Глава 71. Голосование

Утро голосования выдалось ясным и холодным. Осеннее солнце заливало столицу золотым светом, и белые стены дворца горели, как раскалённый металл. Эйвен проснулся до рассвета. Лежал в монументальной кровати и слушал новый ритм — ровный, без пауз, непривычный и правильный. Сердце стучало, как должно было стучать всегда, как стучат здоровые сердца у здоровых людей, и от этого было странно и хорошо, и хотелось просто лежать и слушать. Но день не ждал. Он оделся в парадное — чёрный бархат, серебряные звёзды, герб Тенвальдов на груди. Медальон поверх ворота. Волосы собраны в низкий хвост серебряной застёжкой. Посмотрел в зеркало и остался доволен: бледный, но не болезненно, а так, как должен выглядеть чёрный маг, пришедший говорить о войне. Альден ждал его внизу, уже в белом шёлке с золотыми крыльями. Рядом стоял Кристиан в тёмно-синем камзоле, с бумагами, как всегда. Финн сидел на скамье у двери с сумкой зелий на коленях и блокнотом, в который что-то записывал мелким почерком. — Как пульс? — спросил Финн, не поднимая головы. — Ровный, — ответил Эйвен. — Завтракал? — Собирался. — Сначала завтрак. Потом голосование. Не наоборот. Они позавтракали в малой столовой — быстро, молча, сосредоточенно. Хлеб, сыр, яйца, чай. Геррик подливал молча и бесстрастно. За окном просыпался город: цокот копыт, голоса торговцев, далёкий звон колокола. — Итак, — сказал Кристиан, отодвигая тарелку. — Совет собирается в полдень. Двадцать три голоса. Для решения нужно простое большинство — двенадцать. У нас, по моим подсчётам, пятнадцать подтверждённых. Ворнен, Арвен Хардвин, Хоук, Рейнхарт, Торвин, Элара, Гален, Торн, и ещё семеро, которых Эйвен убедил вчера на приёме. — Дорнан? — спросил Альден. — Дорнан будет против. С ним ещё трое-четверо, не больше. Они проиграют, но будут шуметь. Дорнан не привык проигрывать, и он сделает всё, чтобы это выглядело не поражением, а предупреждением. — Пусть шумит, — сказал Эйвен. — Лишь бы проголосовали. — Проголосуют, — сказал Кристиан. — Но тебе нужно быть готовым. Дорнан задаст вопросы, неприятные, целенаправленные. Он будет бить по слабым местам: кровная связь, видения Госпожи, твоя молодость, твоё здоровье. Не злись. Не оправдывайся. Отвечай фактами. — Фактами, — повторил Эйвен. — Фактами. Цифрами. Именами свидетелей. Ты — не мальчик с видениями, а глава рода с чертежами и семью свидетелями, включая ветерана с двадцатилетним стажем. Помни это. — Помню. — И без вина, — добавил Кристиан. — Без вина, — хором сказали Эйвен, Альден и Финн. Кристиан посмотрел на них троих и не улыбнулся, но что-то в его синих глазах дрогнуло. *** В полдень совет собрался. Двадцать три мага за длинным столом. Свечи горели ровно, витражные окна бросали цветные пятна на мраморный пол. Воздух пах воском и старой бумагой. Эйвен и Альден стояли у стены, за спинами магов, там, где положено стоять приглашённым. Кристиан сидел за столом — как член Совета, как придворный маг. Король не присутствовал. Совет магов голосовал самостоятельно, и его решение становилось рекомендацией для короны. Формально — рекомендацией. На практике — ни один король за последние сто лет не отклонял решений Совета. Слишком дорого обходилось ссориться с магами. Ворнен председательствовал. Встал во главе стола, расправил бороду и оглядел собравшихся поверх очков. — Господа, — сказал он. — Леди. Вопрос на голосование: формирование смешанных боевых отрядов из белых и чёрных магов для обороны северных границ. Докладчик — лорд Эйвен Тенвальд. Содокладчик — лорд Альден Валерон, командир отряда боевых магов. Доклад был представлен на аудиенции у короля, на приёме в Собрании и в письменном виде каждому из вас. Он посмотрел на Дорнана. Тот сидел прямо, с каменным лицом и серыми глазами, в которых не было ничего, кроме решимости. — Прения? Дорнан поднялся. Спокойно, размеренно, как человек, знающий, что проиграет, но намеренный проиграть достойно. — Уважаемые коллеги, — сказал он. — Я не оспариваю угрозу. Доклады Ренарда Хардвина и других свидетелей убедительны. Я не оспариваю чертежи лорда Тенвальда, мастер Ворнен подтвердил их состоятельность. Я оспариваю метод. Он обвёл зал взглядом. — Смешанные отряды, белые и чёрные маги бок о бок, без разделения, без надзора — это прецедент. Прецедент, которого не было за всю историю королевства. Мы открываем дверь, которую потом не сможем закрыть. Если чёрные маги войдут в армию, если они получат равный статус с белыми, если они привыкнут к оружию и к власти — что помешает им однажды использовать эту власть не для защиты, а для нападения? — Я не говорю, что лорд Тенвальд замышляет зло, — продолжил Дорнан. — Я говорю, что системы безопасности строятся не для сегодняшних людей, а для завтрашних. Сегодня — Тенвальд. Завтра — кто? Мы не знаем. И не можем знать. Он сел. Ворнен посмотрел на Эйвена. Кивнул: твоя очередь. Эйвен шагнул вперёд. Не к кафедре, а к столу. Встал так, чтобы видеть всех, и чтобы все видели его. — Советник Дорнан задаёт правильный вопрос, — сказал он. И увидел, как Дорнан дрогнул — от удивления, потому что ждал спора, а не согласия. — Системы безопасности действительно строятся на будущее. Именно поэтому я предлагаю смешанные отряды, а не отдельные чёрные подразделения. Смешанные — значит подконтрольные. Каждый чёрный маг работает в паре с белым. Каждая пара — под командованием, назначенным короной. Нет чёрных армий, нет чёрных генералов, нет чёрной власти. Есть общая армия, в которой каждый на виду. Он помолчал. — Но я хочу сказать кое-что ещё. Советник Дорнан боится, что чёрные маги однажды используют силу во зло. Это справедливый страх. Но за триста лет, пока чёрных магов держали в стороне, под надзором и под подозрением, мы не стали безопаснее. Мы стали слабее. Мы потеряли союзников, потеряли знания, потеряли целый народ — лунных гоблинов, которые тысячу лет жили рядом с нами, и мы о них забыли. Мы не можем себе этого позволить. Не теперь, когда враг стоит за горами и собирает армию. Он посмотрел на Дорнана. — Я понимаю ваш страх, советник. Я не прошу вас перестать бояться. Я прошу вас бояться правильных вещей. Бойтесь не чёрных магов. Бойтесь того, что случится, если мы не объединимся. Дорнан смотрел на него молча. Его серые глаза были непроницаемы, но руки на столе больше не сжимались. Ворнен поднялся. — Благодарю докладчиков. Ещё выступления? — Он обвёл зал. Никто не поднялся. — Тогда голосуем. Кто за формирование смешанных отрядов для обороны северных границ? Руки поднимались. Ворнен — первый. Арвен Хардвин — вторая, решительно, по-военному. Хоук — третий, коротким кивком. Элара — тихо, но твёрдо. Гален и Торн — одновременно. Рейнхарт — с ленивой элегантностью. Торвин. Молодой рыжий маг-целитель. Ещё один, ещё, ещё. Эйвен считал. Двенадцать. Тринадцать. Четырнадцать. Шестнадцать. — Кто против? Дорнан поднял руку. За ним — трое. Четыре голоса. — Воздержавшиеся? Три руки. Двое пожилых магов и один молодой, нерешительный. — Шестнадцать за, четыре против, три воздержались, — объявил Ворнен. — Решение принято. Совет рекомендует короне формирование смешанных боевых отрядов из белых и чёрных магов для обороны северных границ. Он посмотрел на Эйвена. — Поздравляю, лорд Тенвальд. Эйвен поклонился. Спокойно, с достоинством. Не улыбнулся, не торжествовал. Потому что голосование — это не победа, а разрешение. Разрешение защитить свой дом. Альден стоял рядом и сиял. Тихо, одними глазами, но так, что витражные окна снова проигрывали. Кристиан за столом собирал бумаги, и на его каменном лице было выражение человека, который провёл безупречную операцию и знает это, но никогда в жизни не скажет вслух. *** Дорнан вышел из зала последним. У двери Эйвен догнал его. — Советник, — сказал он тихо. Дорнан остановился. Обернулся. Его серые глаза были усталыми. — Лорд Тенвальд, — сказал он. — Поздравляю. Вы победили. — Я не побеждал вас, — ответил Эйвен. — Вы голосовали по совести, я это уважаю. И я хочу, чтобы вы знали: если вам когда-нибудь понадобится доказательство того, что чёрные маги заслуживают доверия — приезжайте в горы. Я покажу вам гоблинов, которые доверили нам своих детей. Это более убедительно, чем любые чертежи. Дорнан смотрел на него долго. Потом кивнул — коротко, сухо, без тепла. Но и без враждебности. — Возможно, — сказал он. — Когда-нибудь. И ушёл по коридору, прямой, сухой, непреклонный. Побеждённый, но не сломленный. И Эйвен, глядя ему вслед, подумал: этот человек будет хорошим союзником. Когда-нибудь. Когда увидит своими глазами. *** Остаток дня ушёл на сборы. Альден носился по городу, как ураган, решая десятки вопросов одновременно. Ренард собирал снаряжение на весь отряд. Лира проверяла лошадей, сёдла, упряжь. Бран закупал провизию с основательностью человека, который знал, что в горах магазинов нет. Тройка точила мечи, чинила ремни, упаковывала зелья. Финн составлял список медикаментов, включая запас модифицированного зелья с серебряным мохом на два месяца вперёд. Он уже написал мастеру Оррину длинное письмо с благодарностями и вопросами и получил ответ из трёх строк: «Серебряный мох — верное решение. Дозировку не увеличивать. Берегите его.» Эйвен провёл вечер с Кристианом в библиотеке, над картами. Они проложили маршрут, отметили точки наблюдения, согласовали сигналы. Кристиан передал Эйвену копии всех разведданных — тщательно переписанные, аккуратно сложенные, запечатанные. — Кристиан, — сказал Эйвен, убирая бумаги. — Спасибо. За всё. За эти дни. За знакомства, за Совет, за зелье в кармане. За то, что ты... — он помолчал, подбирая слова. — За то, что ты оказался совсем не таким, каким я тебя представлял. Кристиан посмотрел на него. Синие валероновские глаза, светлые волосы, прямая спина. Старший брат, который десять лет был для Альдена холодной стеной, а оказался щитом. — Каким ты меня представлял? — спросил он. — Холодным. — Я холодный. — Нет. Ты — осторожный. Это разные вещи. Кристиан молчал. Потом сказал, не глядя на Эйвена, складывая карты: — Позаботься о нём. О моём брате. — Всегда. — Я знаю, — сказал Кристиан. — Именно поэтому я тебе его доверяю. И это было, пожалуй, самым тёплым, что Кристиан Валерон когда-либо сказал кому-либо. Включая собственного брата. *** Утро отъезда. Рассвет, розовый и холодный, лежал на крышах столицы. У ворот дома Валерон стояли лошади — много лошадей, пятнадцать, может больше, и люди при них. Отряд Альдена в полном составе: Ренард, Лира, Бран и тройка, все в дорожных мантиях, с мечами, с сумками. Финн — рядом с лошадью, которая косилась на его сумку с зельями и фыркала от запаха трав. И — ещё один отряд. Поменьше, нарядный, с гербами и флагами. Королевская стража — шестеро гвардейцев в белых плащах, с мечами, серьёзные и бдительные. Двое слуг. Двое конюхов. Две вьючные лошади, нагруженные... сундуками. Двумя сундуками. Принц Теодор сидел в седле прямо и спокойно, в дорожном камзоле, без короны, без роскоши. Обычный юноша, если не считать посадки, которой учат с колыбели, и глаз, в которых горело тихое упорство. На поясе у него висел меч — настоящий, не парадный. Принцесса Кларисса сидела на лошади... не совсем в дамском седле. Она переоделась: дорожный костюм, не платье, и сапоги, и перчатки, и плащ с капюшоном. Её каштановые волосы были заплетены в тугую косу, и на лице было выражение человека, отправляющегося в величайшее приключение своей жизни. — Два сундука, — сказал Альден, оглядывая поклажу. — Мы договаривались на два. — Два, — подтвердила принцесса. — Я сдержала слово. — Что в них? — Одежда, книги и... немного трав. Для практики. — Трав? Альден посмотрел на Эйвена. Эйвен пожал плечами: «Я тут ни при чём». Кристиан стоял у ворот. Прямой, в тёмном камзоле, с бумагами, как всегда. Он смотрел на младшего брата и не говорил того, что хотел сказать, потому что Валероны не прощаются. Валероны говорят «до встречи» и уходят, и возвращаются, и снова уходят, и так — всегда. Альден подошёл к нему. — Брат, — сказал он. — Брат, — ответил Кристиан. Они стояли друг напротив друга — одинаковые синие глаза, одинаковые светлые волосы, одинаковые подбородки. Братья, которые десять лет не могли найти общий язык и наконец нашли. Не через слова, а через дело. Через чёрного мага с серебряными глазами, которого один привёл, а другой принял. — Береги себя, — сказал Кристиан. — И ты, — ответил Альден. Потом Кристиан посмотрел на Эйвена. Коротко. Остро. — Без вина, — сказал он. — Без вина, — ответил Эйвен. — И без поцелуев рук. — Кларисса стоит в трёх шагах, Кристиан. — Именно поэтому я напоминаю. Эйвен улыбнулся. Поклонился — коротко, с уважением. Кристиан кивнул. Для Кристиана — это было прощание. Альден поднял руку. Отряд — привычно, слаженно — пришёл в движение. Лошади тронулись, копыта зацокали по мостовой. Ренард занял место замыкающего, Лира — впереди, на разведке. Бран ехал рядом с вьючными лошадьми и следил, чтобы сундуки принцессы не съехали. Эйвен и Альден ехали бок о бок, как всегда. Чёрный и золотой. За ними — принц и принцесса. За ними — стража, слуги, Финн с сумкой зелий. Столица оставалась позади. Белые стены, золотые купола, башни с флагами — уменьшались, таяли в утреннем свете. Впереди лежала дорога — на север, через поля, через леса, через перевалы, к Академии, а потом дальше, в горы, к гоблинам, к родникам, к контуру, который пульсировал тревогой. Принцесса Кларисса, ехавшая за Эйвеном, привстала в стременах, обернулась назад и помахала столице рукой. — До свидания, скучный город, — сказала она. — Я еду к великанам. Принц Теодор покосился на сестру и промолчал. Но уголок его губ дрогнул. Альден посмотрел на Эйвена. Эйвен посмотрел на Альдена. Браслеты мерцали — серебро и золото, рядом, вместе, как всегда. Дорога начиналась.