Глава 73. Дом

Утро в Академии пахло росой и прощанием. Они выехали на рассвете, когда двор был ещё пуст и фонтан звенел в тишине. Отряд Альдена шёл привычным строем: Ренард во главе, Лира на правом фланге, Бран замыкающим, тройка между ними, молчаливые и собранные. Финн ехал рядом с Эйвеном, по левую руку, с сумкой зелий, привязанной к седлу так тщательно, словно в ней лежали не склянки с травами, а королевские драгоценности. Эйвен и Альден ехали бок о бок, как всегда. — Следующая остановка у меня, — сказал Эйвен. — Если мы не захватим Мирену, она нас проклянёт. И это не образное выражение. — Хорошо, — сказал Альден. Потом помолчал, обернулся и нахмурился. — Только у нас непредвиденные проблемы. За нами, кажется, кто-то едет. Эйвен не обернулся. Он почувствовал раньше, чем Альден увидел: две ауры, знакомые и яркие, одна с подавленной искрой белой магии, другая с необузданным любопытством. — Я даже знаю кто, — ответил он. — Их высочества решили, что в Академии без нас будет скучно. — Что?! Они сбежали? — Судя по расстоянию, выехали через час после нас. На хороших лошадях. С одним сундуком. — С одним?! Кларисса согласилась на один?! — Экстренная ситуация, полагаю. — И что мы будем делать? — Не знаю, но они не должны ехать одни, это опасно. Давай подкрадёмся и поймаем их. — А потом объяснять королю, почему его дети стали заиками? — Зато посмотрим, чего они стоят. Альден посмотрел на него, на азарт в чёрных глазах, на тень улыбки, и вздохнул тем вздохом, который означал «я знаю, что пожалею». — Ладно, — сказал он. — Ренард! Отряд продолжает движение. Мы с Эйвеном задержимся. Они свернули с дороги в лес, в тень, в утренний туман. Спешились, привязали лошадей и исчезли. Эйвен — в тень, буквально: плащ тьмы обернул его, и он стал частью леса, тенью среди теней, невидимым. Альден — за деревом. Без магии, просто за деревом, потому что иногда старые методы работают лучше новых. Стук копыт. Ближе. Ближе. Две лошади, хорошие, быстрые, с королевской конюшни. На первой принц Теодор в дорожной одежде, с мечом на поясе, с лицом, полным мрачной решимости. На второй принцесса Кларисса в дорожном костюме, с сумкой через плечо, с лицом, полным восторга. И за ними — ещё: отряд стражи, десять всадников, шестеро гвардейцев в белых плащах, двое слуг, два конюха и, к удивлению Альдена, два молодых мага-практиканта с медальонами новичков. Они проехали мимо дерева, за которым стоял Альден. — Всё тихо, — шёпотом сказал принц. — Кажется, не заметили. — Конечно не заметили, — шёпотом ответила принцесса. — Мы же... — Заметили, — сказал голос из ниоткуда. Принцесса взвизгнула. Лошадь принца шарахнулась. Эйвен проявился из тени прямо рядом с ними, как проявляется рисунок на бумаге, и стоял, скрестив руки, с выражением строгого наставника. Альден вышел из-за дерева с другой стороны. Принц и принцесса оказались в кольце. Два мага, два побратима, четыре глаза, чёрные и синие, смотрели на них. — Ваши высочества, — сказал Альден тем голосом, которым командовал отрядом. — Вы сбежали из Академии. Без разрешения. Без... — С мечом, — быстро сказал принц. — И с припасами. И с отрядом стражи. И я оставил записку мастеру Сольбергу. — Записку, — повторил Альден. — Подробную записку. — Принц выпрямился в седле. — Со мной десять человек: шесть гвардейцев, два слуги, два конюха. И два мага-практиканта, которых мне дал мастер Сольберг. Лично. Он прочитал мою записку и вместо того, чтобы остановить, дал мне практикантов и сказал: «Учитесь на местности». — Сольберг, — тихо сказал Эйвен. И в его голосе было что-то похожее на восхищение. Ректор знал, что принц сбежит, и вместо того, чтобы мешать, подготовил его к побегу. — Мы не сбежали, — заявила принцесса. — Мы добровольно присоединились к разведывательной экспедиции. — Вы не часть экспедиции, — сказал Альден. — Теперь часть, — сказала она с той непреклонностью, которую Альден уже научился опознавать и бояться. Эйвен молчал. Смотрел на принца, на мрачное лицо, на сжатые губы, на руку на мече. И на глаза — карие, серьёзные, без страха. — Почему? — спросил он тихо. Не «зачем», не «как вы посмели», а просто — «почему». Принц посмотрел на него долго. — Потому что я должен увидеть, — сказал он. — Гоблинов, горы, родники, войну, которая идёт. Я наследник престола. Через десять, двадцать лет я буду принимать решения о магах, о гоблинах, о войнах. Я не могу принимать эти решения, если единственное, что я знаю о мире, — стены Академии и стены дворца. Тишина. — А я просто хочу увидеть гоблинов, — сказала принцесса. — Кларисса, — сказал принц. — Что? Это правда. И я хочу увидеть серебряные деревья, и бусины, и шамана. И я могу быть полезна. Я умею ездить верхом, разбираюсь в травах, знаю три языка, и я не боюсь. Эйвен и Альден переглянулись. — Король нас казнит, — тихо сказал Альден. — Возможно, — ответил Эйвен. — Но принц прав. Он наследник. И если он хочет понять мир, за который будет отвечать, мы не имеем права ему отказать. — Мы не имеем права?! — Мы имеем обязанность обеспечить их безопасность. — Эйвен посмотрел на принца. — Ваше высочество. Условия. Вы подчиняетесь Альдену как командиру. Безоговорочно. Приказ — закон. Если он скажет «бежать», вы бежите. Если скажет «молчать», вы молчите. Если скажет «назад», вы едете назад. Без споров и без обсуждений. — Согласен, — сказал принц мгновенно. — Принцесса? — Согласна, — сказала Кларисса с той скоростью, которая означала: согласна на всё, лишь бы не отправили обратно. — И вы напишете родителям, — добавил Эйвен. — Подробно. Объясните. Извинитесь. Мы отправим письмо с первым же гонцом. — Напишу, — сказал принц. Альден смотрел на Эйвена, на спокойное лицо, на решение, уже принятое. — Ты знал, — сказал он. — Ты знал, что они поедут за нами. — Подозревал, — ответил Эйвен. — Когда я увидел лицо принца на арене, я понял, что он не останется. Не сможет. Не тот характер. — И ты промолчал. — Я дал ему шанс сделать выбор. Правильный или неправильный, но свой. *** К замку Тенвальд они подъехали к вечеру: отряд, два мага, целитель, двое их высочеств и десять человек королевской стражи. Двадцать три всадника и двадцать семь лошадей. Замок стоял в закатном свете, тёплый и знакомый, с витражными окнами, горящими золотом и синевой. Контур пульсировал, живой и сильный. Деревья вокруг были зеленее, чем в прошлый раз. Бранд встретил их у ворот. Посмотрел на отряд, на белые мантии, на принца и принцессу, на стражу, на вьючных лошадей, на два сундука. — Твои спутники становятся всё удивительнее, — сказал он, обращаясь к Эйвену. — В прошлый раз привёз отряд боевых магов. Потом увёз их на войну. Теперь привёз обратно, да ещё с королевскими детьми в придачу. В следующий раз ожидать богиню лично? — Не исключаю, — серьёзно ответил Эйвен. Бранд вздохнул и занялся тем, что умел лучше всего: обустройством. Маги, уже знавшие замок по двум предыдущим визитам, разошлись по знакомым комнатам в гостевом крыле без подсказок. Ренард, проходя мимо кухни, кивнул Хельге, как кивают старому знакомому. Хельга кивнула в ответ и поставила перед ним кружку с молоком и горшочек мёда, не спрашивая. Бран нашёл свой тюфяк у камина, проверил, что он на месте, и улыбнулся. Лира направилась прямиком к купальням и на ходу стягивала перчатки. Стражу принца и принцессы разместили в казарме рядом с конюшней. Их высочества получили лучшие гостевые комнаты, с каминами, коврами и витражными окнами. Финн первым делом нашёл Марет. Они встретились в коридоре у оранжереи, и Марет посмотрела на него пронзительными серыми глазами, от которых у большинства людей подкашивались колени. — Мастер Финн, — сказала она. — Как пульс? — Ровный, — ответил Финн. — Оррин скорректировал ритм. Новые обходные пути. Модифицированное зелье с серебряным мохом. Я привёз формулу. Марет протянула руку, и Финн вложил в неё блокнот, открытый на нужной странице. Марет читала долго, молча, водя пальцем по строчкам. Потом кивнула. — Оранжерея, — сказала она. — Серебряный мох — третья полка, правый угол. Покажу. И они ушли вместе — маленькая сухонькая ведьма и молодой целитель — обсуждая дозировки, частоту приёма и свойства серебряного мха с той увлечённостью, с которой другие люди обсуждают любовные романы. Мирена вылетела из дверей замка, как рыжая молния. Обняла Эйвена крепко и коротко, по-сестрински. Обняла Альдена так же. Потом отступила на шаг, уткнула руки в бока и забросала вопросами. — Как было в столице? Что узнали? Чего добились? Король согласился? Армию собирают? Дорнан сдох от злости? Кристиан перестал рычать? Что с Кейраном? Что с контуром? Куда вы собираетесь теперь? И почему за вами едет принцесса? — Дыши, — сказал Эйвен. — Дышу. Отвечай. Он рассказал кратко и по существу. Аудиенция, бал, голосование, которое прошло большинством. Армию собирают, Хоук командует, смешанные отряды утверждены. Кристиан помогает, Дорнан в меньшинстве, но не сдаётся. — Теперь мы идём обратно в лунные горы, — закончил он. — Глубокая разведка. Три оставшихся родника, формации врага, дорога на север. Нужно узнать, что он готовит и когда ударит. — Я иду с вами, — сказала Мирена. — Конечно. Мирена замерла и моргнула. — Как «конечно»? Ты даже не будешь меня отговаривать? — Отговаривать тебя — себе дороже, — улыбнулся Эйвен. — Я заготовила семь аргументов! Семь! Включая угрозу проклятья! — Оставь их на следующий раз. Мирена фыркнула, потом засмеялась. — Почему принцесса с вами? — спросила она, заметив Клариссу, которую Хельга уже вела в замок, приговаривая «бедная девочка, голодная, замёрзшая, как тебя вообще отпустили одну». — Поверь мне, не потому что я этого хотел. Но теперь придётся включить их высочеств в наши планы. — Ладно, — сказала Мирена. — Иди. Ты глава рода. У тебя дела. — Пойду исполнять роль, — вздохнул Эйвен. Он исполнял весь день. Сначала — обед. Хельга превзошла себя: жаркое, каша, три вида пирогов, хлеб, масло, мёд, компот. Больше двадцати человек за столом — семья, маги, стража, целитель, их высочества. Принц сидел рядом с Торвином, серьёзные молодые люди нашли общий язык мгновенно. Принцесса оказалась рядом с Миреной, и две девушки, рыжая и каштановая, болтали без умолку. Финн сидел между Бригит и Марет и обсуждал с ними свойства горных трав, и все трое забыли про еду. Потом Эйвен провёл магов по замку — сам, лично, хотя большинство из них уже знали здесь каждый угол. Но после двух визитов замок стал для них не чужим местом, а чем-то вроде второго дома, и Эйвен показывал его не как хозяин гостям, а как друг друзьям: вот здесь Бран чуть не сломал скамью в прошлый раз, вот купальни, Лира, ты помнишь третий бассейн, вот кухня, Хельга оставила для вас пироги и мёд. — Горячие источники, — сказала Лира, войдя в купальни. — Три температуры. Я так и не уехала отсюда в прошлый раз. Мысленно. — Мой тюфяк ждёт меня, — сказал Бран. — Я его чувствую. Он скучал. Потом Эйвен обошёл контур пешком, по тропе вдоль границы, которую знал с детства. Каждый камень, каждое дерево, каждый маяк — серебристый, мерцающий — проверил, коснулся тьмой, послушал. Контур был ровным и сильным. Работал. Потом деревни, две ближних, верхом по горной дороге, знакомой, как собственная ладонь. Бриннер-староста встретил у околицы. — Лорд Тенвальд! Вернулись! — Ненадолго, Бриннер. Как дела? — Хорошо, лорд. Мост стоит, овцы целы, урожай собрали. Нечисти не видели с тех пор, как вы уезжали. Контур ваш работает, ни одна тварь не прошла. — Жалобы? — Одна. Кузнец Хаген просит разрешения на новый амбар, старый мал. — Пусть строит. Лес из восточной рощи, она для этого. — Благодарствуем, лорд. Вечером — план. Эйвен утащил Альдена, Мирену и Финна в свою башню, в кабинет, за стол с картами. Те самые карты Кристиана, с красными точками, синими линиями, зелёными кругами. — Маршрут, — сказал Эйвен, разложив карту. — Через северный перевал, тем же путём, что мы ходили в первый раз. Три дня до поселения. Кейран на месте, шаман предупреждён, Кристиан отправил гонца. — Что делаем в поселении? — спросил Альден. — Первое: разведка. Три оставшихся родника, вот здесь, здесь и здесь. — Эйвен указал на красные точки. — По данным Кристиана, вокруг каждого от двухсот до пятисот искажённых. Организованы: патрули, дозоры, смены. Это армия, не стая. — Второе? — Дорога на север. — Палец скользнул выше, за пределы известных гор. — Разведчики Кристиана нашли тропу, она ведёт дальше, к источнику, к тому, кто стоит за всем. Мы не идём туда, пока. Но мы должны узнать, как далеко, какие силы, какие формации. — Третье? — Контур. Он расширяется, но медленнее, чем я ожидал. Что-то давит на него извне. Мне нужно быть там лично и понять, что происходит. — Лично — это значит колдовать? — спросил Финн. Его голос был спокойным, но в серых глазах читалось предупреждение. — Только диагностика, — сказал Эйвен. — Послушать контур, понять, где давит. Показать Кейрану, что делать. Никаких волн, никаких формаций, никаких боёв. — Я буду рядом, — сказал Финн. Не спрашивая, а констатируя. — Во время каждой диагностики. С рукой на пульсе. Если частота поднимется выше ста или ритм собьётся, ты прекращаешь. Немедленно. — Договорились, — сказал Эйвен. — Это не договорённость, Эйвен. Это условие. Без него я не позволю тебе прикоснуться к контуру. — Договорились, Финн. Финн кивнул и записал что-то в блокнот. Вероятно, параметры пульса, при которых он будет хватать Эйвена за руку и оттаскивать от камня. — А их высочества? — спросил Альден. Эйвен помолчал. — Принц едет с нами до поселения. Не дальше. Он хочет увидеть гоблинов, и увидит. Поговорит с шаманом, увидит долину, серебряные деревья, формации. Это важно. Он будущий король, он должен знать, за кого сражается его армия. Стража капитана Хеннера охраняет их высочеств в поселении. — А принцесса? — Мирена, она твоя. Держи её при себе. Покажи ей травы, зелья, целительство. Она интересуется. У неё искра, неинициированная, как у матери. Может быть, ей стоит увидеть зелёную долину. Может быть, это разбудит что-то. — Ты хочешь, чтобы принцесса стала ведьмой? — тихо спросила Мирена. — Я хочу, чтобы у неё был выбор, которого у неё сейчас нет. Тишина. — Разведка, контур, их высочества, гоблины, три родника, дорога на север, — подвёл итог Альден. — Это много. Сколько у нас времени? — Не знаю, — честно сказал Эйвен. — Зависит от врага. Контур давит на него, он должен ударить рано или поздно. Если повезёт, у нас месяц. Если нет, неделя. — Тогда не теряем время, — сказал Альден. — Завтра выезжаем. — Завтра. Рано, на рассвете. Все готовы. Мирена встала и потянулась, рыжие волосы рассыпались по плечам. — Пойду собираться, — сказала она. — И скажу Хельге про пироги в дорогу. — Хельга уже печёт, — сказал Эйвен. — Она начала, когда мы въехали в ворота. — Конечно начала, — улыбнулась Мирена. — Она всегда знает. Финн тоже встал. — Мне нужно в оранжерею, — сказал он. — Марет обещала показать запасы серебряного мха. И я хочу приготовить зелья на дорогу. На всех, не только на Эйвена. Если впереди горы и бои, каждому пригодится укрепляющее. — Спасибо, Финн, — сказал Альден. — Не благодари, — ответил Финн и ушёл, уже на ходу листая блокнот и бормоча себе под нос что-то о дозировках. Замок гудел тихо и деловито. Ренард проверял оружие в третий раз, потому что Ренард всегда проверял в третий раз. Лира паковала зелья, которые Финн выложил для неё ровными рядами на столе в лаборатории тётушек, подписав каждый флакон мелким чётким почерком. Бран грузил провизию на вьючных лошадей с основательностью человека, который знал, что в горах нет ни трактиров, ни лавок. Тройка спала, потому что тройка засыпала в любых условиях и в любое время, и это было их единственное, но бесценное тактическое преимущество. Мирена собирала травы в оранжерее вместе с Бригит: серебряный мох, горную арнику, корень железняка. Финн был тут же, записывая формулы модифицированного зелья почерком, мелким и точным, и Бригит время от времени заглядывала ему через плечо и кивала одобрительно, что для Бригит было равнозначно стоячей овации. Принц точил свой меч, сидя во дворе, молча и сосредоточенно. Принцесса укладывала единственный сундук, вынимая лишнее и заменяя нужным: бальное платье — вон, тёплый плащ — внутрь, туфли — вон, сапоги — внутрь. «Мирена написала мне список трав, — сообщила она Хельге. — Горный шалфей, серебряный мох, кора чёрной ольхи. Я хочу научиться.» Хельга посмотрела на неё, на голубые глаза, горящие решимостью, и молча положила в сундук свёрток с пирогами. Эйвен носился. Из башни на кухню, из кухни в конюшню, из конюшни в оружейную, из оружейной к Бранду, обсудить управление замком в его отсутствие, из кабинета Бранда в оранжерею к Марет, забрать мазь Вариана и запас зелий, из оранжереи к Бриннеру, отдать последние распоряжения. Он не останавливался, не садился, не ел с обеда, с пирогов Хельги. Его бледное сосредоточенное лицо мелькало в коридорах замка, как привидение в чёрном. Поздним вечером Альден наконец его поймал. Нашёл в конюшне: Эйвен проверял сёдла, сбрую и подковы, стоя у стойла, перебирая ремни потухшими глазами и руками, которые двигались по инерции, как механизм, забывший остановиться. — Всё, — сказал Альден. — Ещё сёдла... — Всё. Всё, что нужно, ты уже сделал. Остановись. — Мне ещё нужно проверить маяки на восточной границе, и Бриннер просил... — Бриннер подождёт. Маяки подождут. Ты не подождёшь. Ты весь день бегаешь без отдыха и ничего не ел с обеда. — Я ел. — Пирог с мясом. В полдень. Десять часов назад. Финн сказал, что тебе нужно есть каждые четыре часа. Ты пропустил два приёма. — Я не голоден. — Ты не голоден, потому что настолько устал, что забыл, как чувствуется голод. Пойдём ужинать. — Альден, мне ещё нужно... — Нет. — Альден взял его за плечи, развернул и посмотрел в глаза, чёрные, усталые и упрямые. — Нет. Тебе нужно поесть, помыться и лечь. В этом порядке. Без вариантов. — Но... — Тенвальд. Ты стоишь в конюшне в десять вечера и проверяешь подковы у лошади, которую подковали сегодня утром. Ты проверял эти подковы уже дважды, я считал. Ты засыпаешь на ходу. Эйвен посмотрел на ремень в своих руках, на подкову, на лошадь, которая смотрела на него с выражением «пожалуйста, уйди, я хочу спать». — Ладно, — сказал он. Альден повёл его из конюшни через двор в замок. На кухне Хельга ждала, как всегда, как будто знала. Тарелка, каша, хлеб, молоко, пирог. — Ешь, — сказала Хельга. Эйвен ел медленно, как человек, вспоминающий, что такое еда. Каша горячая, с маслом. Хлеб тёплый. Молоко. Пирог. Финн заглянул на кухню, увидел Эйвена за столом и молча сел напротив. Достал из кармана пузырёк. — Зелье, — сказал он. — Вечерняя доза. Ты пропустил. — Я забыл. — Я не забыл, — ответил Финн. — Пей. Эйвен выпил, не споря. Финн проверил пульс, прямо за столом, положив пальцы на запястье рядом с золотым браслетом. Считал. Кивнул. — Ровный, — сказал он. — Хорошо. Но ты перенапрягся сегодня. Обход контура пешком, верховая езда, беготня по замку. Это слишком много для одного дня, Эйвен. — Я знаю. — Завтра в дороге я буду проверять тебя каждые два часа. Не спорь. — Не спорю. Финн кивнул, забрал пустой пузырёк, записал что-то в блокнот и ушёл, сказав на прощание: «Ложись до полуночи. Это не просьба.» Потом купальни. Альден подождал у двери, потому что оставлять засыпающего Эйвена в горячей воде было чревато повторением прошлого эпизода. — Не засыпай, — крикнул он. — Не засыпаю, — ответил Эйвен сонным голосом. — Тенвальд! — Не сплю! Через десять минут Эйвен вышел в домашнем, с мокрыми волосами и лицом, на котором усталость сменилась той мягкой тёплой размытостью, которая приходит после горячей воды. Альден повёл его наверх, в башню, в его комнату, в его кровать. Одеяло со звёздами, витражное окно, чашка с неровной ручкой на тумбочке, бусины рядом. Эйвен лёг. Одеяло, знакомое, звёздное, укрыло его. Подушка мягкая, своя. — Спасибо, — сказал он сонно, уже уплывая. — За что? — За то, что останавливаешь меня, когда я забываю остановиться. — Это моя работа, Тенвальд. — Нет. Это больше, чем работа. — Спи. — Сплю. Альден стоял у двери и смотрел на побратима, засыпающего в своей кровати, в своём замке, под своим одеялом. На бледное спокойное лицо, на браслет, пульсирующий ровно, без пауз. Завтра — горы. Перевалы. Гоблины. Родники. Враг. Двадцать три человека и двадцать семь лошадей. Принц с мечом и принцесса с сундуком. Пироги Хельги. Но сейчас — дом. Тепло. Ровный пульс. Звёздное одеяло. Альден тихо закрыл дверь и пошёл спать.