Глава 3

      Ступефай - заклинание, лишающее воли и движения. Оно оглушает, выбивает почву из-под ног и на мгновение стирает всё лишнее. Иногда именно так останавливаются истории. Но рано или поздно кто-то обязательно приходит в себя.              - Итак, на тебя поступила жалоба, - произнёс Гарри Поттер, не отрывая взгляда от Драко. В его зелёных глазах не было ни ярости, ни явного презрения, но Малфоя было не обмануть. Он слишком хорошо знал эту маску справедливого героя. Поттер его ненавидел. И Драко с удовольствием платил ему той же монетой, чеканя каждое слово как фальшивый сикль.        - От кого? От дракона? - лениво поинтересовался Вендиго, криво усмехаясь. С тех пор как грифон раскроил его лицо неровным шрамом, его улыбка всегда выходила такой. - Я думал, в благодарность за ликвидацию твари мне выпишут лишнюю пару зелий, а не повестку на ковер, - добавил он, откидываясь на спинку жёсткого стула. Демонстративно поморщился, стараясь скрыть, что каждое движение отзывается в бедре вспышкой боли. Ночь в Мэноре прошла в аду, а утром его выдернула из забытья министерская сова с приказом явиться немедленно. Пришлось ему, чертыхаясь, собираться. Правила были правилами, но всё же парню было интересно - да какого хрена? Обычно после заданий даже его не трогали. А тут ещё и по такому поводу. Без повода, по сути.       - Нет, от мистера Берки. - Заметив, что фамилия Малфою ни о чём не говорит, Гарри любезно уточнил: - Ты вчера запустил в него Непростительным, Вендиго. Не нужно разыгрывать невинность.       - Он как-то забыл представиться, когда швырял мне заклинание в спину, - съязвил Драко, ушам своим не поверив. У идиота хватило наглости еще и жалобу подать. Стоило его убить. - Да и если бы я действительно использовал Аваду, ублюдок был бы мертв. Одним алкоголиком в этом мире стало бы меньше. Не находишь, Поттер?       Он, не моргая, уставился на Гарри, вкладывая в последнее слово весь яд, на который был способен. Поттер и бровью не повёл, хотя воздух в кабинете, казалось, зазвенел от напряжения.       - Даже имитация Непростительного считается преступлением для аврора, - холодно отрезал Гарри.       - Поттер, в этом министерстве сам факт того, что меня до сих пор не поцеловал дементор, считается преступлением. Поэтому… - Драко демонстративно зевнул, прикрыв рот ладонью. - Давай сразу к делу. Какое очередное дерьмо в качестве наказания ты придумал за эту ерунду? Озвучивай, и я пойду спать. У меня был длинный день.       - Это не ерунда. Ты позоришь отдел. Ты ведёшь себя так, будто ты какой-то особенный, будто на тебя не распространяются общие правила.       - Ой, брось, - Малфой приподнял бровь, и в его глазах блеснуло опасное веселье. - Ты все школьные годы вёл себя именно так, и ничего, мир не рухнул. Ты ведь у нас мальчик-который-выжил, а я всего лишь чудовище-которое-не-сдохло, но мы оба считаем себя дохуя особенными, потому не тебе мне мораль читать.       Гарри сжал челюсти так, что на щеках заиграли желваки. В кабинете воцарилась тишина, в которой отчетливо слышалось тиканье министерских часов. Драко ждал. Ему было почти всё равно, какую грязную работу ему поручат на этот раз, лишь бы это закончилось быстрее, чем костерост окончательно вымотает его нервную систему.       - Азкабан, - сказал Поттер, и Малфой на секунду замер, прежде чем вернуть на лицо маску скучающего безразличия. - Любое Непростительное - это билет в один конец до Азкабана.       - А... я тоже помню ту лекцию Грюма. Или Крауча. Или кто там её у нас вёл, - Драко снова зевнул, хотя внутри что-то неприятно шевельнулось, холодным узлом завязавшись под рёбрами. Он понимал: Поттер не отправит его за решётку за такую фигню. Хотя бы потому, что за дверью кабинета не стояла очередь из идиотов, желающих пополнить ряды авроров. Мода на героизм как-то резко прошла, стоило войне закончиться, а Пророку в лице Риты Скитер и её Прытко Пишущего Пера - выдать честную статистику смертности и травм. А может, люди просто не горели желанием работать под началом Надежды Магического Мира.       - Ты отправишься в Азкабан. По делу, конечно, - Гарри лениво пошуршал папками, выбирая наугад. - Допросишь там... ну... кого-то.       Они оба знали, что допрос - это ширма. Поттеру просто хотелось, чтобы Драко провёл пару часов в компании дементоров и немного поумерил свой пыл. Гарри не догадывался, что, хотя твари в капюшонах пугали всех, включая Драко, их молчаливое, высасывающее душу присутствие порой было лучше, чем крики и плевки благоприятных граждан. В пустоте Азкабана, по крайней мере, всё было честно.       К тому же, возможно, он сможет создать Патронуса. Не факт, конечно, но иногда со дна души ему удавалось наскрести еще немного счастья для самозащиты.       - Пришли совой, когда решишь, кого именно я должен пытать своим присутствием, - бросил Драко, поднимаясь со стула. Трость глухо стукнула о ковер. - Но завтра. Сегодня суббота, у меня законный выходной. Я обещал Астории.       Гарри в этот раз не стал спорить. Наказать он наказал, а лезть в семейные дела Малфоев не собирался. К его искреннему удивлению, из Драко и той тихой, почти незаметной Гринграсс вышла на редкость крепкая пара. Несколько раз он видел их вместе в Косом переулке - они всегда казались такими внимательными друг к другу, словно создали свой собственный герметичный мир, куда не было входа остальным. Потому кивнул и заклятые коллеги расстались.       Драко вышел из кабинета, стараясь не хромать слишком явно. Суббота. Он действительно обещал Астории провести день дома. Драко вышел из Министерства через портал, ведущий прямиком в Косой переулок. Со стороны никто бы и не заподозрил, какую ночь он пережил: пара косметических зелий стёрли синяки и серую тень с лица. Он шёл сквозь толпу в своей безупречно дорогой мантии, само воплощение аристократизма. Ритмичный стук трости о брусчатку вписывался в этот образ, хотя на деле это был не щегольской аксессуар, а единственная опора, не дающая ему рухнуть. Каждое касание набалдашника о ладонь помогало перенести вес тела и сделать шаг чуть увереннее.       Он мог бы трансгрессировать прямо с порога, но сегодня ему хотелось сделать для жены какой-нибудь приятный пустяк. Драко свернул к кафе Флориана Фортескью, чтобы купить Астории апельсиновый сорбет. Он представлял, как вернётся домой, как они устроятся в малой гостиной: он будет просто лежать, прикрыв глаза, а Астория станет читать ему вслух смешные сплетни из «Магического еженедельника». Это был его план на идеальный день. Тихий. Безопасный.       Аврор шёл, не обращая внимания на привычные косые взгляды прохожих и не вслушиваясь в шум улицы. Он подставил лицо под тёплое весеннее солнце, чувствуя, как оно мягко касается кожи, и на мгновение позволил себе просто радоваться весне.       В голове начали рождаться планы на будущее. На Пасху нужно обязательно увезти Асторию куда-нибудь подальше от Лондона и этой вечной сырости. Возможно, в Альпы? Чтобы она подышала чистым горным воздухом, который был ей так полезен. Да и ему самому отчаянно хотелось покоя - места, где не будет министерских папок, допросов в Азкабане и запаха Костероста. Места, где он сможет забыть, что он - Вендиго. Мерлин, как он ненавидел этот позывной.       Дойдя до кафе, Драко едва не споткнулся и в этот раз виной была вовсе не травма. Он невольно зажмурился. Гермиона Грейнджер была похожа на саму весну, только слишком громкую и слепящую для его измученных глаз. В своей канареечно-желтой мантии она казалась ярким пятном на фоне серой брусчатки; заметить её было легко, а проигнорировать, увы, невозможно.       Глаза девушки скрывали непроницаемые магловские очки в массивной золотой оправе. Просто выпускница Хаффлпаффа, которой забыли выдать шарф. На её запястьях позвякивали многочисленные браслеты, подмигивая солнцу, а вытянутые ноги в лимонных кедах подчеркивали её расслабленность. Она с явным удовольствием ела мороженое, и на её лице не было ни тени того ледяного профессионализма, который он видел вчера в подземельях. Гермиона была… нет, не просто красивой. Желанной.       Драко замер, крепче сжав набалдашник трости. Он хотел просто пройти мимо, купить этот чёртов сорбет и исчезнуть в камине Мэнора. Но ноги налились свинцом.       Гермиона была не одна. Рядом с ней сидел Виктор Крам. Их отношения не были тайной: весь магический мир знал, что во Франции они жили вместе, и, кажется, болгарский чемпион соскучился настолько, что трансгрессировал в Лондон при первой возможности. Драко скользнул по нему коротким, оценивающим взглядом. Крам буквально пылал здоровьем. Был массивный, основательный, с широким разворотом плеч и тяжелым подбородком. Малфой ощутил мимолетный укол досады, но не от осознания собственной слабости. Напротив.       Он знал, что сам не менее силён, просто его сила была другой природы. Виктор был мощным дубом, чья мощь предназначалась для трибун и рекордов. Драко же был дамасской сталью - суше, тоньше, опаснее. В его теле не было лишнего рельефа, зато каждый мускул был выжжен пятью годами рейдов и выживания. Он обладал той хищной, жилистой силой, которая проявляется в смертельном рывке, а не в позировании перед камерами.       И всё же… почему Гермиона выбрала Крама тогда, когда он сам был готов предложить ей всё, что имел? Из-за того, что рядом с Виктором можно было просто есть мороженое и не ждать удара в спину? У того была слава, были деньги, была неоспоримая мужская харизма, но всё это, в избытке и с излишком, было и у него, у Драко. До того, как Министерство сделало его своей цепной собакой и он потерял свое здоровье в боях.       Глядя на них, Драко понимал: они - идеальный фасад мирной жизни. Яркий чемпион и его блестящая спутница. Люди, подходящие к Виктору за автографами, видели в них воплощение мечты. Аврор лишь горько усмехнулся про себя. Пока такие, как он, по частям отдавали себя в тёмных лесах и сырых подземельях, мир чествовал тех, кто умел красиво ловить снитч. И женщины… женщины тоже доставались им.       Это не была ревность в привычном понимании, скорее зависть человека, запертого в склепе, к тем, кто может позволить себе роскошь быть просто счастливым на солнце. А он мог хоть трёх драконов завалить, его всё равно ненавидели. Его, и что хуже, его жену, которая не могла вот так бы сидеть и греться на солнце. Астория потому редко покидала Мэнор. Люди ранили её.       Малфой медленно выдохнул, поправляя воротник мантии. Воспользовавшись моментом, когда стайка школьников-фанатов окружила Виктора, Драко бесшумно скользнул мимо их столика и встал в очередь внутри кафе. Он был уверен: Гермиона сидит к нему спиной и ничего не заметит, а Виктор… Виктор, даже если и узрит его своим взглядом, привыкшим выглядывать снитч, вряд ли захочет указывать Гермионе на её бывшую ошибку. Ведь он знал об их романе. Драко почему-то даже не сомневался в этом.       Став в очередь, аврор отвернулся от пары и стал изучать ассортимент. Ему было… тошно. И больно, куда сильнее, чем ночью, когда срасталось бедро. Возможно, потому, что для разбитого сердца Костероста ещё не изобрели. А может, дело было в банальной, унизительной тоске. Ему тоже до одури хотелось вот так сидеть на солнце, щуриться и не делать абсолютно ничего. Или делать что угодно - лишь бы с ней. Но эта девушка четыре года назад сделала свой выбор и ушла вперёд, а он, как последний дурак, застрял в прошлом, не в силах перешагнуть через воспоминания, как бы сильно ни старался сделать счастливой Асторию.       Гермиона тем временем доела мороженое. Виктор снова отвлёкся на очередную стайку ребятишек - он всегда был к ним невероятно внимателен. Это вызывало у неё привычный укол вины. Девушка знала, почему он так тянется к детям. Ему было почти тридцать - возраст, который в магическом мире считался критическим для отсутствия наследников. Виктор хотел их, очень хотел, а Гермиона всё ещё не могла заставить себя сделать этот шаг. Она не понимала, зачем торопиться. Особенно после вчерашнего визита к Поттерам: образ вечеров с кричащими младенцами вызывал у неё не умиление, а желание трансгрессировать на другой конец света. Еще слишком рано.       Спасаясь от грызущего чувства вины, она быстро бросила Виктору, что пойдёт возьмёт ещё порцию, и скрылась в прохладе кафе. И тут же опешила.       Последним в очереди стоял Драко Малфой. Он изучал витрину с таким самозабвением, которое явственно свидетельствовало об одном: он отчаянно не хочет смотреть по сторонам. А значит, он их видел. Деваться было некуда. Собрав остатки самообладания и поправив свои ярко-жёлтые очки, Гермиона натянула вежливую улыбку и подошла ближе, вставая в очередь практически плечом к плечу с ним.       - Привет, Драко, - сказала она, и в её голосе не было ничего, кроме вежливого дружелюбия, которое полагается любому старому знакомому. - Как задание?       Это был самый глупый вопрос в мире. Хуже было бы спросить только о погоде, но для светской беседы, за которой можно спрятать неловкость, он подходил идеально.       - Нормально, - ответ был под стать. Короткий, сухой, не дающий ни единой зацепки. - Хороший сегодня день.       Гермиона кивнула, подхватывая эту бессмысленную игру в слова о солнце и весне. Но пока её губы произносили банальности, взгляд, натренированный годами практики, сканировал его фигуру. Она заметила всё: и то, как он едва заметно перенес вес на правую ногу, и то, как побелели костяшки пальцев, до боли сжимающих набалдашник трости. Гермиона увидела то, чего не замечали другие. Потому что смотрела на Драко, не сквозь него.       - Ты ранен, - теперь это был не вопрос, а констатация факта. Голос её стал на тон ниже. - А сказал, что всё нормально.       - Ну, когда ты возвращаешься - это уже успех. Остальное - детали, - равнодушно ответил Драко. Причём не делано равнодушно, нет. Он в самом деле так считал. Аврор сделал ещё один шаг к витрине, стараясь, чтобы это выглядело как обычное движение в очереди, а не как попытка уйти от её проницательного взора. Хромота, которую он так тщательно скрывал от всего мира, здесь, под её взглядом, казалась ему кричащей.       - Но ты едва стоишь на ногах, - не унималась Гермиона. В её голосе проснулась та самая интонация старосты курса, которая когда-то так его бесила. Казалось, что вот-вот и она добавит, что снимает очки со Слизерина за что-то.       - Не драматизируй, - поморщился Малфой.       Он чувствовал, как внутри закипает глухое раздражение. Меньше всего на свете ему хотелось, чтобы над ним кудахтали, как над калекой, особенно сейчас. Всего минуту назад она сидела за столиком с Виктором, который буквально лоснился от здоровья и силы. На фоне этого атланта Драко чувствовал себя выжатым, изломанным механизмом. Ему не нужно было сочувствие. Особенно от девушки Крама. Ещё и здесь, на виду у всей улицы.       - Попробуй приложить подорожник, - внезапно сказала Гермиона.       Она намеренно смотрела на рожки с мороженым за витриной, а не на него. Знала: если предложить помощь прямо, Малфой ощетинится, как раненый зверь. Но и ничего не делать Гермиона не могла. Только… не с ним. Она, как никто знала, насколько Драко умеет терпеть боль, потому примерно представляла как ему нелегко.       Драко вскинул бровь. В его взгляде промелькнуло недоверие, смешанное с ожиданием подвоха, но он промолчал, приготовившись слушать.       - Обычный подорожник, - продолжала она, понизив голос так, чтобы их не слышали за соседними столиками. - Перебить в кашицу и приложить к ране. Я узнала об этом, когда мы… когда путешествовали во время войны по лесам. Он усиливает работу регенеративных зелий в несколько раз. Мало кто из современных зельеваров это учитывает, они слишком полагаются на синтетические экстракты.       Малфой пронзительно посмотрел на неё, словно пытаясь найти в её словах скрытую насмешку. Но наткнулся лишь на спокойную серьёзность. Он едва заметно кивнул, признавая ценность совета. А внутри у него что-то надломилось, как сухая ветка. Всё ещё… его девочка.       В этот момент очередь подошла к ним, и Драко повернулся к продавцу:       - Апельсиновый сорбет в термоконтейнере с собой. И два вишневых мороженых. Одно с собой… а одно здесь.       Гермиона опешила. Она замерла, не донеся руку до кошелька. Но поразило её не то, что Драко решил её угостить. В конце концов, манеры Малфоев впитывались с молоком матери. Она прищурилась, глядя на него сквозь стёкла очков, будто впервые пытаясь рассмотреть его настоящего сквозь пелену взаимного равнодушия.       Вишня.       Он до сих пор выбирал вишнёвый вкус. Её вкус. Тот самый, который всегда ассоциировался у неё с детством, а у них двоих - с чем-то гораздо более сложным и невысказанным. Сначала та странная история с газировкой, о которой она знала, а теперь это…       Могло ли быть так, что он… все эти годы…       Её сердце вдруг сжалось, а потом взорвалось поп-корном и странная боль вернула её в реальность. Драко было хреново, а всё равно он пришёл сюда, чтобы купить жене мороженое, ведь он брал на вынос. Вот как он любил Асторию. Так, как никогда её. Потому что та была аж так хороша или всё же потому что в отличие от самой Гермионы была чистокровной. Своей женитьбой Драко показал ей, что с грязнокровками лишь развлекались, а брали в жены себе подобных. Для статуса Малфой вот она была слишком… слишком непородистой.       И плевать, что он брал вишнёвое себе. И даже ей.       Главное было то, что хромая, Драко пришёл за сорбетом для Астории. Вот и всё.       Парень, тем временем, принял от продавца контейнер и вафельный рожок. Молча, без единого слова, протянул ей и лишь кончики его пальцев на мгновение коснулись её руки. Мороженое было холодным, но место касания обожгло Гермиону так, словно она дотронулась до раскаленного металла.       - Твой чемпион заждался, Грейнджер, - негромко произнес он, кивнув в сторону окна, за которым Виктор Крам уже начал нетерпеливо оглядываться. Не стоит заставлять его нервничать.       - Спасибо за мороженое.       - Не люблю быть должным, - сухо отрезал Малфой.       Его слова хлестнули её не хуже заклинания. Гермиона замерла, глядя ему в спину. Он уходил. Медленно, заметно припадая на ногу, но с такой прямой спиной, будто проглотил шпагу. Малфой поставил её на место одним коротким предложением: ему не нужны были её советы, её жалость и уж точно её дружба. За профессиональную консультацию по подорожнику он расплатился рожком за пару сиклей. Сделка закрыта.       Гермиона едва заметно покачала головой, чувствуя, как внутри копошится глухое раздражение, смешанное с необъяснимой печалью. Она вернулась за столик, где Виктор уже успел раздать все автографы.       - Это был Малфой? - Крам нахмурился, провожая взглядом удаляющуюся высокую фигуру в дорогой мантии.       - Да. Жене мороженое покупал, - равнодушно протянула Гермиона, лизнув свой рожок, словно её, блядь, не задевало. Ведь не должно же было, не должно. А всё-таки… даже после стольких лет…       Что ж, вишнёвый вкус на мгновение показался ей слишком приторным. Она не стала уточнять, что сорбет для жены был лишь частью покупки. Виктор тяжело вздохнул и накрыл её ладонь своей. Такой теплой и надежной.       - Мне не нравится, что вы теперь видитесь, - прямо сказал он. - Не из-за ревности, сама понимаешь. Я просто волнуюсь за тебя. Этот человек… от него пахнет неприятностями, Гермиона. Даже на таком расстоянии. И я помню как много горя он тебе причинил.       - Не о чем беспокоиться, Виктор, - она заставила себя улыбнуться и мягко высвободила руку, чтобы поправить очки. - У каждого из нас своя жизнь. Наши пути пересекаются только по работе. Та детская история давно забылась. Он женат. А у меня есть ты.       Она говорила это уверенно, но взглядом всё ещё невольно искала среди толпы светлую макушку и трость с серебряным набалдашником. “У каждого своя жизнь” - фраза звучала правильно и логично. Но почему-то именно сейчас, на ярком солнце Косого переулка, в окружении обожания и безопасности, она чувствовала, как её собственная идеальная жизнь даёт едва заметную, но глубокую трещину. А Драко же, Драко шёл к сети каминов и криво улыбался. Что ж, может днём Гермиона Грейнджер и была девушкой Виктора Крама, но он знал, что ночью по его желанию всё менялось. Да, где-то он её потерял, но всё же имел возможно обрести снова и снова. Сегодня Драко Малфой решил, что получит целиком свою Гермиону. В желтой мантии. С улыбкой на губах. Со вкусом вишневого сорбета. Получит, чтобы до утра быть счастливыми, а потом опять притворяться чужаками.       ***       Спустя три дня, в последний день перед пасхальным каникулами, когда, кажется, весь Хогварст был в шоколадных яйцах и разноцветных кроликах, Гермиона, зевая, шла по территории. Она не высыпалась и не Виктор, который остался в Британии на праздники, был тому виной, как должно было быть. Последние три ночи превратились в череду вязких, обжигающих снов, которые оставляли после себя больше вопросов, чем отдыха. Там был Драко Малфой. В своей черной аврорской форме, от которой пахло кожей и опасностью. И он брал её. Дерзко, властно, грубо, не оставляя пространства для вдоха. А она отвечала ему с такой пылкостью, с которой, увы, никогда, своему партнёру. Просыпаясь, Гермиона ощущала странное удовлетворение, но зеркало неумолимо отражало темные круги под глазами и общую изможденность.       Ей катастрофически не хватало кофе. Настоящего, крепкого магловского кофе, который обжигал бы горло и прояснял мысли. Но времени на трансгрессию в Лондон не было, а призывать что-то из ближайшей кофейни с помощью Акцио не хотелось. Слишком много лишнего шума. Поэтому она буквально засыпала на ходу, щурясь от слишком яркого весеннего солнца.       От сегодняшнего дня она авансом ощущала тяжесть, которая давила на плечи не хуже каменной кладки замка. Это был последний день перед каникулами, и по расписанию у шестых курсов значилось обязательное занятие по тактико-медицинским чарам. В её школьные годы ничего подобного не существовало - тогда их учили превращать спички в иголки, а не спасать жизни под огнем. Но после войны Гарри настоял на переменах. Теперь это было чем-то вроде урока первой помощи: юных волшебников учили останавливать артериальное кровотечение, запечатывать рваные раны и правильно дозировать экстренные зелья, прежде чем пострадавший попадает в руки профессионалов.       Гермиона полностью поддерживала эту инициативу Поттера, считая её едва ли не самой полезной в учебном плане. Но сегодня в этой схеме было одно жирное «но». Из-за предпраздничной нехватки персонала - её более ушлые коллеги из лаборатории предусмотрительно разобрали отпуска - курировать это шумное и ответственное занятие пришлось ей.       “Ничего, Гермиона, соберись, - приказала она себе, потирая виски. - В конце концов, вести будет Гарри. Твоя задача просто следить за дисциплиной и следить, чтобы кто-нибудь случайно не приклеил себе пальцы к учебному манекену”.       Она зашла в прохладу замка, надеясь, что хотя бы отсутствие солнца поможет ей не провалиться в глубокий сон прямо во время демонстрации чар.       Подавив очередной зевок, Гермиона направилась в Большой Зал. Вчера они с Гарри договорились встретиться за завтраком - редкая возможность просто посидеть вдвоем и вспомнить те немногие светлые моменты, которые связывали их с этими стенами. Сонливость накатывала волнами, и перед глазами все еще плыл образ Драко в аврорской форме из её ночных видений.       Сам Драко Малфой в это время был бесконечно далек от романтических грёз. Вместо обещанного отпуска в Альпах он получил задание, которое в аврорате иронично называли “охотой на пасхальные яйца”. Ничего милого в этом не было: после весеннего солнцестояния в старых кладках замков порой обнаруживались яйца василисков, оставленные случайными тварями или контрабандистами. Одно такое яйцо фонило где-то в Хогвартсе, и Драко был здесь, чтобы найти его раньше, чем оно вылупится. Вроде, дельце не пыльное, но связываться с василисками, конечно, не хотелось.       Его нога уже практически не болела, потому что совет Грейнджер насчёт подорожника, как ни странно, сработал, хоть он и не собирался ей в этом признаваться. Более того, последние три ночи он провёл так, как давно не проводил, и это непривычное чувство бодрости делало его почти благодушным.       На лестнице перед Большим Залом он наткнулся на профессора МакГонагалл и Терри Бута. Драко остановился и вежливо поздоровался. Терри-то сейчас и был нужен Малфою для пополнения личного набора зелий перед спуском в подвалы. Драко терпеливо ждал, пока они закончат разговор.       - Так вот, она пока ещё не проявляет никаких магических способностей, - взволнованно рассказывал Терри директрисе. Драко вспомнил, что у Бута подрастает двухлетняя дочь. - Я не знаю, Минерва, может, она сквиб? Мы с женой места себе не находим...       - Дети проявляют свои способности чуть позже, обычно после трёх, - вдруг подал голос Драко. Он произнёс это так уверенно и спокойно, что оба собеседника вздрогнули. - Дай ей время. Не дави. Ребёнок чувствует твоё напряжение и закрывается. Это... это вопрос доверия, а не только магии.       Терри и МакГонагалл уставились на него в немом изумлении. Малфой говорил с таким глубоким знанием дела, будто черпал информацию не из пыльных учебников, а из личного, выстраданного опыта. В его голосе прозвучали нотки того самого особого, “родительского” языка, который понятен только тем, кто сам проводил ночи у колыбели, гадая о будущем своего ребёнка. Но ведь они с Асторией были бездетны.       Не успел Терри открыть рот, чтобы спросить, откуда у него такие познания, как к ним быстрым шагом подошла Гермиона. Выглядела она порядком раздраженной, а её глаза, подёрнутые дымкой недосыпа, метали молнии. Она даже не взглянула на директора.       - Малфой, - отрезала она, останавливаясь прямо перед ним и игнорируя всех остальных. - Ты мне нужен. Немедленно.        - И тебе доброе утро, мисс Грейнджер, - почти весело ответил Драко, улавливая в поле зрения девушку в мятного цвета мантии с лавандовыми пуговицами. Ни дать, ни взять гортензия. Гермиона, тем временем, замерла на полуслове, почувствовав, как краска заливает лицо под пристальным взглядом Минервы. Терри, тем временем, уже откланялся.       - Ой, простите, профессор... - Она спохватилась, поправляя сумку. - Понимаете, Гарри... словом, Гарри не пришел, и мне нужен аврор для занятия.       Она не стала договаривать, но за этим многоточием повисла тяжёлая тишина. Все трое - директор, Малфой и Грейнджер - обменялись красноречивыми взглядами. В мире взрослых волшебников были вещи, которые не стоило озвучивать при студентах: посттравматический синдром героя войны иногда принимал форму банального запоя, когда призраки прошлого становились громче.       Гарри Поттер сорвался. Снова. Минерва подумала, что ей очень жаль Джинни. Когда на ней было двое детей, ей очень нужен был муж.       - О. Запил перед праздниками. Как ново, - Драко, как всегда, не стал играть в деликатность. Его голос прозвучал жёстко и едко. - А я-то здесь при чём? Мне яйцо василиска искать надо, а не учить сопливых малолеток бинтовать пальцы.       - Драко Люциус Малфой! - Минерва МакГонагалл свела брови так решительно, что, казалось, сейчас последует выговор с лишением баллов Слизерину.       И тут произошло нечто странное. Суровое, изрезанное шрамом лицо Вендиго вдруг дрогнуло. Драко совершенно по-мальчишески, хулигански улыбнулся, как когда-то в школьные годы. Эта неожиданная улыбка была настолько неуместной на его перекроенном лице, что на мгновение стёрла годы боли и службы. Перед ними снова стоял двадцатичетырехлетний парень, которого поймали на сквернословии в коридоре. Поймали, а он был этим страшно доволен.       - Ну простите, директор, вырвалось, - он чуть склонил голову, и в серых глазах блеснуло искреннее веселье. - Сам же таким был. Тем еще засранцем. Скажите, нет?       Минерва лишь тяжело вздохнула и покачала головой, хотя в глубине её взгляда промелькнуло нечто, похожее на теплоту. Драко, не дожидаясь ответа, расхохотался и развернулся в сторону лестницы.       Он вовсе не из вредности отказывал Гермионе. Просто понимал, что ему следует держаться от неё подальше, особенно на людях. Что-то негромко насвистывая себе под нос, Драко зашагал в сторону подземелий.       Гермиона догнала его, когда свет факелов стал тусклым и редким, а шаги аврора начали отдаваться гулким эхом от каменных сводов.       - Драко, погоди. Серьёзно, выручи, - в её голосе уже не было приказного тона, только усталость.       Малфой остановился, но не обернулся. Его силуэт в полумраке казался неестественно длинным и изломанным.       - Да чхал я на Поттера, - он пожал плечами, и в этом жесте было столько же равнодушия, сколько и застарелой обиды. Гарри отказал ему в отпуске, когда Драко просил время для Астории, и теперь Вендиго меньше всего собирался впахивать за “золотого мальчика”. Серьёзно, как он мог быть главой аврората, если даже со своими монстрами не мог справиться?       - А на меня тоже совсем начхать? - тихо спросила Гермиона. Этот вопрос прозвучал как выстрел в тишине подземелий. Она будто прижала его к стене. - Ты ведёшь себя так, будто мы всё еще школьники, а...       - Ой, не нужно только шантажировать меня нашим общим прошлым,- Драко резко развернулся. Он произнёс это так горько, словно всё, что было между ними, теперь годилось только для мелких манипуляций. - Хорошо. Но и ты окажешь мне услугу.        Гермиона замерла. Слово “шантаж” ударило наотмашь. Она вовсе не собиралась играть на чувствах, но сейчас спорить и выяснять отношения было слишком энергозатратно. Она лишь нетерпеливо мотнула головой, давая понять: “Выкладывай свои условия”.       - Мне нужно пару компонентов. Они... кхм... посильнее, чем подорожник. И они есть здесь, в школьных запасах, - Малфой прищурился, вглядываясь в её лицо. - Выдай их мне без лишних вопросов, и я весь твой... на два часа. Этого ты хочешь?       Гермиона сглотнула. Да. Да. Да. Больше всего на свете она хотела именно этого. Чтобы он был её. На два часа, на час, да хоть на одну чёртову минуту. Чтобы этот бесконечный спектакль равнодушия прекратился, и они снова могли просто быть собой, как тогда, под вишней. Но она прекрасно понимала: слова Драко - лишь злая, вредная провокация. Для него их прошлое лишь предмет шантажа.       Парень начал рыться в карманах мантии в поисках списка. Гермиона старательно отводила взгляд, боясь смотреть на его фигуру. Благодаря своим снам она слишком хорошо знала, как расстёгивается эта аврорская форма, как ложится на плечи кожа и как пахнет его шея.       Малфой же сменил гнев на милость вовсе не из-за парочки редких ингредиентов, которые он мог бы при желании купить на любом чёрном рынке. Он просто... чёрт, он всё ещё любил эту недоступную, правильную девушку. Он знал, что никогда её не вернёт. Любил и каждую встречу был таким жалким и слабым. Ему пришлось признаться в том, что он не супераврор, как Поттер, а пария с унизительными условиями сотрудничества. Гермиона видела его раненым. Не совсем то, каким хотелось предстать перед той, кого любил.       И Драко решил: к чёрту всё. Раз уж ему придётся провести эти два часа перед ней и толпой студентов, он покрасуется. Пусть она увидит, что он ещё в форме. Что шрамы не сделали его медленнее, а трость тогда была лишь временной помехой для того, кто умеет выживать там, где другие ломаются.       Гермиона быстро пробежала глазами по пергаменту, и её брови поползли вверх. Сердце пропустило удар. Она знала каждый из этих ингредиентов. В её лаборатории за использование такой комбинации можно было лишиться лицензии в лучшем случае.       - Какие-то проблемы? - равнодушно уточнил аврор, глядя на неё сверху вниз.       Гермиона подняла на него взгляд. В её глазах Драко впервые увидел не раздражение, а лёгкий, почти детский испуг.       - Драко… Ты собираешься варить зелье забвения? И настойку, которая подчиняет волю… Это же… это незаконно.       - Так пойди и сдай меня своему дружку. Или сразу дементорам, - рявкнул парень, и в его голосе снова лязгнул металл. Он не собирался оправдываться. - Тебе нужны два часа моей работы или моральная лекция? Выбирай быстрее, Грейнджер.       - Зачем тебе всё это? - прошептала она, не в силах сопоставить того Драко, который только что нежно советовал Буту не давить на дочь, с этим человеком, требующим компоненты для ментального насилия.       - А зачем мне с детьми возиться сейчас? - ответил вопросом на вопрос Малфой, и Гермиона словно очнулась, вспомнив об уроке.       Она тряхнула головой, пытаясь сбросить оцепенение. Её долг как сотрудника Министерства кричал о том, что нужно отказать, но её долг перед студентами и Гарри перевешивал.       - Да и хрен с тобой. Попадёшься - поделом тебе будет, - выдохнула она, пряча список в карман. - Пойдём. Нам нужно в класс Чар.       Но спокойствие было напускным. Мысли о том, во что ввязался Драко и кому он собирается стереть память (или подчинить волю), роились в её голове, как стая рассерженных пикси. На одной из лестниц, ведущих к третьему этажу, Гермиона, окончательно запутавшись в собственных раздумьях и недосыпе, оступилась. Нога соскользнула с влажной ступеньки, и она уже приготовилась к жёсткому приземлению, но сильная рука мгновенно перехватила её за талию, прижимая к себе.       - Да ты никак не выспалась, Гермиона, - его почти елейный голос прозвучал у самого её уха, обжигая кожу дыханием.       Она замерла в его руках, чувствуя жёсткую ткань авторской мантии под ладонями. Это было слишком похоже на её сны. Слишком. Гермиона вспыхнула так ярко, что её лицо могло бы конкурировать по цвету с Гриффиндорским знаменем. Она резко отстранилась, поправляя мантию дрожащими руками.       - Просто лестницы в Хогвартсе имеют привычку меняться в самый неподходящий момент, - пробормотала она, не смея поднять глаз.       - Конечно, - Драко криво усмехнулся, глядя на её пунцовые щеки. Его взгляд стал острым и насмешливым. - Лестницы. Видимо, они же виноваты в том, что ты выглядишь так, будто всю ночь сражалась с дементорами. Или… чем ты занимаешься по ночам?       Он так смотрел на неё, будто точно знал чем и с кем. Гермионе стало не по себе.        - Не твое дело.        - Просто пытаюсь быть вежливым, - пожал плечами Драко и они вместе вошли в класс. Гермиона тут же поморщилась от ударившей в уши волны многоголосого шума. Шестой курс, уже мысленно пакующий чемоданы к Пасхе, и не думал соблюдать тишину: студенты громко перекрикивались через парты, обсуждали новинки из «Зонко» и обменивались шоколадными лягушками. Появление аврора и девушки в вызывающе яркой мантии не произвело на них ровном счётом никакого впечатления - для этих подростков, считавших себя без пяти минут взрослыми, вошедшие были лишь временной помехой, не имеющей права снимать баллы или назначать отработки. Гермиона чувствовала, как от этой суеты и духоты голова начинает кружиться ещё сильнее, а Драко, напротив, казался воплощением ледяного спокойствия. Он лишь бросил на ходу сухое «твоя задача - не мешать» и двинулся вдоль рядов с видом хищника, оценивающего диспозицию перед затяжным прыжком. Парень шё л между рядами, и его походка, несмотря на едва заметную тяжесть в бедре, была пугающе бесшумной. Он не смотрел на студентов, он их «считывал». Для аврора с его опытом класс Чар превратился в тактическую карту.       Вон тот верзила с львиной нашивкой на груди явно капитан Гриффиндора, судя по развороту плеч и манере занимать собой всё пространство. Рядом с ним - типичный слизеринский сноб, который держит спину слишком прямо, явно подсчитывая в уме чистоту крови окружающих. А в углу забилась парочка отличников из... как там назывались остальные два факультета? Неважно. Те самые, у которых палочки лежат параллельно краю стола, а перья уже наготове. Такие точно важно поправляют однокашников с высокомерным видом - ЛевиОса, а не ЛевиосА. Хотя, кажется, это воспоминание было из другого Омута Памяти. Гриффиндорского. Дышащего ему в затылок.       Драко дошёл до кафедры и вместо того, чтобы представиться, просто бросил свою тяжёлую трость на деревянную поверхность. Звук удара заставил класс вздрогнуть. Несколько человек в первом ряду подпрыгнули на месте.       - Можете продолжать орать, - негромко произнёс Драко, и его голос, лишенный всяких эмоций, странным образом перекрыл остатки гула. - Но через пять минут я начну практическую часть. Те, кто не услышит вводную, скорее всего, покинут этот кабинет с хлещущей из шеи кровью. Чисто в учебных целях, разумеется.       Он обернулся к Гермионе и на мгновение задержал на ней взгляд.       - Гермиона, будь добра, приготовь манекены, пока я тут занимаюсь теорией, - бросил он, переходя на тон, не терпящий возражений. - И держи наготове кровоостанавливающее. Эти идиоты думают, что тактическая медицина - это наклеивать пластыри на коленки. Сейчас мы будем разубеждать их в обратном.       Он медленно стянул с себя верхнюю мантию, затем, подумав, сбросил и аврорский жилет. Ему не нужны были зелья, а значит и многочисленные кармашки тоже. Оставшись в одном лонгсливе, плотно облегающим торс, Малфой злым движением начертил в воздухе светящуюся схему артерий человеческого тела.       Гермиона снова вспыхнула, глядя на то, как перекатываются мышцы под чёрной тканью.       - Итак, смертники, - обратился он к затихшему классу. - Допустим, ваш лучший друг только что поймал “Сектумсемпру” или попал под зубы оборотня. У вас есть тридцать секунд, чтобы он не превратился в декоративное пятно на полу. Кто из вас, героев, готов показать, что он будет делать, кроме того, как звать мамочку?       Драко лениво сел на край преподавательского стола и небрежно заболтал здоровой ногой. В классе воцарилась странная, выжидательная тишина. Он смотрел на этих детей, мнящих себя взрослыми и вспоминал себя. На шестом курсе Драко-то и познакомился с Сектумсемпра. Дурак-Поттер взял и херанул в него этим заклятием, отчего Малфой едва не умер вообще-то, и святоше всё сошло с рук. Прошло столько лет и теперь Драко точно знал, что делать. И был не против обучить и этих олухов тоже. Один из слизеринцев, сидевший на первой парте, неуверенно поднял руку. Малфой вскинул бровь, коротким кивком давая право голоса.       - Воспользоваться Вулнера Санентур, сэр.       В принципе, этот умный чистокровка был очень даже прав. Так его в своё время спас Северус. Но если жизнь и заставила его что-то выучить, так это то, что далеко не всегда можно было, увы, положиться на чары.       - Прекрасно. А если палочки при тебе нет, что дальше? - Драко прищурился, обводя класс взглядом.       - Можно использовать зелье, - предположила девушка с синей нашивкой Когтеврана.       Драко неопределенно кивнул, уголки его губ тронула тень усмешки.       - И ты, конечно, всегда носишь при себе флакончик с экстрактом бадьяна? Даже когда идёшь на свидание к Чёрному озеру?       Студенты притихли, всерьёз задумавшись. Вопрос казался до смешного простым, но Малфой методично выбивал почву у них из-под ног, ставя в ситуацию, где привычная магия была недоступна.       - Не всегда можно полагаться на чары, - продолжил он, запуская руку в карман брошенной на стол мантии. Он выудил небольшой мягкий пауч, открутил крышечку и начал неторопливо потягивать густой энергетический гель. Эту привычку парень подсмотрел у магловских военных. - Давайте думайте. Маглорождённые, ваше слово. Что делать, если нет палочки и зелий? Ну же, ваш звёздный час настал.       Став аврором, Драко быстро понял, что чистокровная спесь мешает выживанию. Он многому научился у магловских спецподразделений, типа Дельты или Иностранного легиона. Ему импонировала их дисциплина и умение действовать, когда всё идёт к чёрту. У авроров старой закалки этой жёсткости не хватало: все слишком полагались на взмах деревянной палочки, которая в ближнем бою могла просто сломаться или просто выпасть из рук. “Экспеллиармус” и ты не у дел. Это его не устраивало и он искал другие методы. Единственное, чего он не признавал, - это огнестрельное оружие. Оно казалось ему избыточно шумным, громоздким и попросту “грязным”. В искусстве убивать магия всё же была изящнее.       Гермиона, тихо устроившись за последней партой, не сводила с него глаз. Она видела, как класс постепенно попадает под его мрачное обаяние. Драко выглядел расслабленным, почти небрежным: сидел на столе, потягивал свой пакетик и со злой весёлостью взирал на притихших подростков. Она заметила, как оживились девушки на первых рядах, ловя каждое движение его плеч под облегающим лонгсливом. Гермиона понимала их слишком хорошо, даже слишком. В этом обновлённом Малфое было столько опасной, зрелой уверенности, что её сны на фоне реальности казались лишь бледной тенью.       Тем временем версии из зала становились всё более приземлёнными. В ход пошли бинты, рваные мантии и, наконец, кто-то выкрикнул слово “турникет”.       - Бинго. Турникет - это классная штука, если уметь ею грамотно пользоваться, - Драко одобрительно кивнул слизеринцу, думая, что парень не безнадёжен, раз знает магловские термины. Он ловко вытянул из кармана на колене, расположенного чуть выше нашивки с его позывным, чёрный турникет, смотревшийся очень необычно в Хогвартсе. Даже Гермиона изумилась. Не переставая потягивать гель, он подбросил его в воздух и перехватил левой рукой. - Но прежде чем вы начнёте рвать на себе одежду или пытаться затянуть эту петлю, вы должны сделать ещё кое-что важное. О чём все забывают, когда видят фонтан крови?       Аврор замолчал, обводя класс тяжёлым взглядом, и Гермиона почувствовала, как по спине пробежал холодок. Он вёл этот урок так, будто они были не в Хогвартсе, а в грязном Лютном переулке под прицелом тёмных заклятий.       - Волшебники - тоже люди, - Драко спрыгнул со стола, и звук его шагов теперь казался тяжелее. - И мы не застрахованы от болезней. Гепатиты, инфекции, СПИД… Что общего у всех этих гадостей? Правильно. Они передаются через кровь, и у нас от них нет какого-то там магического иммунитета. Если подцепите такое, лечить вас будут не в Мунго, а в обычном госпитале, долго и нудно. Поэтому прежде чем совать руки в чужую рану, вы должны надеть перчатки.       В классе повисла ошеломленная тишина. Это был настолько приземлённый, магловский совет, что многие студенты просто не знали, как реагировать. Гермиона, наблюдавшая за ним с последней парты, вдруг почувствовала, как перехватило дыхание. Она впервые видела перед собой человека, который по-настоящему переосмыслил свои ценности. Тогда, бесконечное количество времени назад вишнёвая газировка из “её мира” или театр были частью ухаживания, никак не веры и переосмысления той, иной реальности, где люди обходились без палочек. Теперь всё было по-другому, Драко Малфой действительно перестал верить в безупречность магии. Он стал практичным до мозга костей. Дорогой ценой это ему далось, наверное.       В её памяти всплыло воспоминание: лес, палатка, Рона расщепило, и её руки по локоть были в его крови. Она тогда думала только о спасении друга, совершенно не заботясь о собственной безопасности. А ведь Драко прав - кровь была повсюду. Интересно, вспоминал ли он сейчас тот день, когда Гарри едва не убил его в туалете для девочек, и его собственная кровь заливала кафельный пол?       - Это слишком… - начал было кто-то из гриффиндорцев.       - По-магловски? Да. Согласен, - Драко посмотрел на парня тяжёлым взглядом. - Ты можешь не надевать их на практике. Но потом не беги к декану жаловаться, что руки чешутся или покрылись сыпью. Вы думаете, я пришёл сюда в игры играть? Я научу вас выживать.       Драко кровожадно улыбнулся и на мгновение обернулся к Гермионе. Он понимал, что класс готовили под Поттера, который всегда лез в самую гущу событий, не задумываясь о последствиях, потому здесь были манекены, подушки и прочая херня. Всё, что угодно, кроме перчаток. И этот олух учил студентов защищаться в своё время, а теперь был его боссом? Да уж…       - Акцио, перчатки! - чётко произнес он, направив палочку в сторону двери.       Через несколько секунд в кабинет влетели две большие упаковки, приманенные из ближайшей магловской аптеки. Драко ловко поймал одну из них, вытащил пару и начал натягивать на длинные пальцы. Перчатки оказались нежно-лавандового цвета, но это его нисколько не смущало. Он выглядел достаточно круто и опасно, чтобы этот цвет не казался смешным. Напротив, в сочетании с чёрным лонгсливом и холодным блеском в глазах, лавандовый латекс выглядел как хирургическая броня.       - Разбирайте, - бросил он классу, кивнув на коробки. - Гермиона, пожалуйста, помоги им распределить инвентарь. А потом мы перейдём к самому интересному: я покажу вам, как на самом деле выглядит критическое кровотечение.       Студенты нехотя потянулись к коробкам. По классу разнёсся характерный шуршащий звук латекса: кто-то натягивал перчатки с трудом, кто-то - с показным изяществом, а кто-то просто забавлялся, щёлкая ими по запястьям. Когда все тридцать пар лавандовых рук замерли в ожидании, Драко вдруг велел им немедленно их снять. В аудитории прокатился гул недоумения, переросший в откровенное хихиканье. Гриффиндорский капитан, комично извиваясь, начал стягивать перчатку за кончики пальцев, словно грязный носок, и по рядам пошли шуточки о том, не пора ли аврору Малфою начать учить их завязывать шнурки. Драко дождался, пока волна смеха достигнет пика, а затем одним ледяным взглядом заставил её разбиться о тишину кабинета.       - Смейся-смейся, - негромко произнёс он, и смех мгновенно оборвался. - Сними их так, будто они пропитаны ядом. Кажется, до кого-то туго доходит. Если на перчатках кровь, а вы снимаете их вот так, выворачивая и пачкая собственные запястья, - поздравляю. Вы только что заразили себя всем тем букетом болезней, от которых пытались защититься. Снимать нужно аккуратно: зацепить за край, вывернуть наизнанку и спрятать одну в другую. Это вопрос не чистоплотности, а выживания.       - Сэр, но если магия не сработает и мы не можем приманить перчатки, то нам, выходит, их всегда с собой нужно носить? - до гриффиндорского капитана, кажется, ну никак не доходило, что пытаться казаться остроумным в этом классе - идея паршивая.       - Проблемы? - Драко чуть сузил глаза.       Из всего его аврорского снаряжения перчатки занимали меньше всего места, но по весу в его личном рейтинге выживания они стояли сразу после палочки.       - Ну... таскать их с собой... вот ещё... - протянул студент, оглядываясь на друзей в поисках поддержки.       - О да, они же такие тяжёлые и громоздкие, - съязвил Малфой. Он не стал читать лекцию. Вместо этого он молниеносно направил палочку на сумку парня: - Вингардиум Левиоса!       Гермиона улыбнулась краешком губ. Это заклинание здесь, в классе Чар - в месте, где она сама когда-то впервые заставила перо взлететь под строгим взглядом Флитвика - отозвалось в пальцах приятной ностальгией.       Сумка взлетела в воздух и, повинуясь властному взмаху Драко, перевернулась. На пол с глухим стуком и шелестом посыпалось содержимое: перья, липкие сладости из “Сладкого королевства”, помятый снитч и ещё целая куча всякой дребедени. Ни одного учебника. Ничего, что напоминало бы о подготовке к экзаменам. Малфой ещё одним коротким движением палочки выудил из этой кучи магловский Playboy. Хмыкнул. Он даже не сомневался, что найдёт там нечто подобное - слишком хорошо помнил, что такое быть шестнадцатилетним. Хотя... нет, по-настоящему он уже не помнил. В свои шестнадцать он должен был думать не о глянцевых моделях в белье, а о том, как убить Альбуса Дамблдора. Его невинные шалости закончились гораздо раньше, чем у этих оболтусов.       - Уверен, что если выбросить это, то на пару перчаток место найдётся, да? - Драко обвёл класс уничтожающим взглядом. - Кому ещё помочь укомплектовать пространство в своей сумке?       Он на секунду встретился глазами с Гермионой. Та укоризненно нахмурила брови, хотя в глубине души понимала: Драко не упивается властью и не унижает этих школьников. Он говорит с подростками на единственном доступном им языке - языке авторитета и силы. Если бы он хотел просто показать свою мощь, он бы впечатал их всех в стенку невербальным заклинанием, но аврор выбирал точечные удары по их самомнению.       Тем временем, Драко надел новую пару - такую же лавандовую - и взмахнул палочкой. В воздухе над ним вспыхнули светящиеся анатомические схемы. С каждым его движением картинки менялись с пугающей реалистичностью: артериальное кровотечение пульсировало ярко-алым, венозное - вытекало густым тёмным потоком. Драко рассказывал о видах ран так, будто читал захватывающий триллер, а не скучную лекцию. Он безжалостно демонстрировал тампонирование, забивая бинт в манекен, и вскоре весь класс был поделён на группы, увлечённо отрабатывая приёмы под его жёстким надзором. За полчаса все более или менее освоили бинтование и тампонирование.       Гермиона наблюдала за ним, прислонившись к стене. Она поймала себя на мысли, что парень-то оказывается на удивление талантливый преподаватель. В нём не было напускной важности, только голый опыт. Парты были отодвинуты к стенам, внимание студентов было приковано к каждому его жесту. К моменту, когда Малфой снова достал чёрный турникет, в кабинете стояла звенящая тишина.       - Турникеты бывают разных цветов, - Драко поднял руку с зажатым в ней устройством. - Тёмные, как этот, предназначены для авроров. Они должны быть максимально незаметными. А вот для вас их делают яркими - оранжевыми или жёлтыми. Это чтобы медик сразу увидел: здесь перекрыта артерия, время пошло. Запомните, категорически запрещается снимать турникет самостоятельно. Вы можете просто угробить человека.       - Но... если передержать, человек потеряет конечность! - выкрикнула девушка с передней парты.       - Лучше конечность, чем жизнь, - отрезал Драко. - Снимают только целители. Это закон. Итак, желающие есть? Нет? Я так и думал. Иди сюда, герой.       Малфой хищно прищурился, выбирая целью того самого капитана, чью сумку он только что выпотрошил. Парень побледнел, но начал медленно подниматься.       - Нет.       Звонкий, уверенный голос Гермионы заставил аврора буквально замереть. Он медленно обернулся, отыскивая её взглядом, и обнаружил девушку сидящей на преподавательском столе. Яркая, как кусок старинного витража на фоне серых стен, она хмурилась, и в её глазах не было ни капли той сонливости, что мучила её утром.       - Нет, - повторила она тверже. - Нам запрещено практиковаться на студентах. Это нарушение техники безопасности Хогвартса.       Малфой вдруг улыбнулся. Почти покорно, но в этой улыбке было что-то нехорошее, предвещающее грозу. Он мягким, кошачьим шагом подошёл к столу. Со стороны он казался воплощением спокойствия, но то, как он с силой упёрся кулаками в столешницу, выдавало его истинное состояние. Драко едва сдерживался. Он не понимал, почему Грейнджер сначала умоляла его выручить, а теперь включила строгую училку, которой даже не была.       - Нет, говоришь? - почти проворковал он, наклоняясь к самому её лицу.       Гермиона медленно повернула к нему голову. На её губах заиграла безупречная светская улыбка, за которой скрывался стальной стержень.       - Именно. Нет. Нельзя.       - Тогда, может, ты побудешь моим ассистентом? - вызов в его голосе был почти осязаем. - Вытяни руку.       - Я тебе не манекен, Малфой, - она продолжала улыбаться, глядя ему прямо в глаза.       Они оба были недовольны, оба злились, но при этом оба были до крайности взволнованы этой внезапной близостью. Воздух между ними наэлектризовался настолько, что, казалось, в нём возник фантомный аромат вишни - той самой, которой между ними не было уже целую вечность.       - Не манекен, - разочарованно протянул он, и в его глазах на секунду мелькнула горечь. Она была такой же, как все. Думала, что у него на уме только причинение боли. Министерская отличница, которая больше ему не верила. - Потому-то мне и нужен человек, - его голос стал жёстче. - Манекены молчат, Грейнджер. А мне нужна живая, неподдельная реакция. Чтобы каждый из этих оболтусов запомнил: турникет - это больно. Адски больно. А то додумаются потом использовать их в своих секс-играх и останутся без рук. На шею, кстати, турникет накладывать нельзя, туда только старый добрый ошейник подходит...       - Драко! - вспыхнула Гермиона, чувствуя, как по классу прошёл смешок.       - Ой, да ладно тебе, они все этим давным-давно занимаются, - он подался ещё ближе, так, что его губы оказались у самого её уха. - Да и ты раньше была не такой скучной. Помнишь, как ты любила, когда я тебя... - это Малфой произнес так тихо, что услышала только девушка. Гермиона шумно сглотнула. Картинки из её сегодняшних снов вспыхнули перед глазами с новой силой, заставляя сердце биться в самый воротник мантии.       - Хорошо, - выдохнула она, пытаясь вернуть голосу твёрдость. Вот паршивец, специально же напомнил о их юности, чтобы споров было меньше. - Можешь наложить турникет.       - На руку или на ногу? - деловито уточнил он, отстраняясь.       - Куда менее гадко.       - Тогда вставай. Будем накладывать на ногу.       Гермиона медленно соскользнула со стола. Она чувствовала на себе взгляды всего класса, но видела только Драко, который уже доставал из кармана стропу. Девушка медленно соскользнула со стола. Яркая мантия взметнулась, когда она встала перед ним, чувствуя на себе взгляды тридцати пар глаз. Драко не заставил себя ждать. Он опустился на одно колено прямо у её ног. Чисто технический жест, но в нём было что-то давно забытое…       - Итак, смотрим внимательно, - голос Драко прозвучал сухо. - Правило первое: турникет накладывается выше раны. Накладывать его на сустав или на саму рану - смертельная глупость.       Он поднял руку, одетую в нежно-лавандовую перчатку, и коснулся её бедра. Его указательный палец остановился чуть выше колена, чётко обозначая условную точку над воображаемой раной. Это касание не было интимным или двусмысленным. Оно было хирургически точным, обезличенным, как жест целителя в Мунго, указывающего на очаг воспаления.       Но Гермиона вздрогнула.       В ту же секунду она горько пожалела, что не выбрала руку. Лучше бы было больно, невыносимо больно от пережатых костей на предплечье, чем… так. Слишком давно этот белобрысый аврор не присаживался у её ног. И хотя сейчас его цель была сугубо учебной, её тело обладало предательской памятью. Оно помнило тепло его рук, помнило, как он опускался перед ней совсем по другому поводу, и увы, оно реагировало. Ещё как.       Наказывало желанием.       - Так, прошу прощения, Гермиона, немного нарушу границы, - Драко был безупречно вежлив, когда накидывал чёрную петлю стропы ей на бедро. А затем Гермиона разом забыла о своих снах, воспоминаниях и волнении. Потому что Малфой не лгал - накладывать турникет было больно. Процесс пошёл молниеносно. Драко резким движением затянул свободный край ленты, и липучка отозвалась сухим, хищным треском, намертво фиксируя основу на ткани мантии и джинсах под ней.       - Сначала затягиваем стропу до упора вручную, - комментировал он, уже не глядя на неё, а обращаясь к притихшим студентам.       Затем он взялся за пластиковый вороток. Первый поворот и Гермиона почувствовала, как жёсткая ткань впивается в кожу. Слишком сильно. Второй поворот и мышцы бедра отозвались тупой, глубокой болью. Драко сделал третий, решающий оборот, и Гермиона не выдержала. Она судорожно вцепилась пальцами в край стола за своей спиной, до белизны в костяшках, и прикусила губу, чтобы не вскрикнуть. Боль была острой, пульсирующей, она прошивала ногу до самого таза. Казалось, бедренная кость сейчас просто треснет под этим нечеловеческим давлением.       - Видите её лицо? - Драко наконец поднял на неё взгляд, и в его серых глазах не было ни капли сочувствия, только холодная констатация факта. - Если ваш пациент улыбается - вы ничего не сделали. Вы должны крутить до тех пор, пока кровь не перестанет поступать в конечность.       Он зафиксировал вороток в специальном C-образном пазу и закрепил его белой лентой, на которой авроры обычно писали время наложения. Когда Малфой закончил, он не спешил снимать устройство. Драко поднялся с колена, но остался стоять вплотную к ней.       - Проверяем эффективность, - он снова опустил руку к её бедру, прямо под затянутый жгут, и попытался просунуть указательный палец под стропу. Палец не пролез даже на миллиметр. Лента сидела плотно, как вторая кожа, полностью перекрывая кровоток.       - Палец не проходит. Пульса нет. Работа выполнена, - заключил он.       Только после этого аврор снова посмотрел на Гермиону. Глядел прямо в её расширенные от боли и напряжения зрачки, а потом начал снимать турникет. Гермиона едва сдержала судорожный вздох, когда пластиковый вороток с щелчком освободился, и стропа, державшая её бедро в тисках, ослабла. Кровь обжигающей, покалывающей волной хлынула обратно в сосуды, возвращая чувствительность онемевшей конечности. Это было почти так же больно, как само затягивание, только теперь боль была горячей и распирающей. Она едва не рассмеялась от облегчения и странного, острого удовольствия.       - А теперь - живо по парам! - скомандовал Малфой, и его голос ударил по ушам студентов, заставляя их подпрыгнуть. - У каждого по два турникета на группу. Один ложится, второй затягивает. Потом меняетесь. Если я услышу, что кто-то филонит и не докручивает вороток - лично приду и затяну так, что искры из глаз посыплются. Работаем!       Класс пришёл в движение. Студенты начали неловко прилаживать чёрные и оранжевые ленты к рукам и ногам друг друга. Послышался треск липучек, суета и первые робкие попытки подражать жёстким движениям аврора.       Драко обернулся к Гермионе. Она всё ещё стояла у стола, непроизвольно потирая ушибленное бедро через ткань мантии и слегка морщась от отголосков пульсации.       - Хочешь попрактиковаться на мне? - спросил аврор, и в его голосе проскользнуло нечто настолько двусмысленное, что Гермиона на мгновение забыла, как дышать. Он стоял вызывающе близко, глядя на её пальцы, прижатые к ноге, и в этом вопросе было слишком много подтекста для школьной аудитории. Или после чёртовых снов ей просто так казалось?       - Я буду следить за студентами, - отрезала она, стараясь придать лицу максимально официальное выражение, хотя щеки всё ещё горели.       - Как скажешь,- Драко почти незаметно хмыкнул, - кстати, если вылезет синяк - приложи подорожник. Говорят, помогает.       Он развернулся и начал мерить класс широкими шагами, превращаясь в придирчивого надзирателя. Кабинет быстро наполнился нервным смехом, вскриками “Ай!” и тяжёлым сопением. Драко переходил от одной пары к другой, безжалостно корректируя постановку рук.       - Выше! Я сказал - максимально высоко! - рявкал он на когтевранца. - Ты что, его погладить решил? Крути вороток и плевать, что он кричит. Потом спасибо скажет. Вот так, молодец. Следующий!       Гермиона ходила между рядами с противоположной стороны, помогая тем, кто совсем запутался в стропах. Она видела, как студенты - даже самые ленивые - постепенно втягиваются. Азарт выживания оказался сильнее предпраздничной апатии. Спустя полчаса класс выглядел так, будто только что пережил небольшое сражение: мантии помяты, галстуки сбиты набок, лица раскраснелись, но в глазах появилось то самое понимание, ради которого Драко и затеял эту экзекуцию. Они были уставшими, взмыленными, но теперь они действительно знали, как остановить кровь.       Драко остановился в центре класса и удовлетворённо оглядел плоды своего труда. Казалось, на этом занятие должно было закончиться, но Малфой лишь молча скрестил руки на груди, обводя притихший класс тяжёлым взглядом. А затем вдруг приказал:       - Живо все отжиматься. Сейчас!       Студенты, уже усвоившие, что спорить с этим аврором себе дороже, покорно повалились на пол. Кто-то робко выдавил: «Сколько раз?», на что Драко ответил леденящим тоном Вендиго: «Столько, сколько я посчитаю нужным». Он снова рывком сел на стол, намеренно не глядя на Гермиону. Малфой отчаянно пытался стряхнуть с себя то фантомное ощущение тепла, которое намертво прилипло к его пальцам после контакта с её кожей. Всё его естество жаждало не только её тела, о нет. Ему до боли не хватало этого самого тепла. Её тепла. Которое Драко успел позабыть. Но он умел держать себя в руках, а потому с утроенной суровостью сосредоточился на учениках.       - А теперь все встали! Турникет на левую нижнюю конечность. Тридцать секунд. Время пошло! - его голос подстёгивал, как хлыст. - Раз, два, три... Тридцать! Поздравляю, половина из вас уже трупы. А теперь - кружимся! Да, да, руки в стороны и вращаемся на месте!       - Но, сэр, меня может стошнить... - пискнула какая-то студентка, теряя равновесие.       - Может. Ровно так же, как и после прямого попадания оглушающего заклятия, - отрезал Драко. - Но это не значит, что после него вам не придётся затягивать жгут. Кружиться! Всем! Быстрее! Ещё быстрее!       У Гермионы голова пошла кругом от одного наблюдения за этим хаосом, но в этот раз она прекрасно понимала тактику аврора. Он вбивал в них рефлекс: уметь спасти себя в любой ситуации, в любом состоянии. Спорить не хотелось. После его недавних касаний у неё вообще пропало всякое желание возражать. Сидя на подоконнике, она отрешённо смотрела на свою ногу, где ещё отчётливо проступала красная полоса от турникета. Этот опыт она точно не забудет.       - Верхняя правая конечность! Тридцать секунд! - снова скомандовал Драко под недовольный гул студентов. - Вы думаете, в жизни всё будет по учебнику? Думаете, Волан-де-Морт давал кому-то из нас время на передышку? Не будьте неженками. Это даже не тренировка - так, лёгкая разминка.       - А сами-то вы сможете наложить турникет после таких упражнений? - выкрикнул кто-то из толпы, явно надеясь поймать его на слабости.       В классе воцарилась такая тишина, что стало слышно, как гудит пламя в факелах на стенах. Вызов бросил тот самый капитан Гриффиндора: тяжело дыша после отжиманий и вращений, он стоял с растрёпанными волосами и отчаянным блеском в глазах. Малфой медленно повернул голову. На его лице не было гнева.       - Думаешь, я из теоретиков, да, малыш? - почти ласково спросил он, спрыгивая со стола. - Что ж. Справедливо. Засекай время. По нормативам мы делаем пятьдесят бёрпи, затем получаем Оглушающее заклинание и после должны наложить турникет. Желающие оглушить меня есть? Смелее, когда ещё выпадет такой шанс? Нет? Гермиона?       Она кивнула. Не потому, что хотела, а потому, что знала - выбора нет. Всё ещё сидя на подоконнике и потирая горящее бедро, Гермиона вздрогнула. Она вытащила палочку и наколдовала в воздухе светящийся циферблат.       - Готов? - спросила девушка. Драко лишь коротко кивнул.       Он двигался как отлаженный, безжалостный механизм: падение в упор лёжа, яростное отжимание, взрывной прыжок вверх. На тридцатом повторении его лицо чуть налилось алым, но темп не падал ни на секунду. Гермиона смотрела на него не отрываясь. Она видела, как под тонкой тканью лонгслива безумно ходят лопатки, как напрягается каждая мышца, каждый сухожилие. В этом не было изящества. Только первобытная, животная выносливость человека, привыкшего выживать вопреки всему. А ещё... ещё она слышала шепоток студенток. Девушки с жадным любопытством обсуждали, в чём ещё этот аврор мог быть так же неутомим и вынослив. Половина из них никогда не была с парнями, но грех было не посплетничать, ведь разница между Драко и шестикурсниками составляла меньше десяти лет.       Гермиона и сама задавалась этим вопросом. Точнее, нет, она знала ответ. Знала, насколько он бывал одержим и вынослив. Впервые она ощутила уродливый, обжигающий укол зависти: всё это теперь принадлежало Астории. Не потому ли она когда-то выбрала Виктора? Чтобы рядом был кто-то такой же сильный... Хотя нет, Крам был совсем другим, в нём не было этой темной, ломающей страсти. И упорства, даже когда сил не было.       - Пятьдесят! - выдохнул он, резко выпрямляясь. Взгляд оставался стальным. - Давай.       - Ступефай! - выкрикнула Гермиона. Она так давно не пользовалась боевыми заклятиями. Ей не хотелось бить красным лучом в грудь Драко, но...       Как и положено на тренировке, Малфой не защитился. Заклинание сбило его с ног, однако девушка заметила, что он не повалился мешком. В нём жило вбитое на дуэлях умение группироваться, поэтому, неожиданно для самой себя, испугавшись, что он сейчас встанет, она повторила чары. Со второго раза эффект был сильнее: Малфой ударился головой о преподавательский стол. Гермиона этого не хотела, она порывалась что-то сказать, но аврор даже не посмотрел на неё. Он был запредельно, пугающе сосредоточен.       - Время, - холодно произнесла Гермиона. - Правая нижняя.       И Драко выхватил турникет. Он зубами перехватил кончик стропы, накинул петлю на бедро и яростно затянул её. Клацнул вороток. Один оборот, второй, третий...       - Пятнадцать секунд! - её голос дрогнул. В два раза быстрее аврорской нормы. Он в самом деле был великолепен.       Драко чуть вытянулся, демонстрируя готовую работу. Он дышал чуть сбивчиво, но турникет сидел идеально. Студенты стояли, разинув рты. Глаза девочек восхищённо блестели - они бы отдались ему прямо здесь. А Драко... Драко не видел никого. В его жизни не существовало других женщин, кроме Астории и Гермионы, и ему было не до чужих вздохов.       - В жизни... - прохрипел он, - у вас не будет тридцати секунд. У вас будет только ваша злость и нежелание сдохнуть в канаве. Свободны. Всё.       Когда последний студент вышел, Драко опустился на стул и стал разматывать турникет, всё так же не глядя на Гермиону. Смешно сказать, но его задело то, что она дважды ударила его заклинанием. Этого Малфой не понял. В груди разлилась тупая, детская обида. Ему показалось, что она ударила его не по правилам тренировки, а по-настоящему. Будто мстила за всё прошлое. И это было больно. Там, на сломе столетий, он и сам был изломан, но никогда не обижал её. Ни разу.       Гермиона не спешила уходить. Тишина в кабинете после шумного урока казалась почти осязаемой, и Драко кожей ощущал, как её взгляд жжёт ему спину.       - Будешь ругать за то, что я был слишком жесток с ними? - язвительно бросил Малфой. Он не оборачивался. Одним резким взмахом палочки он заставлял манекены принимать исходное положение, в то время как Гермиона зачем-то принялась вручную раскладывать подушки на стульях. Лишь бы занять руки.       - Плевать на твои методы. Ты аврор, а не я, - её голос прозвучал глухо, но в нём прорезались опасные нотки. - Но какого Мерлина, скажи мне, ты позволил себе те слова о нашем... - она запнулась, подбирая определение.       Драко резко развернулся. Его взгляд был неожиданно холодным, лишённым всякой тени недавнего азарта.       - Сексе, Грейнджер. О нашем сексе, - отчеканил он, и это слово ударило по стенам кабинета сильнее, чем любое заклинание. - Мы занимались сексом, если ты вдруг забыла, как это называется.       - Я знаю, как это называется! - вспыхнула она, наконец бросив подушку и выпрямившись. Так и знала, что этой беседы не избежать. - Да, мы трахались, но не обязательно об этом...       - Во-первых, мы не трахались, а любили друг друга, - Драко шагнул к ней, заставляя её замолчать и смотреть ему прямо в глаза. Голос его стал низким, вибрирующим от сдерживаемого гнева. - А во-вторых, не обязательно что? Мы были любовниками. Я не вижу смысла притворяться, что этого не существовало. Я не треплюсь об этом по углам. Никто, кроме Поттера, не в курсе, но ему ты сама почему-то решила всё поведать.       - То, что мы были близки - не повод для твоих дурацких шуток!       - А для чего повод? Для очередной драматичной ссоры? - внутри него начала закипать тёмная, тяжёлая злость. Что с ней случилось за эти четыре года? Гермиона стала такой чужой, такой колючей, словно ей было противно само воспоминание о том, как они когда-то сходили с ума друг по другу. В сотый раз Драко начал мучить себя вопросом: почему она сбежала? Почему превратила их историю в нечто, чего теперь стыдится при свете дня?       А потом на него вдруг снизошёл странный, почти опасный покой. Он знал что сейчас Гермиона могла говорить что угодно, но ночью... ночь будет только их временем и она будет покорной и снова любящей. Даже если при свете дня забывала и стыдилась их романа. Он не стыдился. Ему нечего было.       - Ладно, - Драко отступил, гася огонь в глазах. - Может, это и было лишним. Мы больше не пара и, кажется, даже не друзья.       Драко подхватил свою мантию со стола, накидывая её на плечи.       - Я заберу свои зелья через пару часов, просто оставь их здесь, на столе. У меня охота на яйца василиска, нужно подготовиться. Хорошей Пасхи, Гермиона.       Он вышел, не дожидаясь ответа, оставив её одну в пустом классе среди идеально расставленных манекенов и не до конца разложенных подушек.              *** Ойойой, ну какие они секси. Знали бы вы сколько синяков от турникета я заработала на подобном тренинге, чтобы поготовится к написанию этой главы. Но вы знаете, что социальная составляющая для меня всегда важна, потому поучила вас чему-то полезному. Турникет - мой лучший друг, что всегда со мной. Не забудьте, пожалуйста, поддержать эту главу «жду продолжение», а ещё бы и отзывом, а то немного в прошлой главе просели :(