Эпизод 5

Flashback

      Следующий месяц после этого инцидента с поцелуем стал совершенно холодным. Чан и Юри уже отсняли все материалы на месяцы вперёд, и теперь могли появляться вместе только на публике и у входа в дом.       Но дома… Его почти не было, сначала репетиции, звукозапись и сведение дорожек, потом ночные тренировки. Но когда менеджеры пригрозили ему пальцем, ночи он стал проводить в своем кабинете в доме, и всё общение с девушкой ограничивалось дежурным «привет-пока».       Для Чана это было тяжело, особенно каждый раз, возвращаясь домой, видеть Юри. Она могла раскинуться на диване, читая журнал, а закинутый на спинку модельные голени так и манили обратить на них внимание. Или она могла репетировать новую роль, расхаживая по всей квартире, по ходу монолога то драматично вскидывая руки, то соблазнительно играя плечами. И что ещё больнее, так это казалось, что девушке абсолютно всё равно на мужчину.       Однако чем чаще видела его Юри, тем активнее вникала в сюжет, который ей необходимо было выучить и отыграть. Но подобные кошки-мышки не могли длиться вечно, и настала пора выйти в свет, как пара.       Одним вечером Юри была особенно напряжена — завтра должны были быть съёмки финальной серии дорамы, и именно в этой серии сам Бан Кристофер Чан обещал создать свое камео. И теперь Юри предстояло сказать ему об этом… Девушка металась из угла в угол, создавая себе мозговой штурм на основе беспочвенной паники.

Он не сможет отказаться! А если все равно не захочет? А если ему придется делать это вынужденно? Если это поломает другие его планы на завтра? Они ведь даже толком не общались после того поцелуя. Черт, поцелуй! То есть, начав разговор, надо будет вернуться и к этой теме? Мол, почему они вышли за пределы игры и в действительности чуть не съели друг друга? Ну уж нет…

      Все эти мысли занимали все полчаса, пока девушка металась, вымеривая шагами холл и поглядывая через окно на двор, где должен появиться мужчина. Детская привычка снова начала брать верх над девушкой, и Юри стала бессознанно покусывать собственный ноготь. Но стоило белобрысый макушке замелькать на дорожке в дом, как девушка тут же бегом запрыгнула на диван, снова открывая один из журналов.       Через две минуты Чан появился на пороге квартиры, сбрасывая спортивную сумку на пол. Едва лишь взглянув на читающую девушку, он прошел мимо, сразу в душ. Юри тихо выдохнула, прикрывая глаза.       Мысли роились у нее в голове дальше, но уже подобно тихим тараканам, набегающим в самые уголки. Да чтобы она кому-нибудь когда-нибудь говорила важные новости?! Почему это вообще повесили на неё, а не на менеджеров? Но с чего бы ей вообще беспокоиться… Они же вроде как… Сожители?       — Эй, Чан, — крикнула девушка, не вставая с дивана и продолжая пялиться в журнал. Едва помедлив, она прокашлялась. — Крис! Не знаю, какие у тебя планы на завтра, но тебя ждут на съёмки дорамы.       Вместо ответа послышался шум воды. Недовольно цокнув, девушка отложила журнал и, поднявшись, направилась к кофемашине. Рядом стоящая музыкальная колонка тут же пришла в действие под прыткими пальцами, включая подборку песен к FIFA. Наступающее лето, заводные объединяющие мир песни — самое то, чтобы и кофе стал вкуснее и бодрее.       Пока кофемашина напрягалась, исходя паром и жужжанием перемалываемых зёрен, Юри пританцовывала бедрами, ища свою любимую кофейную пару на полках. Самое главное было — не беспокоиться о том, чего нельзя контролировать, а значит, нужно просто отпустить, и пусть всё идёт, как идёт.       Увлекшись песнями, девушка уже начала и подпрыгивать в такт песням, что казалось, будто это своеобразный ритуал для готовки кофе. Тем более, зная Чана, он ещё минут пятнадцать проторчит в ванной, а значит, можно никого не стесняться, даже не забивая себе голову ненужными проблемами.       А Чан действительно собирался задержаться в ванной. Даже делая вид, что ему в очередной раз все равно на закинутый на спинку дивана ноги девушки, мужчина не мог оставаться равнодушным, и летающие по голове мысли отдавались лёгкой болью. Он определенно слышал, что завтра нужно на съёмки, и, по факту, этот момент был обговорен в контракте. Так что даже если бы у него внезапно появились дела, их нужно было отложить. Но на счастье или на беду, завтра и послезавтра он был абсолютно свободен.       От этого теперь не становилось легче. Целый месяц он пытался вернуться к нормальной жизни и, вроде бы, у него это уже получалось, как снова придется оказаться в запертой клетке с привлекательной сожительницей. А каждая такая ситуация заканчивалась для него плохо — мало того, что он не мог отойти от внезапно появляющихся будоражащих чувств, так ещё и ощущал себя весьма подавленно, понимая, что это всего лишь игра, и его, и её. Как будто они действительно всего лишь используют друг друга для личных целей, и их не связывала школьная дружба — и это было самым поганым послевкусием их встреч для Чана.       Вытерев волосы маленьким полотенцем, мужчина обернул вокруг талии другое, побольше, и вышел из ванной. Сидящая на бароном стуле Юри аж поперхнулась своим кофе от открывшегося вида, что вызвало в мужчине лёгкую, практически незаметную довольную ухмылку. И внезапно щёлкнула мысль — а что, если она специально? Дразнится, закидывает ноги, так страстно целует… И почему-то именно сейчас Чану захотелось поиграть в это в ответ. Он даже не стал прикрывать свой пресс, мокрыми ногами топая к столешнице.       Юри смущённо опустила взгляд к чашке с её латте, но промолчала.       — Можешь сделать и мне кофе? — мягко пробормотал Чан, но ни в его голосе, ни в мимике не было ни намёка на смущение, только какое-то странное удовлетворенное наблюдение.       — Ну, вообще, обычно кофе всегда делали мне, — тут же из ниоткуда набралась смелости девушка и с вызовом взглянула ему прямо в глаза. — Я не против выпить ещё один кофе за компанию, если ты сделаешь.       — Ладно, — не повел и бровью Чан, тут же разворачиваясь к кофемашине и запуская режим лунго. Девушка скептично выгнула бровь, наблюдая теперь уже за обнаженной мокрой спиной. — Я услышал про съёмки, во сколько нам надо быть?       — Это ужасно, но к шести утра, — с готовностью отозвалась девушка, тут же притихнув, будто ее это не волновало.       — В шесть, так в шесть, — усмехнулся мужчина, забирая ее чашку для новой порции кофе.

***

      Рассветное солнце непривычно слепило, и Юри надвинула солнечные очки на переносицу повыше. Раннее утро было явно не для неё, и теперь, укутавшись в теплую кофту и допивая уже второй айс-американо, девушка хмуро сидела в машине. Кое-какой очень ответственный человек вынудил её приехать аж за 40 минут до начала, и сейчас к съемкам всё только готовилось.       — Как по мне, раннее утро — самое продуктивное время, — неловко усмехнулся Чан, хотя сам готов был зевнуть в любой момент.       Да, для него пять утра было продуктивным, но не потому что привык вставать пораньше, а потому что в это время ещё даже не ложился, сводя дорожки и записывая биты, пришедшие в голову. Чан хотел уже что-то сказать в свое оправдание, развеять напряжение чем-нибудь лёгким, замять нюанс со своей гиперответственностью, но его тут же прервали.       — Госпожа Пан! — тут же возник у окна автомобиля какой-то помощник с наушником и микрофоном, и он был чрезвычайно дружелюбен для половины шестого утра. — Как здорово, что вы здесь! Золотой час наступит немного быстрее, чем мы планировали, можем начинать сцену. Господин Бан, вас позовём чуть попозже.       Энергично кивнув, помощник тут же направился назад, безмолвно вынуждая Юри подняться следом и выйти из машины.       Прошел час. Потом ещё полчаса. Чан уже не мог найти себе места и придумать вариант, чем заняться, начиная понемногу закипать от ощущения, что он просто тратит впустую драгоценное время, за которое наверняка успел бы смастерить что-то стоящее. Но контракт есть контракт, и он был обязан выполнить свою часть сделки.       Прождав ещё минут двадцать, наворачивая круги вокруг машины, мужчина медленно направился к сьемочному павильону. Контракт — контрактом, но он не статист, не мальчик на побегушках. Можно было бы работать. Сводить, записывать — хоть что-то. Но это бездействие резало его словно без ножа. Одна из вещей, что он ненавидел в жизни — не заниматься чем-то полезным и продуктивным. Он либо писал треки, либо обсуждал направления с мемберами, либо учил и репетировал хореографию, либо ходил в зал, будто у него всегда был в запасе 25й, а то и 26й час в сутках. Полноценный сон, ленивый отдых — это явно не про него, быть бесполезным, не создавать ничего и не учиться новому было абсолютно и безоговорочно убийственно.       Но он не мог прямо здесь начать тренировку, так как уже был с привычным макияжем для камер и в выгляженной одежде, да и оборудования никакого не было, а рабочие чаты в такое время молчали. И почему он в такой безвыходной ситуации! Напряжение только росло с каждой минутой, пока Чан ничего не делал. Словно он уже отвык ничего не делать. Нужно было хоть что-то! Не зря же он лёг раньше, но все равно пожертвовал сном! Ему нужно было! Чем-то! Заняться! Но он был, как назло, совершенно отрезан от общего мира.       Поэтому вместо какого-либо дела мужчина просто стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на восшедшее солнце. Наверняка они уже почти досняли всё, что надо, наверняка и для него найдется занятие, пока не пришел его черед к камео. Вероятнее всего, даже будучи простым наблюдателем, на съёмках Чан будет чувствовать себя хоть немного полезнее, чем здесь и сейчас, на парковке перед входом в павильон.       И именно это дало ему решимость быстрее направиться к ограждениям, а накопленная напряжённость моментально выплеснулась в более резких и энергичных шагах.       Но Чан тут же замер, завороженно уставившись на обставленную картинку. Парковая лавочка, искусственные растения вокруг, и два силуэта, стоящие в центре кадра. Юри… И какой-то актер, которого Чан не мог узнать со спины. Казалось, девушка была так счастлива, что у неё искрились глаза…       Казалось, что это финальная сцена — когда герой делает предложение героине. Банально, на лавочке в парке, с букетом не пойми откуда сорванных ромашек. Чан заинтересованно прислонился к одному из шкафов, наблюдая финал сюжета, о котором он даже не знал. Это было похоже, будто от скуки включить телевизор на случайном канале и наткнуться на дораму, начала которой не видел.       Но Юри выглядела действительно такой счастливой, взволнованной, трепещущей в этом моменте… Да, она, без сомнений была превосходной актрисой, и заслуживала поднявшейся славы, потому что сейчас выглядела абсолютно естественно, как девушка, которой любящий мужчина делает долгожданное предложение. Но если она всегда играет, а не только, когда включаются камеры?

Их совместная жизнь — ещё один контракт. Кто может гарантировать, что их старая дружба ещё осталась? Что она не играет по контракту, а действительно чувствует себя комфортно рядом? Может ли она действительно целовать, как в последний раз, а потом делать вид, что ничего не было? Что же из этого было игрой, сам поцелуй или отсутствие последствий? Чертовски сильно захотелось это узнать.

      Чан стоял и с пустым взглядом смотрел, как Юри целует другого актера, и мысли о их собственном поцелуе никак не покидали голову. Терзаемый сомнениями, большими вопросами и ма-а-а-аленьким желанием повторить, оказаться на месте того актера, Чан закусывал то одну, то другую щеку изнутри. Хотелось как-то проверить, узнать это. И словно какая-то высшая сила подала знак, но позади раздались голоса кого-то из стаффа.       — Там предлагали вместе сходить в бар коллективом, последний день съёмок же. Ты как?       — Ой, не, я пас, на днях жена скандал устроила, я домой после работы.       Значит, они собирались пить. Если Чан решит угостить, его, даже пускай как приглашенная звезда, могут взять с собой. И понемногу план стал строиться в его голове.       — Господин Бан! Готовьтесь, скоро будет ваш выход, — подбежал помощник с наушником. — Ваша задача — стать подарком героини на их помолвку…       И они ушли, продолжая обсуждать детали, как Чан выступит на бис перед парочкой. И лишь подходя ко всей группе, он узнал в главном герое довольно знакомого актера — Ким Ёндэ. Довольно славный малый, в принципе, ровесник Юри, да и внешне они смотрелись очень гармонично… От чего сердце Кристофера боязливо ёкнуло. Он тоже будет пить вечером? А она?..

***

      Бар оказался именно таким, как Чан и представлял: шумный, прокуренный, с низкими потолками и запахом маринованного мяса, который пропитывал одежду уже через пять минут. Они заняли длинный стол у дальней стены, где в середине встроен гриль, и дым от углей поднимается прямо к лицам, но при этом весь стол мог уместить большую компанию.       Юри сидела почти напротив него, но через два человека. Рядом с ней был Ёндэ, её партнёр по дораме. Он что-то рассказывал, жестикулируя ножницами, которыми только что нарезал мясо, и она смеялась так легко, свободно, совсем не так, как дома. А он, над такой, ещё специально для неё этими ножницами отрезал самые хорошие кусочки мяса и клал на тарелку. По факту, эта роль должна была достаться именно Чану, а не какому-то актеришке.       Крис смотрел на неё через дым периферическим зрением, делая вид, что совсем не задет таким видом общения. Она была другой здесь. Не актрисой Пан Юри, которая читает монологи и задувает свечи. А девчонкой, что ещё со школьных времён умела привлекать к себе внимание и с лёгкостью, без угрызений совести, пользоваться этим.       Он отвёл взгляд и поднёс к губам свой стаканчик с сожду. Он не любил пить, но сегодня у него был свой собственный план. Сейчас начинало казаться, что этот план был не таким уж и надёжным, и вообще это всё ужасная затея. Чтобы не сомневаться, мужчина залпом выпил содержимое с привкусом клубники и налил снова.       — Господин Бан! — раздался чей-то весёлый голос с противоположного конца стола. — Спасибо вам за этот вечер! Вы просто спасли наш коллектив!       Чан поднял голову и увидел, как все поднимают стаканчики, а лица людей уже перепачканы и жиром от говядины, и остатками какой-то зелени, и следами грибных закусон. Он широко улыбнулся и поднялся со стула, чтобы все могли чокнуться стаканчиками в середине стола. Восторженно вскрикнув, Крис снова залпом выпил стакан под всеобщий одобрительный гогот, а затем наблюдал, как пьют и остальные, в том числе и радостная Юри.       — Всё ради искусства, — сказал он коротко, когда люди уселись обратно на стулья, и снова раздался смех.       Краем глаза он снова взглянул на Юри, что тоже потихоньку продолжала пить, но небольшими глотками, закусывая мясом. Её щёки раскраснелись от жары и алкоголя, и она то и дело заправляла за ухо выбившуюся прядь. И Чан заметил, что девушка тоже посматривает на него время от времени краем глаза, искоса, будто случайно. Усмехнувшись, мужчина лишь задумчиво повел бровью.       Через полчаса, когда стол уже был завален пустыми бутылками и тарелками с остатками мяса, а разговоры стали более громкими и развязными, Чан почувствовал, что кто-то сел на свободное место рядом с ним, и тут же обернулся.       Юри собственной персоной. Он уже думал, что совсем опьянеет, пока дождется, что первая часть плана начнет действовать.       Она смотрела на него с лёгкой, почти неуверенной улыбкой. В её руке был стакан с соджу уже более дешёвой марки, потому что проплаченный Чаном закончился круга три назад. Это была ещё одна её ошибка, и в то же время шаг в плане Чана. Перед ним тоже стояла эта дешёвая бутылка, наполовину пустая, а такой алкоголь берет сильнее.       — Ты же обычно не пьёшь, — сказала она тихо, слегка прищурившись.       Он усмехнулся, не отводя взгляда, и снова коснулся губами стаканчика, позволяя жидкости коснуться губ. Только губ, не выпивая… Но никто этого не понял, даже сидящая перед ним девушка.       — Ну эй, ты что делаешь, — тут же возмутилась она, отбирая у Чана стаканчик. — Я как раз про это и говорю!       — Обычно не пью, — с активными кивками и нелепой полуулыбкой ответил Чан, глядя прямо в сверкающие глаза Юри. — Но сегодня пью.       — Я надеялась, ты будешь трезвой головой, — не понятливо нахмурилась девушка, тут же прижимая прохладную ладонь к разгоряченному лбу и щекам Чана. — Да тебе уже точно хватит! Сидишь тут и лыбишься, как дурачок.       От этих слов Чан лишь сильнее улыбнулся. Он за весь вечер выпил всего два стаканчика, что не были и третью бутылки. Так, для виду, для всех напоказ. И сейчас его план начинал срабатывать в нужное русло.       — И что ты будешь делать со мной пьяным? — что-что, а свою все более расползающиеся улыбку теперь Кристофер не мог контролировать. Немного того показного алкоголя, немного веселья, и как "вишенка на торте", беспокоящаяся девушка — все это было до безумия приятным и слегка забавным.       — Да что с тобой ещё делать, — надула щеки обиженно Юри, доставая из сумочки телефон. — Придется вызвать трезвого водителя.       Но отправить его одного не удалось — на пути к машине Крис несколько раз спотыкался, и его постоянно вело вправо, от чего девушке пришлось подхватить Чана за талию, позволяя закинуть свою мускулистую руку через ее плечо. До дома они добрались также, и оба мысленно молились, чтобы ни один СМИ не запечатлел этой картины.       Пока Юри пыталась ввести верный код, Чан и вовсе навалился на нее, словно случайно прижимая девушку плечом к стене и зарываясь носом в её волосы. Теплая рука будто невзначай соскользнула на девичью талию.       План в этот момент стал небольшой импровизацией — в голову Чана пришла гениальная мысль, что любое его действие могло быть оправдано алкоголем, и перед ответом он будет только со своей совестью. И сейчас совесть его совсем не мучила, пока Чан вдыхал аромат жасмина и дыма от мяса, касаясь носом мягких волос. Казалось, ещё чуть, и этот миг будет разрушен — она введёт код, запихнет его в постель или в душ, и дальше совесть не продолжит ломать эту второсортную комедию.       Но он просто не мог отпрянуть, даже когда Юри завела его в квартиру. Может, он слишком вжился в роль и психосоматика сделала свое дело, а может, некоторое количество алкоголя после длительного воздержания подначили его. Но когда Юри довела Чана до кровати, тот, прижимая девушку за талию, повалился на простыни прямо с ней.       — Эй, ты чего! — зашипела она, пытаясь выбраться из медвежьих объятий. — Совсем уже сигнал с космосом поймал?       В ответ не последовало ни одной фразы, будто Крис уже погрузился в сон. Закатив глаза и тихо цокнув, как примерная девушка, Юри ослабила и стянула с его галстук. Совершенно случайно прошлась рукой по накачанной груди под тканью рубашки, и хоть на некоторое мгновение восхищение и стыд накрыли девушку с головой от этого действия, поняв, что под рубашкой есть нательная майка, она стала расстёгивать и её.       Но когда пальцы пытались вытащить из-под штанов края рубашки, сонное бормотание Чана заставило девушку вздрогнуть от неожиданности.       — Штаны не трогать, — не открывая глаз, просипел он.       Юри уже было занесла ладонь над ним, чтобы рассерженно хлопнуть по мужской груди в отместку тому, что Чан напугал ее и смутил, но в моменте сдержалась, просто откидывая рубашку и собираясь вылезти из этих объятий. Но Крис тут же снова прижал ее к себе, переворачиваясь на бок и вжимая девушку в кровать. А потом, словно плюшевую игрушку, обнял покрепче и зарылся носом в шею, тихо посапывая.       Юри закусила губу, не зная, как пошевелиться. Да и не особо-то и хотелось. Тем более, все можно было списать на алкогольное состояние мужчины, когда утром будут выяснения произошедшего, и как они уснули в обнимку. Но, пользуясь случаем, девушка дотянулась до своего телефона и запечатлела этот момент на камеру, тут же выкладывая в свой растущий блог.       Чана не было видно, только его белобрысый затылок, виднеющийся у плеча девушки. Но фото получилось таким хорошеньким, что Юри ещё пару минут разглядывала его. Даже не сердце странно трепетали от этого кадра, растекаясь по душе каким-то воодушевлением и нежностью. И этот момент нельзя было упускать, когда все было в девичьих руках. Поэтому, отложив телефон, она лишь покрепче обняла Чана в ответ, закидывая ногу на его бедро. Если она игрушка-обнимушка, то почему и он не может ей стать тоже?       Она думала, что он слишком пьян, чтобы осознать происходящее, и пользовалась моментом насладиться этими объятиями. Он же, думая, что она гораздо пьянее, чем он сам, попалась в этот коварный план и решила сдаться. Но правда была в том, что никто из них не был настолько пьян.

End of flashback

      Из аэропорта девушку никто не встретил, и пришлось добираться до дома отца самостоятельно. Некоторые фанаты, прознав о её прибытии, уже толпились в холле, но это был Китай — популярность, как и слухи, доходят не очень быстро и лишь частично. Поэтому избежать проблем и подобрать такси оказалось не так сложно, как могло показаться. Но и дома обстановка не была радушной.       Впервые в жизни Юри так надеялась на отца, на его утешение, что вот он, сильная мужская фигура в семье, встретит своего единственного ребенка, обнимет и позволит выплакаться на плече, рассказать обо всем и утешит каким-нибудь типичным отцовским «Расстались? Ну ничего, найдешь другого друга», что было из разряда неудачных шуток по типу «Болит нога? Давай отрежем?»       Но отец не изменял себе в последние лет пятнадцать, а то и все двадцать. Их причина развода с матерью заключалась в самом очевидном конфликте — прогорев с малым бизнесом, отец по-крупному запил, и дальше вся семья, да и работа стали его мало интересовать. Будто потеряв авторитет в обществе, он хотел найти решение на дне бутылки, но искал так отчаянно, что это дно становилось пустым ежедневно у 5-7 бутылок.       А мать была строгой и властной. Она всегда была той, кто держал семью на плаву, но в то же время в ежовых руковицах — любое решение должно быть одобрено через нее, любая ошибка становилась выговором и наказанием лично от нее. Но мать была настолько занята улучшением социального уровня семьи, что совершенно забывала, что она чья-то жена и чья-то мама, а не машина по производству денег или адвокат дьявола. И так было всегда, насколько помнила Юри — бизнес матери пошел в гору ещё до её рождения, что требовало немалых сил.       Но теперь… Обратиться к матери, как к мамочке, у Юри не было и шанса, ведь крупный скандал и последующее действие культуры отмены были лишь дополнительным поводом посильнее закопать дочь, да ещё и примять сверху. А отцу до сих пор оказалось на все глубоко и душевно… Насрать.       В немом заточении в новой комнате в доме отца Юри прожила неделю, и казалось, это место теперь не сильно отличалось по атмосфере от её старого пыльного дома, из которого девушка сбежала в надежде на утешение. Но слухи хоть и распространялись медленно, но до матери они все же дошли — и в один день она появилась на пороге квартиры своего бывшего мужа, переполненная разочарованием, отвращением и злостью.       И утро это началось с разбра полетов. Приведя все семейство за обеденный стол, женщина грациозно опустилась на стул, кладя небольшую сумочку рядом.       — Я дала тебе время попробовать найти себя, — мать сидела напротив, положив руки на стол, и смотрела на Юри тем самым взглядом, от которого в детстве хотелось спрятаться. — Не получилось. Ты натворила столько дел, что отмывать теперь репутацию годами. Поэтому идём по тому сценарию, который был предусмотрен тебе с рождения.       Юри молчала, опустив голову, и лишь крепче сжимала собственные пальцы одной своей руки между ногтями другой, от напряжения расковыривая кожу. Она никогда не хотела участвовать в бизнесе мамы, да и всю эту экономику понимала тяжело. Но, видимо, главная цель — сбежать из-под маминого надзора — не удалась успехом, и теперь девушка была прижата в углу без шанса на побег. Ведь теперь весь мир хотел отменить её, забрать то, ради чего жила душа — искусство.       Отец стоял в дверях, сжимая в руке начатую бутылку. Глаза были красные от систематической бессоницы, но взгляд оставался осмысленным, хоть теперь и таким же потускневшие и безжизненным, как у дочери. Но отец не мог предательски молчать, не вмешиваясь, хотя он понимал — после прошедших лет он для своей жены не важнее кучки на газоне.       — Оставь её, — сказал он хрипло. — Она не хочет.       — А ты вообще молчи, — мать даже не повернулась в его сторону. — Ты свою жизнь просрал. Я не позволю тебе просрать ещё и жизнь дочери.       Он хотел что-то сказать, но мать уже переключилась обратно на Юри.       — Ты думаешь, я не понимаю, что ты чувствуешь? — спросила она, и в её голосе вдруг проскользнуло что-то, похожее на усталость. — Я тоже была молодой. Тоже хотела петь, танцевать, строить карьеру на сцене. А знаешь, чем это закончилось? Мной никто не управлял, и я осталась ни с чем, пока не взяла себя в руки и не построила бизнес с нуля. Я не хочу, чтобы ты повторяла мои ошибки.       — Это не твоя жизнь, — тихо сказала Юри.       — Это твоя жизнь, которую ты сейчас своими руками закапываешь, — отрезала резко мать, и казалось, от её тона задрожало стекло в доме, а Юри лишь больше сжалась, пряча лицо в волосах. — И не надо мне рассказывать про бунт и свободу выбора. Что тебе дал твой бунт? Не построила карьеру, зато весь интернет твердит, как ты переспала со всеми, с кем только можно.       Юри вздрогнула, как от пощёчины.       — Не спала я ни с кем, — сказала она, и голос дрогнул, а глаза опять наполнились невыносимой влагой, от чего уже и кожу, и слизистую начинало щипать, что плакать становилось физически больно.       Мать посмотрела на неё с прищуром и тем самым пронизывающим взглядом, который раздевает до костей и не верит ни одному слову.       — Да ну?       Юри отвела глаза, все равно не осмеливаясь поднять их на мать, а ногти ещё больнее впились в палец, отдирая какой-то мельчайший заусенец до крови.       — Ну… только с Крисом, — выдохнула она. — Он же мой парень.       Это прозвучало так жалко, как оправдание, что девушке самой стало не по себе.       Мать не ответила, только хмыкнула — непонятно было, поверила или нет.       — Парень, который даже не приехал за тобой, — сказала она вместо этого. — Который бросил тебя одну разбираться с этим дерьмом. Который наверняка уже где-нибудь даёт интервью, где «глубоко переживает» и «находится в замешательстве».       Юри закрыла глаза, принимая эту словесную пощечину от матери.       — В общем, так, — мать поднялась из-за стола, одёргивая пиджак. — Ты умываешься, приводишь себя в порядок, и завтра в десять у тебя первая встреча в компании. Будешь стажироваться у меня. Поняла?       Юри не ответила, но никому в этом доме её ответ и не сдался. Она сидела, уставившись в одну точку, и чувствовала, как внутри всё плывёт, как вязнет в какой-то липкой, душащей пустоте.       — Вот и славно, — сказала мать, принимая это за согласие, и вышла, цокая каблуками.       Отец всё ещё стоял в дверях. Он посмотрел на Юри, открыл рот, хотел что-то сказать, но не решился, снова закопавшись в песок головой подобно страусу. Он только допил бутылку и ушёл в свою комнату.       Юри осталась одна. Или она и была одна уже очень давно, но сейчас ощутила это во всей красе.