Глава 84. Возвращение

Альден увидел замок Тенвальд издалека — витражные окна горели в закатном свете, синие и золотые, и дым из труб поднимался ровными столбами в неподвижный горный воздух. Но что-то изменилось. Что-то неуловимое, ощутимое кожей раньше, чем глазами. Тьма. Замок дышал тьмой. Не враждебной, не пепельной. Живой. Серебристой. Множественной. Десятки оттенков — тяжёлая и лёгкая, острая и мягкая, старая и молодая — переплетались вокруг стен, как дым вокруг костра. Замок Тенвальд, построенный для одной семьи чёрных магов, вмещал теперь сорок одного — и каждый оставил в его камнях свой след. Ренард рядом поёжился. — Командир, — сказал он. — Я чувствую... много. — Это чёрные маги, — ответил Альден. — Сорок один. Все здесь. — Все? — Все. Лира присвистнула. Тройка промолчала, но переглянулась. У ворот Бранд. Как всегда основательный, надёжный, но с новым выражением на лице. Выражением человека, который три недели жил в доме с сорока одним чёрным магом и выжил. — Лорд Валерон, — сказал он. — Добро пожаловать. Снова. — Бранд, — Альден спешился. — Как вы... справляетесь? Бранд посмотрел на него долгим, философским взглядом. — Мы расходуем пироги со скоростью осадного гарнизона, — сказал он. — Хельга печёт с рассвета до заката. Марет варит зелья круглосуточно. Торн проверил каждый камень в замке на наличие заговоров. Бреннусов кот подрался с котом Сигрун — да, у неё тоже оказался кот, она прятала его в сумке. Братья Нордвен по-прежнему не выходят из комнаты. А вчера Хальвейн и Коул чуть не устроили дуэль из-за температуры воды в бассейне. — И? — И Эйвен их помирил. Как мирит всех. Каждый день. По пять раз. — Бранд помолчал. — Он — единственный, кого они все слушают. Единственный, при ком они перестают шипеть друг на друга и ведут себя как люди. Не знаю, как он это делает. — Я знаю, — сказал Альден. — Где он? — На тренировочном дворе. Где же ещё. Тренировочный двор замка Тенвальд, широкий, каменный, за западной стеной, был неузнаваем. На нём тренировались чёрные маги. Вместе, группами по пять-семь человек. Три группы — каждая отрабатывала формацию очищения. Серебристые нити тьмы переплетались, сходились, расходились. Не идеально. С ошибками, с задержками, со столкновениями энергий, от которых искрило и трещало. Но вместе, слаженно, как оркестр, который учится играть одну мелодию. Вариан стоял в центре двора, скрестив руки, с выражением дирижёра, чей оркестр фальшивит, но уже не безнадёжно. — Элара, левый фланг проседает. Гален, быстрее на переплетении. Коул, ваша нить слишком тяжёлая, облегчите на треть. Нордвены — хорошо. Впервые за неделю — хорошо. Братья Нордвен — синхронно кивнули. Не выходя из формации. И Эйвен. Он стоял на краю двора, у стены, наблюдая. Не командовал. Не вмешивался. Смотрел серебряными глазами, в которых отражалась каждая нить, каждый узел, каждое соединение. И на его поясе... Альден остановился. На поясе Эйвена был меч. Чёрные ножны, без украшений, неприметные, но от них шло... что-то. Не тьма. Не свет. Присутствие. Тихое, внимательное, живое. Как будто кто-то невидимый стоял рядом с Эйвеном и смотрел. На всё. На всех. На Альдена. Эйвен повернулся, увидел и его лицо вспыхнуло той улыбкой, которую Альден знал лучше собственной. — Альден! Он пошёл быстро, почти бегом. Через двор, мимо тренирующихся магов, мимо Вариана, который проводил его взглядом и едва заметно кивнул. Они встретились посередине. Не обнялись, не здесь, не перед сорока магами, но встали рядом, плечом к плечу. Браслеты соприкоснулись, серебро и золото. Два пульса нашли друг друга, совпали. — Ты жив, — сказал Альден. — Ты вернулся, — ответил Эйвен. — Пойдём, — сказал Альден. — Мне нужно много тебе рассказать. И тебе, я вижу, тоже. Они поднялись в башня Эйвена. Камин, два стула. Чай — горячий, с горными травами. Как раньше, как всегда. — Рассказывай, — сказал Эйвен. И Альден рассказал всё. Про аудиенцию. Короля — побелевшего, стиснувшего подлокотник. Хоука — с желваками на скулах. Дорнана — разбитого, серого, с рухнувшим миром. Принца — стоящего перед отцом и говорящего правду. Принцессу — с зелёным светом на ладони и слезами в голубых глазах. — Король отдал приказ, — сказал Альден. — Полная мобилизация. Все гарнизоны. Все маги. Хоук командует. Кристиан ведёт расследование — ищет предателей. Дорнан помогает. Впервые в жизни Дорнан ищет врагов среди белых, а не среди чёрных. — Дорнан, — повторил Эйвен. — Дорнан помогает? — Король попросил лично. Сказал — ваш ум и осторожность нужны. Не против чёрных. Против предателей. И Дорнан... согласился. Он сломлен, Эйвен. То, что он увидел, — сломало его. — Он не сломлен, — тихо сказал Эйвен. — Он перестраивается. Это больнее, но лучше. — И ещё, — Альден посмотрел на него. — Король передал: корона — с вами. С чёрными магами. Впервые и навсегда. Эйвен молчал. Долго. Его руки на кружке чая не дрожали. Но его глаза блестели. — Навсегда, — повторил он. — Хорошее слово. — Армия? — спросил Эйвен. — Две-три недели. Хоук собирает три полных гарнизона, плюс корпус белых магов — триста боевых. Кристиан организует логистику. Маршрут — через северные перевалы, тем же путём, что и мы. — Смешанные отряды? — Утверждены. Каждая пара — белый и чёрный маг. Ворнен уже рассылает инструкции по резонансной формуле. Мастер Игрейн — едет лично, будет тренировать пары. — Игрейн, — Эйвен улыбнулся. — Она скажет, что моя техника по-прежнему вызывает у неё физическую боль. — Она так и сказала. Дословно. — Альден помолчал. — Теперь ты. Рассказывай. Эйвен рассказал. Совет. Сорок один маг, стоящий в зале. Три группы для родников. Отряд для источника. Тренировки — три недели, каждый день, с рассвета до заката. — Вариан дирижирует, — сказал он. — Лучше его никто не смог бы. Он знает каждого мага лично. Знает кого с кем ставить, кого от кого отсаживать. Гален и Элара не разговаривали пятнадцать лет — теперь работают в одной группе. Молча, но работают. — Торн? — Торн — параноик, но полезный параноик. Он разработал систему дозоров, которую не пробьёт ни один шпион. Ренард оценит. — Сигрун? — Сигрун — связующая сеть. Она уже протянула нити между всеми группами. Мы слышим друг друга через горы. Через расстояние. Это... — он помолчал, — ...это меняет всё. Раньше каждый чёрный маг был один. Теперь мы связаны. Все. Впервые. — И Бреннус? — Бреннус варит зелья, которых нет ни в одном учебнике. Усилители формаций. Защитные эликсиры. Что-то, от чего контур стал вдвое прочнее. Марет говорит он гений. Марет никогда не говорит «гений». Альден слушал, кивал и смотрел на Эйвена. На бледное лицо — бледнее, чем раньше. На тени под глазами — глубже. На руки — тоньше. Три недели, за которые он собрал невозможное, стоили ему. — Эйвен, — сказал он. — Ты выглядишь... — Как человек, который три недели живёт с сорока одним чёрным магом и мирит их по пять раз в день? Да. Именно так я и выгляжу. — Не шути. — Я в порядке. Финн следит. Зелья — каждые четыре часа. Каналы стабильны, пульс ровный. Я не колдовал ничего тяжёлого с того дня. Обещал и сдержал. — Правда? — Правда. Спроси Финна. — Спрошу. — Я знаю. Чай остывал. Камин трещал. — А теперь, — сказал Эйвен и улыбнулся той улыбкой — мальчишеской, азартной, которая появлялась редко и которую Альден любил. — Я хочу тебя кое с кем познакомить. Он встал. Положил руку на меч, на чёрные ножны на поясе. — Альден, — сказал он. — Познакомься, это Тень Песни. Он обнажил клинок. Медленно. И комната наполнилась. Не звуком. Не светом. Присутствием. Как будто в комнате появился третий — невидимый, но ощутимый. Внимательный. Любопытный. Живой. Клинок — чёрный, матовый, из материала, которому Альден не знал названия. По лезвию — серебряные прожилки. Тонкие, ветвящиеся. Как реки на карте. Как шрамы. Как трещины в старом зеркале, через которые проступает свет. И вибрация, тихая, низкая, на грани слуха. Песня — не песня, тень песни. Эхо чего-то древнего, прекрасного, забытого. Альден почувствовал. Его золотая энергия дрогнула. Не от страха. От узнавания. Меч смотрел на него. Не враждебно, изучающе, как смотрит существо, встречающее друга своего хозяина. — Он... живой, — сказал Альден. — Живой, — подтвердил Эйвен. — Меч-дух. Из хранилища рода. Ему больше тысячи лет. Он принадлежал женщине — черноволосой, с серебряными глазами, которая ходила по этим горам, когда горы были молоды. Защищала гоблинов. Защищала людей. А потом ушла. И он ждал. Вариан сказал — мне нужен спутник. Тот, кто рядом, когда тебя нет. Тот, кто подхватит, если я упаду. Тень Песни чувствует моё сердце. Каждый удар. Каждую паузу. Если я потеряю сознание, он защитит. Альден смотрел на меч. На серебряные прожилки, пульсирующие в такт сердцу Эйвена. На тихую вибрацию, тёплую, спокойную. Потом протянул руку, медленно, ладонью вверх. Не к рукояти — к клинку. К серебряным прожилкам. — Можно? — спросил он. — Он решит сам, — ответил Эйвен. Альден легко коснулся кончиками пальцев. Вибрация изменилась, из тихой стала сильнее, из настороженной — тёплой. Меч изучал золотую энергию Альдена, браслет, связь. Всё, что было между ними — кровь, тьма, свет, пять лет, тысячи ударов сердца. И принял. Вибрация стала мягкой, довольной, как мурлыканье кота, который наконец устроился на коленях. — Он тебя одобрил, — сказал Эйвен, с удивлением. — Быстро. Он обычно... осторожнее. — Он чувствует браслет, — сказал Альден. — Чувствует связь. Знает, что я... — Что ты — мой, — тихо закончил Эйвен. — Что я — твой, — согласился Альден. Тень Песни пела, тихо, довольно. Три ноты — серебряная, золотая и та, третья, которая рождается только когда первые две звучат вместе. Эйвен вложил меч в ножны. Вибрация стихла, но не исчезла. Осталась — фоном, теплом, присутствием, как остаётся тепло камина, когда огонь прогорел. — Спасибо, — сказал Альден. — За что? — За то, что нашёл его. За то, что теперь кто-то рядом. Даже когда меня нет. — Он — не замена тебе. — Я знаю. Но он — подстраховка. И мне... легче знать, что Тень Песни с тобой. Что она слышит твоё сердце. Что если ты упадёшь, а меня не будет рядом, она подхватит. — Она подхватит, — подтвердил Эйвен. — Она ждала тысячу лет, чтобы подхватить. Тишина. Камин. Чай — совсем остывший. — Две-три недели, — сказал Альден. — Пока армия подойдёт. Тренировки. Подготовка. А потом... — А потом — война, — закончил Эйвен. — Война. Они сидели — в башне, в тепле, бок о бок. Два мага. Два побратима. И тихая песня меча, который ждал тысячу лет и наконец нашёл того, кого стоило ждать. За окном горы, тёмные, огромные, с белыми вершинами, светящимися в последних лучах заката. Война приближалась. Но сегодня — они были вместе. Все нити — связаны. Все части — на месте. Чёрные маги. Белые маги. Армия. Король. Гоблины. Шаманы. Контур. И два браслета — серебро и золото — пульсирующие в одном ритме. Через всё.