Глава 80. Прибытие

Они начали прибывать на рассвете. Первым приехал Гален. Старший из придворных чёрных магов, с седыми висками и шрамом на подбородке, который на балу сказал: «Мы привыкли выживать». Он приехал на усталой лошади, в дорожном плаще, один. Без слуг, без свиты, без сопровождения, как ездят те, кто привык не привлекать внимания. Бранд встретил его у ворот, основательно, спокойно, как встречал каждого гостя за тридцать лет. — Мастер Гален. Добро пожаловать в замок Тенвальд. Гален спешился. Посмотрел на замок — на тёплые стены, на витражные окна, на дым из труб. И расслабился, еле заметно, на миллиметр. Как расслабляется человек, входящий в дом, где не нужно бояться. — Благодарю, — сказал он. — Я... не привык к приглашениям. — Ваша комната в восточном крыле, — сказал Бранд. — Второй этаж, окна на горы, камин горит. Горячая вода в любое время. — Горячая вода, — повторил Гален. Как человек, услышавший забытое слово. — Спасибо. Вторыми — Элара и Торн. Вместе, хотя по отдельности. Две лошади — на расстоянии десяти шагов друг от друга. Элара — в чёрном дорожном платье, с серебристыми волосами, убранными под капюшон. Торн — худой, нервный, с бегающими глазами, которые осматривали каждый камень, каждое окно, каждую тень. — Мастер Торн, — сказал Вариан, появившийся у ворот бесшумно, как привидение. — Ваша комната в западном крыле, первый этаж, без окон, как вы предпочитаете. Торн посмотрел на Вариана. Вздрогнул. Кивнул. — Благодарю, высший, — сказал он тихо. — Мастер Элара, — Вариан повернулся. — Восточное крыло, третий этаж, окна на юг. Далеко от Галена. Элара усмехнулась. — Ты помнишь. — Я помню всё, — ответил Вариан. И это не было хвастовством. Это была констатация. К полудню прибыли ещё семеро. Старый Бреннус — огромный, грузный, с белой бородой и тростью, на которую опирался не от слабости, а от привычки. Ему было за семьдесят, и он был старейшим чёрным магом в королевстве. Он приехал в повозке, запряжённой двумя лошадьми, с тремя сундуками зелий и одним котом. — Кот — необсуждаемо, — сказал он Бранду, прежде чем тот открыл рот. — Разумеется, — ответил Бранд. — Кот — почётный гость. Хальвейн — молодая женщина, лет двадцати пяти, с короткими чёрными волосами и глазами, в которых тьма плескалась, как вода в колодце. Из южных провинций. Мастер артефактов, вторая после Вариана. Приехала верхом, одна, с сумкой инструментов, которая звенела при каждом шаге. — Тенвальд? — спросила она, глядя на замок. — Тёплый. Не ожидала. — Добро пожаловать, — сказал Эйвен, вышедший встретить лично. — Мастер Хальвейн, я читал вашу работу о резонансных артефактах. Блестящая. Она посмотрела на него, на юное лицо, на серебро в глазах, на улыбку — открытую, тёплую, непривычную. — Ты — Эйвен Тенвальд, — сказала она. — Высший. В восемнадцать. С плащом Госпожи. — Просто Эйвен. — Просто Эйвен, — повторила она. И впервые улыбнулась. Братья Нордвен — двое, близнецы, черноволосые, молчаливые, из восточных болот. Они не разговаривали — друг с другом общались взглядами, с остальным миром — кивками. Приехали на одной лошади. Вдвоём. В четыре глаза осмотрели замок, синхронно кивнули и вошли. Мастер Ирвен — старик, сухой, как палка, с длинными седыми волосами, заплетёнными в косу. Алхимик. Самый знаменитый зельевар после Марет. Приехал с тремя бочонками, которые Бранд очень осторожно перенёс в погреб после того, как Ирвен сказал: «Аккуратнее, там достаточно жидкости, чтобы усыпить весь замок на неделю». К вечеру первого дня — двадцать три. Они прибывали — по одному, по двое, редко — по трое. Каждый — по-своему. Каждый — особенный. Каждый — со своей историей, своими шрамами, своей тьмой. Были — старики, помнившие времена, когда чёрных магов было больше и их боялись меньше. Были — молодые, выросшие в тени подозрений и запретов. Были — отшельники, не покидавшие своих башен десятилетиями. Были — придворные, привыкшие прятаться. Были — дикие, из далёких провинций, с повадками волков и взглядами, от которых вздрагивали лошади. И каждого — встречали. Бранд — у ворот, с основательным спокойствием. Вариан — с точным распределением комнат и знанием каждой привычки. Хельга — с едой, которая появлялась мгновенно и была именно той температуры, которая нужна. Марет — с зельями, подобранными индивидуально. И Эйвен — лично, каждого, с рукопожатием, с улыбкой, с именем. Он знал их. Не всех по встречам — многих по книгам, по работам, по слухам. Каждому — находил слово. Каждому — показывал, что его ждали. Что его приезд важен. Что он — не одинокий волк, забредший в чужой дом, а гость. Желанный гость. И это действовало. Потому что чёрных магов никогда не ждали. Никуда. Их терпели. Их использовали. Их боялись. Но не ждали. И когда восемнадцатилетний юноша с серебряными глазами говорил: «Я рад, что вы приехали» — они верили. Потому что он не врал. Потому что его тьма — чистая, серебряная, звёздная — касалась их тьмы и говорила: свой. Такой же. Не бойся. К вечеру второго дня — тридцать девять. Замок Тенвальд — тёплый, уютный, построенный для одной семьи — вмещал тридцать девять чёрных магов и не трещал, не ломался, не задыхался. Потому что Бранд управлял хозяйством с точностью военной операции, Вариан контролировал размещение с перфекционизмом, граничащим с безумием, а Хельга кормила всех так, что даже самые угрюмые отшельники размягчались. Были инциденты, разумеется, были. Мастер Коул — пожилой маг из западных предгорий — столкнулся с Хальвейн в коридоре, и их силы соприкоснулись. Не атакуя — случайно. Но для двух чёрных магов случайное соприкосновение — как случайное столкновение двух ежей: болезненно и обидно. Коул зашипел. Хальвейн отшатнулась. Воздух потрескивал. Эйвен появился, как появлялся всегда — мгновенно, бесшумно. — Мастер Коул, — сказал он. — Мастер Хальвейн. Хельга только что испекла пирог с горной вишней. Третий за сегодня. Если вы не поторопитесь — Бреннус съест всё. Он уже на кухне. Коул фыркнул. Хальвейн усмехнулась. И оба пошли — на кухню, по отдельности, но в одном направлении. Кризис миновал. Братья Нордвен — заняли комнату и не выходили. Вообще. Еду им носил Лейф, который стучал, ставил поднос у двери и убегал, потому что братья смотрели — молча, одинаково, и от этого взгляда Лейф покрывался мурашками. — Они нормальные? — спросил он Эйвена. — Они — болотные маги, — ответил Эйвен. — Они всегда такие. Не бойся. Они просто не привыкли к людям. — Они не привыкли к людям, а я не привык к двум одинаковым чёрным магам, которые смотрят не моргая. — Справедливо. Торн — параноик, как и предупреждал Вариан, — проверил свою комнату трижды. Нашёл «подозрительную трещину» в стене (ей было двести лет), «подозрительное пятно» на потолке (это был мох) и «подозрительный шорох» за стеной (это был кот Бреннуса). Бреннус — огромный, добродушный, с котом на коленях — сидел у камина в большом зале и рассказывал истории. Старые. О временах, когда чёрные маги ходили по миру свободно, когда их тьма не была поводом для страха, когда они строили замки и защищали деревни, и люди благодарили их, а не шарахались. Молодые маги слушали с открытыми ртами. С глазами, в которых горело узнавание. Так было. Так может быть снова. Утро третьего дня. Сорок один. Последние прибыли — на рассвете. Двое из южных степей, загорелые, молчаливые, пахнущие полынью. И старуха, маленькая, сгорбленная, с клюкой, с глазами, чёрными, яркими, молодыми на морщинистом лице. Мастер Сигрун. Восемьдесят три года. Она посмотрела на Эйвена — снизу вверх, потому что была ему по грудь. — Так вот ты какой, — сказала она. Голос — скрипучий, сухой, как старое дерево. — Мальчик с плащом Госпожи. — Мастер Сигрун, — Эйвен поклонился. Глубоко. — Не кланяйся, — сказала она. — Я старая. Не великая. Покажи мне кухню. Я два дня не ела горячего. Эйвен отвёл её на кухню. Лично. За руку — потому что она позволила. Хельга накормила. Пирог, каша, чай с мёдом. Сигрун ела наслаждаясь каждым куском. — Хороший замок, — сказала она, вытирая рот. — Тёплый. Живой. Чувствуется — здесь любят. — Здесь — семья, — ответил Эйвен. — Семья, — повторила Сигрун. И посмотрела на него. Чёрными, яркими, молодыми глазами. — Знаешь, мальчик, я приехала не потому, что верю в твой совет. Не потому, что боюсь Лорда Праха. И не потому, что мне нечем заняться. Я приехала, потому что впервые за шестьдесят лет чёрный маг прислал мне приглашение, в котором было написано: «Вы нужны». Не «требую». Не «приказываю». «Вы нужны». Ты — странный мальчик, Эйвен Тенвальд. — Мне это часто говорят, — ответил Эйвен. — Продолжай, — сказала Сигрун. — Странные мальчики меняют мир. Сорок один чёрный маг. В одном замке. Впервые в истории. Они сидели в большом зале — за длинными столами, перед каминами, у стен. Чёрные мантии, чёрные плащи, чёрные глаза. Старые и молодые. Мужчины и женщины. Придворные и отшельники. Сильные и слабые. И молчали. Потому что чёрные маги не умели быть вместе. Не привыкли. Каждый всю жизнь был один. Каждый — привык к тишине, к одиночеству, к подозрительным взглядам. И теперь, сидя рядом с другими такими же, не знали, что делать. Как заговорить. Как сказать: «Ты тоже мёрзнешь? Ты тоже считаешь удары сердца? Ты тоже боишься?» Эйвен стоял у камина, в чёрном бархате с серебряными звёздами. Смотрел на них — на сорок одно лицо, на сорок одну тьму, на сорок одно одиночество. Завтра совет. Завтра — я должен их убедить. Но сегодня — пусть просто побудут. Вместе. В тепле. Среди своих. Он кивнул Хельге. Хельга вынесла пироги. Семнадцать подносов. Горячие, золотистые, пахнущие домом. И сорок один чёрный маг ели пироги Хельги. Молча, но вместе. И это было началом.