Глава 79. Совет тьмы

Замок Тенвальд встретил Эйвена, как всегда теплом, запахом сдобы, Хельгой, которая обняла его раньше, чем он спешился. — Ты один, — сказала она. Не спрашивая. — Финн — в деревне, договаривается о припасах. Будет к вечеру. — А Мирена? — Мирена осталась у гоблинов. Хельга посмотрела на него тем взглядом, которым смотрела всегда: спокойным, всёпонимающим, от которого невозможно скрыться. — Она сама решила, — быстро сказал Эйвен. — И кто я такой, чтобы запрещать что-то ведьме. Он нашёл Бранда в кабинете — за столом, над счетами. Бранд поднял голову, посмотрел на племянника. На бледное лицо, на тени под глазами, на серебро в зрачках, которое горело ярче обычного. — Дядя, — сказал Эйвен. — Я собираю совет чёрных магов. Прямо здесь, в замке. Бранд не уронил перо, не выронил счёты, не изменился в лице. Только положил перо, аккуратно, параллельно краю стола. — Какого количества чёрных магов нам ожидать? — философски спросил он. — И когда? — Через три дня. Я думаю — от тридцати до пятидесяти человек. Бранд посмотрел на потолок, потом на Эйвена, потом снова на потолок. — Тридцать-пятьдесят неуживчивых социопатов в нашем замке, — сказал он. — Хорошо. Пойду отдам распоряжения подготовить большой зал и комнаты. Надеюсь, комнат хватит. Хотя они все захотят остановиться как можно дальше друг от друга. — Почему сразу неуживчивых социопатов? — возмутился Эйвен. — Я уж точно не такой! — Ты — редкое исключение, — ответил Бранд. — За тридцать лет я повидал достаточно чёрных магов, чтобы знать: каждый из них считает себя центром мироздания, терпеть не может, когда кто-то стоит ближе трёх шагов и способен начать ссору из-за температуры чая. — Это преувеличение. — Это опыт. Вариан тоже будет? — Конечно. Я ему уже послал приглашение. Он ответил, что прибудет раньше, чтобы помочь с организацией. — А, ну конечно, — сказал Бранд. — Кто ещё поможет с организацией, как не неуживчивый социопат. — Я знаю, — улыбнулся Эйвен. — Вы друг друга любите. — Мы друг друга терпим, — поправил Бранд. — Что совсем не одно и то же. Дверь распахнулась без стука, без предупреждения. Холодный воздух с гор, с ветром, с запахом снега ворвался в кабинет. И на пороге — Вариан Тенвальд. Чёрный плащ — дорожный, не магический. Чёрные волосы, растрёпанные ветром. Холодное красивое лицо с выражением человека, который ехал двое суток без остановки и не намерен тратить время на приветствия. — Почему ещё не начата подготовка? — сказал он с порога. — Вы хотите опозориться перед всем собранием? Большой зал не протоплен. Гостевое крыло не проветрено. Я насчитал четырнадцать готовых комнат — этого хватит на треть. Остальные где будут спать — в конюшне? — Дядя Вариан! — воскликнул Эйвен с сияющей улыбкой. — Мы очень рады тебя видеть! — Я тоже, — ответил Вариан холодным тоном, как сообщают о погоде. — Твой дом, Эйвен, как всегда... — Что? Шумный и бестолковый? — Нет. Тёплый и уютный. Но этого недостаточно. Здесь много работы на три дня. Комнаты, зал, размещение. Маги должны быть расселены с учётом совместимости — Элару нельзя рядом с Галеном, они не разговаривают пятнадцать лет. Торна — подальше от окон, он параноик. Старый Бреннус — только на первом этаже, у него колено. — Ты знаешь их всех? — удивился Бранд. — Я знаю каждого чёрного мага в королевстве, — ответил Вариан. — Это моя обязанность. — Я очень благодарен, что ты согласился помочь, — сказал Эйвен. — Благодарность — потом. Работа — сейчас. Бранд, мне нужен список всех свободных помещений. К вечеру. Бранд посмотрел на Вариана. Вариан посмотрел на Бранда. Два неподвижных лица. Два каменных взгляда. — Пожалуйста, — добавил Вариан. После паузы, которая могла бы вместить ледниковый период. — Будет к вечеру, — ответил Бранд. — Если кто-то не будет стоять в дверях и мешать мне работать. Три дня превратились в безумие. Вариан командовал. Это было его естественное состояние: командовать, организовывать, требовать совершенства. Он ходил по замку — стремительно, неостановимо, как чёрная молния — и за ним оставался порядок. — Эти гобелены — снять. Они слишком яркие. Чёрные маги не выносят агрессивных цветов. — Камины — протопить с утра. К вечеру температура должна быть ровной. Двадцать два градуса. Не двадцать один. Не двадцать три. Двадцать два. — Кто поставил цветы в зале? Убрать. Бреннус — аллергик, Хальвейн — считает цветы дурным предзнаменованием, а Элара просто их ненавидит. Бранд сопротивлялся. Молча, основательно, как сопротивляется гора ветру. — Гобелены останутся, — говорил он. — Они здесь сто лет и переживут пятьдесят чёрных магов. — Они оскорбляют мой эстетический вкус. — Твой эстетический вкус — не хозяин этого замка. — Эйвен! — Я не вмешиваюсь, — говорил Эйвен, стоя между ними. — Гобелены... пусть останутся. Но камины — протопите, Вариан прав, тепло важно. — Камины я и так собирался протопить. — Через три часа после того, как я попросил, — ледяным тоном замечал Вариан. — Потому что у меня есть другие дела, кроме... — Дядя, дядя Вариан, пожалуйста... Хельга наблюдала молча. С выражением женщины, которая вырастила двоих сыновей, и ей не привыкать. — Они как два горных барана, — сказала она Эйвену на кухне, пока он пытался украсть пирог. — Стучат лбами. Шуму много, а убить друг друга не могут — рога мешают. — Они просто по-разному заботятся, — сказал Эйвен. — Они одинаково упрямы. Это семейное. Марет организовала зельеварение. Двадцать три котла — в подвале, под оранжереей. Согревающие зелья, успокаивающие, обезболивающие. На пятьдесят человек. На неделю. — Чёрные маги пьют много зелий? — спросил Торвин, помогая носить котлы. — Чёрные маги пьют зелья как воду, — ответила Марет. — Каждый — своё. У каждого — свои повреждения. Свои боли. Мы должны быть готовы ко всему. Бригит — варила, помешивала, нюхала, добавляла. Её мягкие руки не останавливались. Лейф носился по замку, как весёлый вихрь, выполняя поручения всех одновременно. Вариан отправлял его за свечами. Бранд — за дровами. Хельга — за мукой. Эйвен — за здравым смыслом. Вечером Вариан поймал Эйвена. Тот сидел в башне — усталый, с чернильными пятнами на пальцах (писал приглашения, без перерыва). Вариан вошёл без стука, как входил всегда, потому что стучать было ниже его достоинства. — Показывай, — сказал он. — Что вы увидели в лунных горах. Эйвен посмотрел на него — на холодное лицо, на чёрные глаза. — Хорошо, — сказал он. — Я покажу. Если позволишь. — Позволяю. Они сели напротив друг друга, на низких стульях, у камина. Эйвен протянул руки ладонями вверх. Вариан положил свои сверху. Их пальцы переплелись. Чёрная энергия — Эйвена и Вариана, родственная, одной крови — соединилась, как соединяются два ручья. Они наклонились друг к другу и соприкоснулись лбами. Лоб ко лбу. Тьма к тьме. И Эйвен открыл всё. Не словами — образами. Ощущениями. Памятью. Горы — мёртвые, серые, без жизни. Камень — высосанный, пустой. Родники — грязные, пульсирующие прахом. Искажённые — ряды, сотни, с мутными глазами. Загон — каменные стены, дети, прижавшиеся к матерям. Ритуальный круг — огромный, двадцатичетырёхлучевой. Алтарь. Чаша с прахом. Фигура в чёрном. И шесть белых магов. Вариан принимал. Молча. Неподвижно. Его лицо не менялось, его руки не дрожали, но его тьма — та, что касалась тьмы Эйвена, — вздрагивала. При виде загона. При виде детей. При виде белых мантий у алтаря. Эйвен закрыл. Отпустил. Откинулся назад. Они сидели молча. Долго. Камин трещал. Ветер за окном свистел в горных расщелинах. — Это плохо, — сказал наконец Вариан. Голос ровный, но тише обычного. На полтона. Для Вариана — равноценно крику. — Да, — ответил Эйвен. — Белые маги у ритуального круга. Шесть. Это... — он помолчал, — ...меняет всё. Это — не война чёрного мага против мира. Это — заговор. Чёрные и белые — вместе. По ту сторону. — Да. — А ещё хуже, — сказал Вариан, — что ты возвращался в замок один. — Финн был со мной. — Финн — целитель, не воин. Если бы на вас напали на перевале, что бы он сделал? Кинул в них зельем? — Перевал безопасен. Контур... — Контур не спас тебя от ловушки с прахом. — Вариан посмотрел на него. Чёрные глаза — без серебра, но с такой глубиной, что серебро казалось лишним. — Чтобы это было в последний раз. Ты — глава рода. Высший маг. Координатор операции. Ты не можешь позволить себе погибнуть на горной тропе от случайной засады. — Я буду осторожнее. — Ты будешь защищённее. — Вариан помолчал. — Ты должен выбрать себе меч. — Какой меч? У меня есть меч. — Не такой. Меч — волшебного слугу мага. Меч-дух. Который следует за хозяином. Защищает. Предупреждает. Думает. Древний артефакт — из тех, что чёрные маги ковали в старые времена, когда ходили не по дворцам, а по тропам войны. Эйвен замер. — Меч-дух, — повторил он. — Я читал о них. В академическом архиве. Живые клинки. Связанные с хозяином кровью. Но я думал... — Что их больше нет? Есть. Немного. В старых хранилищах. В забытых тайниках. Я знаю где. Если сам не найдёшь подходящий — я помогу. — Но у тебя тоже нет никакого меча, — возмутился Эйвен. — Мне он не нужен, — ответил Вариан спокойно, как сообщают очевидное. — Я — высший маг с тридцатилетним опытом. Моя тьма — мой щит, мой меч, моя армия. Мне не нужен слуга — я сам себе слуга. А тебе — необходим. Потому что ты, Эйвен, при всём твоём таланте, при всей твоей силе — хрупок. Твоё сердце может остановиться в любой момент. И если рядом не будет того, кто подхватит — ты погибнешь. Побратим не может быть рядом всегда. Меч может. Эйвен молчал. Смотрел на Вариана — на холодное лицо, за которым прятался человек, приехавший за двое суток, чтобы помочь с организацией. Человек, который хотел забрать его в восемь лет. Который приезжал раз в год с проверками. Который дал мазь для раны и сказал: «В следующий раз зови раньше». — Спасибо, дядя Вариан, — тихо сказал он. — Не благодари. Найди меч. Это приказ. — Ты не можешь мне приказывать. Я глава рода. — Я — старший Тенвальд. И я приказываю. Найди меч. Их глаза встретились. Чёрные и чёрные. Упрямые и упрямые. Эйвен улыбнулся. — Найду, — сказал он. Вариан кивнул, встал, пошёл к двери. — И Эйвен. — Да? — Зал подготовлен идеально. Бранд ворчит, но работает безупречно. Твоя семья... достойна тебя. И вышел. Не оборачиваясь. Потому что Вариан Тенвальд никогда не оборачивался. Эйвен сидел в башне — один, у камина, с теплом в груди и серебром в глазах. За окном — горы, тёмные, огромные, с белыми вершинами. Через два дня в этот замок съедутся чёрные маги со всего королевства. Одиночки. Отшельники. Те, кого боятся и не понимают. И он, восемнадцатилетний юноша с повреждённым сердцем, должен будет убедить их действовать вместе. Впервые в истории. Ничего, — подумал он. Я убедил гоблинов. Убедил короля. Убедил Кристиана. Убедил принцессу. Чёрные маги — просто следующие. Он улыбнулся и пошёл спать. Завтра — подготовка. Послезавтра — совет. Война приближалась. Но сегодня — дом, тепло, семья.