Глава 65. Дом Валерон

Комната для гостей в доме Валерон была внушительной. Альден стоял посередине и с сомнением осматривал помещение, как будто видел его впервые. Высокие потолки — вдвое выше, чем в башне Тенвальд. Стены — светлый камень, без гобеленов, без вышивки, с одним портретом какого-то Валерона в белых доспехах. Окно — огромное, с тяжёлыми бархатными шторами, синими, с золотой бахромой. Камин — не горит, холодный, с выложенными, но не зажжёнными дровами. И кровать. Монументальная. Другого слова не было. Тёмное дерево, резные столбики, полог из синего бархата, матрас на высоте, с которой можно было бы обозревать поле боя. — Да, — сказал Альден. — Здесь не так уютно, как у тебя в башне. Зато величественно. — Впечатляет, — сказал Эйвен, стоя у двери и разглядывая монумент с выражением человека, изучающего крепостную стену. — Эйвен, если это совсем ужасно — скажи. Здесь ещё, наверное, будет холодно к ночи. Камин не горит, дом каменный, окна на север... — Успокойся, — сказал Эйвен. — Я так устал, что засну и на этом монументе. — Нет, так не пойдёт. — Альден огляделся, как будто комната лично его оскорбила. — Пойдём, поищем другую. Есть комната рядом с моей, она меньше и... — Альден. Всё хорошо. Меня заинтриговал этот монумент. Хочу с ним познакомиться поближе. — Точно? — Точно. К тому же у меня плащ тьмы. Я не мёрзну, помнишь? — Помню. Но всё равно скажу слугам прогреть комнату и принести тёплое одеяло. На всякий случай. — Он уже шёл к двери. — И пусть зажгут камин. И принесут горячий отвар. И подушку — мягкую, не эту каменную валеронскую подушку. У нас все подушки как камни. Кристиан считает, что мягкие подушки расслабляют характер. — Альден. — Да? — Одеяла достаточно. Альден остановился. Посмотрел на Эйвена — на усталое лицо, на тень улыбки. — Ладно, — сказал он. — Одеяло. И камин. И отвар. И всё. — Пойдём, — сказал Альден, когда слуга унёс указания. — Выдержишь ужин? — А что, еда у вас такая же монументальная? — улыбнулся Эйвен. — Даже не знаю. Надеюсь, будет съедобно. Наш повар... — Альден задумался, подбирая слова, — ...готовит правильно. Но у правильной еды есть особенность — она правильная, а не вкусная. — В отличие от неправильных пирогов Хельги. — Именно. Столовая дома Валерон — длинная, с высокими окнами, с люстрой из белого хрусталя, с длинным столом, за которым могли бы обедать двадцать человек. Обедали трое. Кристиан во главе, Альден по правую руку, Эйвен по левую. Финна покормили раньше — он ушёл в отведённую комнату, разбирать зелья и составлять расписание приёма для Эйвена. Еда была правильной. Жаркое из телятины, овощное рагу, хлеб, свежий, но не горячий. Вино — хорошее, сухое, белое. Всё безупречно. Всё без души. Эйвен ел, медленно, аккуратно, с той осторожностью, с которой гость ест в незнакомом доме. Кристиан, размеренно, точно, отрезая куски одинакового размера. Альден, быстрее обоих, потому что нервничал, а когда он нервничал ел быстро. Первые минуты — молчание. То молчание дома Валерон, которое Альден знал с детства: не тёплое, не уютное, а дисциплинированное. В доме Валерон за столом не болтали. В доме Валерон за столом разговаривали. По существу. Если было о чём. — Как обстоит ситуация на северных границах? — спросил Эйвен. Ровно. Вежливо. Как спрашивают на дипломатическом приёме. Кристиан посмотрел на него — оценивающе. Мальчик знает правила. Мальчик умеет вести беседу за столом. — Хоук мобилизовал три гарнизона, — ответил он. — Около двух тысяч солдат. Без магов. Маги — под вопросом. Дорнан блокирует любое решение, связанное с чёрными магами, а без них армия половинчата. — Белые маги бесполезны против искажённых, — сказал Эйвен. — Их энергия — враждебна тьме, но не разрушает прах. Она отталкивает, замедляет, но не лечит и не очищает. Нужны чёрные маги. Хотя бы в формациях. — Попробуй объяснить это Дорнану. — Завтра попробую. — Хм, — сказал Кристиан. И отрезал ещё один кусок телятины. Точно. Одинакового размера. Альден наблюдал — за братом, за Эйвеном, за тем, как они разговаривали. Без эмоций. Без столкновений. Два холодных ума, обменивающихся информацией. Кристиан задавал вопросы — короткие, точные, по существу. Эйвен отвечал — так же. Ни лишнего слова. — Сколько магов в академии готовы к бою? — спросил Кристиан. — Нокс знает лучше меня. Но из чёрных — трое-четверо, включая меня и Кейрана. Из белых — больше, но им нужна координация с чёрными, чтобы работать в паре. — Координация — это ваш двойной щит? Эйвен чуть поднял бровь. — Альден рассказал? Или вы читали донесение Ренарда? — И то, и другое, — ответил Кристиан. — Двойной щит из белой и чёрной энергии, построенный на резонансе. Без аналогов. Ренард описал его как — цитирую — «самое красивое и самое пугающее, что я видел за двадцать лет службы». — Ренард щедр на комплименты. — Ренард не склонен к преувеличениям. Поэтому я обратил внимание. — Двойной щит может быть масштабирован, — сказал Эйвен. — Не только для нас с Альденом. Любая пара — белый и чёрный маг — может освоить принцип. Не сразу, не за день, но может. Это меняет тактику. Смешанные отряды, белые и чёрные вместе, эффективнее однородных. Кристиан замолчал. Его вилка замерла на полпути. Он смотрел на Эйвена и в его синих глазах, холодных, расчётливых, что-то сдвинулось. — Смешанные отряды, — повторил он. — Белые и чёрные. Вместе. — Вместе. Как мы с Альденом. Только в масштабе армии. — Это никогда не делалось. — Многое из того, что мы сделали, никогда не делалось, — сказал Эйвен. — Парные браслеты. Двойной щит. Союз с гоблинами. Мир меняется, лорд Валерон. Вопрос, кто будет управлять этими изменениями. Мы или тот, кто стоит на севере. Тишина. Долгая. Кристиан доел телятину. Промокнул губы салфеткой. Положил салфетку — ровно, параллельно краю стола. — Завтра, — сказал он. — Перед королём. Говори так же, как сейчас. Чётко. Спокойно. Без пафоса. Хоук поймёт факты. Король поймёт масштаб. Дорнан... — он помолчал, — Дорнан будет атаковать. Будь готов. — Я готов, — сказал Эйвен. — Посмотрим. — Спокойной ночи, лорд Валерон, — сказал Эйвен, вставая. — Благодарю за ужин и за гостеприимство. Спокойной ночи, Альден. Он коротко, с достоинством поклонился. Вышел. Его тихие, мягкие шаги удалились по коридору. Кристиан сидел. Смотрел на закрытую дверь. — В библиотеку? — предложил Альден. — Да, — ответил Кристиан. — У меня есть бумаги, которые нужно просмотреть до завтра. Библиотека дома Валерон — большая, тихая, с высокими полками, уходящими к потолку. Книги — старые, в кожаных переплётах, с золотым тиснением. Камин горит. Два кресла у камина — тяжёлые, кожаные, потёртые. Единственное место в доме, которое выглядело обжитым, потому что здесь и только здесь Валероны проводили вечера. Отец. Мать. Потом Кристиан. Потом Альден, когда бывал дома. Они сели, каждый в своё кресло, как садились сотни раз. Кристиан с бумагами. Альден с книгой, которую взял с полки не глядя. Привычка. Ритуал. Вечер в библиотеке. Единственное время, когда они были не командиром и подчинённым, не советником и проблемой, а братьями. Кристиан читал — бумаги, свитки, донесения. Его перо скрипело по пергаменту, делая пометки. Альден читал — что-то о морских экспедициях, не вникая, перелистывая страницы, думая о завтрашнем дне. Прошло полчаса. Камин потрескивал. Тишина, тёплая, библиотечная, пахнущая кожей и старой бумагой. — У тебя интересный друг, — сказал Кристиан. Альден поднял голову. Кристиан не смотрел на него — смотрел в бумаги. Его голос, ровный, бесцветный, как всегда, звучал иначе. Тише. Задумчивее. — Это ведь он... ребёнком стал чёрным магом? — продолжил Кристиан. — Восемь лет. Принял чёрную энергию, когда тело не было готово. Спас замок. Потерял отца. Любимец Чёрной Госпожи. — Да, — сказал Альден. — И энергия нанесла неизлечимые повреждения сердцу. Необратимые. Шрамы силы. Он принимает зелье каждое утро — уже десять лет. Без него — неделя. Может, две. — Финн? — Финн. С двенадцати лет. Разработал зелье на втором курсе. Совершенствует до сих пор. Кристиан молчал. Его перо замерло над пергаментом. — У него безграничная сила, — тихо сказал Альден. — Я видел, как он работает. У родников, с формациями, с контуром. Его тьма... — он замолчал, подбирая слова. — Она не похожа ни на чью. Серебристая. Звёздная. Как лунный свет. Он может всё. Очистить родник. Замкнуть контур через четыре горных хребта. Создать заклинание, которого не было в истории. Но каждый раз, каждый раз, Кристиан — его сердце может остановиться. Безграничная сила, которая может его убить. Кристиан отложил перо. Откинулся в кресле. Смотрел на огонь. — Он наполнен чистой, как родниковая вода, серебряной силой, — сказал он задумчиво. — Я видел. За ужином. Когда он говорил о формациях — его глаза... я никогда не видел таких глаз у чёрного мага. Серебро, чистое, как свет звезды. Удивительное зрелище. Альден посмотрел на брата. На профиль — жёсткий, резкий, освещённый огнём камина. На руки — сложенные на груди, привычным жестом контроля. — Значит, ты не будешь сегодня рычать на меня? — спросил он. Кристиан повернул голову. Их глаза встретились — синие и синие, одного оттенка, одной крови. — Я убедился, что в этом нет никакого смысла, — сказал он. — Я рычал на тебя из-за браслетов. Из-за связи с чёрным магом. Из-за того, что ты рискуешь репутацией, карьерой, будущим ради дружбы, которую я считал опасной. — Он помолчал. — Я ошибался. Не в том, что она опасна. В том, что опасность — это аргумент. Вы создали вместе то, чего не могли создать по отдельности. Щит. Формацию. Союз, который может спасти тысячи жизней. Я не могу спорить с этим. И ваши браслеты всё равно уже не снять. Альден не ответил сразу. Сидел, смотрел на брата. На человека, который никогда не говорил «я ошибался». Который сейчас — сказал. Тихо, в библиотеке, у камина, без свидетелей. — Значит, ты поддержишь нас перед королём? — спросил Альден. Кристиан не ответил сразу. Встал. Подошёл к камину. Стоял — спиной к Альдену, лицом к огню. — Посмотрим, — сказал он. Потом, через паузу: — Иди отдыхать, Альден. Завтра будет длинный день. — Кристиан. — Да? — Спасибо. Кристиан не обернулся. Его плечи чуть дрогнули. — Иди, — повторил он. — Спать. Альден встал. Положил книгу на столик — ту, о морских экспедициях, которую так и не прочитал. Пошёл к двери. — Альден, — сказал Кристиан. Не оборачиваясь. — Да? — Мантия действительно красивая. Передай... ведьмам... что у них хороший вкус. — Передам, — сказал Альден. И вышел. Он шёл по коридору — тёмному, тихому, мимо портретов Валеронов — и улыбался. Тихо, одними губами. Потому что Кристиан сказал «ведьмам» — не «этим ведьмам», не «твоим знакомым», а просто — «ведьмам». Как говорят о людях, которых признают. У двери своей комнаты он остановился. Прислушался. Через стену — через две стены, через коридор — он не мог слышать сердцебиение Эйвена. Но браслет — мог. Он коснулся серебра. Пульс. Ровный. Медленный. Сонный. Эйвен спал. В монументальной кровати дома Валерон, под тёплым одеялом, которое принёс слуга, у горящего камина. Спал и ему было тепло, потому что плащ тьмы грел изнутри, а одеяло снаружи, а браслет на запястье пульсировал золотым теплом. Альден зашёл в свою комнату. Лёг. Закрыл глаза. Завтра — король. Но сегодня — Кристиан сказал «я ошибался». И сказал «мантия красивая». И сказал «ведьмам» — как о семье. И этого — было больше, чем достаточно.