Глава 66. Тронный зал

Утро в доме Валерон начиналось тихо. Завтрак был накрыт в малой столовой, которая выходила окнами в сад. Стол на четверых: Кристиан, Альден, Эйвен, Финн. Еда была правильной, как и всё у Кристиана: яйца, хлеб, сыр, варенье, чай. Альден ел быстро и нервничал. Кристиан ел размеренно, просматривая бумаги между глотками чая. Финн ел рассеянно, одной рукой пролистывая свои записки о дозировках. Эйвен не ел. Он сидел прямо, с не пригубленной чашкой чая в руках и смотрел в окно. Но не на сад, куда-то дальше, на то, чего в окне не было. Его чёрные глаза, открытые и неподвижные, смотрели в точку, которая находилась не в этой комнате и не в этом городе. Его бледное лицо было лицом человека, который видит что-то, недоступное остальным и не может отвернуться. — Что случилось? — спросил Альден. Ложка замерла на полпути ко рту. — Монумент кровати был особенно ужасен? — Нет, — ответил Эйвен тихо. — Ко мне приходила Чёрная Госпожа. Она мне кое-что показала. И замолчал. Альден ждал — секунду, пять, десять. Эйвен не продолжил. Его взгляд снова уплыл в ту точку за окном, которой не существовало. Пальцы на чашке были неподвижны, дыхание ровное и медленное, как у спящего. Альден посмотрел на Кристиана. Кристиан смотрел на Эйвена. Его синие глаза, холодные и оценивающие, задержались на бледном лице, на неподвижном взгляде. — Собирайтесь, — сказал Кристиан ровно. — Через час мы должны быть во дворце. Мне нужно представить вас магам перед аудиенцией. Особенно его. Он кивнул на Эйвена, который не отреагировал. — Эйвен, — позвал Альден. Ничего. Чёрные глаза по-прежнему смотрели за окно, за стены, за горизонт. — Тенвальд, — сказал Альден громче и коснулся его руки. Ничего. — Он в порядке? — спросил Кристиан, без тревоги, с профессиональным интересом. — Он... так бывает, — тихо сказал Финн. — После видений Госпожи. Она показывает много. Ему нужно время переварить. Они поднялись наверх одеваться. Эйвен шёл послушно и молча, позволяя Альдену вести себя за локоть. Зашёл в свою комнату и встал перед монументальной кроватью с отсутствующим взглядом. Альден одел его. Как в купальнях — рубашку, штаны, потом мантию. Чёрный бархат с серебряными звёздами. Герб Тенвальдов. Застегнул каждую застёжку, поправил медальон, расправил складки. Эйвен стоял и позволял, как позволяют манекены или дети, которые думают о чём-то настолько важном, что тело перестаёт существовать. Потом Альден оделся сам, быстро и привычно. Белый шёлк с золотыми крыльями. Герб Валерон — белое солнце на синем поле. Синяя лента в волосах. Спустились. Кристиан ждал у двери в тёмном камзоле придворного мага, с медальоном на цепи, с бумагами под мышкой. Посмотрел на них оценивающе: чёрный бархат и белый шёлк, серебро и золото, два герба, два мага. — Хорошо, — сказал он. Потом, глядя на Эйвена: — Будьте осторожны во дворце. И остерегайтесь не только магов, но и толпы незамужних девушек. На второй руке у вас нет браслета. Эйвен не отреагировал. Смотрел мимо Кристиана, мимо двери, мимо мира. — Эйвен, — сказал Кристиан жёстче, тем голосом, которым он председательствовал на советах и останавливал споры. — Сосредоточься. Если ты не хочешь рассказывать, что тебе показала Госпожа, не рассказывай. Но вернись к реальности. Через час ты предстанешь перед королём. Мне нужен маг, а не сомнамбула. Тишина. Потом что-то в Эйвене сдвинулось, как сдвигается механизм, когда ключ поворачивается в замке. Его взгляд, далёкий, отсутствующий, вернулся, собрался, сфокусировался. Чёрные глаза, ясные и глубокие, как ночное небо, посмотрели на Кристиана, и серебро в них вспыхнуло живым, пронзительным светом. Кристиан выдержал этот взгляд, но с усилием, потому что это были не глаза восемнадцатилетнего юноши. Это были глаза высшего мага, который только что разговаривал с богиней. — При дворе есть чёрные маги? — спросил Эйвен тихо, спокойно, голосом, который вернулся и был ясным, как горный ручей. — Трое, — ответил Кристиан. — Не высшие? — Нет. Ты знаешь, что высшие чёрные маги никому не служат. — Чёрная Госпожа показала мне, что при дворе есть маги, связанные с Лордом Праха, — сказал Эйвен. Кристиан не пошевелился. Его лицо не изменилось. Но его руки на бумагах сжались. — Кто? — Не знаю. Она не показала лиц. Только тени и нити праха, тонкие, почти невидимые, ведущие от двора на север. Кто-то здесь связан. Может, не знает об этом, может, знает. Поэтому мы будем рассказывать сегодня без подробностей. Без имён, без точных формул, без координат. И будем следить, кто будет особенно сильно против нашего предложения. — Ты хочешь использовать аудиенцию как ловушку, — сказал Кристиан. — Как наблюдательный пост. Тот, кто связан с Лордом Праха, не захочет, чтобы мы собрали армию. Он будет мешать, возражать, находить причины. И мы его заметим. Кристиан смотрел на него долго, потом кивнул. — Разумно. Едем. *** Королевский дворец стоял в утреннем свете — белый камень, золотые купола, башни с королевскими флагами. Стража у ворот была в белых доспехах, с мечами. Широкий двор, вымощенный мрамором, сиял от росы, и три фонтана били вверх серебристыми струями, пронизанными белой магией. Они вошли втроём. Кристиан впереди, Альден и Эйвен за ним, бок о бок. Чёрный бархат и белый шёлк. Два герба. Два медальона. Два браслета. Стражники смотрели на Альдена привычно, на Эйвена настороженно. Чёрный маг во дворце. Не запрещено, но необычно. Редко, как редко видишь волка среди гончих. — Сначала зал Совета, — сказал Кристиан. — Маги собираются перед аудиенцией. Я вас представлю. — Он остановился и повернулся к ним. — Эйвен, сосредоточься. Альден, следи за ним. Молодые маги кивнули, оба, синхронно. Кристиан посмотрел на этот синхронный кивок, и что-то мелькнуло в его синих глазах — не улыбка, но тень признания. *** Зал Совета был просторным, с высокими окнами и длинным столом, за которым обычно заседал Королевский магический совет. Сейчас здесь было не заседание, а сбор. Маги стояли группами, разговаривали, обсуждали, ждали. Их было около двадцати, большинство в белых мантиях. Придворные маги, советники, военные, учёные. Седые и молодые, мужчины и женщины. Блеск медальонов, шелест ткани, негромкий гул голосов. И трое в чёрном, в углу, отдельно, как стоят отдельно те, кого терпят, но не принимают. Двое мужчин, немолодых, с усталыми лицами, и одна женщина, худая, с серыми волосами и взглядом человека, привыкшего к настороженности окружающих. Кристиан вошёл, и зал замолчал — не мгновенно, не по команде, а волной: те, кто стоял ближе к двери, умолкли первыми, и тишина покатилась по залу, как рябь по воде. Потому что за Кристианом шёл чёрный маг. Не один из тех троих, привычных и знакомых. Другой. Молодой. В бархате с серебряными звёздами, с гербом на груди, с медальоном академии. И с тьмой, которая заполнила зал, как заполняет комнату запах грозы. Не агрессивной, не давящей, просто присутствующей. Тьмой высшего мага, который не прячется и не красуется, а просто есть. — Господа, — сказал Кристиан. — Позвольте представить. Лорд Эйвен Тенвальд, глава рода, высший чёрный маг, выпускник Королевской академии. Прибыл по приглашению для доклада о ситуации на северных границах. Двадцать пар глаз остановились на Эйвене. Оценивающие, любопытные, настороженные. Одна пара — враждебные: Дорнан, стоявший у дальней стены, немолодой, сухой, с острым лицом и серыми глазами, которые сузились при слове «Тенвальд». Эйвен с достоинством поклонился. Не глубоко, поклон равного равным. — Лорд Альден Валерон, — продолжил Кристиан. — Командир отряда боевых магов. Непосредственный участник операции. Альден кивнул по-военному, коротко. Его знали. Его не боялись. — Генерал Хоук, — Кристиан повернулся к крупному мужчине у окна. Широкоплечий, седой, с лицом, высеченным из камня. Военный до мозга костей. — Я передал вам чертежи вчера вечером. Хоук кивнул. Его серые жёсткие глаза были на Эйвене. — Видел, — сказал он. — Впечатляет. Если правда. — Правда, — сказал Эйвен. Спокойно. — Посмотрим, — сказал Хоук. Маги подходили и представлялись. Старый мастер Ворнен — белобородый, с добрыми глазами, глава магических исследований — пожал руку Эйвена и сказал: «Молодой Тенвальд. Ваша работа по контурам замечательна. Сольберг присылал мне копию вашего выпускного проекта.» Леди Арвен — высокая, строгая, военный маг в отставке — кивнула: «Слышала о вас. И о вашем плаще.» Молодой маг, рыжий, веснушчатый, с медальоном целителя, посмотрел на Эйвена с откровенным восхищением: «Высший чёрный маг в восемнадцать? Вы легенда.» — Я Эйвен, — ответил тот. — Легенды обычно мертвы. Я предпочитаю быть живым. Рыжий маг засмеялся. Двое рядом улыбнулись. Дорнан не подошёл. Стоял у стены и наблюдал. Его серые, холодные и расчётливые глаза следили за каждым жестом Эйвена, за каждым словом, за каждым взглядом. Трое чёрных магов подошли осторожно, с уважением и готовностью отступить. Старший, немолодой, с седыми висками и шрамом на подбородке, поклонился. — Лорд Тенвальд. Мастер Гален. Придворный чёрный маг. Это мастер Торн и мастер Элара. Эйвен посмотрел на них внимательно, серебристым взглядом, и тьма в зале дрогнула. Она коснулась троих — мягко, невесомо, как касается рука при рукопожатии. Считала. Проверила. Отпустила. Чистые. Все трое. Никаких нитей праха. Просто усталые маги, привыкшие к подозрениям. — Рад познакомиться, — сказал Эйвен и улыбнулся, тепло, по-настоящему, как не улыбался при дворе ни один чёрный маг, потому что при дворе чёрные маги не улыбались, при дворе чёрные маги выживали. Гален моргнул. Торн отступил на шаг. Элара посмотрела на Эйвена долгим, тяжёлым взглядом и тихо сказала: — Вы не такой, как мы. — Я точно такой, — ответил Эйвен. — Просто не прячусь. *** Малый тронный зал не был огромным и не был парадным. Он предназначался для рабочих аудиенций, для советов, для тех разговоров, которые не рассчитаны на толпу. Стены были из светлого камня, с гербами провинций. Окна высокие, узкие, с витражами, через которые падал цветной свет. Трон стоял в глубине, на возвышении, каменный, с резьбой. Король сидел на троне буднично, как сидит человек, привыкший к этому стулу. Немолодой, за пятьдесят, с седыми волосами, с лицом, на котором усталость переплеталась с острым умом. Глаза карие, внимательные, живые. По правую руку стоял Хоук, по левую — Дорнан. За ними полукругом расположились маги Совета. Эйвен и Альден вошли бок о бок, чёрный бархат и белый шёлк, и поклонились одновременно, синхронно, с тем совершенством, которое рождается не из репетиций, а из пяти лет рядом. — Ваше величество, — сказал Кристиан. — Лорд Альден Валерон, командир отряда боевых магов, и лорд Эйвен Тенвальд, глава рода, высший чёрный маг. Прибыли с докладом о ситуации на северных границах и с предложением по обороне королевства. Король посмотрел на них обоих. На Альдена — знакомого, «сына Элеоноры». На Эйвена — незнакомого, в чёрном бархате, с серебром в глазах. — Лорд Тенвальд, — сказал король. — Я слышал о вас. От лорда Валерона и от ректора Сольберга. Первый ученик выпуска. Высший маг в восемнадцать лет. И тот, кто очистил родники лунных гоблинов. Говорите. Альден шагнул вперёд на полшага. Командир. Тот, кто привык стоять перед людьми и говорить так, чтобы слушали. — Ваше величество, — начал он. — Два месяца назад я доложил о столкновении моего отряда с искажёнными лунными гоблинами на северных границах. С тех пор ситуация изменилась значительно. Мы провели операцию в лунных горах, совместно с чёрными магами и лунными гоблинами. Результаты перед вами. Он рассказывал чётко, по-военному, пункт за пунктом. Маршрут. Поселение. Шаман. Оскверённые родники. Формации праха. Искажённые гоблины — не дикие звери, а чьи-то дети, отравленные и обращённые в оружие. Он не драматизировал и не украшал, говорил фактами, числами, расстояниями. — Четыре родника очищены из семи, — сказал он. — Замкнут защитный контур — самоподдерживающаяся формация, охватывающая поселение лунных гоблинов. Контур расширяется. Через два-три месяца он начнёт разрушать оставшиеся формации праха. — И что это означает? — спросил король. — Это означает, — вступил Эйвен, — что враг будет вынужден атаковать. Его голос, тихий и ровный, заполнил зал. Не громкостью, а присутствием. Когда говорил Эйвен, люди слушали не потому что он кричал, а потому что в его голосе жило то, чего не было ни у кого в этом зале: знание, личное, оплаченное кровью и болью. — Тот, кто стоит за осквернением — маг, связанный с Лордом Праха. Он строил свою сеть годами. Семь родников, семь узлов, семь ловушек, производящих армию искажённых. Мы разрушили четыре. Контур, который мы замкнули, давит на оставшиеся три. Враг не может позволить контуру расти, иначе потеряет всё. Ему придётся ударить. Ордами. Тысячами. — Тысячами, — повторил Дорнан. Его сухой, скрипучий голос ввинтился в тишину. — Тысячами искажённых гоблинов, под управлением мифического Лорда Праха, по слову чёрного мага, получившего видение от богини. — Он посмотрел на Эйвена. — Вам не кажется, лорд Тенвальд, что это звучит несколько фантастически? — Мне кажется, советник Дорнан, — ответил Эйвен, не повышая голоса, — что семь моих товарищей, магов короны, лично столкнувшихся с искажёнными в бою, вряд ли разделили бы со мной фантазию. Ренард Хардвин, двадцать лет на службе короны. Лира Нортвейн. Бран Торгард. Они видели. Они сражались. Они готовы свидетельствовать. — Свидетельствовать о чём? О том, что дрались с гоблинами? Гоблины нападают всегда, это нежить... — Лунные гоблины не нежить, — сказал Эйвен ровно, без раздражения. — Они разумный народ. С языком, культурой, шаманами, детьми. Они мирные. И они дети Чёрной Госпожи, как мы дети Белой. Осквернение родников превращает их в оружие. Это не нападение нежити, советник. И армия, которую из них создают, будет направлена на юг. На нас. — Удобная история, — сказал Дорнан. — Чёрный маг приезжает в столицу и рассказывает, что только чёрные маги могут спасти королевство. Что нам нужно собрать армию, включая чёрных магов, разумеется, и отправить на север, в горы, под командованием... кого? Чёрного мага? — Под командованием короны, — сказал Альден жёстко. — Под командованием генерала Хоука. Под командованием любого, кого назначит его величество. Мы не командуем. Мы докладываем и предлагаем. — Что именно предлагаете? — спросил король. Эйвен шагнул вперёд и развернул чертежи на подставке, которую Кристиан подготовил заранее. — Смешанные отряды, — сказал он. — Белые и чёрные маги вместе. В каждом отряде пара: белый и чёрный. Двойной щит. Резонансная структура, которая позволяет двум противоположным энергиям работать как одна. Нагрузка на каждого ниже одиночной, эффективность выше. Против формаций праха это единственное, что работает. Он показал схему, которую Вариан назвал «новым магическим языком». Формулы, диаграммы, линии серебристые и золотые, переплетённые в узор, который был одновременно красивым и точным. Хоук подошёл и наклонился над чертежом. Его серые жёсткие глаза бегали по схеме. Он не понимал магических формул, но понимал тактику, а то, что он видел — пары, координация, усиление, снижение потерь — было тактикой в чистом виде. — Это работает? — спросил он Альдена. Не Эйвена. — Работает, — ответил Альден. — Мы с Эйвеном держали двойной щит в бою. Против ста искажённых гоблинов и шести вросших шаманов. Щит не дрогнул. Ренард Хардвин это видел. Спросите его. — Спрошу, — сказал Хоук и выпрямился. — Удобная тактика, — снова Дорнан, — которая требует, чтобы чёрные маги были допущены в армию. В каждый отряд. Бок о бок с белыми. Без надзора. Без ограничений. — С полным надзором, — ответил Эйвен. — С контролем. С командирами, назначенными короной. Чёрные маги не просят свободы, советник. Они просят работы. Возможности защитить свою страну. Как делал каждый чёрный маг в истории этого королевства, когда корона звала. — Когда корона звала, чёрные маги подчинялись, — сказал Дорнан. — А не приезжали в столицу с требованиями. — Я не требую, — сказал Эйвен. — Я прошу. Как глава рода. Как маг, присягнувший этой короне. Как человек, который стоял по колено в энергии праха и чистил родники, угрожающие моей стране. Я прошу: дайте мне возможность защитить свой дом. Тишина повисла в зале, и в этой тишине было слышно, как потрескивают свечи в канделябрах и как дышит двадцать человек, каждый из которых понимал, что этот момент важнее, чем кажется. Король смотрел на Эйвена. Долго. Внимательно. Карие, умные, усталые глаза считывали то, чего не было в словах: искренность, боль, уверенность. И ту серебряную силу, которую Кристиан назвал «удивительным зрелищем». Она была видна не глазами, а чутьём, тем шестым чувством, которое есть у каждого, кто хоть раз стоял рядом с настоящей магией. — Генерал Хоук, — сказал король. — Ваша оценка. Хоук шагнул вперёд, прямой и седой. — Чертежи убедительны, — сказал он. — Я не маг, но я вижу тактику. Смешанные отряды дают преимущество. Ренарда Хардвина я знаю лично, двадцать лет безупречной службы. Если он подтвердит, я поверю. Три гарнизона мобилизованы. Если угроза реальна, нужны маги. Обоих цветов. — Мастер Ворнен? — спросил король. Старый белобородый маг с добрыми глазами шагнул вперёд. — Формации на чертежах работоспособны, — сказал он. — Более того, оригинальны. Резонансная матрица из двух противоположных энергий... Я не видел ничего подобного за сорок лет исследований. Если это масштабируемо, а молодой Тенвальд утверждает, что да, это меняет всё. Не только тактику. Всю теорию магии. — Советник Дорнан? Дорнан выпрямился. Лицо его было спокойным, но глаза горели тем холодным огнём, который горит у людей, привыкших к власти и не желающих её терять. — Ваше величество, — сказал он. — Я не оспариваю чертежи. Я оспариваю источник. Молодой человек, который утверждает, что получает видения от богини, приезжает в столицу и просит армию. Его поддерживает побратим, связанный с ним кровным артефактом, который, по его собственному признанию, может влиять на восприятие. Я не говорю, что лорд Тенвальд лжёт. Я говорю, что мы не можем быть уверены в том, что он видит реальность. — Мою реальность видели семь белых магов, — сказал Эйвен ровно, без злости. — Мою реальность видели лунные шаманы. Мою реальность видел высший чёрный маг Вариан Тенвальд, который, смею заметить, не связан со мной никакими кровными артефактами и не склонен верить кому-либо на слово. — Вариан Тенвальд — отшельник, — ответил Дорнан. — Непроверяемый источник. — Ренард Хардвин — проверяемый, — сказал Альден. — Двадцать лет на службе. Вызовите его. Сегодня. Сейчас. Пусть расскажет, что он видел в лунных горах. Пусть расскажет о гоблинах, о родниках, о двойном щите. О том, как чёрный маг потерял сознание, замыкая контур, который защитит тысячи жизней. Пусть расскажет и решите сами, кто здесь видит реальность. Долгая тишина. Король посмотрел на Хоука, на Дорнана, на Кристиана, стоявшего у стены с бумагами. — Кристиан, — сказал король. — Ваше мнение. Кристиан шагнул вперёд. Его голос, ровный и бесцветный, заполнил зал. — Я изучил чертежи, — сказал он. — Поговорил с лордом Тенвальдом лично. Оценил его компетентность, его мотивацию и его... силу. Я считаю угрозу реальной. Я считаю предложение о смешанных отрядах рациональным. И я считаю, — он посмотрел на Дорнана, — что осторожность не должна превращаться в бездействие. Если мы ошибёмся и угрозы нет, мы потеряем время. Если мы не ошибёмся и будем бездействовать, мы потеряем людей. Дорнан сжал губы. Его холодные серые глаза метнулись к Кристиану, к Альдену, к Эйвену. Король молчал и думал. Его пальцы на подлокотнике трона постукивали, привычка, знакомая всему двору: когда король думал, он стучал пальцами. — Лорд Тенвальд, — сказал он наконец. — Последний вопрос. Лунные гоблины. Вы утверждаете, что они союзники, что они готовы сражаться вместе с людьми. Впервые в истории. — Да, ваше величество. — Почему? Почему они нам доверяют? Эйвен помолчал. Его чёрные глаза с серебристым блеском встретили карие глаза короля. — Потому что мы пришли к ним не с мечами, а с помощью, — сказал он. — Мы очистили их родники. Мы освободили их детей. Мы поставили формации, которые защищают их дома. Мы дали, прежде чем попросили. Они доверяют нам, потому что мы это заслужили. Не словами, а делами. Король смотрел на него долго, потом кивнул. — Генерал Хоук, — сказал он. — Вызовите Ренарда Хардвина. Допросите лично. Завтра доклад мне. — Он встал, и зал замер. — Мастер Ворнен — экспертиза чертежей. Полная. Советник Дорнан — подготовьте контраргументы, если они есть. Через три дня полный Совет. Решение тогда. Он посмотрел на Эйвена и Альдена. — Лорды Тенвальд и Валерон, оставайтесь в столице до решения Совета. Вы — гости короны. — Благодарим, ваше величество, — сказали оба. Синхронно. Опять. Король заметил. Его усталое лицо тронула тень улыбки. — Идите. И... лорд Тенвальд. — Да, ваше величество? — Добро пожаловать в столицу. Давно пора. *** Они вышли в коридор, в золотой свет дворцовых витражей. Кристиан быстрым шагом впереди, к выходу, Альден рядом с Эйвеном. — Ты заметил? — прошептал Эйвен. — Что? — Дорнан чист. Я проверил, никаких нитей. Он против нас не потому, что связан с врагом, а потому что искренне боится чёрных магов. Это хуже. — Почему хуже? — Предателя можно разоблачить. Убеждённого можно только переубедить. А тот, кого я искал... — Эйвен замолчал. Его серебристые глаза скользнули по залу, по магам, расходившимся группами, по белым мантиям, по чёрным. — Его здесь сегодня не было. — Значит, прячется. — Или его здесь нет. Или он не маг. Или не при дворе. Госпожа показала нити, ведущие от двора, не из зала, от двора. Это может быть кто угодно: слуга, стражник, повар. — Или маг, который не пришёл на аудиенцию. — Или маг, который не пришёл. Кристиан остановился у выхода из дворца и повернулся к ним. — Три дня, — сказал он. — Три дня до решения Совета. Хоук допросит Ренарда. Ворнен проверит чертежи. Дорнан будет копать. Используйте эти три дня. — Для чего? — спросил Альден. — Чтобы найти союзников. Ворнен уже ваш, он влюблён в чертежи. Арвен тоже, она военный до мозга костей и ненавидит бездействие. Хоук решит после разговора с Ренардом. Вам нужно ещё трое-четверо для большинства в Совете. Ищите. Говорите. Убеждайте. — А ты? — спросил Альден. Кристиан посмотрел на него. На младшего брата в белом шёлке, с золотыми крыльями и гербом, белым солнцем на синем поле, которого у него никогда не было ни на одной вещи в столице. — А я буду делать то, что умею лучше всего, — сказал он. — Работать. И ушёл быстрым шагом по коридору к своему кабинету. Придворный маг. Советник. Старший Валерон. Эйвен и Альден стояли в коридоре дворца, в золотом свете витражей, в тишине, которая наступает после первого сражения, когда пыль ещё не осела и исход ещё не ясен. — Три дня, — сказал Альден. — Три дня, — повторил Эйвен. — И ещё найти того, кто прячется. Браслеты мерцали на их запястьях, серебро и золото, рядом, вместе, как всегда. Война начиналась.