Глава 1

      

Алохомора - заклинание, отпирающее двери.

Считается, что его название происходит из языка сидику в Западной Африке, где похожее слово означает что-то вроде «дружественное к ворам» или «открывайся».

Оно открывает замки, старые воспоминания и давно закрытые двери.

Жаль только, что сердца оно не отпирает.

17 марта 2005 года. Хогвартс

      Дорога из Хогсмида резко вильнула в сторону, и, едва Гермиона Грейнджер миновала поворот, Хогвартс обрушился на неё всем своим величием. Она невольно остановилась и подняла глаза на замок, который вдали будто парил над скалистым утёсом, пронзая свинцовое небо каскадом своих башен. Он возвышался над чёрной гладью озера, словно высеченный из самой ночи. Свет из сотен окон дробился в сумерках, превращая замок в созвездие, хаотично упавшее на успевшую позеленеть траву. Астрономическая башня гордо вскидывалась в небо, а зубчатые стены казались бесконечным каменным кружевом, которое за века не смогло разорвать ни одно заклинание.       Ни одно, да. Ни одно. Даже…        Гермиона резко вдохнула, и ещё по-мартовски прохладный воздух обжёг лёгкие. В этом вдохе не было того чистого, наивного восторга, который она испытывала в одиннадцать лет. Точнее, он был, ещё был, но к нему примешивалась и горечь. Ведь за безупречно восстановленной кладкой стен она видела не только величие, но и призраков. Там, где сейчас мирно горели факелы, девушка видела вспышки проклятий и крики. Каждый парапет напоминал о ком-то, кто не дожил до этого красивого, солнечного и сочного дня. Для неё замок больше не был просто школой - он был огромным, величественным памятником прошлому, от которого так хотелось сбежать, но оно всё ещё возвращалось к ней, как и к сотням других волшебников. Во снах.       Гермиона поправила сумку на плече, ощущая тяжесть связки ключей. Прошло уже полторы недели с тех пор, как она вернулась в Британию и каждый день ходила извилистой тропой из Хогсмида в Хогвартс, но пока каждый раз видеть замок было как получать удар в солнечное сплетение. И всё же... она заставила себя улыбнуться Хогвартсу, как старому, израненному другу, и продолжила путь. С каждым шагом стены росли, становясь всё массивнее. Гермиона невольно подумала о маглах: они никогда не смогли бы любоваться этим зрелищем, видя лишь опасные руины. На секунду ей привычно стало их жаль.       Весна, тем временем, вокруг звенела изумрудными красками - День святого Патрика вступал в свои права, и склоны холмов тонули в молодой зелени клевера. Гермиона в честь праздника даже надела мантию в тон. Наверное, впервые в жизни она была в изумрудном цвете. Знала, что это немного... вызывающе, но не всё в мире принадлежало слизеринцам, отнюдь не всё. В конце концов, даже Гарри надевал зелёную мантию на Святочный Бал и никто не трактовал это двусмысленно, ей-то о чём переживать много лет спустя?       У дома Салазара Слизерина не было монополии на все оттенки зелёного. Вряд ли тот, кого маглы чтили как святого Патрика, а волшебники знали под именем Мэйвина Сукката, был бы на слизерине, если бы в те древние, поросшие былью и клевером времена существовал бы Хогвартс и факультеты. Хотя бы за то, что тот уничтожил всех василисков Ирландии на тот момент - такая вот неловкость.       Потому она имела право на зелёный. Полнейшее право. В честь праздника.       На границе территории она привычным жестом предъявила удостоверение сотрудника Отдела Тайн. Гермиона вернулась в свою старую школу не ради того, чтобы учить детей, хотя профессор МакГонагалл не раз присылала ей сов с предложением места преподавателя магловедения. Но Гермиона Грейнджер твердо решила покончить со своим «неволшебным» прошлым, поэтому вежливо отказывалась.       В замок её вернуло дело. В какой-то степени даже личное, хоть и было оно, вроде как, для Министерства.       Шесть лет, прошедших с конца войны, перекроили магический мир. Теперь Хогвартс перестал быть просто тихой обителью знаний. Прямо здесь, на базе школы, Отдел магического правопорядка развернул масштабную лабораторию. Теперь старшекурсники не просто варили учебные составы - они превратились в тыловое обеспечение аврората, без устали пополняя запасы зелий для тех, кто продолжал защищать границы миров. Это было куда ответственнее, чем во времена, когда Гермиона с друзьями учились в Хогвартсе.       “Глядишь, и Рон бы лучше учился”, - подумала Гермиона и вдруг перестала улыбаться. Потому что хотела что-то в таком ключе подумать и о Гарри, но тут же наткнулась в воспоминаниях на тот год, когда он уж сильно увлёкся зельями благодаря Принцу-Полукровке. Ничем хорошим та история не закончилась, хоть заклятие Сектумсемпра пару раз выручало их из неприятностей, да и Северус Снейп не во всём оказался плох. Но и не так уж и хорош, чтобы детей его именем называть, как Гарри. Гермиона до сих это решение списывала на влияние Принца-Полукровки, никак не на путешествие в Омуте Памяти.       Впрочем, то был ребёнок Гарри и Джинни. И их дело.       Её дело было иным. Спустя два года после битвы за Хогвартс Гермиона покинула Британию. Все это время в стенах Шармбатона она была поглощена созданием одного крайне важного зелья. Поначалу в министерских кругах на родине к её изысканиям относились скептически, но когда эксперимент начал давать первые, пусть и слабые результаты, ситуация изменилась. Девушка обратилась в Отдел Тайн с запросом на официальную поддержку и, вопреки ожиданиям, после затяжной бюрократической волокиты получила и разрешение, и площадку для работы.       Ей пришлось оставить Шармбатон, оставить Виктора и вернуться. Поселиться в Хогсмиде и каждое утро проделывать путь к замку, чтобы пользоваться его великолепно оснащёнными лабораториями, хотя в своем проекте она по-прежнему предпочитала работать в одиночку, не допуская никого к своим тайнам. Но при этом не отказывалась от задач в лаборатории, зная, что будет несколько вызывающе.       - Гермиона! Доброе утро! - её мысли прервал голос со стороны.       Она обернулась. От теплиц, тяжело ступая по влажной траве, к ней шел Невилл Лонгботтом - теперь уже профессор Травологии и её бывший однокурсник. Видимо, тоже спешил к завтраку в Большой зал. Окинув волшебницу быстрым взглядом, он покачал головой и усмехнулся:       - Снова тебе влетит от МакГонагалл.       Дело было в том, что в Британию Гермиона привезла привычку к мантиям французского покроя - коротким, стилизованным скорее под элегантный кейп, чем под классический плащ в пол. Это вызывало молчаливое, но явное неодобрение нынешней директрисы, однако Гермиона не входила в преподавательский состав и имела полное право одеваться так, как ей было удобно. Она носила короткие мантии не из кокетства - или не только из-за него, но и потому что не хотела, как в юности, путаться в полах плаща и спотыкаться на бесконечных лестницах.       - Была бы это самая большая из моих проблем, - пожала плечами Гермиона. Ей не было плевать на мнение Минервы, которую девушка глубоко уважала, просто… просто она ещё за одежду свою перед всем миром не извинялась.       Она приняла из рук Невилла небольшой букетик свежего клевера и пришпилила его к груди. Теперь изумрудный образ был завершён.       - Как Луна?       Невилл и Полумна стали первой парой их курса, связавшей себя узами брака. Это случилось всего через месяц после окончания войны. И хотя за прошедшие шесть лет большинство таких поспешных союзов распалось, эти двое оставались искренне счастливы. Гермиона чувствовала это в каждом письме, которое Луна присылала ей в Шармбатон. В них не было высокопарных слов о чувствах, но каждое упоминание Невилла буквально светилось тихим домашним теплом. Порой Гермиона ощущала…. ну не зависть, но какую-то грусть за себя точно.       - Просила напомнить: ты обещала навестить нас, иначе она начнёт всерьёз обижаться, - проговорил Невилл, и его голос вернул Гермиону в реальность.       Она вымученно улыбнулась, надеясь, что добродушный Лонгботтом не заметит, как сильно на неё давит это приглашение. С самого возвращения её буквально заваливали совами. Не то чтобы девушка не хотела никого видеть - скорее наоборот, но ещё ей отчаянно требовалось время на адаптацию. Гермионе ой как не хотелось превращаться в «главное украшение стола». К тому же Полумна и Невилл жили неподалеку от Оттери-Сент-Кэчпол. Зайти к ним и проигнорировать «Нору» было бы верхом неприличия, а встречаться с Роном и Лавандой Гермиона была сейчас готова меньше всего.       - Обязательно, Невилл. Просто дайте мне ещё немного времени, - ответила волшебница, когда они переступили порог школы.       Гермиона чувствовала глухую усталость от этих бесконечных «мы обидимся». Словно она и без того не несла в себе липкое чувство вины за то, что шесть лет назад просто сбежала во Францию, не открыв истинных причин. Она исчезла, и теперь любые попытки друзей заманить её в гости казались ей пыткой - Гермиона знала, что не сможет звучать убедительно, оправдывая свое долгое молчание.       Они вместе дошли до Большого зала. Заколдованный потолок сегодня был безупречно ясным, а всё пространство вокруг утопало в праздничном клевере. За столами факультетов гудели сотни студентов, но среди них не было ни одного знакомого лица - дети её друзей были ещё слишком малы для школы. Это было «промежуточное» поколение, не знавшее войны, но помнящее её. Такой вот парадокс. Многие из этих студентов потеряли близких. Они были детьми, однако тень зацепила и их. Увы.       Но кое-что оставалось неизменным. Пивз с мерзким хохотом носился под стропилами, рассыпая пригоршни лепреконского золота. Глядя на фальшивые монеты, Гермиона внезапно, против воли, вспомнила Чемпионат мира по квиддичу. Тот самый день, когда она впервые увидела Виктора, а он ещё даже не знал о её существовании. В памяти вспыхнули вейлы, золото, специальные монокли... и тут же, следом - Чёрная Метка в небе и рыдания бедной Винки.       Гермиону передёрнуло.       Она в очередной раз остро возненавидела Волан-де-Морта. Возненавидела за то, что даже спустя шесть лет, каждое её светлое воспоминание было отравлено присутствием тени, которую он оставил после себя. А ведь было много чего прекрасного. В перерывах между тем, как их пытались убить с первого по шестой курсы.       За преподавательским столом было непривычно пусто - занятия с самого утра стояли далеко не у всех. Обменявшись короткими кивками с коллегами - в основном с новыми, незнакомыми лицами - Гермиона устроилась на самом краю и положила себе порцию боксти с беконом. Гиннес с утра не подавали даже в честь праздника, но она невольно улыбнулась, зная, что к ужину он обязательно появится в золотых кубках. А если и нет - всегда можно зайти в любой паб в Хогсмиде и традиции ради пропустить кружку. Может, тогда ей хватит смелости ответить хотя бы на одно приглашение в гости.       Быстро покончив с ирландскими картофельными блинами и запив их прохладным тыквенным соком, Гермиона покинула залитый светом зал.       Хогвартс менялся на глазах: чем ниже она спускалась, тем сильнее гулкие, пронизанные весенним солнцем коридоры уступали место тяжёлой тишине подземелий. Здесь даже воздух был иным - густым, пахнущим сырым камнем и вековой пылью. Она никогда не любила этот аромат, а сейчас вроде ничего, не бесило. Факелы в узких проходах горели ровным синеватым пламенем, отбрасывая длинные тени на портреты хмурых волшебников, которые либо ещё, либо уже дремали. Возле развилки она на мгновение замерла. Учебный класс, где всё ещё вёл занятия профессор Слизнорт, остался слева, а её путь лежал направо - вглубь коридора, ведущего к лабораториям.       Гермиона невольно бросила взгляд в сторону слизеринских гостиных. Просто так. Без причины. Старая неприязнь, что ли.       Сегодня ей не суждено было продвинуться в работе над собственным проектом. Лицензия Отдела Тайн на использование школьных ресурсов имела свою цену: Отдел магического правопорядка не собирался делиться своей святой святых просто так. По договору, дважды в неделю Гермиона была обязана заниматься рутиной - инвентаризацией, проверкой составов и пополнением стратегического запаса зелий для нужд аврората. Впрочем, её это не раздражало. Такие паузы в личных исследованиях давали время обдумать формулы и взглянуть на собственные записи свежим взглядом.       В лаборатории царила идеальная прохлада. Пользуясь тем, что в честь праздника она осталась здесь одна, Гермиона принялась за работу. Немногие горели желанием проводить День святого Патрика глубоко под землёй, пересчитывая флаконы, и это было ей на руку. Тишина была лучшим союзником для того, кто привык хранить секреты.       Прошло несколько часов. Тишину нарушал лишь мерный стук капель конденсата и шорох пергамента, пока внезапно из тени коридора не донёсся голос - низкий, хриплый и лениво растягивающий гласные:       - Джон, мне нужно три крововосполняющих, рябиновый отвар и что-то от яда мантикоры... на всякий случай.       Гермиона резко обернулась, едва не смахнув со стола пустую колбу. Сегодня авроров здесь быть не должно, праздник ведь. Но этот уверенный, властный заказ прозвучал так, будто его обладатель привык получать желаемое немедленно. Она вскинула голову и замерла, встретившись взглядом с высоким волшебником, застывшим в дверном проёме.       Это был Драко Люциус Малфой. Собственной персоной.       Шесть лет изменили его до неузнаваемости и в то же время оставили пугающе прежним. Его платиновые волосы, когда-то безупречно уложенные, теперь были стянуты в тугой, деловой хвост на затылке. Лицо, ставшее более резким и сухим, пересекал тонкий шрам, а серые глаза холодно блестели в слабом свете факелов.       Гермиона невольно окинула его быстрым, оценивающим взглядом. На нём была форменная мантия с вышитой эмблемой аврората, под которой угадывался боевой костюм: плотный чёрный жилет со множеством креплений, узкие брюки из прочной кожи и высокие сапоги. Он то ли шёл на задание, то ли вернулся с того.       Обычно авроры, на манер магловских военных, носили нашивку с позывным на груди, следуя уставу, но Малфой остался верен себе даже на службе министерству. Он прикрепил её чуть выше колена, словно бросая вызов любому, кто решит прочесть его позывной. Бунтарь. Аристократ, который научился убивать, но так и не научился подчиняться. Вот кем он был. Для Гермионы это не было новостью - порой о нём писали в Пророке. Правда, очень скупо. Очень-очень.       Она не успела разобрать, что именно было написано на ленте - Драко едва заметно дёрнул мантией, скрывая нашивку в складках тяжёлой ткани. Вряд ли нарочно.       Он остановился и вскинул бровь, не обнаружив Джона. Его рука, затянутая в чёрную перчатку без пальцев, замерла в воздухе, так и не коснувшись косяка двери. В лаборатории повисла пауза.       Если бы они находились в начале многообещающей романтической комедии, у Драко Малфоя было бы два пути. Либо он должен был застыть в немом восхищении, заметив, как похорошела Грейнджер за эти годы (классический сюжет «она изменилась за лето»), либо, верный тропе «от врагов к возлюбленным», выплюнуть её фамилию с прежним презрением.       Но жизнь была прозаичнее.       Драко выглядел удивлённым, но не более. Так был бы удивлён встрече Дин Томас или Парвати Патил.       - Гермиона... Грейнджер? - он сделал короткую, вполне логичную паузу между именем и фамилией. Так спрашивают, когда не уверены, не успела ли старая знакомая выйти замуж и сменить имя, ведь в магическом мире браки заключались рано. - Не знал, что ты вернулась.       И всё. Никакой затаённой враждебности или напускного тепла. Просто двое взрослых людей, которые когда-то учились вместе и благополучно оставили детские обиды в прошлом.       - Вернулась, да, - просто ответила девушка. Как раз таки она удивлена не была, поскольку знала, что Малфой служит в аврорате, и психологически была готова встретить его так же, как и любого другого из старых знакомых, патрулирующих магическую Британию.       - Неожиданно, - Драко прошёл вглубь лаборатории, и его сапоги гулко застучали по каменному полу. - Ещё и в цветах Слизерина.       Всё же в чём-то этот белобрысый маг остался верен себе. Не мог не подколоть. Естественно.       - Святого Патрика, - поправила Гермиона, не меняясь в лице. - Так тебе, говоришь, три крововосполняющих?       - И рябиновый отвар, - напомнил Малфой.       Он остановился у стола, и теперь, вблизи, Гермиона почувствовала исходящий от него запах: не дорогого одеколона, как раньше, а горьковатой дорожной пыли, выжженного металла и того самого озона, который всегда остаётся на одежде после применения мощных боевых чар.       Молча развернулась к стеллажам, где в ровных рядах поблескивали флаконы.       - А яд мантикоры? - спросила она, не оборачиваясь, пока её пальцы привычно перебирали стеклянные горлышки. - Ты сказал «на всякий случай». Это была шутка?        - О, да, мы авроры же известны своим чувством юмора, - съязвил Драко. Не продержался и двух минут.       Гермиона никак не отреагировала на его сарказм. Она лишь сосредоточенно перебирала флаконы, и тихий стук стекла о стекло был единственным звуком в помещении. Жизнь была полной ироничных сюрпризов. С Гарри девушка ещё не встречалась, зато с Драко - вот пожалуйста.       - Почему... почему ты вернулась? - Малфой, глядя ей в спину, просто спросил. Всё так же лениво растягивая гласные. Заполняя паузу в ожидании. Но Гермионе показалось, что он запустил в неё непростительным.       Этот вопрос... этот дурацкий, слишком личный вопрос был совершенно не его делом.       - Работа, - коротко бросила она, не оборачиваясь.       - Значит, теперь будем видеться чаще.       Это уже не было вопросом - скорее, сухой констатацией факта. Гермиона лишь едва заметно кивнула и, наконец, развернулась, протягивая ему собранный заказ.       - Распишись, пожалуйста.       Она протянула ему бланк инвентаризации, но заметила, что Малфой как-то странно замер, разглядывая баночки в её руках.       - Что-то... не так? - теперь настал её черед спрашивать.       Малфой поднял на неё глаза. Несколько секунд он сверлил её пристальным, нечитаемым взглядом, а потом быстро моргнул, сбрасывая оцепенение.       - Нет. То, что нужно, - он быстро, размашисто расписался в пергаменте. - Ну, спасибо. Хорошего дня.       - Мантикоре привет. И Астории тоже, - быстро добавила девушка, когда он уже начал засовывать флаконы по специальным противоударным карманам своего жилета.       Драко коротко кивнул и направился к выходу. Его рука уже легла на массивную ручку двери, он почти переступил порог, почти исчез в полумраке коридора... но в последний момент всё же замер. Он развернулся и снова посмотрел в сторону Гермионы. Вроде пристально, но в то же время как-то мимо неё.       - Синий.       Гермиона нахмурилась:       - Что «синий»?       - Цвет Святого Патрика - синий, - в его голосе проскользнула тень прежней самодовольной усмешки. И чего-то…ещё. Чего-то, что Гермиона предпочла не расслышать. - Зелёный - наш.       И с этими словами Драко Малфой, наконец, вышел, оставив Гермиону в окружении запахов трав. Она лишь хмыкнула в ответ на его замечание, пусть уже была и одна. Ну конечно. Драко Малфой не был бы собой, если бы не оставил последнее слово за собой. Пускай его положение в обществе после войны изменилось до неузнаваемости, а само магическое сообщество стало иным, некоторые вещи оставались неизменными. Его потребность в превосходстве была одной из таких констант.       Разумеется, Гермиона знала историю. Она знала, что изначально цветом святого Патрика был синий, но уже много лет весь мир, и магловский, и волшебный, носил в этот день зелёный. Она не видела смысла выделяться и быть «синей вороной» среди изумрудного безумия праздника. К тому же, всеми мыслимыми оттенками синего она сполна насладилась в Шармбатоне - эта гамма за четыре года успела ей порядком надоесть.       И всё же это замечание царапнуло её сильнее, чем следовало. В его словах прозвучал не просто исторический факт, а тонкий, почти невидимый намёк. Этот намёк Гермионе не понравился. Совсем не понравился.       Она с силой задвинула ящик с ингредиентами, и эхо удара прокатилось по подземелью, затихая где-то в районе слизеринских коридоров. А потом подумала, что ей точно не помешает пинта Гиннесса.       ***       Пока во всех магических и магловских пабах рекой лился зелёный «Гиннесс», а толпы распевали ирландские баллады, в Малфой-мэноре царила атмосфера глубокого, почти осязаемого покоя. Драко и его супруга Астория не стали присоединяться к шумным празднованиям и не устраивали торжественный приём. Всю неделю до этого Драко провёл на изматывающем задании, и Астория, обладая врождённым тактом, рассудила, что меньше всего ему сейчас хочется видеть гостей.       Дом встретил молодого аврора тишиной. Он два часа провёл в ванной комнате, смывая с себя свое задание, а также заживляя раны и просто приходя в себя. За ужином, куда Драко спустился основательно посвежевшим, не подавали ирландских блюд, хотя приличия ради между серебряными подсвечниками были расставлены небольшие пучки свежего клевера.       Астория выглядела безупречно: на ней было платье глубокого зелёного цвета, подчёркнутое изумрудным ожерельем. Конечно, это не имело никакого отношения к святому Патрику. Она была слизеринкой, и её муж был слизеринцем - этого было более чем достаточно, чтобы носить этот цвет по праву.       Она неспешно ела спаржу, делясь с мужем накопившимися новостями. Драко тоже с удовольствием хрустел спаржей (которую, по правде говоря, он любил больше, чем его жена), но при этом основательно налегал на стейк с кровью - работа на износ требовала восстановления калорий. Он слушал Асторию внимательно, хотя новости были самыми обыденными: светские сплетни, дела поместья, письма родственников.       В этом размеренном ритме жизни не было места потрясениям, и Драко это вполне устраивало. Пока он не вспомнил встречу в подземельях. Точнее, Астория не затронула эту тему, невольно заставив Драко вернуться в Хогвартс, чего он целый день пытался как раз таки не делать. Не думать о девушке в изумрудной мантии необычного покроя.       - Гермиона Грейнджер вернулась в Британию, - произнесла жена, не отрываясь от тарелки.       - Да, я знаю, - спокойно ответил Драко.       В ту же секунду его левая рука мелко задрожала. Он крепче сжал нож, надеясь, что за столовым серебром тремор не будет заметен, и заставил себя дышать ровнее. Имя Грейнджер давно не звучало в этих стенах. Как и имена многих «слишком хороших» волшебников. Все эти Лонгботтомы, Уизли и Лавгуды никогда не были интересны чете Малфоев. Пожалуй, изредка они обсуждали лишь Поттеров, да и то исключительно в ключе того, что Гарри возглавлял Аврорат. Они то обсуждали его приказы, то алкогольные срывы. Последней темой было очень странное имя для их с Уизли второго ребёнка, который родился совсем недавно.       - Мы виделись в Хогвартсе, - продолжил Драко, стараясь придать голосу будничности. Ему нечего было скрывать. - Она работает при лаборатории. Не знаю, в какой должности. Выдала мне зелья. Все зелья.       Последнюю фразу он подчеркнул особенно четко. Астория удивлённо вскинула бровь, но промолчала. Она вернулась к своей спарже, однако через минуту всё же спросила:       - И... что ты думаешь по этому поводу?       - Наверное, она на своем месте, - пожал плечами Драко. - В школе у неё было неплохо с зельеварением, несмотря на все попытки Северуса занизить ей баллы. Аврорату от её присутствия хуже не будет.       Астория внимательно посмотрела на мужа. В её глазах застыл немой вопрос: «А тебе?». Но она была слишком тактична, чтобы задать его вслух, и Драко был ей за это благодарен. Наконец ему удалось побороть дрожь в руке. Меньше всего на свете ему хотелось обсуждать Гермиону Грейнджер.       Она вернулась. Это была данность. Факт, на который он не мог влиять. Да и всё. Новые вводные, не более. Астория, тем временем, мягко сменила тему, упомянув, что встретила в Косом переулке Пэнси и Блейза. Они звали их в гости.       - Возможно, - отозвался Драко. - Если Поттер снова не придумает какую-нибудь ерунду на выходные. С него станется.       Он подумал, что повидаться со старыми друзьями было бы неплохо. Но мысль тут же омрачилась: скорее всего, и они не упустят шанса обсудить возвращение «золотой девочки». Странно, что «Ежедневный пророк» ещё не посвятил этому статью на первой полосе, раз это событие такого масштаба.       «Почему она вернулась?» - снова задал он себе тот же вопрос, что и в подземельях. Ответа не было. Ни тогда, ни сейчас.       - Сегодня... сегодня семнадцатое, Драко, - вдруг негромко сказала Астория, возвращая его внимание к себе. Она не назвала праздник, сделав акцент именно на дате. Малфой тут же рассердился на себя. Жена не должна была ему напоминать, он же всегда помнил. Всегда. А сегодня взял и забыл.       Какой мудак.       - У тебя...? - он не договорил, лишь вопросительно приподнял бровь.       - Да, - супруга улыбнулась, и на её щеках проступил едва заметный румянец. - Ты... ты придёшь ко мне или слишком устал?       - Я не могу быть слишком уставшим для тебя, - Драко отложил нож и накрыл ладонь Астории своей. Его большой палец медленно погладил её изящную кисть. - Никогда для тебя не устану.       Возможно, в его словах не было обжигающей страсти, но искренности было хоть отбавляй. Он по-настоящему ценил время, проведённое с женой, даже если порой это заканчивалось тем, что он просто засыпал в кресле под звуки её чтения. Драко не лгал ей, хотя чувствовал, что усталость буквально придавливает его к стулу.       - Какой мужчина откажется от секса, верно? - хмыкнула Астория. Но тут же осеклась и неловко закашлялась, поскольку Драко не улыбнулся на её шутку. Он смотрел ей прямо в глаза, серьёзно и внимательно.       - Нет, Астория, - он медленно покачал головой. - Какой мужчина откажется от тебя?       Она знала ответ. Знала того, кто мог бы отказаться. Но Драко за годы брака ни разу не дал ей повода усомниться в своей преданности. Она потянулась к нему и мягко коснулась губами его щеки. Ей было приятно - то ли от его искусной лжи, то ли от того самообмана, который они оба бережно поддерживали в стенах Мэнора.       Спустя полчаса супруги были в спальне Астории, в которой ощутимо пахло корицей и гвоздикой - основными компонентами зелья, которые усиливали фертильность и давали чуть больше шансов на зачатие, чем уже было дано от природы. В полутьме чета Малфоев на кровати под балдахином...нет, не предавалась любви. Оба старательно выполняли свою функцию. Драко, резкий и колючий от природы, а в быту - закалённый аврорской профессией, в эти дни превращался в другого человека. Он был пугающе мягким, сосредоточенно-внимательным. Волшебник прислушивался к каждому вздоху Астории, целовал её плечи, шептал слова, которые, как он надеялся, были ей нужны.       Он наслаждался её близостью, но внутри него всегда тикал невидимый метроном. Драко считал время, зная, что для Астории эти моменты - лишь часть болезненного медицинского предписания. И всё же, он был молод, полон желаний, и Астория очень, просто таки картинно красива, потому раз в месяц все было так, как могло быть. Но чёртово время всегда истекало слишком быстро.       Когда Драко завершил, Астория облегченно выдохнула. Она лежала неподвижно, подтянув ноги и скрестив их - наверное, новый «совет от целителя», призванный, по легенде, удержать то, что не желало удерживаться. Драко протянул руку и опустил ладонь на её живот.       Супруги молчали. Не потому, что между ними пролегла стена, а потому, что все слова были сказаны сотни раз. Они знали этот диалог наизусть: «Как ты думаешь, в этот раз получилось?» и не хотели повторять его опять. Потому что, Мерлин побери, не получалось. Ни разу. Или почти ни разу. Дважды Астории удавалось забеременеть, но она так быстро теряла то, что ещё даже нельзя было назвать ребёнком, что оба не ощущали драмы родителей, потерявших детей во время беременности. Лишь пустоту от того, что спустя пару дней после хорошей новости тело отвергало эмбрион. И всё.       Потому в этом молчании было больше понимания, чем в любом разговоре.       - Я люблю тебя, Астория, - глухо сказал Драко.       Это была правда. По-своему, но правда. Он любил её как человека, как спутницу, как ту, кто делит с ним этот странный, призрачный брак.       - И я тебя, - ответила она, слабо улыбнувшись в темноту. Её голос был полон усталости, но в нём не было горечи. Только тихая, изматывающая смиренность перед судьбой, которую они пока не могли переиграть. - Мне так жаль, что ты несчастлив со мной. Может быть, теперь, когда...       - Как ты можешь говорить такое? Я счастлив с тобой. Очень. - Драко ответил резко, почти ощетинившись. Он всегда реагировал так, когда приходилось защищать то немногое, что у него осталось - те остатки тепла, которые аврорская служба ещё окончательно не выжгла из него. - Мы пытаемся создать ребёнка. Может, прямо сейчас он... Словом, милая, ты выбрала не лучшее время для подобных мыслей.       Он нарушил своё правило и всё-таки озвучил эту надежду. Сел, посмотрел на Асторию, которая лишь пожала плечами и по-настоящему счастливо улыбнулась. Порой ей было нужно так мало: просто знать, что даже после сегодняшней новости ничего не изменится. И это было правдой. Драко никогда не позволит никому и ничему их разлучить.       Он ещё раз поцеловал жену, набросил халат и вышел. Как и положено чистокровным волшебникам, они жили в разных спальнях. Молодой хозяин Малфой-мэнора шёл по тёмным коридорам своего имения, освещая путь кончиком палочки. Он демонстративно не смотрел на портреты предков, которые, казалось, сверлили его спину немым вопросом.       - Да не знаю я, вышло ли! - почти в отчаянии выкрикнул он в пустоту, когда один из прадедов, проснувшись, что-то недовольно пробормотал из золочёной рамы.       Дёрнув головой, Драко забрался на широкий подоконник и уставился в ночь. Там, вдалеке, мерцали огни деревушки. Жители тех домов даже не подозревали о существовании магии и о том, что в паре миль от них, за высокими стенами особняка, прячется бывший Пожиратель смерти. Они праздновали День святого Патрика, а Драко... Драко действительно не знал. Не только того, получилось ли у Астории зачать.       У него не было ответа и на куда более важный вопрос: так ли сильно он сам хотел этого ребёнка?       Точнее, конечно, хотел. Очень сильно. Порой он лежал без сна и представлял себе маленькие ручки, мелькающие в воздухе. Ребёнок придал бы смысл его выхолощенной жизни. Но ещё Драко до дрожи боялся. Он был парией волшебного мира. Асторию ещё жалели, и потому кое-где принимали, но он... его ненавидели. Забавно: он был аврором намного дольше, чем Пожирателем, но люди помнили лишь то, другое.       Драко не представлял, как ребёнок будет жить с этой фамилией. Сможет ли он защитить его от гнева беснующейся толпы - образно или вполне реально?       Поэтому он не всегда был уверен, что ребёнок такое уж верное решение, но не мог признаться в этом Астории. Втайне он винил себя во всём: может, именно поэтому у них ничего не выходило? Может, его подсознательный страх был той самой стеной, которую не могла пробить никакая магия? А, может, дело было в том, что он все же знал какого это - быть отцом и знал, что….       Да, Драко винил себя, и это самобичевание стало его привычным вечерним ритуалом. Может, если бы он был другим... если бы его фамилия не была клеймом, то и жизнь сложилась бы иначе. В глубине души он завидовал тем, кто мог начать с чистого листа.       Его взгляд снова метнулся к огням деревни, но теперь мысли зацепились за что-то другое.       Гермиона Грейнджер.       И снова, снова, снова всплыл вопрос - так почему же она вернулась? Она была «золотой девочкой», героиней войны. У неё была свобода, Шармбатон, жизнь вдали от призраков этого острова. Она могла строить карьеру в любой стране мира, где её фамилия не вызывала бы нервного тика у тех, кто помнил 98-й год.       И всё же она была здесь.       На секунду его рука снова задрожала, потому что всплыла дурацкая мысль - а что, если… Но Драко, позволяющий тремор себе сейчас, не разрешил себе иллюзий. Хватит.       Парень вспомнил её взгляд в лаборатории. Она смотрела не на него, она смотрела сквозь него. У неё было время подготовиться к встречи, а его, увы, застали врасплох.       Драко спрыгнул с подоконника, но в спальню не пошёл. Вместо этого он направился к чердаку - туда, где не бывал уже больше полугода. Он дал себе слово завязать со своей пагубной привычкой, но сейчас ему физически нужно было почувствовать себя хоть немного живым. Он знал, где найти это забвение, поэтому шел быстро, не глядя на портреты предков, чьи взгляды, казалось, всё ещё жгли его спину. Шёл, позабыв о боли в ранах, которые ещё не успели затянуться на теле.       Дойдя до нужной двери, он не стал утруждать себя заклинаниями. Здесь висел ультрасовременный магловский замок - инородное, почти оскорбительное устройство для дома Малфоев. Драко протянул руку и ввёл пароль:       В-а-л-т-о-р-н-а       Механизм щёлкнул, отзываясь сухим, не магическим звуком.       Он вошёл, аккуратно закрыл за собой дверь и щёлкнул пальцами, зажигая свечи. На его лице блуждала странная, почти безумная улыбка, совершенно не вяжущаяся с его обычным холодным выражением.       - А вот и я, - тихо произнес он - Скучали по мне? Я тоже скучал…       И впервые за полгода парень выдохнул с облегчением. Он был дома. ***

Итак, мои котик , у нас канон. Да, сама в шоке. Я канон не писала лет 5 и то тогда было рейло. Мне всегда казалось, что другие уже все рассказали и мне добавить нечего. В потом я вспомнила историю, которую давно начинала как оридж и она легла именно идеей (это будет то, чем занимается Гермиона, но пока для вас это тайна).

Что скажете о них? Представлять новых персонажей волнительно, а когда в каноне - то ещё сильнее. Так что расчитывать на поддержку своих постоянных читателей и любопытно появятся ли новенькие 🍒🍒🍒 Потому, конечно, привычно призываю к максимальной активности и в отзывах, и в лайках на историю, и в жду проду. Сегодня прямо тройная задача. Мы же справимся?)