Часть 3

***

Первое, что Изуку осознал, когда очнулся в своей новой комнате, был запах. Не резкий больничный запах хлорки и лекарств, а тёплый, уютный аромат ванили и свежего постельного белья. Вторым был звук. Кто-то очень громко и фальшиво напевал за стенкой, периодически переходя на настоящий рёв, от которого, казалось, вибрировали стены. — Доброе утро, маленький слушатель! — этот самый рёв раздался прямо над ухом, и Изуку подпрыгнул на кровати, запутавшись в одеяле. Над ним склонилась улыбающаяся физиономия Ямады Хизаши. Его светлые волосы были взлохмачены, а на шее висели огромные наушники. — Как спалось? Снились ли тебе милые щенята и герои? Ах, да, ты же теперь живёшь с героями! Я — Сущий Мик, величайший ведущий радио-шоу и учитель английского в Юэй! А этот сонный филин, который сейчас варит кофе на кухне — Айзава Шота, Сотриголова, мой муж и по совместительству величайкий зануда во вселенной! — Хизаши, ты орёшь с самого утра, дай человеку привыкнуть, — раздался усталый голос из коридора. Айзава стоял в дверях, закутанный в свой длинный шарф и держа в руках дымящуюся кружку. Его чёрные волосы были ещё растрепаннее, чем обычно. — Изуку, завтрак через десять минут. Не слушай его слишком много, а то заболит голова. — Не слушай его? — возмутился Хизаши. — Я — само очарование! Идём, Изуку, я покажу тебе нашу банду! Изуку всё ещё чувствовал себя немного неуверенно, но любопытство пересилило. Он сполз с кровати, которая была невероятно мягкой, и в своих новых тапочках (пушистых, с мордочкой кота) поплёлся за Хизаши. Дом оказался небольшой, но очень уютной квартирой. Везде были разбросаны книги, стопки дисков, а на стенах висели постеры разных героев, в том числе и Всемогущего. Но самое главное открытие ждало его в гостиной. На огромном диване, занимавшем полкомнаты, возлежали три кота. И они выглядели... угрожающе. — А вот и наша пушистая команда, — торжественно объявил Хизаши, взмахнув рукой. — Знакомься! Это — Дьявол. С дивана лениво поднял голову огромный чёрный кот. Он был похож на маленькую пантеру. Его зелёные глаза с вертикальным зрачком уставились на Изуку с таким высокомерием, что мальчик невольно сделал шаг назад. Кот, словно удовлетворённый его реакцией, широко зевнул, демонстрируя внушительные клыки, и снова уронил голову на лапы. — Он у нас главный, — пояснил Айзава, заходя в комнату. — Командует парадом. — А это — Сатана, — продолжил Хизаши, указывая на второго кота. Это был рыжий пушистый комок шерсти, который, в отличие от Дьявола, не спал, а сидел в позе статуи и смотрел на Изуку. Его глаза были широко раскрыты, и в них читалось такое неподдельное, почти человеческое любопытство, смешанное с хитрецой, что становилось немного не по себе. Он медленно моргнул. — Сатана у нас мыслитель. Любит наблюдать. Иногда кажется, что он понимает человеческую речь лучше, чем мы, — усмехнулся Айзава. — И наконец, звездочка нашей коллекции, — Хизаши подхватил на руки третьего кота. Это был маленький, тощий и абсолютно лысый котёнок породы сфинкс. Его большие уши торчали в стороны, а сморщенная мордочка придавала ему вечно удивлённый и немного обиженный вид. — Знакомься, это Чёрт! — Мяу, — пискнул котёнок тонким голоском, и Изуку показалось, что он улыбнулся. — Чёрт у нас самый младший и самый ласковый, — сказал Хизаши, протягивая котёнка Изуку. — Держи. Он любит, когда его тискают. Изуку осторожно взял тёплое тельце. Кожа Чёрта на ощупь была похожа на замшу. Котёнок тут же ткнулся своей мордочкой ему в шею и громко заурчал, как маленький моторчик. — Ты ему нравишься. — констатировал Айзава. — Он к незнакомцам обычно не идёт. Видимо, чувствует родственную душу. Изуку почувствовал, как к горлу подступает ком. Родственная душа. Он, Изуку Мидория, и маленький лысый котёнок по имени Чёрт.

***

Завтрак готовили вместе. Вернее, готовил Хизаши, громко комментируя каждый свой шаг. Айзава сидел за столом с кружкой кофе и читал газету, изредка поглядывая на кухню. Изуку помогал нарезать овощи для омлета, стараясь делать это аккуратно. — Шота не умеет готовить ничего, кроме лапши быстрого приготовления, — вещал Хизаши, ловко взбивая яйца венчиком. — Представляешь? Герой, который ловит злодеев голыми руками, бессилен перед сырым яйцом! Поэтому кухня — моя территория. — Я умею готовить рис, — донёсся невозмутимый голос из-за газеты. — Рис в рисоварке умеет готовить даже Чёрт, — парировал Хизаши. — Чёрт — кот, он не умеет готовить рис. — Зато у него есть характер! Изуку тихо засмеялся. Ему было странно и невероятно легко наблюдать за этой перепалкой. В ней не было злости, только бесконечная нежность друг к другу. Когда омлет, поджаристые тосты и овощной салат были готовы, вся троица уселась за стол. Коты тоже не заставили себя ждать. Дьявол важно запрыгнул на специальный стул и уставился на Хизаши, требуя еды. Сатана уселся на подоконник и продолжил наблюдать за улицей. А Чёрт уютно свернулся клубком на коленях у Изуку, не желая никуда уходить. — Вкусно? — с надеждой спросил Хизаши, наблюдая за тем, как Изуку уплетает омлет. — Очень, — кивнул мальчик с полным ртом. Он давно не ел нормальной, домашней еды. Последние месяцы он перебивался тем, что удавалось стащить из холодильника, пока мамы не было дома, или покупал дешёвые онигири на карманные деньги, которые ему иногда давали. — Ну и отлично! Значит, будешь есть это каждый день. Набираться сил и выздоравливать, — довольно улыбнулся Хизаши. — Потому что через пару недель нам предстоит серьёзное дело. Изуку напрягся. Он думал, что все неприятности уже позади. — Какое дело? — осторожно спросил он. Айзава отложил газету. — Мы подали документы на опеку, Изуку. Это временная мера, но, скорее всего, она станет постоянной. Твоя мать... ей сейчас не до тебя. Ей предъявлены обвинения. Кроме того, мы подали заявление в полицию на Бакуго Кацуки и его мать. Изуку вздрогнул при упоминании этого имени. — Они будут отвечать за нападение, — спокойно продолжал Айзава. — Бакуго несовершеннолетний, но для его матери это обернётся серьёзными проблемами. Она знала о поведении сына и поощряла его. Это называется соучастие. Мы также настояли на том, чтобы школа, где это происходило, была проверена. Учителя, которые закрывали глаза на травлю, понесут наказание. — Но... — Изуку проглотил комок в горле. — Каччан... он же сильный. У него крутая причуда. Его мама... она всегда его защищает. — Не в этот раз, маленький, — твёрдо сказал Хизаши. Его голос вдруг лишился своей привычной театральности. — То, что он сделал — это не шалость. Это преступление. И за него нужно отвечать. Как бы ни была сильна причуда, это не даёт права калечить других. — А его чувства? — тихо спросил Изуку. — Он ведь, наверное, ненавидит меня теперь ещё больше. Айзава и Хизаши переглянулись. — Изуку, — сказал Айзава, наклоняясь вперёд. — То, что чувствует твой обидчик — это его проблема. Не твоя. Твоя задача сейчас — выздороветь, привыкнуть к нам и начать жить заново. Не думая о тех, кто причинял тебе боль. Понял? Изуку кивнул, хотя на душе всё равно было тяжело. Он не мог просто так перестать думать. Это было не в его природе. После завтрака они включили телевизор. Начался выпуск новостей о героях. Изуку тут же подобрался, забыв о своих переживаниях. Он обожал новости о героях. — Смотри-смотри! — воскликнул Хизаши, указывая на экран. — Это же наш старый знакомый! На экране мелькали кадры какой-то операции. Высокий мужчина в синем костюме с белым плащом эффектно приземлялся посреди горящего здания. — Это Всемогущий! — выдохнул Изуку. — Он самый лучший герой! — Ага, — хмыкнул Айзава, закатывая глаза. — Самый шумный и самый пафосный. Вечно всё драматизирует. — Шота! — возмутился Хизаши. — Не слушай его, Изуку. Всемогущий — легенда! Мы с ним вместе учились в Юэй, между прочим. Правда, он был на курс старше. — Вы учились вместе с Всемогущим? — глаза Изуку расширились до размеров блюдец. — В Юэй? В той самой академии героев? — Ну да, — небрежно бросил Айзава, отпивая кофе. — Мы там теперь и работаем. Я преподаю физподготовку и основы геройской этики, а этот громкоговоритель, — он кивнул на Хизаши, — учит английскому и ведёт факультатив по ораторскому искусству. Изуку показалось, что у него сейчас остановится сердце. Он жил в одной квартире с действующими героями, которые к тому же преподавали в его школе мечты! — А можно... — начал он, но тут же замолчал, прикусив губу. — Можно что? — спросил Хизаши, подкладывая ему ещё тост. — Можно, я когда-нибудь... посмотрю на академию? — робко спросил Изуку. — Просто снаружи. Я понимаю, что без причуды мне туда нельзя, но... я всегда мечтал увидеть её. Айзава внимательно посмотрел на него. В этом взгляде не было жалости. Было что-то другое. Изуку не мог понять, что именно. — Посмотрим, — коротко ответил Айзава. — Выздоравливай сначала.

***

Дни потекли спокойной, размеренной чередой. Изуку просыпался от звуков голоса Хизаши, который распевался на кухне (или просто орал, проверяя связки). Айзава к этому времени уже либо возвращался с ночного патрулирования и ложился спать, либо, если был выходной, лежал на диване в обнимку с Дьяволом и читал. Изуку помогал по хозяйству: мыл посуду, вытирал пыль, кормил котов. Коты отвечали ему взаимностью. Дьявол позволял себя гладить, снисходительно жмурясь. Сатана теперь часто сидел рядом с Изуку, когда тот читал, и заглядывал в книгу, будто тоже пытался вникнуть в текст. А Чёрт вообще не отходил от мальчика ни на шаг, спал у него в ногах и мурлыкал при каждом прикосновении. Однажды вечером, когда они втроём сидели в гостиной и смотрели очередной выпуск новостей о героях, Хизаши неожиданно выключил звук. — Так, народ. У меня к вам предложение. — Какое? — спросил Айзава, не отрывая взгляда от мелькающей картинки. — А давайте устроим семейный ужин! Не просто «посеть», а самый настоящий пир! Сами всё приготовим! — Мы? — Айзава наконец повернулся к нему. — Мы — это кто? Потому что я, например, не готовлю, ты это знаешь. — Мы — это я и Изуку! — Хизаши подмигнул мальчику. — А ты будешь на подхвате. Лук почистишь, например. — Ненавижу чистить лук. — Вот и отлично, значит, будешь учиться терпеть! — отрезал Хизаши. Изуку тихо засмеялся. Он уже привык к этим бесконечным подколам и понимал, что за ними скрывается огромная любовь. Вечером они втроём отправились в супермаркет. Для Изуку это было целое приключение. Хизаши носился по рядам, хватая всё подряд и советуясь с мальчиком, какой соус лучше или какие спайси-креветки выбрать. Айзава медленно катил тележку, периодически выкидывая из неё то, что, по его мнению, было «совершенно лишним и вредным». Коты, конечно, остались дома, под присмотром Дьявола, который, по словам Хизаши, «отлично справлялся с ролью няньки». На ужин решили готовить карри. Любимое блюдо Изуку, как выяснилось. Хизаши тут же вызвался сделать самое лучшее карри в мире. На кухне было шумно и весело. Хизаши руководил процессом, громко распевая песни собственного сочинения про морковку и лук. Изуку старательно резал картошку, то и дело поглядывая на свои пальцы. Айзава, как и обещал, чистил лук, периодически вытирая слёзы рукавом и бормоча проклятия. — Шота, не ной! — кричал Хизаши. — Посмотри на Изуку! Он и то не плачет! — У него лук сладкий, а у меня... адский, — бурчал Айзава. Изуку снова засмеялся. Ему было так хорошо, так спокойно, как не было никогда в жизни. Чёрт сидел у него на плече, словно маленький лысый попугай, и с интересом наблюдал за процессом, периодически пытаясь утащить кусочек сырой курицы. — Нельзя, Чёрт, сырое, — строго говорил Изуку, и котёнок обиженно фыркал ему в ухо. Когда карри было готово, вся квартира наполнилась ароматом специй и овощей. Они уселись за стол. Даже Дьявол соизволил слезть с дивана и усесться рядом, надеясь, что и ему перепадёт кусочек. — Ну, за новую семью! — торжественно провозгласил Хизаши, поднимая стакан с соком. Айзава молча поднял свой. Изуку, чувствуя, как щиплет в носу, тоже поднял стакан. — За семью, — тихо сказал он. Карри было восхитительным. Лучшим в его жизни.

***

В тот вечер, когда Изуку уже ложился спать, обнимая плюшевого Всемогущего, которого ему подарил Хизаши в первый день, он услышал приглушённые голоса из гостиной. Стены в квартире были тонкими. — ...сегодня звонил Тсукаучи, — говорил Айзава. — Дело Бакуго закрыто. Мать оштрафована, школу обязали провести внутреннее расследование и наказать учителей. Самого Кацуки направили на принудительные консультации к психологу. Его отец говорит, что не знал о поведении сына. — Врёт, наверное, — вздохнул Хизаши. — Не может отец не знать, что его ребёнок творит. — Может, и не врёт. Может, просто не хотел знать. Закрывал глаза. Это ещё хуже. Повисла тишина. — А что Инко? — спросил Хизаши тихо. — Лишение родительских прав. У неё диагностировали... как это называется... апатию, смешанную с агрессией. После того как у Изуку не проявилась причуда, у неё что-то сломалось внутри. Она перестала воспринимать его как своего ребёнка. Для неё он стал пустым местом. Чужим. Это... грустно. — Бедный мальчик. Как он это пережил всё один? — Он сильный, Хизаши. Сильнее, чем мы думаем. Он не сломался. Он просто ждал, когда кто-нибудь придёт и поможет. — Мы пришли, — твёрдо сказал Хизаши. — И теперь он наш. Изуку зажмурился и прижал Всемогущего к себе крепче. Слёзы текли по щекам, но это были не слёзы боли. Это были слёзы благодарности. За то, что его нашли. За то, что его забрали. За то, что у него теперь есть дом, где его любят. Где есть шумный дядя Заши, угрюмый, но добрый дядя Шота, и три странных кота — Дьявол, Сатана и Чёрт. Он не знал, что ждёт его впереди. Он знал только одно: теперь он не один.

А в это же время, в другом конце города, в роскошном доме семьи Бакуго, царила мёртвая тишина. Кацуки сидел в своей комнате, уставившись в одну точку. Перед ним на столе лежал официальный документ из полиции и предписание явиться к психологу. Его мать, Мицуки, ходила по дому, громко хлопая дверьми и ругаясь сквозь зубы. Её гордость была уязвлена. Штраф, позор, испорченная репутация — и всё из-за какого-то бездарного Деку! — Чтобы я больше никогда не слышала об этом ничтожестве! — крикнула она сыну через стену. — Из-за него у нас теперь проблемы! Сиди тихо и не высовывайся! Кацуки сжал кулаки так, что костяшки побелели. Деку. Этот жалкий, никчёмный Деку, у которого даже причуды нет, каким-то образом умудрился разрушить его жизнь. Его репутацию. Его планы на поступление в Юэй. Теперь на него будут смотреть косо из-за этого инцидента. Из-за того, что он просто поставил на место выскочку, который посмел лезть не в своё дело. Но где-то глубоко внутри, под слоем ярости и отрицания, шевелилось что-то другое. Слабое, едва уловимое. Может быть, стыд. Может быть, страх. Он не знал. И не хотел знать. Легче было злиться. — Деку... — прошептал он в пустоту, и в этом шёпоте было столько ненависти, сколько не вмещал весь его огромный дом. Но Изуку этого уже не слышал. Он спал. Ему снились коты, уютная кухня, пахнущая карри, и два героя, которые стали его семьёй. Впервые за долгое время его сон был спокойным и светлым.