сухим, едва человеческим голосом. Охранник тяжело сглотнул. Внезапный смех Рики был прерывистым, он царапал ей горло.  — Matte! — прохрипела она, приподнимаясь у стены. — Ты шутишь, да? Скажи мне, что ты, блять…  Колени подкосились на полуслове, и она рухнула на поднос. Фарфор разлетелся вдребезги. Рис опал на пол словно град. Веер Мацуды захлопнулся.  — Довольно! — его тень поглотила дверной проём. — Ты встанешь. Ты вымоешься. И ты не опозоришь нас завтра.  Пальцы Рики впились в собственные бедра так сильно, что пошла кровь.  — Или что? — прошептала она. Ты убьёшь меня? Улыбка Мацуды была смертным приговором.  — Хуже. Я заставлю тебя жить. 

***

Запах антисептика всё ещё оставался на коже Рики, когда две служанки тащили ее мокрое тело по мраморному полу. Их хватка была настолько крепкой, что болела и скручивалась кожа. Она висела между ними, как тряпичная кукла, ее рёбра резко выступали из-под бледной кожи. Вздох стилиста эхом разнесся по сводчатым потолкам, когда они уложили Рики на бархатный табурет. Её больная нагота была освещена хрустальной люстрой.  — Mein Gott, — не выдержав, пробормотала немецкая дама в возрасте, впервые видя такое перед собой. Она тут же стянула с вешалки первое платье с расшитым жемчугом лифом, и с недоверием заострила внимание на дрожащих плечах Рики. — Она больше похожа на скелет, чем на невесту.  Веер Мацуды распахнулся со звуком, похожим на падение гильотины.  — Так исправьте, — раздражённо приказал он, наблюдая за пустым взглядом Рики в трёхстворчатом зеркале. В широком зеркале перед ними отражалось всё и ничего одновременно. Следы от игл на внутренней стороне предплечий, тёмные тени под глазами, то, как язык высунулся, чтобы облизать потрескавшиеся губы, когда они застёгивали на ней кружевной корсет. Смех Рики был сухим, хриплым.  — Otou-san, — подразнила она, покачиваясь, — с каких это пор шлюхи носят вуаль? Кенджи намеренно её игнорировал. Веер его остановился на полпути, когда Рики повернулась в платье в его сторону. Ткань спадала там, где слишком резко выступали ключицы. При виде этого зрелища его ноздри расширились, а пальцы побелели от напряжения.  — Это неприемлемо! — рявкнул он, резко указывая на стилиста. — Найдите что-нибудь с рукавами. Многослойное. Она выглядит как жертва голода.  Улыбка Рики потускнела, словно тень прежнего вызова, когда она поправила обвисший лиф.  — Слишком поздно для скромности, otou-san, — пробормотала она, но Мацуда уже отдавал приказы дрожащей помощнице. Платье на замену с высоким воротником и очень пышной белой юбкой с кринолином.  Кенджи кружил вокруг неё, как стервятник, его веер с явным презрением постукивал по осветленным краской волосам.  — Kore nante… gaijin no kami, — его губы скривились. — Чёрные. К вечеру же. Чтобы она выглядела как японка.  Стилист вздрогнула, её пальцы замерли возле пересушенных кончиков волос Рики.  — Господин Мацуда, это будет химическое повреждение, у неё же завивка… оно расплавится, если мы… — Тогда скройте, — прошипел Мацуда, наблюдая, как в зеркале пустые глаза Рики мелькнули с чем-то вроде веселья. — Парики существуют.  Пальцы стилиста зависли над пушистыми светлыми прядями Рики.  — Парик на тонкой сетке, швейцарские натуральные волосы, будет выглядеть как родные под вуалью. Никто не заметит.  Взгляд Мацуды скользнул к отражению Рики. Её ухмылка расширилась от его колебания, прежде чем он резко выдохнул через нос.  — Хорошо, — это слово прозвучало как тяжёлое одолжение. — Но если он соскользнёт во время церемонии, я вас обоих налысо побрею.  — Обещаю-обещаю… Измерительная лента швеи тянулась вверх по худым рукам Рики, её хмурый взгляд усиливался с каждым отмеченным сантиметром. Веер Мацуды нетерпеливо постукивал по его бедру, пока он рассматривал внешний вид невесты. Будет стыдно делать фотографии, если она не будет выглядеть и вести себя идеально. А добиться этого было почти невозможно. Губы Мацуды сжались. В такой пышной юбке его японская невысокая дочь выглядела как белый пушистый шарик.  — Туфли повыше. На платформе.  Улыбка Рики померкла, когда ассистентка опустилась на колени с блестящими туфлями на шпильках.  — Хоспади, — невнятно икнула она, разглядывая туфли на шестидюймовых каблуках. — Ты и правда не хочешь, чтобы я убежала.  Веер Мацуды распахнулся, скрывая его улыбку.  — Именно.  Колени Рики подкосились в тот момент, когда её заставили примерить туфли. Она тут же потеряла равновесие на истощённых ногах. Не удержалась, свалилась на туалетный столик, и флаконы с духами один за другим разбились об пол. Костяшки её пальцев побелели от того насколько крепко она вцепилась в край стола. Стилист бросилась к ней, но поднятый веер Мацуды остановил её на полшаге. — Посмотри на себя, — с чистым отвращением произнёс он. — Уличная девчонка в бриллиантах.  Рики оскалила зубы, слабая имитация ее прежнего строя.  — Тогда отменяй весь этот цирк к чертям собачьим! Веер Мацуды со свистом ударил её по лицу, заставив замолчать.  — Разденьте её, — приказал он, поворачиваясь к двери, когда слуги бросились к Рики. — Заприте. Никаких игл. Ничего режущего-колющего, бьющегося. И заставьте её есть. 

***

Вода в ванне давно остыла, но служанки всё равно оттирали кожу Рики до крови. Их руки безжалостно смывали все следы грязи и въевшегося запаха сигарет и спиртного. Она неподвижно сидела в медной ванне, наблюдая, как её собственная кровь стекает в канализацию. С грустью и бессилием она дожёвывала свою любимую вишнёвую булку. Парик ждал на подставке неподалеку. Угольно-черный, гладкий, как нефтяное пятно. В измученном теле и истерзавшейся душе зарождалась безнадёга. Ничего не пугало её в жизни больше, чем бессилие. Сначала её вдруг снова заперли, теперь хотят презентовать кому-то как подарок. 

***

Тень Мацуды упала на плитку задолго до того, как он заговорил. Рики сидела уже одетая, почти готовая.  — Всё ещё пахнет какой-то дрянью, — пробормотал он, толкнув её сброшенную одежду ногой. Стилист вздрогнула, когда он сунул ей в руки вуаль. Не тот тонкий кружевной образец, который она прикалывала к парику, а тяжелый кусок белой сетки, настолько плотный, что мог бы задушить.  — Вот это, — сказал он, с церемониальной точностью накидывая вуаль на свеженапудренное лицо Рики. — Сойдёт.  — Я чувствую себя как на похоронах, — измученный смех Рики был приглушен тканью. Его веер постучал несколько раз по её закрытому вуалью лбу.  — Будь благодарна, что испорченый товар забирают.  В конце всей этой унизительной процедуры пышную юбку Рики неожиданно задрали. Кожаный ремешок собачьего электроошейника впился в её бедро. Техник стоял неподалеку, подергивая пальцами регулятор напряжения на пульте. — Проверь, — скомандовал Мацуда.  Тряска в миг заставила позвоночник Рики удариться о спинку стула, беззвучный крик застрял за стиснутыми зубами, когда мышцы напряглись. Запах горелой плоти поднялся от точек электрического соприкосновения в высоком напряжении. Ещё секунда. Смех Рики стал похожим на истерику, когда её лёгкие вспомнили, как работать.  — К-как, — задыхаясь, прошептала она, — романтично. А муж тоже может… щёлкать по мне… как по собаке? Мацуда спрятал пульт в карман с острым как скальпель взглядом.  — Только если ты плохо себя ведешь, — злобно и устало ответил он. 

***

Часы в кармане Виктора громко тикали, отсчитывая каждую секунду. Его нетерпение было словно электрический провод под идеально сшитым смокингом. Витражи собора окрашивали его перчатки в разные цвета, пока он разминал пальцы, считая минуты с тех пор, как Мацуда исчез в номере, так и не показывая свою дочь.  Притворство, связанное с традициями, давило, как петля. Одно появление. Кольца. Одно „да". Условия были ясны. Это сделка, а не свадьба. Всё следовало определённой договорённости, брачный контракт уже был подписан и содержал в себе пунктов больше рабочих, чем касающихся прямых взаимоотношений. Сама Рики же не имела прав ни на что. Не больше, чем связующий механизм. И всё же его сердце колотилось под рёбрами как у пойманной птицы. Среди гостей воцарилась тишина, когда пальцы органиста замерли над клавишами. Челюсть Виктора сжалась. Она уже должна быть здесь. Двери собора со скрипом распахнулись с церемониальной медлительностью, являя взору напряженную фигуру Кенджи Мацуды, одна рука которого, словно тиски, сжимала локоть Рики. Она покачивалась в такт свадебному маршу, её походка была пугающе медлительной и тяжёлой под горой снежно-белого шёлка и кружева. Фата свисала тяжело, как саван, пряча лицо. Её вышитые края касались пола при каждом механическом шаге. Глаза Мацуды дернулся по её шее, перепроверяя линию роста волос парика, где багровые пряди могли испортить её вид. Но иллюзия сохранялась. Фарфоровая кукла в платье с высоким воротником, перчатки, скрывающие руки, каждый сантиметр кожи был поглощён белой тканью.  Виктор недоверчиво оглядел невесту, когда процессия остановилась перед ним. Это кукольное существо в удушающих слоях одежды никак не могло быть тем диким созданием, которое он встретил при разборке. О инциденте под дождём он старается не вспоминать, чтобы не ломать голову лишний раз. Плотная вышивка вуали скрывала даже черты её лица, а тёмные волосы и более высокий рост заставляли совсем усомниться. Улыбка Мацуды стала шире, когда он вжал вялую руку Рики в ладонь Виктора. Затем они остались одни под розовым окном алтаря. Кашель органиста эхом разносился по сводчатым потолкам. Дыхание Рики перехватило, прежде чем её шёпот проскользнул сквозь ткань.  — Чёртова свинья, — её палец в перчатке ткнул его в грудину. — Наслаждаешься, ублюдок? Женишься на той, кто скорее распотрошит тебя, чем… Смех Виктора прервал её. Он перехватил её за запястье в середине жеста.  — Ах, — вздохнул он, наклонившись так близко, что вуаль затрепетала. — Вот и ты.  Хватка Виктора незаметно усилилась на запястье Рики, его большой палец надавил на место, где проскакивал пульс. Священник откашлялся, но Виктор едва обратил на него внимание, наклонившись так близко, что его дыхание задрожало над тяжелой вуалью. — Санни, — пробормотал он, имя показалось ему одновременно чужим и родным. — Или мне называть тебя Рики? Рики застыла, чуть дёрнувшись. Затем её смех пронзил вуаль, резкий и острый как разбитое стекло.  — Тц. Всё ещё зацикливаешься на имени, Schwein? Ты мог бы переспать со мной и без этого цирка, — её голос понизился до шёпота, который мог услышать только он. — Но сейчас? Я лучше сгнию.  Губы Виктора изогнулись в нечто среднее между оскалом и улыбкой.  — Хорошо, — выдохнул он, прижимая её к себе, когда органист взял первый аккорд заключительной мелодии. — Под моей опекой даже гниющие вещи процветают.  Голос священника дрожал в эхе собора, его затуманенные глаза метались между невестой в вуали и женихом, чья хватка на её запястье больше походила на арест, чем на клятву.  — Вы, — начал он, с трудом сглотнув, когда ледяной взгляд Виктора пронзил его, — берёте эту женщину в законные жены? Чтобы чтить и лелеять ее, в болезни и в… Громкий смех Рики прервал его на этом слове. Виктор впился большим пальцем в её запястье до боли. Безмолвное предупреждение. Он наклонился к священнику.  — Ja, — этот слог в внезапной тишине прозвучал как выстрел. — Следующий вопрос.  Кадык священника дернулся, когда он повернулся к невесте.  — И ты, Рики, поведешь этого человека к… — Сука, нет! — прошипела она, дёргая своё зажатое запястье. Вышивка фаты зацепилась за запонку Виктора. Её покрасневшие глаза впились в этих двоих, зрачки расширились от абстиненции и ярости. — Я застрелю этого человека в нашу брачную ночь! Сами, отец, согласны выйти за него замуж?! Уверена, что нет! Напряжение на электрошоковом ошейнике подскочило прежде, чем Рики успела закончить своё сопротивление. Её спина резко выгнулась против хватки Виктора, когда электрический разряд защемил ей челюсть в середине рычания. Гости ахнули, но руки Виктора уже обнимали её содрогающееся тело, изображая утешение. Его губы коснулись ее уха сквозь фату.  — Ах, простите мою невесту, — объявил он ошеломленной пастве. — Свадебное волнение.  Его перчатка разгладила дрожащую спину Рики, когда она обмякла, прижавшись к нему, слюна разбрызгалась по шелку.  — Отец, — продолжил он, кивая священнику с ледяной вежливостью, — может быть, повторите вопрос? Руки священника дрожали, когда он поднял Библию.  — В-вы, — пробормотал он, наблюдая, как сильно дрожащие пальцы Рики в перчатках вцепились в рукав Виктора, — берёте этого человека..? Дыхание Рики прерывалось, её глаза поднялись и злобно сверкнули на Виктора сквозь рваную вуаль. Три мгновения собор замер в ожидании, затем её голова дёрнулась, словно что-то среднее между кивком и судорогой. Улыбка Виктора не доходила до его глаз, когда ему передали кольца.  — Хорошая девочка.  Пальцы шокированной невесты резко дёрнулись, когда Виктор надел на неё кольцо. Платиновое, тяжёлое, идеальное по размеру, сжало ей палец словно наручники. Она едва почувствовала холод металла, как Виктор сам надел собственное кольцо. Герб Шрадера заблестел, словно клеймо. Остаточные вибрации от электрошокового ошейника всё ещё терзали её нервы, но хватка Виктора была ещё сильнее. Собственническая, целенаправленная, его палец скользил по кольцу, словно скрепляя договор кровью. Разорванная вуаль трепетала между ними, обнажая блеск помады на её верхней губе, то, как её ресницы слиплись от туши.  — Х-хватит, — пробормотала она, но в её голосе не было обычной ярости, он стал тонким и надломленным электричеством, всё ещё потрескивающим под кожей. Улыбка Виктора озарила её новой волной боли.  — Nein.

***

Руки Шрадера едва напряглись, когда он поднял дрожащее тело Рики. Её свадебное платье ниспадало, словно пролитое молоко, на его предплечье. С отстранённой эффективностью человека, возвращающего неисправное оружие, он передал её в ожидающие руки Мацуды. Пальцы старшего якудзы впились в её бицепсы. Выражение его лица не дрогнуло.  — Держите её в узде, — пробормотал Виктор, стряхивая ворсинку с рукава. — Я заберу своё имущество после тостов.  Кивок Мацуды был проявлением почтения. Таковы были его собственные условия. В тот момент, когда Виктор повернулся к банкетному залу, он передал Рики охране.  Её каблуки оставили двойные следы на ковре, прежде чем её бросили на бархатный диван, словно мешок риса. Парик сполз набок. Дверь захлопнулась, замок защёлкнулся со звуком, похожим на хруст кости. Оставшись одна, Рики потянулась пальцами к пряжке воротника, а затем замерла. В зеркале перед ней отражалась незнакомка. С впалыми глазами, в рваной вуали, невеста из ужастика, в котором она никогда не соглашалась сниматься. Пора покидать вечеринку.  Электрошоковый ошейник с глухим лязгом упал на пол. Его кожаный ремешок всё ещё был тёплым от подгоревшей кожи Рики. Затем она сбросила туфли, наблюдая, как они скользят по полу, врезаясь в мебель и стены. За ними последовал парик, его иссиня-чёрные пряди рассыпались в углу, словно мёртвое существо. Её собственные рыжие локоны вырвались наружу, слипшиеся от пота, но восхитительно живые. Пульс бешено колотил в груди, пока она осматривала комнату. Ключи от машины блестели на туалетном столике, кем-то глупо и небрежно оставленные тут, пока торжество продолжается. То что надо. Она схватила их, её ногти со скрежетом прошлись по серебряной эмблеме брелока. BMW. Рики быстро отыщет нужную машину на парковке.  Окно со стоном заскрипело, когда она распахнула его. Неумолимый осенний ветер дунул ей в лицо. Нет времени бояться. Она, подтянувшись, забралась на выступ. Шлейф свадебного платья развевался позади нее, словно парашют, когда она прыгнула.