Глава 116. Середина лета

Идея пришла в мае. Эйвен сидел на стене, где любил сидеть в детстве, свесив ноги над обрывом и глядя на долину. Теперь с палкой, прислонённой рядом, и с одеялом на плечах, потому что Мирена сказала «ветер», а с Миреной не спорят. Весна пахла землёй, зеленью и талой водой. Горы сбрасывали снег, ручьи гудели. Эйвен повернулся к Альдену с горящими глазами и тем выражением, от которого Альден привычно напрягался, потому что оно означало «идея». — Праздник. — Какой? — Середина лета. Как раньше. Костёр на перевале, пироги, эль, музыка. Альден посмотрел на него, на худое лицо, на серебро в глазах, слабое и мерцающее, на улыбку, настоящую, которую видел так редко. — Как раньше. — Как до всего. Когда нам было шестнадцать, когда Финн обливал всех водой, когда Рован танцевал с каждой девушкой в деревне, когда ты уснул на моём плече у костра. — Я не засыпал на твоём плече. — Рован накрыл тебя своим плащом. — Это другая версия событий. — Это единственная версия. Гарет подтвердит. Альден закрыл глаза, открыл и улыбнулся. — Хорошо. Праздник. Середина лета. Как раньше. *** Приглашения писали вместе, в библиотеке, за столом, с пером и чернилами и эйвеновским хаосом — черновики, пятна, зачёркнутые строчки. Каждое отдельное и личное, потому что так правильно и потому что каждый заслужил. Кейрану Эйвен писал, Альден дополнял. «Кейран. Середина лета. Замок Тенвальд. Приезжай. Твоя комната ждёт, та, что на первом этаже, с каменным полом, которую ты выбрал на выпускном. Я поставил туда тяжёлую дубовую мебель, ту, которая не ломается, даже если на ней сидит человек с каменными крыльями. Хельга обещала мясной пирог. Она помнит. Эйвен. P.S. Купальни работают. Горячий бассейн восстановлен. Можешь сидеть часами, никто не будет мешать. Альден.» Ровану Альден писал долго, думая, куда отправить, потому что тайная служба не имела почтового адреса. Отправил через Кристиана. «Рован. Если это письмо тебя найдёт, а оно тебя найдёт, потому что ты находишь всё и всех, а значит, и тебя можно найти, — середина лета. Замок Тенвальд. Твоя комната вторая на третьем этаже, та, с окном на восток и скрипучей половицей у двери. Я помню, что ты любишь скрипучие половицы, профессиональная привычка. Приезжай. Хельга печёт. Это не приказ, а просьба. От друзей. Альден. P.P.S. Эйвен говорит — привези тот настой из южных провинций, который ты привозил на четвёртом курсе. Говорит, "единственный алкоголь, от которого мне не плохо". Подозреваю, что это неправда, но передаю дословно. Э.» Гарету Эйвен писал с улыбкой. «Гарет. Середина лета. Приезжай. Твоя комната самая большая гостевая, потому что ты самый большой гость. Я не шучу, мы расширили дверной проём после прошлого раза. Хельга готовит много, Бранд варит эль, купальни в твоём распоряжении. Мирена передаёт привет и спрашивает, женился ли ты наконец на дочери кузнеца из своего поместья, или всё ещё "просто друзья". Она настаивает, чтобы я спросил, и я спрашиваю. Привези сестёр, если хотят, комнаты есть. Эйвен. P.S. У нас теперь живёт маленький гоблин, зовут Тир, ему шесть. Он будет в восторге от тебя, он любит больших людей. Предупреждаю заранее. А.» Вариану Эйвен думал долго и писал коротко. «Дядя. Середина лета. Я знаю, что ты не любишь шум, не любишь толпы, не любишь праздники и не любишь, когда весело и громко и кто-то рассказывает истории про водяного крысозмея. Но если захочешь приехать, ты приглашён. Твоя комната та же: тёмные шторы, тишина, вид на горы и гобелены, которые ты ненавидишь. Приезжай или не приезжай. Но знай, что ждём. Эйвен. P.S. Набрал 7 фунтов. Хельга невыносимо горда. Каналы 23%. Пульс 52 в покое. Марет говорит "терпимо". Я говорю "живу". Это точнее.» Кристиану Альден писал впервые не отчёт и не доклад, а приглашение. «Брат. Середина лета. Замок Тенвальд. Знаю, что это не изящные столичные развлечения, не бал и не парадный ужин с серебряными приборами. Здесь будут пироги, эль, костёр на перевале, скрипка деревенского старосты и тридцать семь видов Хельгиной выпечки. Привози Изабеллу, горный воздух полезен. Комнату подготовим лучшую, с камином и горячей водой. Обещаю, никаких политических дискуссий. Хотя бы один вечер. Альден. P.S. Эйвен передаёт: "Скажи Кристиану, что если он приедет в парадном мундире, мы его не пустим. Только если привезёт жену. Жену пустим в чём угодно." Дословно. Э.» *** Ответы приходили. Кейран через неделю. Одно слово, как всегда: «Буду.» Потом приписка, мелко и неровно, как будто колебался: «Спасибо за мебель.» Гарет через три дня, длинное, подробное, с восклицательными знаками. «Конечно!!! Приеду!!! Привезу обеих сестёр, они умоляют! Младшая хочет увидеть гоблина, старшая хочет увидеть купальни, я хочу увидеть вас! И нет, не женился, всё ещё "просто друзья". Но привезу её тоже, если можно, она хочет увидеть горы. Гарет. P.S. Везу пироги. Мамины. Шесть штук. Хельга, не обижайся, мамины — другие. Обе — лучшие.» Рован не ответил. Неделя, две, три. Потом записка на столе Эйвена в запертой комнате за закрытой дверью. «Половица действительно скрипит. Проверил. Настой привезу. Два бочонка. Р.» Кристиан через десять дней, официальным почерком, на хорошей бумаге. «Альден. Принимаю приглашение. Изабелла в восторге и уже собирает гардероб, хотя я объяснил, что парадный мундир под запретом. Она говорит, что горный воздух полезен и что хочет познакомиться с человеком, ради которого мой младший брат отказался от столичной карьеры. Я предупредил, что этот человек невозможный. Она говорит — тем интереснее. Кристиан. P.S. Привезу вино. Настоящее, южное. Шесть бутылок. Ваш эль, при всём уважении, — варварство.» Вариан не ответил. Неделя, две, три, четыре. Эйвен не волновался и не торопил, потому что знал: дядя решит сам. За день до праздника у ворот появился вороной конь. Один, без свиты и без слуг. Чёрный плащ, одна звезда. Бранд открыл ворота. — Добро пожаловать, лорд Тенвальд. — Бранд. — Комната готова. Тёмные шторы, тишина, вид на горы. — Гобелены? — На месте. — Хорошо. Эйвен стоял на ступенях с палкой и бусинами, с серебром в глазах. — Дядя. — Племянник. Семь фунтов мало. Обещал пять сверх тех двух, итого девять. Где ещё два? — Хельга работает над этим. — Пусть работает усерднее. — Ты приехал, — сказал Эйвен тихо. — Я приехал. Не делай из этого событие. Мне нужно было проверить контур, гобелены и твой пульс. В этом порядке. — Конечно. В этом порядке. Вариан прошёл мимо, в замок, по лестнице, к своей комнате. Бранд посмотрел на Эйвена. — Он рад. — Я знаю. Просто у Тенвальдов это так выглядит. *** Они приезжали один за другим. Гарет первым, на огромной лошади, с двумя сёстрами, которые визжали от восторга при виде гор, с девушкой, невысокой и тихой, с карими глазами, которая была «просто друг» и держала его за руку, и с шестью маминых пирогов. Тир выбежал навстречу, посмотрел на Гарета снизу вверх. — Большой. Больше гоблин. — Почти, — сказал Гарет. Кейран вторым, верхом, один и молчаливый, в чёрном, с дымчатыми крыльями, сложенными за спиной. Спешился и посмотрел на замок. — Красиво. — Спасибо, — сказал Бранд. — Я про горы. — Я тоже. Кейран ушёл в свою комнату с каменным полом и дубовой мебелью, закрыл дверь и открыл через два часа. Молча. Кристиан с Изабеллой в карете, без парадного мундира, в дорожном, тёмно-синем и простом. Изабелла невысокая, с тёмными волосами и умными глазами, с улыбкой, от которой понятно, почему Кристиан женился. Альден встретил у ворот и обнял брата. Впервые на памяти всех присутствующих Кристиан обнял в ответ, коротко и неловко, но обнял. Изабелла посмотрела на Эйвена, на палку, на бусины, на серебро. — Так вот вы какой. Невозможный. — Это ещё мягко сказано, — ответил Кристиан. — Рад знакомству, — сказал Эйвен. — Добро пожаловать. Хельга уже несёт пирог. — Я люблю пироги, — сказала Изабелла. — Тогда вам здесь понравится. Это единственное, в чём мы безупречны. *** Рован не приехал. Утро праздника, день, вечер. Эйвен не волновался и улыбался. — Он придёт. — Откуда ты знаешь? — Половица скрипит. Костёр зажгли на закате, на перевале, том самом, где два года назад шестеро мальчишек сидели и смотрели на звёзды. Серебристый огонь Эйвена, и искры летели вверх, к звёздам. Хельга расстелила скатерти на камнях и на траве. Семнадцать видов пирогов, четыре сорта хлеба, суп в котле над костром, и мамины пироги Гарета отдельно, с уважением. Бранд поставил эль, Кристиан — вино, южное, шесть бутылок. Скрипка Бриннера, та же, старая, чуть расстроенная, та, под которую танцевали тогда. Гарет танцевал с «просто другом», которая смеялась и наступала ему на ноги. Его сёстры танцевали друг с другом и с деревенскими парнями и со всеми. Кейран сидел у костра с кружкой, молча, рядом с Миреной. Тир между ними дремал с камешком в кулаке. Кристиан и Изабелла стояли в стороне, он показывал ей звёзды, она слушала, и он говорил больше, чем за весь предыдущий год, потому что Изабелла умела вытягивать из него слова. Вариан сидел на камне отдельно, с бокалом вина Кристиана, и смотрел на костёр, на людей, на племянника, худого, с палкой и бусинами, который смеялся и сидел рядом с Альденом, плечом к плечу, и мир для них был правильным. Вариан пил вино, молчал и был здесь, и этого было достаточно. Из темноты за кругом костра донеслись шаги, лёгкие и почти бесшумные. — Рован Ашфорд, — сказал Эйвен, не оборачиваясь. — Ты опоздал. Хельга расстроится. Рован вышел из тени с двумя бочонками и улыбкой. — Хельга не расстроится, я привёз настой. Два бочонка, как обещал. — Ты обещал один. — Я щедрый. Он сел у костра между Гаретом и Кейраном, налил всем и себе последнему. И они сидели, пятеро, у костра, как тогда, как два года назад. Только не шестеро. Шестой стакан стоял рядом с Рованом, полный и нетронутый. Никто не спросил, для кого. Все знали. Для Финна, который любил этот настой, который обливал Рована водой из ручья, который был шестым, всегда шестым. — За Финна, — сказал Гарет тихо, подняв стакан. — За Финна, — повторили все. Рован коснулся нетронутого стакана пальцами, легко. Мирена смотрела через костёр с блокнотом на коленях и не писала, просто смотрела на стакан, на огонь и на звёзды. *** Потом Бриннер заиграл, медленную старую горскую мелодию. Гарет танцевал с «просто другом», которая больше не была «просто». Рован танцевал со всеми, как тогда, и младшая сестра Гарета покраснела до корней волос. Кейран не танцевал, но его нога чуть-чуть притопывала. Кристиан танцевал с Изабеллой, медленно и неумело, она вела, он позволял. Бриннер играл тихо и нежно, старую мелодию про горы и звёзды, про тех, кто уходит и возвращается. Все смотрели и все молчали. Вариан на камне отвернулся, посмотрел на горы, на звёзды, на деревья внизу, в долине. И допил вино. *** Костёр догорал, искры летели, люди расходились, засыпали и затихали. А Эйвен и Альден сидели на скамье на перевале, как тогда, два года назад. Только теперь не Альден засыпал на его плече, а Эйвен, голова на плече Альдена, глаза закрыты, дыхание ровное. И никто не накидывал плащ, потому что ночь была тёплой. Середина лета. Самая короткая ночь. Альден сидел, держал и смотрел на звёзды. Каждый день — подарок. Этот — особенно.