Глава -1

      Тергео - заклинание, стирающее следы. Оно очищает поверхность от грязи и крови, будто ничего и не было. Жаль только, что некоторые следы всё равно остаются. Даже если заклинание идеально наложено. Ведь на память оно не распространяется.              2 мая 1999 года.       Лондон тонул в предвечерних сумерках, окрашивая Темзу в цвет старой меди. Где-то там, за невидимым барьером, магический мир сходил с ума от празднований первой годовщины Битвы за Хогварст, но Гермиона Грейнджер, не выдержав пафосных речей, сбежала. Наспех сбросив в своей арендованной комнатушке мантию, она натянула чёрное платье-комбинацию на тонких бретелях и грубоватую джинсовую жилетку, а затем покинула мир, который никак не могла полюбить снова. В этом образе - чисто Рэйчел Грин из «Друзей», сбежавшая из кадра MTV - она смотрелась как обычная студентка, опаздывающая на вечеринку. Но внутри она чувствовала себя не человеком, а натянутой до предела струной.       Трансгрессия оставила привкус озона во рту. Она оказалась у входа в «The Shakespeare’s Head». Почему именно здесь? Может, из-за вывески да ассоциации Шекспира с собственным именем, а может просто интуитивно - подальше от знакомых лиц. Волшебница поправила волосы, чувствуя, как нещадно натирают пятки новые мюли, и толкнула тяжёлую дверь.       Запах и шум магловской жизни был отрезвляюще простым. Как раз то, что ей было необходимо в эту минуту. Гермиона проковыляла к барной стойке, стараясь не выдать походкой свою усталость, и заказала пряный вишнёвый ром с колой. Тоже вишнёвой. Бармен, даже не взглянув на неё, плеснул напиток в стакан со льдом.       Гермиона залпом допила остатки рома, чувствуя, как приторная смесь холодит горло, и, кивнув бармену, заказала фиш-энд-чипс. Затем она тупо уставилась в зеркало за его спиной, наблюдая за залом, который жил своей, совершенно не магической жизнью.       Из колонок надрывно гремела «Livin’ la Vida Loca» Рики Мартина, смешиваясь с яростным ревом толпы, доносящимся от телевизора в углу. Там транслировали матч «Лидс Юнайтед» - «Арсенал»: фанаты в джерси, сжав кулаки, обсуждали каждый промах так, будто от этого зависела судьба мира. Хотя почему “будто”? У английских ультрас и, правда, зависела.       Чуть поодаль, в компании мужчин с пинтами тёмного эля, тон разговора был совсем иным. Кто-то вполголоса обсуждал предстоящую свадьбу принца Эдварда, но тут же перескакивал на недавний теракт в соседнем «Адмирале Дункане».       - В Сохо стало как-то не так комфортно, - пробормотал один из них, нервно глядя на входную дверь. - Вроде бы тот же паб, те же лица, но словно воздух другой…       Гермиона замерла. Она не читала магловскую прессу, не знала деталей, но сейчас, услышав об этой трагедии, криво усмехнулась своим мыслям. Её «радар» на горе, похоже, не подвёл. Волшебница интуитивно пришла туда, где земля всё ещё была пропитана страхом, где стены помнили крики. Казалось, она просто не могла выбрать другое место - её тянуло к боли, как магнитом.       И всё же, это был просто паб. А она была просто девушкой в платье-комбинации, с натирающими пятки мюли. Здесь не знали о её роли в той, другой войне. Не знали о Волан-де-Морте, крестражах и том, сколько ей пришлось выжечь в себе, чтобы выжить.       В какой-то момент её взгляд задержался на старой гравюре Шекспира, висящей над стойкой. Бард выглядел таким же невозмутимым, как и всегда. «Весь мир - театр», - промелькнуло у неё в голове. «А я, кажется, просто устала играть главную роль».       Она потянулась к сумке, чтобы достать блеск для губ и на мгновение её пальцы коснулись палочки, спрятанной во внутреннем кармане жилетки. Жест был чисто рефлекторным, привычкой, от которой она никак не могла избавиться. Гермиона поправила джинсовую жилетку, чувствуя себя немного самозванкой в этом магловском уюте, который так отчаянно пытался казаться нормальным. Казалось, просто спрятать выжженное на коже “грязнокровка” под браслеты и сменить мантию на платье было мало, чтобы стать своей.       А ведь когда-то это был её мир. Она в нём родилась и выросла. Чтобы затем сражаться за тот, иной. И чтобы теперь не находить своё место абсолютно нигде. И ощущать себя никем, потому что волшебники наделили её слишком значительной ролью.       Ей подали фиш-энд-чипс. Дымящиеся, в грубой бумаге и с приличной порцией тарт-соуса они вызвали зверский голод и напомнили, что она с утра, кроме овсянки, ничего и не успела поесть. Слишком плотным был “праздничный” день.        Гермиона снова отпила коктейль. Холодный ром провалился в желудок, немного притупляя нервную дрожь, которая никак не хотела униматься после всего, что произошло сегодня. Празднования оказались слишком драматичными и травматичными для неё. Всколыхнули то, что девушка целый год пыталась забыть. Она захрустела рыбой, мокая картошку в соус, и начала свой «кастинг».       Девушка не искала любви. Любовь - это было сложно, а ещё - больно и не навсегда, как показала ебучая практика. Сейчас ей нужно было что-то другое. Ей нужен был якорь. Человек, который не знает, как держать палочку, не знает, что такое «Авада Кедавра», и чьи главные проблемы - это счёт матча «Лидс» - «Арсенал» или то, что на работе начальник снова придирается.       Точка. Ни больше, ни меньше. И точно тоже не навсегда. Просто на один вечер, не более. На такой бесконечный паршивый вечер. Вот чего ради она пришла в магловский паб с накрашенными глазами и губами. Совсем не ради вишнёвого рома, хоть и тот был очень неплох.       Гермиона лениво обвела зал взглядом, словно листая каталог.       У барной стойки, чуть правее, сидел парень в потёртой джинсовке и футболке с логотипом Oasis. Он с таким азартом спорил о чём-то с другом, что у него даже вены на шее вздулись. Типичный «лэд» - громкий и шумный.. Слишком шумный, подумала она. С ним придётся говорить, придется отвечать на глупые вопросы, придётся притворяться, что она интересуется британским футболом больше, чем судьбой мира.       Чуть дальше, в углу, сидел кто-то потише. Длинные волосы, слегка небрежный вид, что-то вроде гранж-стиля, который всё ещё доживал последние деньки. Он потягивал пиво и смотрел в окно на вечерний Лондон, отрешённый от общего гомона. Интересно, промелькнуло в голове. В его глазах было что-то… не то чтобы пустое, но очень спокойное.       Гермиона чувствовала, как внутри неё борются две сущности. Одна - та самая героиня войны, знающая, что где-то там ещё есть опасность, что она должна быть начеку. А вторая - просто девятнадцатилетняя девчонка в платье-комбинации, которой до смерти надоело быть «самой умной ведьмой своего поколения».       Она снова отпила ром, чувствуя, как вишня оставляет сладкое послевкусие на языке. Если она выберет кого-то из них, она сможет хотя бы на одну ночь забыть о Хогвартсе, о Роне, о Гарри, о шрамах, которые зудят под одеждой при смене погоды.       - Просто один вечер, когда ничего не нужно спасать.       Она поправила бретельку платья, которая неприятно врезалась в плечо, и сделала вид, что увлечённо разглядывает меню, хотя на самом деле ждала, когда кто-то из них посмотрит в её сторону. Подумала, что да, ей надоело всех спасать весь этот год. От их собственных демонов и травм.       - Великий Мерлин, и кто у нас здесь? - внезапно голос, растягивающий гласные с той самой, въевшейся в память надменностью, прозвучал с той стороны, в которую Гермиона не смотрела. Девушка вздрогнула. Этот дурацкий голос - словно лязг дверцы камеры Азкабана - грубо ворвался в её попытку сбежать от реальности. Она медленно повернула голову, уже зная, кого увидит.       Так и есть, там стоял Драко Малфой. Сильно похудевший, почти прозрачный, с заострившимися скулами, от которых веяло холодом даже в духоте паба. Он выглядел так, будто его вырезали из газетной вырезки десятилетней давности. Но, несмотря на измождённость, он всё ещё держался с той самой привычной, въевшейся под кожу осанкой.       Его волосы были идеально зачёсаны назад, а одежда - пусть и магловская - ничем не отличалась от тех брюк и гольфов, которые он носил под мантией в свой последний год в Хогвартсе. В тот год, когда убили Дамблдора. В год, когда его рука - пусть и дрожащая - была частью плана.       Да. Его последний год в Хогвартсе. И её тоже. После они оба, пусть и на разных сторонах, вернулись в замок, чтобы сражаться и хоронить друзей.        - Малфой. Тебе что, выдали праздничную амнистию по случаю годовщины?- Она спросила без злобы или любопытства. Просто спросила. Потому что по правде было плевать почему его выпустили из Азкабана, куда его упрятали после битвы за Хогвартс. Одного из немногих студентов. Потому что он носил чёртову метку, которую даже сейчас не скрывал, демонстративно закатав рукава гольфа.       Чёрный змей, впившийся в бледную кожу, выглядел как незаживающая, гниющая рана. Какая мерзость. У неё тут же зазудел шрам, который ей “подарила” его сумасшедшая тётушка. В его чёртовом доме. У него на глазах. Тогда они, кажется, в последний раз виделись лицом к лицу. Или нет же, после была ещё Выручай-Комната…       - Не выдали, - он опустился на соседний стул без приглашения, будто всегда там сидел. - Я доказал свою невиновность. Месяц назад.       Драко жестом подозвал бармена и заказал виски. Никаких «пожалуйста», никаких лишних движений. Он двигался с такой привычкой, что Гермиона поняла: Малфой здесь не впервые. Весь этот месяц он, наверное, приходил в «The Shakespeare’s Head» и праздновал своё возвращение - в тишине, среди людей, которые даже не подозревали, кто сидит с ними за одной стойкой. С теми, кого ненавидел и теми, которые не могли презирать его так сильно, как магическое сообщество.       - Поздравляю, - бросила Гермиона, пожав плечами.       Драко, не спрашивая разрешения, небрежно закинул в рот её картошку фри. Девушка вскинула бровь, глядя на эту его привычку брать то, что ему не принадлежит. С первого курса он в её глазах был таким. С момента, как взял напоминалку Невилла. Ни хрена Азкабан его не изменил.       - Ты же не веришь, что я невиновен, правда? - усмехнулся он своими тонкими, бледными губами. - Небось мечтала, чтобы мне дементоры высосали душу?       - Её для начала нужно иметь, - вяло огрызнулась Гермиона. Она не собиралась вступать в споры. Ей, правда, было всё равно.       С Драко Малфоем вышла до омерзения мутная история. Оказавшись в Азкабане, он начал утверждать, что всё это время работал под прикрытием. На Северуса Снейпа. Очень удобно, учитывая, что Принц-полукровка был мёртв и не мог ни подтвердить ни опровергнуть его слова. Тем не менее, Визенгамот был обязан изучить факты, тщательно анализируя Омут памяти, который предоставил Драко. Ему даже разрешили закончить Хогвартс - на всякий случай, чтобы формально закрыть вопрос. Правда, сдавал он экзамены прямо из тюремной камеры. И вроде даже сдал почти так же хорошо, как и сама Гермиона.       Что ж, возможно, его история была правдой. А может, старые связи родителей сработали лучше любого Омута памяти. Да какая разница? Для магического сообщества фамилия «Малфой» больше не значила ничего, кроме позора. Гермиона не ощущала злости. Этот поганец был не худшим из зол, он был просто… никем. Как и она. Как и все они после проклятой войны.       - В Лондоне всегда так шумно? - спросил Драко, продолжая методично подъедать её картошку. Рыба, лежащая на промасленном пергаменте, его, похоже, совсем не интересовала. К радости Гермионы, которая надеялась всё же поесть.       - В целом, да.       - Тогда я чертовски рад, что родился волшебником, - выдохнул он.       Гермиона невольно вскинула брови. Она-то приготовилась к оправданиям или, наоборот, к колкостям, а он просто сменил тему на максимально нейтральную. Из категории тех, которые она могла бы обсуждать с кем угодно в пабе. И это… странным образом успокаивало. С ним было проще говорить о городском гуле, чем о том, что на самом деле происходило в их головах. Эта отстранённость её устраивала настолько, что она даже не стала отталкивать его руку, тянущуюся за новой порцией картошки.       - Но ты пришёл в магловский паб, - заметила девушка. Видимо, всё же тишина Малфой-Мэнора не всегда была так уж и желаема.       - Здесь алкоголь лучше, - просто пожал плечами Драко, ничуть не застигнутый врасплох. Гермиона кивнула и на секунду напряглась, ожидая, что он спросит, какого чёрта она делает в центре Лондона в такую памятную дату. Но вопроса не последовало. Наверное, это была любезность за то, что и она у него очевидное не спросила. Хоть с Малфоем-то, конечно, всё было более понятно. Так спокойно ему бы потягивать огневиски не дали.       - Ты где-то здесь живёшь? - спросил он вместо этого.       - Нет, снимаю комнату в Годриковой Долине. Там небольшой пансион.       - Ааа, этот тот, что возле церкви святого Иеронима?       - Точно.       - Ну, - Малфой коротко кивнул, - там определённо потише, чем в Лондоне.       - Определённо, - подтвердила девушка и они на какое-то время умолкли. Картошка закончилась. Рыба тоже. К удивлению Гермионы, Драко жестом подозвал официанта и заказал ещё порцию. На двоих. Он перехватил её взгляд и, чуть помедлив, неопределённо дёрнул плечом, словно оправдываясь, потому что по-своему понял её изумление:       - Я не разбираюсь в этих магловских бумажках. Понятия не имею, хватит ли мне… на всё это.       Гермиона неожиданно прыснула. Это было так по-малфоевски: оказаться в магловском пабе с деньгами, но без малейшего представления, как ими распорядиться. Маги плохо ориентировались в курсах валют, а чистокровному аристократу после Азкабана куда сложнее было совершить обмен. Гоблины не жаловали ни бывших Пожирателей, ни бывших заключённых. Чхали они на амнистию. Наверное, эти купюры Драко выменял где-то в Лютом переулке.       - Показывай, - предложила она.       Драко выложил на стойку смятую пачку фунтов. Гермиона быстро пролистала их пальцами, и невольный свист сорвался с её губ. Она сделала заказ.       -Тебе здесь хватит на пару месяцев, - заметила она, возвращая ему остаток, - даже если решишь угостить весь паб.       «Значит, его семью не разорили», - механически подумала она. Гермиона выдохнула с облегчением. Ей не придётся помогать ему с обменом валюты или, что ещё хуже, угощать - она-то, в отличие от Драко, аристократкой не была. Её финансы были ограничены суровым министерским жалованием. Когда она стёрла родителям память, она лишилась не только семьи, но и всей финансовой подушки, всего своего «магловского» прошлого. Осталась только дыра в сердце и работа, которая едва позволяла сводить концы с концами. А обратить заклятие вспять девушка не могла - последствия были слишком непредсказуемы, а она была слишком напугана, чтобы рисковать.       Когда принесли новую порцию еды, разговор сам собой сошёл на нет. Драко допил виски, но от повтора отказался, заказав лишь холодную колу, на что девушка не могла не обратить внимание. Гермиона тоже не спешила - её стакан был наполовину пуст. Впрочем, её бокал теперь всегда был наполовину пуст, если смотреть шире на всю ситуацию. Оптимизм она утратила так же, как и душевное спокойствие.       - В магловском мире этот напиток мне нравится, - заметил Малфой, заполняя паузу и разглядывая пузырьки в стакане. - Особенно с долькой лимона.       Она кивнула:       - Я предпочитаю вишнёвую колу.       Драко выглядел искренне заинтересованным, и это было бы смешно - чистокровный волшебник, допрашивающий её о видах популярной газировки. Да, было бы смешно, если бы Гермиона не понимала: после почти года в Азкабане любая мелочь кажется удивительной, вкусной и прикольной. Даже магловская. Жалости к нему она не испытывала, лишь отстранённое понимание. Но и поспорить с ним не могла: кола действительно была вкуснее пресного тыквенного сока.       - Главное, не перепутай с «Пепси», - хмыкнула она. - Редкостная гадость.       Драко серьёзно кивнул, запоминая - так сосредоточенно, будто речь шла об опасном составе зелья. Какой он всё-таки… маг.       Они снова умолкли. Гермиона перестала сканировать зал и была рада, что беседа о напитках не скатилась в вопросы о Гарри. Это ведь теперь было так… ассоциативно. Имя «Поттер» и «огневиски» теперь были так сильно связаны, что, наверное, даже дементоры в Азкабане слышали эти истории и пересказывали их заключённым от скуки. Но Малфой не спрашивал. Он вообще казался удивительно комфортным соседом, если слова «комфорт» и «Малфой» вообще могли сочетаться. Казалось, его больше интересовали вкусы кока-колы, чем Золотое Трио.       - Да-да, - ответила она на его почти детские вопросы - «а со вкусом яблока?», «а лайма?», «а ежевики?» - даже со вкусом бузины есть.       Видимо, годы, проведённые в Хогвартсе на одном лишь тыквенном соке, всё-таки оставили свой след. Любопытно, а что чистокровные волшебники в своих поместьях на завтрак пили? Тоже его или, как обычные маглы, апельсиновый?       - Ну что, пойдём? - Вдруг спросил Драко, когда Гермиона доела свою рыбу и допивала ром с колой. Спросил абсолютно спокойно и буднично. - Ты предпочитаешь в коридоре или в переулке? Здесь потише, но, Мерлин, какая духота. Может, лучше на воздухе. После Азкабана терпеть не могу подолгу находиться в помещении.       Гермиона поперхнулась и уставилась на Драко. Смысл его слов был абсолютно понятен. Он предлагал… нет, он даже не предлагал. Он констатировал. Рассуждал, где им лучше уединиться, спрашивая её мнение с таким видом, будто они делали это сотни раз: ужинали, а потом привычно сворачивали в тёмный переулок, чтобы потрахаться.       - Знаешь, видимо, дементоры таки повредили твой разум, - выдохнула она, покончив и с алкоголем, и с вежливостью.       - Почему? - Драко выглядел искренне удивлённым. Его серые глаза, пустые и внимательные, зафиксировались на ней. - Мы оба знаем, зачем пришли в этот паб. Выбор сегодня не велик. Или ты предпочтешь кого-то из этих футбольных фанатов?       В его тоне не было ни насмешки, ни вызова. Только чистая, раздражающая констатация факта.       Гермиона опустила взгляд на свои ярко накрашенные ногти и поняла: да, конечно, он всё понял. После войны каждый залечивал дыры в душе как мог. Гарри заглядывал в бутылку, топя прошлое в огневиски. Рон, охваченный удушающим чувством вины, женился на Лаванде, которую изуродовал оборотень. Женился, в секунду позабыв о Гермионе. Просто бросил её через пару месяцев, чтобы на следующий день стать мужем другой. А она… Гермиона просто жила дальше. Но иногда её накрывало, и она приходила в такие места, надеясь найти кого-то на один чёртов вечер. Порой - просто для бессмысленной беседы, иногда - для поцелуя, но иногда - и для секса. Хорошая девочка, которую война прожевала и выплюнула, имела право на беспорядочные связи - хоть раз в пару месяцев. Ей нужно было почувствовать себя живой, а не памятником из учебников истории.       И, конечно, увидев Драко, Гермиона понимала почему и он сюда пришёл. Да по той же причине, а не ради колы и жареной картошки. Вряд ли они были единственными людьми в мире, которые решали душевную боль заглушить сексом.       - Нет, - отрезала Гермиона. - Фишка в том, чтобы это было с тем, кто тебя не знает.       - Я, по правде, знаю тебя не очень хорошо. Только то, что ты была зубрилой, - пожал плечами Драко. Он подался вперед. - Со мной хотя бы безопасно. Я не начну душить тебя в тёмном переулке. Или ты думаешь, что палочка всегда тебя спасёт? Или… просто не хочешь, чтобы тебя приласкал убийца?       - Я просто не хочу тебя, Малфой, - холодно ответила она.       - Так и я тебя не хочу, - его голос оставался невозмутимым.       Гермиону вдруг разобрал нервный смех: обсуждать, кто кого хочет или не хочет, было до абсурда нелепо. Она вдруг заметила, что Драко избегает обращений - не называет её ни по фамилии, как в школе, ни по имени. Впрочем, ей было плевать.       - Мне нужен секс. Тебе нужен секс. Вот и всё. Пошли. Я кое-что в этом соображаю. И знаешь, как бы ни хотелось спрятаться среди маглов, нам лучше делать это с людьми своего племени.       - Даже если они… грязнокровки? - бросила она вызов, глядя ему прямо в глаза.       Драко подался вперёд. Его рука легла на её колено - не пытаясь подняться выше, просто как точка опоры, как якорь в этом странном, наэлектризованном разговоре.       - Даже если он - бывший Пожиратель, - ответил он, не отводя взгляда. Признавая в себе эту червоточину так просто. У неё по спине пробежал холодок. За разговорами о напитках она почти забыла, с кем сидит. А потом вдруг, словно стряхнув оцепенение, спрыгнула со стула.       - Лучше сделаем это на воздухе. Ты прав - здесь слишком душно.       Драко не понял, что именно заставило её передумать, но молча последовал за ней. Гермиона же, повинуясь какому-то глупому, разрушительному импульсу, хотела сделать что-то совершенно неправильное. Сегодня, когда весь мир захлёбывался в пафосных речах о высоком, вечном и великом, ей хотелось чего-то земного, жёсткого и грязного. Бывший Пожиратель подходил для этого лучше, чем кто-либо другой. Подходил, чтобы она забыла каково быть идеальной Гермионой Грейнджер в мире, который свою идеальность утратил, но притворялся прежним.       Они нырнули в ближайший переулок, скрываясь от уличных огней. Гермиона тут же вжалась спиной в шершавую кирпичную кладку, чувствуя, как холод стены проникает сквозь тонкую ткань платья.       - Мы никому никогда об этом не скажем, - предупредила Гермиона, когда его руки легли на её талию. Шершавый кирпич больно впивался в лопатки, но она даже не отодвинулась.       Драко хмыкнул. В его серых глазах мелькнуло злое, почти осязаемое веселье:        - Даже если бы я захотел растрезвонить об этом на весь магический Лондон, то кто бы мне поверил? - Он выдержал паузу, наблюдая за её напряжением, и добавил: - Может, потрахаемся без Непреложного Обета, а?       Несмотря на свои слова, он вытащил палочку.       Гермиона застыла. В голове мгновенно вспыхнул сценарий: ловушка. Бывшие Пожиратели решили зачистить героев войны, пока те ищут утешения на дне стакана? Она даже не успела бы взмахнуть рукой для защиты. Мир на долю секунды сузился до кончика его палочки, и внутри всё похолодело от животного страха.       А потом он коснулся её лба.       Ощущение было таким, будто кто-то разбил яйцо над её головой, а затем окунул в ледяную воду. Холод мгновенно сковал кожу. Гермиона выдохнула, когда поняла, что это было. Дезиллюминационное заклинание. Невербально. Идеально чисто исполненное.       Пока Драко проделывал то же самое с собой, она молчала, не в силах сдвинуться с места. Полтора года назад ей потребовались недели изнурительных тренировок, чтобы просто научиться сливаться с фоном, и каждый раз после этого она чувствовала себя измождённой, будто выпила литр истощающего зелья. У него же вышло так легко, будто он просто стряхнул пылинку с плеча. А ведь они оба были ещё слишком юны, чтобы уметь это делать. Впрочем, можно ли в их время остаться слишком юным хоть для чего-то?       Впервые за все годы знакомства Гермиона подумала, что всё это время фатально ошибалась. Она списывала его школьные успехи на влияние Люциуса и совет попечителей, но сейчас, глядя на то, как непринуждённо он управляет магией, она поняла: без отца или с ним, Драко умел слишком много. Он был опасен. Опасно силен. И это осознание всколыхнуло в ней нечто куда более острое, чем простое желание.       Восторг и ужас - эти чувства сцепились внутри неё, как две змеи. Не зря он был Пожирателем, ох, не зря. Кто-кто, а он этому научился мастерски.       - Мантии-невидимки у меня нет, - бросил Драко, комментируя собственное заклинание. Он, к счастью, снова не вспоминал о Гарри.        - А как ты проделываешь этот фокус с девушками-маглами? Им заклинание не объяснишь, - любопытство в ней всегда было превыше всего, даже в максимально пикантный и неловкий момент в её жизни.       - Перуанский порошок мгновенной тьмы, - быстро ответил Драко, а затем прижался к её губам своими ледяными губами. Гермиона видела лишь едва заметную, дрожащую рябь воздуха там, где должно было быть его лицо. Целоваться с невидимкой - это было странно, почти сюрреалистично, но, как ни парадоксально, именно эта иллюзия безопасности помогала ей дышать, если вспомнить с кем она связалась. Но сначала она дёрнулась, когда его губы коснулись её кожи, потому что это было слишком интимно. Но его голос, раздавшийся прямо у её уха, вернул её в эту давящую реальность:       - Спокойно. Я не соблазняю тебя. Но нам обоим нужно как-то… завестись. Для тебя стараюсь, больно же будет.        - Какая забота, - съязвила девушка. Она не стала признаваться, что её, на самом деле, возбудила эта его пугающая, безупречная сила, которую парень только что продемонстрировал. Она признала правоту, открывая рот и впуская его в свой мир. Она, наверное, пала на самое дно, раз не просто позволяла Драко Малфою целовать себя, но и нетерпеливо ёрзала бедрами, стараясь ускорить этот пожар. Молодость брала своё, требуя разрядки и забытия.       Их тела быстро заискрились от желания, ставшего почти осязаемым в духоте переулка. Но когда рука Драко скользнула вверх, бесцеремонно задирая юбку, девушка на секунду упёрлась ладонями в его невидимую грудь. Всего на долю секунды.       - Не так, - выдохнула она и решительно развернулась к нему спиной.       Ей было плевать, что они друг друга не видели. Лицом к лицу с Малфоем было бы слишком. Слишком лично. Слишком откровенно. Ей нужно было, чтобы это оставалось механическим, отстранённым. Просто касания.       - Какая ты целомудренная. Я всё равно тебя не вижу, так что…       - Я на тебя Силенцио сейчас наложу, - разозлилась девушка, поскольку тщательно пыталась забыть, что пальцы, уже задравшие ей юбку, принадлежали, как бы, отнюдь не незнакомцу. Это было неправильно. Оскорбительно. Почти богохульно, если вспомнить, какой сегодня день. Но в то же время этот факт щекотал нервы, заставляя кровь пульсировать в висках. В горле застрял ком - то ли от отвращения к себе, то ли от невыносимого желания стереть из памяти всё, кроме этого момента. Останавливаться она не собиралась.       - Просто пытаюсь поддержать беседу, - отозвался он совсем рядом, у самого затылка. В его тоне всё ещё сквозило это выверенное равнодушие, но пальцы, скользнувшие по коже, выдавали его с головой. Он хотел, очень хотел этого.       - Просто давай сделаем это побыстрее, - отрезала Гермиона, стискивая зубы. Раз в жизни Драко Малфой решил быть вежливым не в самый подходящий из моментов.       Парень про себя ухмыльнулся, но в глубине души почувствовал странный укол боли. Ему было всего девятнадцать, и год в Азкабане выжег из него всю светскую шелуху, оставив лишь животный голод. Подольше бы он просто физически не вытянул - слишком долго он был заперт в этой клетке, слишком долго его единственным собеседником была тьма. А здесь, в этом переулке, он мог позволить себе не быть бывшим Пожирателем, не быть предателем или кем-то там еще. Он мог быть просто молодым, очень молодым парнем, который предавался похоти.       Роскошь.       И всё же, как бы сильно Драко не сгорал от нетерпения, он заставил себя уделить ей внимание. Всё же, перед ним была девушка, которая многое пережила. Совсем чужая девушка, но раз они делили этот момент, Малфой всё же поцеловал в шею, стиснул грудь, прикусил кожу. Не вошел в неё сразу, а слегка потёрся о её влагалище. Проверяя готова ли Гермиона, мать её, Грейнджер и подумал, что даже когда его помиловали, то был бы меньше удивлён, чем сейчас, ощущая что она очень даже готова.       Может, потому что отличниц всегда тянуло на таких вот, как он?       Когда их тела соединились, Гермиона на мгновение перестала дышать. Это было похоже… похоже на удар - его резкий, стремительный рывок и вот он был в её теле. Вторжение реальности в тот вакуум, в котором она существовала последние месяцы. Она вцепилась пальцами в шершавый кирпич так сильно, что кожа на костяшках побелела, а под ногти забилась уличная пыль.       Драко двигался тяжело, почти механически. Гермиона чувствовала его прерывистое и горячее дыхание на своей шее - единственное, что доказывало, что он не призрак, что он здесь, настоящий, в этом проклятом переулке. В сексе Драко движения были лишены той изысканной плавности, которую она приписывала аристократам; в нём чувствовалась отчаянная, почти звериная спешка. Он словно пытался вырвать из этого момента всё, что можно, - все те месяцы, что он провёл в небытии, в тишине Азкабана, где единственным прикосновением был ледяной холод дементора.       Гермиона хотя бы была живой. Впрочем, живой ли? Прежняя умница Грейнджер не дала бы ему, а вот она была здесь. Царапала ногтями стену, позволяя себя трахать и даже скулила от удовольствия. Но не слишком громко. Из гордости, конечно же.       Сердце же девушки в этот момент колотилось. Это было странно: он был внутри неё, она очень хорошо чувствовала его трение о собственное тело, но между ними словно оставалась пропасть, которую не могли преодолеть никакие касания. На её глаза навернулись слёзы от того, что Гермиона вдруг осознала свое падение и впервые за год она позволила себе не сдержаться. Какой был смысл, если мир рассыпался здесь и сейчас?       Девушка не всхлипывала до надрыва или истерики, но те беззвучно катились по щекам и волшебница могла ощутить свой позор на вкус, когда те, очертив дорожку, падали на погрызанные от волнения губы. В этот момент этот вкус казался ей самым честным, что у неё было за последний год.       Парадокс разрывал её изнутри: она ненавидела себя за то, что позволила этому случиться, за то, с кем это происходило, и одновременно была благодарна за эту животную, почти осязаемую физическую реальность. Хорошо. Ей было до чёртиков хорошо. Слишком хорошо, чтобы остановиться. Она, сама того не осознавая, прогнулась в пояснице, подаваясь назад, навстречу ему. Ей было нужно, чтобы он вошёл глубже, чтобы этот момент заполнил собой всю ту пустоту, которая выжигала её изнутри.       Когда рука Драко сильнее стиснула грудь, ей захотелось, чтобы на ней не было платья. Чтобы контакт был плотнее.       Это было столкновение двух сломанных механизмов, которые пытались завестись друг об друга. И в этом был свой извращённый, болезненный смысл. Гермиона чувствовала, как нарастающее напряжение в груди - тот самый ком, который она носила в себе с конца войны - наконец начало дрожать и лопаться. Она закрыла глаза, стараясь не думать о том, кто стоит за её спиной, фокусируясь только на жёстком ощущении стены перед собой и на том, как Малфой цеплялся за неё.       В этой невидимости они были максимально оголены, и эта честность - пусть и уродливая - пугала больше, чем всё, что было до этого.       Напряжение, которое они так долго копили - каждый своё, - достигло пика. Это был не взрыв, а скорее обвал, когда всё, что держалось на честном слове, рушится под собственным весом. Драко вздрогнул, и это было первое проявление его слабости за весь вечер - короткий, прерывистый выдох, больше похожий на стон человека, который наконец-то сбросил тяжёлую ношу. Его движения, до этого механические и рваные, замерли. В переулке стало невыносимо тихо, если не считать их тяжёлого, хриплого дыхания, которое медленно возвращалось в норму.       Гермиона чувствовала, как его тело медленно обмякло, теряя ту угрожающую силу, которая доминировала последние минуты. Она продолжала сжимать пальцами кирпичи, не в силах сразу отпустить. Внутри всё ещё пульсировало - остаточное эхо того, что произошло, но дыра в сердце, казалось, на мгновение наполнилась чем-то иным. Не счастьем, конечно. Скорее, временным оцепенением. Ему удалось хоть на какие-то пару жалких минут заставить забыть её о реальности, хоть её ценой и будет невыносимый стыд.       Он отстранился первым, делая шаг назад. Заклинание всё ещё скрывало их, делая невидимыми, но Гермиона чувствовала пустоту, которая образовалась на месте его тепла.       - Тергео, - его голос прозвучал глухо, в нём слышалась та же холодная отстранённость, что и раньше, но сейчас в ней было больше усталости.       Гермиона чуть не рассмеялась. Как благородно-то было - кончить в неё, а потом самому убрать все следы. Просто-таки идеальное преступление. Она стала приводить в порядок одежду. Руки дрожали. Девушка не смотрела в сторону того места, где стоял Драко, боясь, что сейчас, когда магия спадёт, она увидит в его глазах презрение. Ей не хотелось с этим сейчас разбираться.       Девушка чувствовала себя разобранной на молекулы и собранной заново, но как-то криво.       Драко, не дожидаясь, пока она закончит, невербально снял Дезиллюминационное заклинание. В одно мгновение серость переулка снова стала чёткой и до безобразия реальной. Острое осознание того, что они стоят в грязной подворотне, а не в абстрактном «нигде», ударило по голове. Они снова были просто Гермиона Грейнджер и Драко Малфой. Два врага, которые только что совершили что-то настолько личное и постыдное, что об этом невозможно было даже подумать.       Он поправил рукава гольфа, как будто собирался на светский раут, и это его привычное, отточенное годами движение вдруг показалось Гермионе самым жалким зрелищем в мире.       - Ну, - Драко кашлянул, не встречаясь с ней взглядом, - ты… в порядке?       Вопрос прозвучал как дежурная вежливость. Она закусила губу, чтобы не рассмеяться ему в лицо от абсурдности этого «в порядке». Потому что, по правде, девушка была больше чем «в порядке». Где-то глубоко, под слоем въедливого, холодного стыда, разливалось дикое, почти болезненное облегчение. На несколько минут она просто выключилась, отключила этот вечно гудящий мозг и просто была.       - Нормально, - бросила она. Скупо. Сухо.       Врать не хотелось: на самом деле это было чертовски, постыдно хорошо. Грязно, неправильно, но именно так, как ей сейчас было нужно. Животный, бездумный секс - именно то, что она искала в этих пабах. Ирония судьбы в том, что “дозу” ей выдал Драко Люциус Малфой, ударила под дых. Видимо, война всё-таки проехала по её голове катком, раз она нашла спасение в нём.       - Тебя провести? - голос Малфоя прозвучал глухо. - В Сохо теракт был, небезопасно. Кто знает, может там не всё так чисто.       Гермиону вдруг разобрал смех. Хриплый, сухой, почти истерический. Это было нелепее, чем сам секс в грязном переулке. Наверное, только эта абсурдность и не дала зацепиться ей за вопрос “почему Драко интересует теракт в магловском мире?”       - Ой, иди ты в задницу, Малфой, - выдохнула она, качая головой и не стала ждать ответа. Просто трансгрессировала - подальше от него, от его неуместного благородства, от переулка, пропитанного запахом их постыдного, но такого необходимого секса.       - Ну нет так нет, - пожал плечами Драко, обращаясь к пустоте.       Он не выглядел опечаленным. Он получил ровно то, за чем пришёл, потому можно было трансгрессировать и самому. Парень очутился на окраине Уилтшира, и контраст ударил в лёгкие - вместо тяжёлого смога и запаха гнили лондонского переулка, здесь воздух был густым, пропитанным ароматом влажной травы и бесконечного покоя.       Уилтшир.       Графство, известное не только своими бесконечными изумрудными холмами, яблоками цвета первой весенней листвы, пирогами друидов и беконом в одеяле, но и какой-то древней, почти осязаемой магией, разлитой в земле. Здесь, в этом сонном, умиротворённом царстве, время словно замирало, вращаясь вокруг легендарного Стоунхенджа и загадочных кругов на полях, которые местные жители приписывали проискам Дьявола-Косаря.       Для Драко же это место было домом.       Он выдохнул, чувствуя, как плечи наконец расслабляются. До Мэнора было недалеко, и он, как обычно, отказался от удобства прямой трансгрессии. Малфой всегда предпочитал пройтись милю-другую, чтобы сбить с ботинок городскую пыль и окончательно оставить Лондон позади. Драко неспешно шагал через пшеничное поле, наслаждаясь тишиной, пока не остановился у края особенно высокого участка колосящейся ржи. Его серые глаза вдруг блеснули тем самым озорством, которое он прятал в Азкабане и которое так старательно подавлял в обществе героев войны.       Драко вытянул палочку.       Никакого серьезного колдовства - лишь пара резких, точных движений кистью. Через мгновение стебли ржи послушно пригнулись к земле, образуя идеально ровный геометрический узор-проплешину.       Парень хмыкнул, любуясь результатом. Репутацию графства кто-то ведь должен был поддерживать, верно? Дьявол-Косарь не мог подвести местных суеверных фермеров.       На эту короткую минуту он перестал быть бывшим Пожирателем, изгнанником или сломленным юношей. Он снова был тем самым Малфоем, который с юности находил странное, почти наркотическое удовольствие в мелких пакостях, заставляющих маглов ломать голову. В этом простом, хулиганском жесте было больше жизни, чем во всём, что происходило в том переулке.       Он спрятал палочку и, довольный собой, зашагал к Мэнору - туда, где стены были толще, а значит безопаснее. Туда, где его ждали. И правда: приближаясь к особняку, Драко увидел свет в гостиной. Он улыбнулся и прибавил шагу. Не вошёл, а буквально влетел в поместье, на ходу отмахиваясь от эльфа-домовика, который тоненьким голосом поинтересовался, будет ли сэр ужинать.       Перед дверью он остановился и привычным жестом поправил волосы. А затем, с чинностью, подобающей хорошему сыну, вошёл, чтобы встретиться с Нарциссой. Мать сидела на диване и, разумеется, ждала его. Драко впервые за день широко и искренне улыбнулся. Он подошёл, поцеловал мать в щёку и сел рядом.       - Как твой день? - осторожно спросил парень.       - Я никуда не ходила, - с достоинством ответила Нарцисса. Не ходила, потому что не хотела. И потому, что их никто не звал. Жена Люциуса Малфоя не попала в Азкабан, но была приговорена презрением волшебного мира к заточению в своём Мэноре. Её больше не хотели видеть.Теперь она была заперта здесь, в золотой клетке, охраняя обломки былого величия, пока он искал жизни там, где она была максимально грязной и дешёвой. - Ты такой уставший. Всё тренируешься?       - Ну, по правде, я немного повеселился в пабе, - он не стал уточнять, как именно. Он просто не хотел, чтобы Нарцисса думала, будто он с утра до ночи только и делает, что отрабатывает заклинания. Хотя по факту так и было, за исключением пары вечеров. - Немного виски, фастфуд и... незнакомка.       - Паб, надеюсь, не в Сохо? - Её не шокировало, что у сына могли быть беспорядочные связи. Она была леди, она прекрасно знала цену мужским слабостям, особенно когда речь шла о выживании в мире, который тебя больше не хочет. К счастью, она не подозревала, с кем именно он провёл этот вечер.       Драко и сам до конца не осознал, насколько глубоко этот факт - эта минутная близость с героиней - въелся в него, точно заноза, которую невозможно извлечь, не содрав кожу.       - В Сохо, - ему не хотелось говорить правду, но и лгать тоже не хотелось матери. Драко не смотрел на мать. Он был не в силах встретиться с ней взглядом, поэтому всё его внимание сосредоточилось на её бледных, почти прозрачных руках, неподвижно лежащих на коленях. В тишине Мэнора, нарушаемой лишь ленивым треском поленьев в камине, этот звук казался оглушительным.       - Драко, мы же договаривались, - голос Нарциссы прозвучал мягко, но в нём проступила сталь. - То, что маглы называют терактом, может легко оказаться…       - Я знаю, мам. Знаю. И именно поэтому я там, - он поднял глаза, и в них блеснуло что-то острое, опасное. - Как я смогу стать аврором и всё исправить, если даже не попробую вмешаться?       Ему стоило колоссальных усилий не сорваться на крик. Гнев, холодный и вязкий, поднимался изнутри, словно яд. Он злился не на неё - как можно злиться на мать, которая только и знала, что ждать? - он злился на саму абсурдность своего существования. Почему она не понимала, что выбора у него нет? Он ходил в Сохо, чтобы слушать, чтобы быть полезным хоть в чём-то, чтобы искать способ искупить своё имя, а вместо этого… по нелепой, извращённой иронии судьбы, встретил Гермиону Грейнджер.       - Я просто за тебя волнуюсь, - тихо добавила Нарцисса, и эта искренность ранила его сильнее любого упрека.       - Не стоит. Со мной теперь всё будет в порядке, - пообещал Драко, и в его голосе проскользнула пугающая, почти осязаемая уверенность. Он тяжело выдохнул, чувствуя, как с плеч сваливается тяжесть маски, которую он носил весь этот вечер. - Я дома. Иди отдыхать, мам. А я ещё немного почитаю.       - Попрошу эльфа принести тебе чаю, - она поднялась так плавно, будто была частью этого безупречного интерьера. Её силуэт на мгновение заслонил свет камина, а затем растворился в тенях коридора.       Оставшись один, Драко наконец позволил себе ссутулиться. Он смотрел в огонь, в котором плясали искры, но видел перед собой только едва заметную рябь воздуха в тёмном, сыром переулке. Тишина Мэнора, которая раньше казалась ему спасением, вдруг стала давящей. Он был дома, в полной безопасности и роскоши, но где-то глубоко внутри он всё еще стоял там, в Сохо, не в силах забыть вкус своего позора и чужого, отчаянного тепла. Малфой уже знал, что вернётся в паб и совсем не ради расследования.       Вопрос был в другом. Вернётся ли она?              Итак, дорогие читатели. Вы ТАК хорошо приняли старт истории, что мне не хватит слов сказать КАК это было приятно. Как я и обещала, история будет иметь два полноценных таймлайна. Но частота будет несколько иначе. Две главы в 2005 и одна в 1999, и так все время. Это я просто для старта решила сразу оба таймлайна показать.       Что ж, вот такие они в юности. Еще такие… злые и разочарованные. Как вы думаете, придет ли Гермиона или их неприязнь в 2005 как раз и обусловлена тем, что она НЕ пришла?       Пока днем публикаций для нас остается пятница. Так что следующая глава тоже выйдет в пятницу. Призываю вас так же активно жать “жду продолжение” и писать отзывы. Новички, которых я увидела под первой главой, вы тоже продолжайте) у вас все очень хорошо вышло)