Глава 74. До рассвета

Маги встали до рассвета. Замок Тенвальд просыпался — тихо, деловито, в сером предутреннем свете. Ренард, уже во дворе, проверял лошадей в последний раз. Лира паковала сумки с такой точностью, что каждый предмет занимал ровно то место, которое было ему отведено. Бран грузил провизию на вьючную лошадь и тихо ругался, потому что Хельга положила вдвое больше, чем он рассчитывал. Тройка стояла у ворот, готовая, молчаливая, как три каменных столба. Мирена, в дорожном, с сумкой трав через плечо, с рыжими волосами, заплетёнными в тугую косу. Финн рядом, с неизменной сумкой зелий, с блокнотом, в который записывал что-то даже сейчас, в полутьме, при свете одинокого фонаря. И принц и принцесса, встали раньше всех, собрались быстро, без капризов, без жалоб. Принц в дорожном, с мечом, с лицом, на котором мрачная решимость сменилась тихой сосредоточенностью. Принцесса в дорожном платье, в тёплом плаще, с одним сундуком, который она сама — сама! — тащила к лошади. И за ними — отряд. Десять человек: шестеро стражников в лёгких доспехах, двое слуг, два конюха и два мага. Дисциплинированные, тихие, с лошадьми и припасами. — Что мы будем с ними делать? — тихо спросил Альден, стоя рядом с Эйвеном у колодца и наблюдая, как принцесса пытается привязать сундук к седлу. — С кем? С их высочествами или с их стражей? — Со всеми. От них не будет толка в дороге. Их придётся защищать. А если с ними что-то случится — не сносить нам головы. — Но просто бросить мы их тоже не можем. А на их отправку обратно у нас нет времени. Каждый день — на счету. — И что тогда? — Давай попробуем запугать, — кровожадно улыбнулся Эйвен. Альден посмотрел на эту улыбку — на серебро в чёрных глазах, на тонкие губы, изогнувшиеся с хищным весельем, — и подумал, что Вариан Тенвальд был бы горд. Эйвен подошёл к принцу и принцессе. Они стояли у лошадей — рядом, плечом к плечу. Брат и сестра. Каштановые волосы, карие и голубые глаза. — Ваши высочества, — сказал Эйвен, спокойно, серьёзно. Без улыбки, без тепла, голосом главы рода, который принимает решение и несёт за него ответственность. — Я хочу, чтобы вы чётко понимали, во что ввязываетесь. Принц выпрямился. Принцесса прижала к себе сумку. — Вы — не маги, — сказал Эйвен ровно, без жестокости, но без снисхождения. — Что бы вы там ни говорили. Да, у вас есть способности. Искра. Дар. Но вы — не маги. Вы не инициированы. Вы не обучены. Вы не можете защитить себя от того, что ждёт нас в горах. Он посмотрел на принца. — Вы, ваше высочество, — если действительно станете магом... больше не будете наследником престола. Маг не может править. Это — закон. Древний, непреложный. Ваш отец знает это лучше всех. Он прятал вашу искру всю вашу жизнь не из жестокости, а из любви. Потому что выбор между короной и магией — это выбор, который ломает людей. Вы готовы к нему? Принц не отвёл взгляда. Карие глаза, отцовские, серьёзные, встретили чёрные глаза Эйвена. — Я думал об этом, — сказал он тихо. — Каждую ночь. С тех пор, как увидел вас на арене. Я не знаю ответа. Но я знаю, что не смогу ответить, не увидев. Не попробовав. Не поняв, что такое магия. По-настоящему. Не из книг. Эйвен кивнул. Повернулся к принцессе. — А вы, ваше высочество, — если станете магом, не выйдете замуж за принца или знатного вельможу. Магов выдают за магов. Или ни за кого. Двор — закрыт. Балы — закрыты. Та жизнь, к которой вас готовили с рождения, — закончится. Вы готовы к этому? Принцесса побледнела. Её губы дрогнули. Но голос, когда она заговорила, был твёрдым. Дрожащим, но твёрдым. — Я не хочу замуж, — сказала она. — Не хочу за принца. Не хочу за вельможу. Если я не могу быть магом — хочу быть ведьмой. Как Мирена. Как тётушки. Я уже кое-что умею — я чувствую травы, чувствую тепло в руках, чувствую, когда кому-то больно. Я могу помогать. Могу учиться. Могу быть полезной. — Мы знаем, — сказал принц. — Оба. Мы обсуждали это. Долго. Всю дорогу из Академии. — Тогда вы понимаете, — сказал Эйвен, — что вы будете несколько бесполезны в нашей экспедиции. Вы не можете сражаться. Не можете ставить формации. Не можете лечить магией. Вы — дополнительная ответственность для моих людей, которые и без того идут в опасность. — Мы не будем бесполезны, — сказал принц. Голос — жёсткий, уверенный. — И не будем мешать. Со мной отряд. Магическая и обычная стража. Десять человек. Они подчиняются только мне и будут полезны в путешествии. Они, если что, нас защитят, не отвлекая вас от дела. Мы не просим, чтобы вы нас охраняли, лорд Тенвальд. Мы просим, чтобы вы позволили нам идти рядом. — А когда его величество узнает, где вы и чем занимаетесь, — сказал Эйвен, — вы думаете, на кого обрушится его гнев? — На нас, — сказал принц. — Мы возьмём всю вину на себя. Письмо отцу написано, подробное. В нём — наше решение, наши причины, наша ответственность. Ваше имя не упоминается, лорд Тенвальд. Ни ваше, ни лорда Валерона. Мы сбежали сами, по своей воле, против вашего совета. — Против нашего настоятельного совета, — уточнил Эйвен. — Против вашего настоятельного совета, — согласился принц. — Так и написано. Эйвен смотрел на них. На двоих детей короля, стоящих перед ним в дорожной одежде, с мечом и сумкой, с решимостью, которую не подделать. Принц — восемнадцать лет, с подавленным даром, с короной, от которой готов отказаться ради правды. Принцесса — шестнадцать, с дрожащим голосом и железной волей, с искрой ведьмовства в ладонях. — Хорошо, — сказал он. — Но знайте — потом вы не сможете просто передумать и повернуть обратно. Там, куда мы идём, нет дорог назад. Только вперёд. — Мы всё понимаем, — сказал принц. — Не беспокойтесь, высший. Эйвен кивнул. Повернулся к Альдену, стоявшему у колодца со сложёнными руками и выражением «я знал, что так и будет». — Ну, в общем — ты слышал, — сказал Эйвен. — Они жаждут приключений и отказываться от них не собираются. Так что поедем с ними. И да помогут нам богини. — Обе, — добавил Альден. — Обе. Двор замка Тенвальд в предрассветной серости наполнялся людьми, лошадьми, звуками. Отряд Альдена — шесть боевых магов. Стража принца — десять человек. Финн. Мирена. Эйвен. Альден. Принц. Принцесса. Двадцать три человека. Двадцать семь лошадей (включая вьючных). Пироги Хельги — на всех. Бранд стоял у ворот — основательный, надёжный, как сами горы. Рядом Хельга, с красными глазами. Марет — прямая, строгая, с мешочком зелий, который она сунула Эйвену в карман молча. Бригит обнимала Мирену, долго, крепко, не отпуская. — Возвращайтесь, — сказал Бранд. Коротко. Как всегда. — Вернёмся, — ответил Эйвен. — Все, — добавил Бранд. И посмотрел на Альдена, на Мирену, на Финна, на каждого по очереди. — Все. Эйвен сел на лошадь. Рядом Альден. Впереди Ренард. Позади Мирена, Финн, принц, принцесса. Стража по бокам. Ворота открылись. Горная дорога, серая, извилистая, уходила вверх, в туман, в рассвет. На севере — горы, тёмные, огромные, с белыми вершинами. Где-то там — лунные горы. Зелёная долина. Серебряные деревья. Шаман. Кейран. Контур, пульсирующий тревогой. И враг. Эйвен тронул лошадь. Колонна двинулась — медленно, потом быстрее. Копыта по камню. Звон сбруи. Тихие голоса. Замок Тенвальд — позади, в рассветном свете. Витражные окна горели — синим и золотым. Контур пульсировал, провожая. Впереди горы, война, неизвестность. Но они ехали вместе. Двадцать три человека, связанных общей дорогой. Маги и воины, целитель и ведьма, принц и принцесса. Чёрные и белые. Дети света и дети тьмы. И два браслета, серебро и золото, пульсировали в такт. Дорога началась.