Глава -3

       Флагелло - заклинание, наносящее удары. Его название восходит к латинскому flagellum -“кнут”. Когда-то его использовали как наказание. Так остаются следы - даже там, где их не должно быть. И всё же даже после них что-то внутри продолжает держаться.              Июнь, 1999       Гермиона Грейнджер в свой обеденный перерыв сидела в министерском кафе и очень быстро, хоть и без аппетита, жевала салат. Её взгляд то и дело возвращался к стрелкам часов на стене. Она специально приходила сюда как можно раньше и забивалась в самый дальний угол, надеясь успеть поесть до того, как зал наполнится шумом и…       - Неужели это сама Гермиона Грейнджер? - раздался над ухом восторженный голос.       Девушка вымученно улыбнулась, даже не успев проглотить кусок. Она подняла глаза: перед ней с чашкой кофе и липкой кардамоновой булкой стоял очередной незнакомый сотрудник. Судя по мантии, из Департамента магического хозяйства. Он тут же обрушил на неё поток пустых для самой Гермионы слов о её храбрости, вкладе в победу и “неоценимом примере для молодёжи”. Не спрашивая разрешения, он придвинул стул и подсел к ней.       Девушке пришлось жевать ещё быстрее. Вот за это она порой ненавидела свою жизнь после войны. За то, что она превратилась в живой памятник. Люди подходили к ней, движимые искренней благодарностью, но они совершенно не понимали, что каждым своим словом возвращают её в тот самый травмирующий опыт, который она отчаянно пыталась оставить позади. Внимание не льстило, оно невероятно выматывало и было как наждачная бумага по открытой ране. Теперь Гермиона понимала Гарри, который в школе жаловался на всех, кто на него пялился. А порой и сама думала - может ей запить и забить на всех?       Словом, девушке, правда, надоело это всё.       Особенно сейчас, когда все её мысли занимала невыносимая дилемма имени Драко Малфоя. За полторы недели она не продвинулась ни на шаг. Гермиона понимала: следы тёмной магии на его теле это почти неопровержимое доказательство того, что он снова взялся за старое. Но что делать с этой правдой? Сдать его властям означало отправить его обратно к дементорам, которые и так уже выпили из него всё живое. После того, как Драко сообщил ей ту правду, Гермиона, увы, жалела его, но если он действительно Пожиратель, если он готовит новый удар… то ведь это она тогда будет во всём виновата.       У неё снова остро заныло в висках. Голова разболелась так сильно, что она, не выдержав, невежливо перебила собеседника на полуслове.       - Простите… - она резко отодвинула тарелку и поднялась. - У меня ещё очень много работы. Срочный отчёт.       Не дожидаясь ответа и не глядя на растерянного коллегу, Гермиона почти выбежала из кафе. Ей нужен был воздух. Или хотя бы тишина архива.       Гермионе отчаянно нужен был кто-то, с кем можно поговорить по-настоящему. Не случайные прохожие, видевшие в ней лишь картинку из газет, и не парни, которые хотели затащить в постель героиню войны, чтобы потешить свое эго. Ей нужен был тот, кому можно высказать подозрения, и кто прежде чем бежать за ордером на арест, захотел бы выяснить истину. Но к кому обратиться, если весь магический мир был предвзято настроен к Малфою? Раньше она бы пошла к Гарри, но тот был в угаре, слишком занят охотой на теней прошлого, чтобы слушать доводы рассудка.       Гермиона резко остановилась посреди коридора, едва не сбив с ног пробегающего мимо курьера. Ну, конечно. Аластор Грюм.       Тот самый человек, чьи свидетельские показания в Визенгамоте стали решающими для Драко. То, что Грюм выжил в ту роковую ночь над Литтл-Уингингом, стало самым громким и приятным сюрпризом послевоенного времени. Старый аврор оказался в таком глубоком и профессиональном подполье, что даже в Ордене Феникса лишь единицы знали - он жив. Сейчас Аластор официально отошёл от дел, запершись в своем доме, но Грейнджер знала: такие как Грюм не уходят на покой, они просто меняют диспозицию.       Развернувшись на каблуках, она направилась к каминам Сети Летучего Пороха. За обеденный перерыв ей нужно было успеть поговорить с Грюмом. Что ж, прекрасно, что она так быстро ела и у неё было время в запасе. Гермиона сначала очутилась в не примечательном для маглов месте, а потом трансгрессировала к скалистому подножию холма, где за магическим маревом пряталось прибежище Грюма. Она не стала тратить время на диагностику, ведь Аластор сам выдал ей пропускной код ещё год назад, когда она помогала ему с систематизацией архивов Ордена.       Девушка коснулась палочкой невзрачного серого валуна и чётко произнесла: Сентенция       Воздух перед ней дрогнул, пропуская внутрь охранного периметра. Она вошла на территорию не как враг, а как гостья, имеющая право на вход, хоть её визит и был грубым нарушением приличий. Но стоило ей сделать несколько шагов по направлению к дому, как тишину шотландской глуши прорезал резкий, надтреснутый голос Аластора. Он не просто говорил, он рычал, и в этом рыке слышалось старое, хорошо знакомое Грейнджер нетерпение учителя, доведённого до ручки тупостью ученика.       - Плохо, очень плохо. Вставай.       Гермиона пошла на звук, огибая дом. Она вышла на широкую поляну, которую Грюм превратил в суровое тренировочное поле: здесь не было манекенов, только выжженные пятна на траве и следы от мощных заклятий на камнях. Девушка замерла, и её сердце, казалось, остановилось.       Посреди поляны, тяжело дыша, на коленях сидел Драко. Его светлая спортивная футболка была густо пропитана кровью, которая продолжала капать на примятую траву. Он выглядел изломанным, уничтоженным, но его пальцы всё ещё судорожно сжимали палочку. Грюм стоял над ним, опираясь на свою тяжёлую трость, а его магический глаз бешено вращался в глазнице.       - Вставай, щенок! - рявкнул Аластор, даже не обернувшись на приход Гермионы. Он знал, кто вошёл, ещё на границе щитов. - Если ты не можешь удержать щит против простейшего Флагелло, то в реальном бою тебя освежуют раньше, чем ты успеешь вспомнить мамочку!       - Я… минутку. Дайте мне… минутку…. пожалуйста… - прохрипел Драко, и его голос сорвался на кашель, после которого на траве появилось новое алое пятно.       - У тебя не будет столько времени! - Грюм ударил тростью по земле, и от неё разошлась слабая силовая волна. - Круцио!       Гермиона не успела осознать, что именно она видит: жуткую воспитательную программу Министерства, личную месть Грюма или безумный метод тренировки. В голове лишь вспыхнул ослепляющий ужас, когда она услышала заклинание, которым когда-то пытали и её саму.       - Прекратите! - крикнула девушка. Её голос прозвучал тонко и испуганно - точь-в-точь как много лет назад, на четвёртом курсе, когда Аластор пугал Невилла пауком.       - О, Грейнджер, давно не виделись, - хрипло отозвался Грюм, наконец поворачивая к ней свое изуродованное лицо. Пыточный луч сорвался с кончика его палочки за секунду до касания с Драко - старый аврор лишь проверял реакцию. - Я сейчас закончу с этим щенком и…       - Драко… - Гермиона не думала о последствиях. Она хотела подбежать к нему, коснуться, проверить, жив ли он, но Малфой вскинул голову, и его взгляд заставил её прирасти к месту. В серых глазах застыл невыносимый коктейль из злости, ледяного отчаяния, пустоты и жгучего, парализующего стыда. Столько эмоций сразу, что Гермиона невольно осеклась.       Малфой судорожно цеплялся пальцами за землю, пытаясь встать. Мышцы его рук дрожали так сильно, что кожа казалась прозрачной. Он не хотел её помощи. Только не в таком состоянии. Только не под надзором Грюма. Он вообще ничьей помощи не хотел. Никогда.       - Завтра в то же самое время, Малфой, - холодно отчеканил Аластор, игнорируя присутствие Грейнджер. - Чтобы без опозданий. И чтобы от тебя не пахло лечащими зельями и заклинаниями, понял? Иначе начнём с самого начала.       - Я… я знаю, - тихо выдавил Драко.       С колоссальным трудом, пошатываясь и почти задыхаясь, он всё же поднялся на ноги. Грюм кивнул сам себе, не выражая ни капли сочувствия, и, развернувшись на своей деревянной ноге, направился к дому, постукивая тростью по камням.       - Заходи, Грейнджер. Раз уж пришла. Не стой на сквозняке.       Драко вытирал рот тыльной стороной руки, размазывая кровь по щеке. Он не смотрел на Гермиону, но она видела, как тяжело ему даётся каждый дюйм вертикального положения. Всё, о чем она думала полторы недели - о заговорах и реванше - разбилось о реальность этого выжженного поля. Малфой не был Пожирателем. Не был, а значит она его… обидела.       - Ты… - начала было девушка, но слова застряли в горле.       Малфой лишь бросил на неё короткий, полный яда взгляд и, даже не удосужившись привести одежду в порядок, побрёл к границе участка, где можно было трансгрессировать. Его спина была неестественно прямой - последняя попытка сохранить остатки достоинства. Гермиона осталась стоять одна посреди поляны, где в траве всё ещё темнела свежая кровь. Ей нужно было идти за Грюмом, хоть смысла в беседе больше и не было. Она ничего не поняла, кроме того, насколько была не права, но бежать за Драко не стала, а просто на ходу придумывала причину зачем явилась. Спрашивать у Грюма не было особой необходимости, поскольку он бы всё равно ничего ей не сказал. Значит, к вкусному салату придётся добавить ещё и чай.       Драко, тем временем, методично смывал кровь, стараясь не смотреть на своё отражение. Вода в раковине министерского туалета окрашивалась в розовый, а в голове всё ещё стоял звон от последнего удара Грюма. Два затяжных рывка трансгрессии выпили последние силы, но он заставил себя выпрямиться. Чёрная мантия, наброшенная поверх окровавленной футболки, легла на плечи тяжёлым доспехом. Ткань почти сразу начала липнуть к свежим порезам, вызывая жгучую боль при каждом движении, но Малфой лишь плотнее сжал челюсти. Зато никто ничего не заметит. Ему по-детски казалось, что стоит спрятать раны и те словно немного перестают существовать.       В кафе он зашёл медленно, тщательно контролируя каждый шаг, чтобы не выдать хромоту. До отметки в Департаменте оставалось пятнадцать минут, а значит у него было законное право на перекус, единственная возможность закинуть в себя хоть какие-то калории, прежде чем тело окончательно откажется служить.       Он взял кофе и самые тяжёлые, калорийные на вид сэндвичи. Когда Драко сел в самый дальний угол, он почти физически ощутил, как от него по залу прошла невидимая волна отчуждения. Люди инстинктивно отодвигались, перешёптывались, бросали косые взгляды. Парень оскалился в пустоту. Херовая у них была система, если все эти “герои” и чинуши до колик в животе боялись одного хилого с виду пацана.       Ему было плевать. Он жадно поглощал еду, стараясь не думать о том, что вчера его стошнило после первой же попытки поесть. Сейчас было важно только одно - выжить. И Грейнджер… Какого хера она там делала?       Драко не видел её с того вечера в Кенте. Он был уверен, что после тех выводов, которые она сделала, увидев его раны, умница Грейнджер будет шарахаться от него как от чумного. В паб он больше не ходил, ведь смысла не было. Но, как ни странно, в редкие минуты тишины в Мэноре он ловил себя на том, что ему не хватает их встреч. Не только секса. Просто того факта, что с ним кто-то разговаривал. Драко казалось, что он медленно сходит с ума в своём одиночестве, и Гермиона была единственной нитью, связывающей его с реальностью. Ему пришлось признать, что он скучал. Не как по любимой или по другу, но скучал.       А теперь она увидела его в луже крови. На коленях. Перед Грюмом. Какое унижение.       Но даже сквозь этот жгучий стыд и ломоту в теле, Драко Малфой, опороченный и покинутый всеми, вдруг едва заметно улыбнулся в свою чашку с кофе.       Сегодня он продержался на три минуты дольше, чем вчера. И пропустил на два удара меньше. Для него это было грёбаное достижение. Грюм мог выбивать из него дух сколько угодно, но он заставит это тело подчиняться. Драко знал, что справится, потому что другого выхода не было. И Грейнджер, и все эти никчёмные людишки, которые сейчас прячут глаза, ещё придут к нему извиняться. Это была наивная мечта, но почему нет? Это ему было не запрещено.       Драко допил остывший напиток, решительно поднялся и, не оглядываясь, пошёл к выходу. Пятнадцать минут истекли.       ***       Гермиона была почти уверена, что пространство сада вытолкнет её, как чужеродный предмет. Она ожидала удара о глухую стену щитов или позорного приземления посреди голого поля, но вместо этого подошвы мягко утонули в щекочущей траве. Сердце в груди испуганно и радостно дрогнуло - Драко так и не закрыл от неё это место. Он оставил дверь приоткрытой. Ждал ли он её? Или в том аду, через который его прогонял Грюм, он просто забыл? Второе казалося правдоподобнее, но от этого не было легче.       Девушка огляделась. За полторы недели сад превратился в нечто запредельное - вишни цвели так неистово, словно пытались заглушить своим ароматом пустоту и одиночество, что царили в покинутом или брошенном особняке. Но красота природы не радовала. Весь день её изнутри выжигал стыд. Она, призывавшая мир к милосердию, всегда такая справедливая, как ей казалось, самолично пригвоздила Драко к позорному столбу, не дав ему и шанса. Она увидела шрамы и сразу нарисовала образ врага, не заметив за ними изломанного человека.       Стиснув ремень сумки так, что пальцы онемели, Гермиона побрела по дорожке. Солнце припекало, заставляя воздух дрожать, и девушка скинула мантию, оставаясь в тёмном платье, обнажавшем руки.       Она прошла мимо фонтана, где каменная русалка с отбитым хвостом всё так же мучительно цедила воду в чашу, и замерла. Драко лежал там же, под сенью деревьев. Скрутившись в позу эмбриона на клетчатом пледе, он казался таким же забытым всеми, как и это место. Призрак, просто призрак.       - О, Грейнджер… какого хера? - Его голос звучал так же надщербнуто, как и статуя русалки, умирающая в своём каменном колодце. Драко не шевельнулся, даже не попытался принять хоть сколько-нибудь достойную позу, поскольку Гермиона ведь уже видела его в момент позора и хуже не будет. Его лицо было землисто-серым. Он смотрел на неё снизу вверх, и в этом взгляде была такая концентрация яда и боли, что Гермионе захотелось закричать. - Соскучилась? - выплюнул он, кривя рот в мучительной усмешке. - Извини, я сегодня не в форме тебя трахнуть. Даже не надейся.       Его слова ударили наотмашь, но она лишь сглотнула, видя, как дрожат его пальцы, впившиеся в шерстяную ткань пледа. Гермиона никак не отреагировала на грубость. Где-то в глубинах души она была даже рада, что Драко ощетинился, ведь так она ощущала себя чуть менее виноватой перед ним. Его яд был привычнее, чем та жуткая покорность боли, которую она видела на поляне у Грюма.       - Да. Я соскучилась, - храбро ответила она, и неожиданно для себя поняла: это была чистая правда. Девушка скучала по нему все эти дни, и именно поэтому его возможное предательство так мучило её. Её тело изнывало без него, но и душа, как оказалось, тоже. Те странные, почти волшебные пятнадцать минут в этом саду сблизили их больше, чем шесть лет вражды в Хогвартсе. Но они же и развели их по разные стороны баррикад с новой, сокрушительной силой.       - Но пришла лишь тогда, когда убедилась, что я не Пожиратель, - хрипло прокаркал Драко. Он, наконец, сел, каждое движение давалось ему с видимым трудом. Сплюнул в траву густую кровь и поморщился, прижимая ладонь к рёбрам.       Он ждал её все эти дни. Хотел, что бы Грейнджер просто так ему поверила. Сейчас ценности от её появления не было никакой. Но Драко все равно был ей рад, правда и не подавал виду. Потому что… ну эта хотя бы пришла вообще. Какое-то дело до него ей было. Уже прогресс. Кому-то он был интересен.       - Это… это часть какого-то наказания? - наконец решилась спросить Гермиона, подходя ближе.       Она осторожно опустилась на самый край пледа, готовая в любой момент отшатнуться, поскольку слишком хорошо знала Малфоя с его худшей стороны и понимала: он может прогнать её в любую секунду. Раньше ему и повод не был нужен, а сейчас у него была тысяча причин. А ей… ей не хотелось уходить. Не сегодня!       - Да сколько, блядь, можно… Меня оправдали. Я - честный волшебник, - тут же ощетинился он, и в его голосе прорезались знакомые капризные нотки, смешанные с горечью. - Меня не за что наказывать и тем более перевоспитывать, Грейнджер. Ты вообще хочешь, чтобы я выставил тебя из своей частной собственности?       - Не выставишь. Потому что, кроме меня, никому нет дела до того, что ты тут подыхаешь от тоски и боли, - спокойно заметила Гермиона. Знала, что если бы он действительно не хотел её видеть, она бы не прошла сквозь антитрансгрессионный щит. Но уязвлённая гордость не позволяла ему признать это. - У тебя, кроме меня, нет никого. Поэтому расскажи, что с тобой происходит и что это за дела с Грюмом? Иначе как мне доверять тебе?       - Какое тебе вообще дело до того, что ты… увидела? - он смотрел на неё сквозь заплывший от фингала глаз. - Знаешь, ты не изменилась со школы, всё так же лезешь туда, куда тебя не просят.       - Никакого. Но раз мы уже… сблизились, я хочу знать, почему Грюм тебя пытает, - Гермиона проигнорировала часть его речи. Драко же долго молчал. В этом молчании была борьба между привычкой закрываться ото всех и невыносимым желанием просто быть услышанным. Все же было приятно, что она пришла. Невероятно, до дрожи в пальцах приятно. Она видела его падение, его унижение в крови и грязи, но всё равно сидела здесь, рядом. И её глаза светились тем самым искренним участием, которое ему было нужнее, чем её тело. Раз была здесь, значит было не плевать….       Он отвык от этого.       - Странный у тебя способ извиняться, Грейнджер.       - А ты сначала расскажи, почему я была не права.       - Как жаль… как жаль, что моё положение таково, что я не имею права даже на гордость, - горько пробормотал Драко. Ему не хотелось оправдываться. И прощать её, если честно, тоже не хотелось - обида всё ещё саднила не меньше ран. Но Гермиона была права: мир для него сузился до этого сада и этой девушки. Если снова не расскажет, то она уйдёт.       - Я… я хочу стать аврором. Вот так. - Он посмотрел на неё с вызовом в серых, смертельно уставших глазах. Драко прекрасно знал, насколько абсурдно это звучит. Бывшие узники Азкабана не становились аврорами. Конечно, прямого запрета в законах не было, но и прецедентов не существовало. Тот же Сириус Блэк… даже ему не позволили, так что говорить про реального Пожирателя. Нет, в этой системе для таких, как Малфой, места не было. - Потому что все были не правы на мой счёт. И я это докажу.       Это было максимально грустное зрелище: совсем ещё юный парень, покрытый уродливыми ранами, из последних сил пытается доказать миру свою правоту. Мину, который просто забыл о его существовании по правде. Гермиона не знала, что ответить. Она видела перед собой не гордого аристократа, а избитого ребёнка, который решил биться головой о стену, пока та не рухнет. Понимал ли Драко, что у него нет шансов? Наверное, да. А вот понимала ли она, что у него не было другого выхода, ведь иного места для него и не было.       - Но я не обладаю всеми качествами для этого, - продолжил Драко ровно, - поэтому пришлось искать наставника. Никто, кроме Грюма, меня не взял. А у того, сама знаешь, свои методы.       Он шмыгнул разбитым носом, пытаясь остановить кровь, которая всё ещё пачкала лицо. Но палочки не коснулся. Нашел платок. Уже изрядно пропитанный кровью,       - Почему нельзя лечиться? - этот вопрос показался Гермионе самым безопасным. Она боялась спросить что-то глупое или неуместное, что разрушит этот хрупкий момент честности.        - Таковы были условия. Если лечиться легко, ты перестаёшь понимать цену боли и реальную угрозу. Теряешь бдительность. Постоянная бдительность! Поэтому… - он развёл руками. Пока у него плоховато получалось противостоять такому великому аврору, но это же пока. Если Грюм его не убьёт, то Драко сможет научиться давать сдачи.       - Я могу помочь, - Гермиона наконец решительно потянулась к сумке.       - Мне нельзя принимать зелья, Грейнджер. Я же сказал.       Ему было больно. Очень сильно больно. Но Драко боялся лишиться наставника. Если от него откажется Грюм, то никто не подготовит его к аврорским экзаменам и что ещё хуже - никто не поручиться.       - Я принесла не зелья, - она высыпала на плед целую горсть разноцветных блистеров и тюбиков. - Я слышала Грюма. Нельзя ничего волшебного. Но он забыл о маглах, как и ты.       Драко осёкся, уставившись на россыпь таблеток и мазей. Такого поворота парень, правда, не ожидал.       - Здесь обезболивающее и мазь от ожогов, - пояснила девушка. Малфой не спешил тянуться к лекарствам. В его взгляде промелькнула настороженность. Если она подозревала его в тёмных делах, то и он теперь не доверял ей до конца. Полторы недели тишины и вдруг такое участие? Может, это была очередная ловушка Грюма?       - Мне ничего не нужно.       - Ну-ну, вижу, ты не слишком-то хочешь стать аврором, - спокойно парировала Гермиона. - Если тренировка уже завтра, ты будешь не в форме. Драко, Аластор не подсылал меня. Я пришла, потому что…       - Почему ты пришла? Ну же, скажи это.       - Я беспокоюсь о тебе.       Драко издал сухой, колючий смешок.       - Нашла себе новую зверушку. Ты точно так же об эльфах беспокоилась, Грейнджер.       - Не так, - мягко возразила Гермиона, и её голос прозвучал так уверенно, что он невольно замолчал. Она и сама не знала, что пыталась ему сказать. То, на что не имела право и чего не хотела. Потому только покачала головой и взяла один из тюбиков. Запахло чем-то незнакомым, очень химическим и резким.       - Позволь мне помочь, - попросила она, глядя ему прямо в глаза. - Грюм не узнает. Магловская химия не оставляет следов магического фона. Это наш секрет.       Гермиона видела, как в его глазах борется подозрение с дикой, животной усталостью. Боль была его постоянной спутницей последние недели, и сейчас она, кажется, готова была свалить его окончательно. Драко молчал долго. Слышно было только, как шумит ветер в вершинах цветущих вишен и как тяжело, с присвистом, он дышит. Наконец, парень издал звук, похожий на вздох побеждённого, и медленно, с явной неохотою, потянулся к краю своей спортивной кофты.       Каждое движение причиняло ему видимую муку. Гермиона замерла, не смея пошевелиться, пока он стягивал ткань через голову. Когда тёмная материя упала на плед, она невольно сглотнула ком, подступивший к горлу. Торс Драко был сплошным немым криком. Бледная кожа была исполосована багровыми, воспалёнными рубцами от Флагелло, кое-где виднелись жуткие, почерневшие ожоги, а вокруг них расплывались тяжёлые, иссиня-зелёные гематомы. Это было ужасающе. Драко выглядел одновременно очень израненным, но и в то же время сильным, раз терпел это и шёл дальше.       Повисла густая, неловкая тишина. Драко сидел, опустив голову, стараясь не смотреть на неё. Его плечи мелко дрожали от холода. Гермиона осторожно выдавила немного белой мази на пальцы.       - Будет немного холодно, - предупредила она, отчего-то переходя на шёпот.       Когда её подушечки пальцев впервые коснулись его воспалённой кожи на плече, Драко резко вздрогнул и дёрнулся, словно от удара заклятием. Но Гермиона не убрала руку. Девушка начала медленно, круговыми движениями втирать мазь в рваную рану.       Это было странно. Очень странно для обоих. Пальцы Гермионы были невероятно нежными и тёплыми. Она прикасалась к нему так трепетно, словно он был сделан из тончайшего фарфора, который мог рассыпаться от любого неосторожного движения. Драко привык к грубости Грюма, к боли Азкабана, к ледяному безразличию отца. Но такого прикосновения он не знал давненько. Так бы заботилась Нарцисса, если бы он её подпускал. Или… или та, которой Гермиона ему не была.       Неловкость сгустилась в воздухе, смешиваясь с запахом ментола. Гермиона чувствовала, как под её ладонью бешено колотится его сердце, но сама старалась быть беспристрастной.       - Повернись, - попросила она, когда закончила с грудью.       Он послушно повернулся спиной, обнажая ещё более жуткую картину. Гермиона продолжала свою молчаливую работу, стараясь облегчить его страдания. Драко замер, закрыв глаза. От мази по телу разливалась приятная, охлаждающая свежесть, которая медленно, но верно начала притуплять жгучую боль.       - Вот, - Гермиона протянула ему два блистера с таблетками. - Это обезболивающее. Примешь две сейчас, и ещё две через четыре часа, если будет сильно болеть. Но не больше шести в сутки, понял? Их нужно запить водой. У тебя есть вода?       Драко молча кивнул и достал из сумки помятую флягу. Выдавил таблетки, закинул их в рот и сделал несколько жадных глотков.       - Мазь возьми с собой, - она вложила тюбик ему в ладонь. - Смазывай ожоги утром и вечером. Грюм не почувствует запаха через мантию.       Драко сжал тюбик, глядя на её пальцы, всё ещё испачканные белой мазью. Гордость оцарапалась внутри, но благодарность, тёплая и непривычная, была сильнее.       - Спасибо, - пробормотал он так тихо, что девушка едва услышала.       Драко же медленно лег обратно на спину, вытягиваясь на пледе. Ощущение было блаженным. Раны больше не горели адским огнём; мазь охлаждала их, а таблетки уже начали действовать, разливая по телу приятную тяжесть и тупую сонливость. Он закрыл глаза, подставляя лицо последним лучам солнца, пробивающимся сквозь вишнёвые ветви. Ему впервые за полторы недели было… хорошо.       Гермиона сидела рядом на краю пледа, наблюдая за ним. Неловкость никуда не делась, но теперь она была другой, более мягкой, что ли. Она знала, что Грюм узнает. Обязательно узнает. Старый лис почувствует изменения в поведении Драко, в его реакции на боль. Но была уверена, что старый аврор оценит изворотливость Малфоя. Наверное, потому и сделал такой акцентированный запрет на снадобья. Чтобы Драко думал шире, но для такого он был… Гермиона не хотела называть парня узколобым, потому про себя уже охарактеризовала его чересчур чистокровным.       - Ты правда был агентом Снейпа?       - О, вот мы и добрались до этого вопроса, - лениво отозвался Драко. Он знал, абсолютно точно знал, что однажды Гермиона задаст ему этот вопрос. Парень рассеянно жевал сорванную травинку, глядя куда-то сквозь сплетение вишнёвых ветвей. Благодаря таблеткам его взгляд наконец перестал быть затравленным, а в голосе появилась та самая знакомая тягучая ленивость, в которой сейчас, впрочем, не было прежнего высокомерия. Только бесконечная усталость.       Это был момент истины. Рассказать ей или нет? Не стоило, но ведь Гермиона пришла и помогла ему, проявила… как это теперь называлось?... толерантность. И ему тоже следовало отплатить ей тем же. Потому Драко сглотнул и решился. В конце концов, как ему ждать от неё доверия, если она правды знать не будет. Можно хоть попробовать изложить свою версию, а верить или нет - это уже выбор Грейнджер.       - Ну... и да, и нет, - он закрыл глаза, подставляя лицо мягкому свету. Увы, однозначного и очень героического ответа у Драко не имелось. - Я ведь стал Пожирателем, потому что сам этого хотел. Знаешь, Тёмный Лорд тогда был на пике силы, а моя голова была под завязку набита всякой чушью про чистоту крови и величие... - он болезненно поморщился, словно от резкого укола. - Конечно, я был в восторге, что могу к нему примкнуть. Особенно после того, как Люциус опозорил нашу фамилию. Мне отчаянно хотелось доказать, что я лучше всех. Что я справлюсь там, где отец потерпел крах. Глупец.       Драко замолчал, и тишину нарушал лишь шелест лепестков. Пока молчание Гермионы было всё таким же мягким. Она не осуждала. Наверное, потому что и большего от него не ожидала.       - Я не сразу сообразил, что Лорд, давая мне то убийственное задание с Дамблдором, просто наказывает нашу семью за ошибки папочки. А я ведь поначалу так гордился...Блядство, я был так горд, что стал юным Пожирателем. Мерлин...       Он нервно, почти рефлекторно потянулся к левому предплечью. Его пальцы коснулись Чёрной метки, которую он безуспешно пытался выжечь столько раз, что кожа вокруг превратилась в сплошной рубец.       - Сначала всё шло неплохо. Я чувствовал себя кем-то вроде тёмного Гарри Поттера. Тоже Избранный, тоже великая миссия - убить величайшего волшебника нашего времени. Северус пытался мне помочь, предлагал защиту, но мне было плевать. В своей самонадеянности я думал, что он просто хочет отобрать у меня славу.       Он горько усмехнулся, не открывая глаз.       - Да, первый год всё было абсолютно добровольно. Я осознанно хотел убить Дамблдора. Я грезил об этом. Просто... - его голос дрогнул и стал совсем тихим. - Просто не смог. Он говорил мне такие вещи... такие слова, которых я не заслуживал. И я струсил. В самый последний момент я просто опустил палочку.       Драко затих, и Гермиона увидела, как под его закрытыми веками быстро задвигались зрачки - он снова и снова проживал ту ночь на Астрономической башне.       - Я опустил палочку… - повторил он, и его голос сорвался, став совсем тихим. - И в тот момент всё закончилось. Грюм уже после всего сказал, что именно тогда я перестал быть Пожирателем и стал никем. Снейп… он видел, как я ломаюсь. Видел, что я в ловушке. Он не делал из меня героя-шпиона, Грейнджер. Он просто пытался спасти мою жалкую шкуру, когда понял, что убивать я не годен.       Драко прервался, судорожно глотнув воздух, и в этом жесте было столько невысказанного стыда, что Гермионе захотелось закрыть уши. Она впервые видела обратную сторону Драко Малфоя. Не тёмную, как ей всегда казалось. Безжалостно честную к самому себе. Это её удивило, ей всегда казалось, что у этого парня отсутствует самокритика.       - Но я тогда ещё ничего не понял, представляешь? Тёмный Лорд не наказал меня за трусость - ведь, как ни крути, Дамблдор был мёртв, и не без моей помощи. Он, наоборот, наградил меня. В тот вечер отловили пару... маглорождённых, - он осторожно выговорил это слово, почти по буквам, но старый шрам на руке Гермионы всё равно отозвался фантомной, тянущей болью. - И мне досталась честь пытать их. И вот тогда я осознал, что ни хрена мне это не по душе. Я смог, Грейнджер. Моя рука не дрогнула, это ведь был не Дамблдор и мне хотелось самому себе доказать, что я же не трус, но... знаешь, я увидел, что их кровь такая же, как моя. Красная. Густая. Обычная. Я закончил дело под аплодисменты, а потом меня стошнило за углом. Я ненавидел те дни. Ненавидел каждое утро, когда знал, что придётся снова пытать.       Он прикрыл глаза ладонью, словно пытаясь загородиться от воспоминаний.       - Знаешь, меня спасла мать. Да, Нарцисса… она меня околдовала Империусом, чтобы я пытал под заклятием. Разделяла мою вину с собой. Облегчала мою участь в те моменты, чтобы я не сошёл с ума от осознания того, что делаю. А потом Северус сказал, что можно по-другому. Если бы не он, я бы точно покончил с собой или спятил… - признался Драко, глядя куда-то сквозь кружевные кроны цветущих вишен. - Я не знал всей картины. Он давал мне мелкие поручения, заставлял подслушивать разговоры в Мэноре, пока Лорд там пировал. Я был его глазами, которые вечно слезились от страха. Агентом? Звучит слишком гордо. Я был перепуганным мальчишкой, который надеялся, что если сдаст пару тайников с тёмными артефактами, его маму не убьют. Но при этом всегда знал, что если меня поймают… то ни мне, ни матери не выжить.       Он медленно повернул голову к Гермионе. Благодаря мази его лицо больше не казалось маской из боли, но в глубине зрачков всё ещё плескалась всё та же беспросветная темнота.       - Когда Снейп погиб, я думал - всё. Концы в воду. Никто не подтвердит, что я хоть как-то помогал Ордену. Я уже готовил шею к поцелую дементора. Но пришёл Грюм. Этот старый хрыч притащил в Визенгамот какие-то записи Северуса, какие-то отчёты… И заявил, что я “перспективный материал”, потому они всё же проверили меня на Омуте Памяти.       Драко горько усмехнулся и снова поудобнее растянулся на пледе. Таблетки начали действовать, окутывая сознание мягкой, ватной пеленой, притупляя не только физическую ломоту, но и острые края воспоминаний.        - Перспективный материал?       - Ага, для того, чтобы сдохнуть в каком-нибудь болоте, выполняя работу, за которую никто другой не возьмётся. Да. Сказал, что из меня может что-то получиться. Сначала я посмеялся, а потом задумался и сам пришёл к нему с просьбой стать моим наставником. Ни Грюм, ни я не были уверены, что я смогу попасть в аврорат, а если и смогу, то не достигну вершин, но… кажется, это единственный способ построить хоть какую-то карьеру и заставить всех изменить о себе мнение.       Гермиона смотрела на него и видела не врага, и даже не двойного агента. Она видела человека, который до сих пор не мог простить себе то, что когда-то осознанно хотел убить. Девушка не знала, не придумала ли она себе это, не синяки ли Драко на лице заставлили её делать неправильные вывод. Но ничего не могла поделать.       - Ты не струсил, Драко, - тихо произнесла она, едва коснувшись кончиками пальцев края пледа рядом с его рукой. Но коснуться не решилась бы. Для любовников по обстоятельствам это не годилось. - Опустить палочку перед Дамблдором - это был самый смелый поступок в твоей жизни. Это было в тысячу раз сложнее, чем выстрелить заклятием, ведь ты знал, что Тёмный Лорд мог тебя и убить.       Малфой ничего не ответил. Он так не считал. Гермиона видела, как его веки тяжелеют, как сознание медленно соскальзывает в долгожданное беспамятство, подаренное таблетками. Но Драко упрямо цеплялся за остатки бодрствования: из-за неё, из-за этой въевшейся в подкорку привычки держать лицо перед врагом, другом или любовницей. Даже случайной. Она решила помочь ему сохранить остатки его колючей гордости.       - Ладно. Я так понимаю, секса сегодня и правда не будет, - нарочито легкомысленно протянула девушка, стряхивая лепестки с юбки.       - Я слегка не в форме, Грейнджер, - отозвался он, и в его голосе проскользнула тень прежнего Малфоя. - Давай через два дня. Грюм даст мне выходной, и, может, тогда я тебя…       - Тихо-тихо, без спойлеров, - хмыкнула девушка и поднялась на ноги, поправляя сумку на плече. Выдохнула. Потому что её молодое тело очень резво отреагировало на это обещание, боггарт бы его побрал. - Ну, раз секса не будет, мне, наверное, делать здесь больше нечего?       Это прозвучало как вопрос, хотя она очень старалась придать фразе тон обыденной констатации. Драко на секунду открыл глаза - один из которых всё ещё пугал багровым фингалом - и посмотрел на неё снизу вверх. Больше всего на свете ему хотелось сказать “останься”. Попросить её посидеть рядом, пока он не уснёт, чтобы не просыпаться одному среди этих прекрасных и безмолвных деревьев. Но Драко Малфой не умел просить о таком. Он бы себе этого просто не позволил.       Поэтому он лишь плотнее сжал губы и повторил, закрепляя их негласный договор:       - Через два дня. Здесь же.       Гермиона кивнула, в последний раз взглянув на его расслабленное, почти умиротворенное лицо, и медленно пошла к выходу из сада. Она знала, что как только хлопок её трансгрессии затихнет, он наконец-то провалится в глубокий, целительный сон. А через два дня она вернётся, чтобы он её…       Да. Даже без спойлеров Гермиона знала продолжение фразы. И очень-очень хотела всего, что Драко мог ей дать.              ***       Полторы недели спустя. Конец июня. Кент.       - Грейнджер, а ты умеешь делать минет?       Малфой задал этот вопрос с порога, едва успев материализоваться в комнате, которую они обнаружили в прошлый раз. В его голосе не было ни капли смущения. Наоборот, он аж искрился той знакомой, породистой наглостью, за которой он так искусно прятал всё остальное.       Тогда, на прошлой неделе, им было не до светских бесед. Едва встретившись под проливным дождём, они набросились друг на друга с каким-то голодным отчаянием, захлёбываясь поцелуями, потому что могли, наконец, заняться сексом и не выяснять отношения. Когда ливень стал невыносимым, им пришлось переместиться в этот старинный особняк. Они отыскали нечто, отдалённо напоминающее спальню, но из-за вековой пыли не рискнули повалиться на постель. Всё случилось как тогда, в переулке - прижавшись к стене, под покровом заклинания невидимости, в спешке и нервном напряжении. Но ту комнату они запомнили оба.       И вот сейчас, когда дождь снова безжалостно оббивал нежные вишнёвые цветы, превращая сад в мокрое белоснежное месиво, Драко точно знал, где искать свою… кем бы она ни была для него в этом странном мире.       И он не ошибся. Гермиона была там.       Девушка… убирала. От прежнего запустения не осталось и следа: исчезла удушающая пыль, растворился запах плесени, а углы больше не пугали лохматой паутиной. Магия Гермионы поработала даже над стенами, поскольку их цвет стал мягче и теплее. В камине уютно трещали дрова, а окна, отмытые до блеска, теперь были прикрыты новыми плотными занавесками.       Она как раз перестилала постель, аккуратно разглаживая белоснежное бельё, когда вульгарный и прямолинейный вопрос Драко застал её врасплох. Гермиона замерла, сжимая в руках наволочку, и медленно обернулась, глядя на него поверх плеча. В полумраке комнаты, освещённой лишь отблесками огня, её силуэт казался почти призрачным, но взгляд был вполне земным и очень выразительным.       - Малфой, - выдохнула она, стараясь сохранить голос ровным, хотя краска уже заливала шею. - Ты не мог начать хотя бы с “привет”?       Драко усмехнулся, медленно проходя вглубь преображенной комнаты. Он оценил и чистоту, и заправленную кровать, и тот факт, что она потратила часы, чтобы создать для них этот кокон тишины. Но признавать это вслух было выше его сил. Драко пока…обозревал перспективу и предвкушал. Значит, сегодня он сможет отбросить палочку, не делать их обоих невидимыми и снять с неё одежду. Смешно, но занимаясь сексом с Гермионой уже почти два месяца он-то и грудь её толком не видел. Это был странный парадокс. Их близость была вульгарной и развратной, но при этом и целомудренной, потому что они не раздевались. Обычно Драко задирал её юбку и брал её так. В такой позе сложно было рассмотреть что-то, а ему хотелось увидеть её обнажённое тело. Сначала увидеть, а потом ощутить, как длинные, голые ноги сначала раздвигаются перед ним, а потом обхватывают бедра. Ласкать её грудь не через одежду.       Малфой был эстетом. Кроме животного секса ему нужна была и эта часть близости.       - Привет - это для министерских коридоров, - он остановился совсем рядом, так что Гермиона почувствовала запах дождя, исходящий от его мантии. Сегодня парень был не после тренировки, а значит полон сил. - А здесь у нас совсем другие правила. Так что… ты не ответила на вопрос…       Он смотрел на неё сверху вниз, и в серых глазах, где ещё недавно плескалась лишь боль, теперь танцевали опасные искры.       - Ну... умею, - смущенно пробормотала она, надеясь, что Малфой не начнёт спрашивать где, как и с кем ей пришлось практиковаться.       Драко, завалившись в обновлённое кресло, жадно изучал её взглядом, словно видел впервые. Гермиона пришла сюда не после офисных часов в Министерстве, потому что на ней были короткие джинсовые шорты и простая чёрная майка, под которой угадывалось отсутствие лифчика. Босая, растрёпанная после уборки, с парой пылинок на щеке, она выглядела невыносимо, до боли сексуальной. Малфой невольно сглотнул, чувствуя, как внутри всё напрягается от одного её вида.       Да. Сегодня он разденет её. В этой постели они выйдут на новый уровень. Драко ещё помнил как в тот неудачный пикник перед его днём рождения ему удалось зайти чуть дальше и как живо Гермиона отреагировала. У неё был… потенциал.       - Сделаешь? - выдохнул он, не сводя с неё глаз.       - Ну да, конечно, - скептично огрызнулась девушка, демонстративно вернувшись к подушкам и яростно их взбивая. Её ответ удивил Драко.       - Почему нет? Какая разница, куда я тебя трахаю? - Он искренне не понимал её сопротивления. Для него это было так же просто и логично, как выпить воды. Они же уже занимались сексом.       - Я девушка, и для меня есть разница, Малфой, - отрезала Гермиона, не оборачиваясь. Она ощутила себя приблизительно так же, как на четвёртом курсе, когда Рон, который не смог никого пригласить на Святочный Бал, вдруг вспомнил, что и она, вообще-то, девушка. Объяснять Драко, что она не особо хочет губами касаться его члена было тем же. Оральным сексом можно было заниматься с партнёром, который дорог. Которого хотелось ублажить и удовлетворить. А не с тем, с кем был секс, но не близость. Малфой и без минета кончал каждый раз и рычал ей в затылок весьма удовлетворённо.       Драко замолчал. Он долго смотрел на пламя в камине, пытаясь осознать её слова. В его мире, особенно за последние два года, которые растянулись для него в бесконечность, состоящую из службы Тёмному Лорду, Азкабана и одиночества, всё упростилось до примитивных схем. Любовь, нежность, дружба - всё это выветрилось, стало сказкой для детей. Остались лишь инстинкты. Секс всегда был просто сексом: понятным, осязаемым, честным способом почувствовать себя живым. Его просьба, возможно, и звучала вульгарно, но в его извращённой системе координат это было попыткой пойти дальше. Драко очень хотел стереть границы между ними, хотел абсолютной близости, а оральный секс казался ему идеальным следующим шагом. Он не понимал, что для Гермионы это вопрос доверия и внутреннего комфорта, который не строится за пару свиданий в заброшенном доме.       Думал, что если рассказал ей правду о себе, то дальше всё должно было сложиться само собой.       - Жаль, - честно сказал Драко. Ему бы не помешало немного тепла, чего-то более осязаемого и доброго, чем холодные дожди Кента и муштра Грюма. Он стоял посреди вычищенной комнаты, чувствуя себя здесь почти чужаком. Задался вопросом, так ли всё-таки хорошо умел приударять за девушками или навык выветрился. - Может, хочешь поесть? - внезапно предложил он, пытаясь нащупать почву для нормального разговора.       - Драко. Ты пришёл за сексом. Я пришла за сексом. Может, просто займёмся им? - Гермиона постаралась, чтобы голос звучал твёрдо, почти по-деловому, но вышло слишком натянуто.       - Если бы ты пришла только за сексом, Грейнджер, ты бы так не старалась, - он обвёл рукой комнату. - Ты не стала бы менять цвет стен и отмывать окна ради десяти минут возни у стены.       Гермиона вздохнула и бессильно опустилась на кровать, поджав одну ногу под себя. Это было глупо и почти по-детски смешно, но она никогда в жизни не спала ни с кем в нормальной постели. С Роном всё случилось в походе, в вечном страхе и спешке, ведь им нужно было упиваться друг другом, пока Гарри дежурил снаружи. Тот секс никогда не был нежным или романтичным. С теми случайными парнями из паба всё было ещё проще - быстро, анонимно и пусто. А ей же было всего девятнадцать, и её душа, измотанная войной и ответственностью, отчаянно хотела того, что было у каждой обычной девушки. Какого-то подобия романтики. Даже если её партнером был Драко Малфой. Именно поэтому она потратила часы, вычищая эту спальню - она хотела лечь с ним в постель. По-человечески.       А он пришёл и с порога потребовал минет. Всё испортил. Чего она ещё могла ждать от Драко Малфоя? Спасибо, не назвал грянокровкой и не приказал, как домашнему эльфу.       - Я просто хотела, чтобы всё было... правильно, - тихо произнесла Гермиона, глядя на свои босые пальцы. Наверное, впервые она озвучила и какое-то своё желание. Драко навострил уши. - Чтобы это не выглядело как перепихон в подворотне. Не сегодня. Раз уже нашёлся уголок, то почему бы нам не… ну… здесь, в постели ведь удобнее?       Драко подошёл к кровати. Его взгляд смягчился, лишившись той напускной вульгарности, которой он прикрывался, как щитом. Слова Гермионы повисли в прогретом вишнёвыми дровами воздухе. Тепло камина вытеснило сырость, кажется, даже из его мантии, которую Малфой снял и небрежно бросил в кресло. Он присел рядом, но не на кровать, а на пол, у её босых ног. Задумчиво провел кончиком пальца от щиколотки до колена. Наступила тишина, в которой отчётливо слышалось лишь уютное потрескивание пламени и мерный, убаюкивающий стук дождя по стеклу.       Он пытался осознать то, что видел перед собой. У него никогда не было “правильно”. Ни с кем. Его учили брать то, что хочешь, или безропотно отдавать то, что требуют. Но сейчас, глядя на её тонкие щиколотки и взъерошенные волосы, он понимал: стоит постараться, чтобы получить то, что действительно нужно им обоим.       Драко медленно наклонился и коснулся губами её коленки. Почти невесомо, пробуя на вкус эту новую для них нежность. Его затылок приятно закололи теплые мурашки. Вот так значит правильно? А затем двинулся он чуть дальше, надеясь, что Гермиона впустит его.       - Какого… - выдохнула она, и её дыхание сбилось.       - Ну... в игру с оральным сексом можно играть вдвоём, - парень то ли объяснил, то ли просто констатировал факт, поднимая на неё озорной взгляд. Подумал, что поступает правильно. Если Грейнджер обиделась на слова о минете, то он показывал свою… прогрессивность. Наверное, это было то самое “правильно”, о котором говорила девушка. Она же любила, вроде, равноправие для всех. Он показывал, что услышал.       От одной мысли о том, что именно Драко собирается сделать, Гермионе стало жарко. Его губы могли коснуться её…глубже? Не то чтобы она никогда не хотела этого. Ей было любопытно, до дрожи, до тугой тянущей боли внизу живота, но сейчас её парализовало от неловкости. Только не Малфой. Он не должен заходить так далеко в её личное пространство, не должен видеть её такой беззащитной и открытой.       На его месте должен был быть кто-то другой. Кто-то, кого бы она любила. Не Драко. Нет. Точно не Драко.       - Нет, - Гермиона резко отодвинулась, обрывая контакт.       - Ладно, - Драко пожал плечами, стараясь скрыть укол обиды за маской безразличия. Промахнулся. Видимо, не то “правильно” выбрал. Видимо, куни для неё было чем-то противоположным тому, чего она хотела. Малфой решил попробовать другой сценарий и потянулся руками к майке, чтобы стащить ту и, наконец, увидеть её грудь. Но Гермиона снова покачала головой и забралась на кровать с ногами.       Девушка явно собиралась развернуться к нему спиной, закрыться, уйти в ту самую безопасную позу, которая не требовала ни взгляда глаза в глаза, ни признаний. Малфой ощутил разочарование. Оно захлестнуло его, как ливень за окном. Такое холодное и противно-горькое. Парень смотрел на её спину, на чистые простыни, на этот вымытый до блеска мир, который она построила, но в который так и не решилась его впустить.       - То есть поза всё та же, мы только меняем локацию? - его голос прозвучал суше, чем он хотел. Драко буквально ощутил как между ними снова выросла стена. Невидимая, но прочнее любого щитового заклинания. Ему хотелось тепла, а она предлагала ему всё ту же привычную, механическую темноту.       - А тебя перестал устраивать такой секс? - Гермиона спросила это слишком быстро, почти агрессивно, прячась за привычной колючестью. Она задолбалась от того, что Драко хотел каждый раз большего. Задолбалась, потому что осознавала - ему надоест и он исчезнет из её жизни. Всё закончится. А она просто не выдержит если ее бросит ещё и Драко Малфой.       - Ну, я хотел хотя бы прилечь, - Драко попробовал кое-как пошутить, чтобы сгладить неловкость, но голос прозвучал глухо. Он чувствовал, как уют, созданный её руками, начинает на него давить. Будто он влез туда, где ему не место. Странное, гадкое ощущение.       - Прекрати. Такие позы - для парочек. А мы просто... ну, просто мы, да?       Драко выдержал дистанцию. Он не хотел давить, потому медленно вытянулся на постели во весь рост, чувствуя непривычную мягкость матраса, и криво улыбнулся ей.       - Но это не значит, что нам нельзя поэкспериментировать. Ну же, Грейнджер, чего ты боишься? Мы и так нарушили все приличия, - он закинул руку за голову, стараясь выглядеть расслабленным. - Сверху забраться можешь, если...       - Нет. Я не хочу. Не хочу с тобой экспериментировать, потому что это может завести нас в чувства, а мне уже разбивали сердце! - выпалила она. Слова ударились о стены и повисли в тишине. Драко приподнял бровь, искренне изумлённый. Так дело было не в стеснении?       - То есть, ты переживаешь, что я тебе понравлюсь? - Он действительно не видел в этом проблемы. Она уже ему нравилась со всеми своими странностями. И в этом не было никакой катастрофы. Подумаешь. Это, наоборот, было естественно. В их возрасте и ситуации. - И что в этом страшного?       - Ну ты же... Драко, - она пожала плечами и нервно, почти истерично рассмеялась.       И тут Малфой побледнел. Его словно окатило ледяной водой из Чёрного озера. До него, наконец, дошло. Всё это время он думал, что они сражаются с её страхами, а оказалось - он сражается с её брезгливостью.       - А. Вот оно что, - сухо произнес парень. Каждое слово царапало горло. - Конечно. Не вписываюсь в твой идеальный сценарий будущего, да? Плох для героини войны. Как я сам не подумал.       Он демонстративно закатил глаза, но во рту внезапно стало горько, как от дешёвого огневиски. Значит, вот как. Трахаться с ним ей нравилось, это было физиологией, потребностью тела. Но мысль о том, чтобы проникнуться к нему чем-то большим, была для неё постыдной. Грязной.       Драко ощутил себя каким-то инородным телом на этих её идеально чистых, пахнущих лавандой простынях. Он вывернул перед ней душу, рассказал всё, а она... она просто боялась замарать об него свою безупречную репутацию.       Самое паршивое было в том, что, увидев это в её глазах, Драко и сам мгновенно поверил в свою ничтожность. Последние месяцы ему твердили об этом все: Грюм, министерские чиновники, бывшие соратники отца. Ты - никто. Ты не станешь крутым аврором. Ты больше не аристократ. Но только сейчас, в этой светлой, очищенной комнате, он по-настоящему ощутил себя грязным и по-настоящему ничтожным. Он ей поверил.       - Я о том, что мы такие разные, - Гермиона осеклась, видя, как каменеет его лицо. Она поняла, что сморозила глупость, что её слова прозвучали не как страх перед болью, а как приговор. - Ты... я... я просто не могу...       - Знаешь, а я не хочу с тобой трахаться, - перебил он её. Голос Драко стал пугающе спокойным, лишённым всяких эмоций. Он посмотрел ей прямо в глаза, и в этом взгляде больше не было той мягкости, что минуту назад. - Мне нужно больше. Поэтому приходи, если когда-то будешь готова. А если нет - ищи себе кого-то другого.       Он сделал паузу, и его губы искривились в ядовитой, чисто малфоевской усмешке, которая раньше была его единственным оружием.       - Ой, да, я забыл. Другие слишком правильные, чтобы иметь тебя без обязательств, правда? Им же подавай свидания, знакомство с родителями и общие планы на Рождество. А тебе удобно со мной, ведь я “неправильный”. Об меня не жалко пачкаться, пока никто не видит.       Ему хотелось рассметься от того, каким абсурдным стал их новый мир. Раньше ему, чистокровному волшебнику, негоже было бы быть в компании… маглорожденных, а теперь он стал парией и об него можно было запачкаться. Чистая кровь стала проблемой.       - Зачем ты так? - прошептала Гермиона. Удар попал в цель, и ей стало физически больно от его тона.       - Мой дом - мои условия. Знаешь, хоть на это я имею право, - отрезал он, хотя оба знали, что этот дом ему юридически не принадлежит. Но сейчас парень чувствовал себя здесь хозяином своего одиночества.       Гермиона смотрела на него, и ей хотелось всё исправить, объяснить, что она просто боится снова остаться ни с чем. Но и спорить сил не было.       - Знаешь, с меня на сегодня, пожалуй, хватит, - она резко поднялась, чувствуя, как внутри всё дрожит от усталости и разочарования. - Я заебалась с этой уборкой. Пожалуй, мне пора.       - Пожалуй, да, - сухо бросил он ей вдогонку. Никто не назначил дату следующей встречи.       Драко даже не пошевелился, когда раздался хлопок трансгрессии. Он остался лежать на кровати, которую она так старательно заправляла. Тишина в комнате стала оглушительной. Парень закрыл глаза, чувствуя, как тепло камина всё ещё греет его кожу, но внутри всё замёрзло. Она ушла, оставив его в этой стерильной чистоте, которая теперь казалась ему хуже любой тюремной камеры.       Он был “недостаточно хорош” для её чувств, но “вполне пригоден” для её нужд. И эта мысль жгла сильнее любого проклятия.       ***       Нарцисса была рада, что Драко вернулся раньше обычного, но за ужином он угрюмо молчал, почти уткнувшись носом в родовой герб на семейном фарфоре. Он ел привычно жадно. Как всегда после Азкабана. Это кололо Нарциссу в самое сердце при каждом взгляде на сына. Драко так и не пришел в себя.        - Будет ещё яблочный пирог, - мягко произнесла она, стараясь поймать его взгляд. И ненавязчиво намекнуть, что так всё хватать было не обязательно.       - Класс, - вяло отреагировал Драко.       Нарцисса тихо вздохнула. Она видела, как он осунулся. И ничем не могла помочь.        - Ты такой измотанный. Это всё из-за Грюма. Тебе бы побольше отдыхать... - она начала осторожно, боясь задеть ту невидимую рану, которую наносило ему его нынешнее одиночество. Она знала, что у него нет друзей, с которыми можно было бы просто посидеть в пабе. Но всё же попробовала. - Может, ты бы навестил кого-то из школьных приятелей? Блейза или Тео?       Драко горько усмехнулся, не поднимая глаз от тарелки.        - У перспективного материала не бывает друзей, мама. Только кураторы и враги. Да и ты да знаешь, что я больше никому и не нужен…       Он замолчал, ковыряя кончиком ножа дорогую скатерть. На мгновение в столовой воцарилась та тяжёлая, аристократическая тишина, которую Драко теперь ненавидел. А потом он вдруг, сам того не ожидая, добавил:        - Но есть одна девушка. Только она… она никак не хочет со мной общаться по-человечески. Только я пытаюсь, она тут же закрывается.       Нарцисса замерла с бокалом в руке. Она не стала уточнять фамилию. Не спросила, из какой та семьи или на чьей стороне сражалась. Для неё сейчас не существовало ни политики, ни чистоты крови - только этот пустой, загнанный взгляд сына, который метался между Мэнором и войной, не находя покоя ни в одном из миров. Меньше всего она ждала услышать про девушку. Это было опасно и прекрасно одновременно, потому женщина задала вопрос, который был для неё важнее всех родословных:       - А она тебе нравится?       Драко замер. Перед глазами всплыла Гермиона: растрёпанная, босая, на фоне вымытых окон и этих дурацких новых занавесок. Её страх, её упрямство и то, как она яростно взбивала подушки, пытаясь построить хрупкий мир посреди хаоса. Он вспомнил, как она оттолкнула его, когда он попытался сделать ей приятное.        - Нравится, - выдохнул Драко, и это признание прозвучало почти как капитуляция. - И нет, мама, не потому, что кроме неё меня никто не хочет ни знать, ни любить. Она… ну… она клёвая.       Парень запнулся на этом совсем не малфоевском слове, но оно лучше всего описывало то живое, колючее и искреннее начало, которое было в Грейнджер. Она была настоящей. Настолько настоящей, что его собственная жизнь на её фоне казалась картонной декорацией.       Нарцисса едва заметно улыбнулась.        - Тогда пригласи её на свидание.       Драко издал короткий, сухой смешок и наконец поднял взгляд на мать. В его серых глазах промелькнула смесь иронии и обречённости.        - Ну... мы уже чуть дальше этого, мам. Поздно.       Он не стал уточнять, насколько именно дальше. Не стал рассказывать про спины, прижатые к сырым стенам в переулках, про заклятия невидимости и про ту самую кровать с чистым бельём, на которой он только что лежал в полном одиночестве. Для Нарциссы дальше свидания означало серьёзность намерений, а для него это был запутанный узел из секса, взаимных обид и попыток не сойти с ума.        - Дальше - не значит лучше, - парировала Нарцисса, ничуть не смутившись. - Но если было дальше - значит, у тебя есть шанс. Может, она не хочет общаться по-человечески, потому что ты ей этого никогда не предлагал?       Драко нахмурился. Он вспомнил свой вопрос про минет с порога и почувствовал, как щеки обдаёт жаром.        - Нужно хоть попробовать, Драко, - добавила мать, поднимаясь из-за стола. Она знала, что все они, Малфои, бывали далеки от эмпатичности, потому стоило дать сыну этот совет. - В худшем случае она снова сбежит. Но тогда ты хотя бы будешь знать, что сделал всё, что мог.       Она коснулась его плеча и вышла, оставив в воздухе тонкий шлейф своих духов.       Драко ещё долго сидел в пустом зале, глядя на догорающие свечи. “Пригласи её на свидание”. Грейнджер бы точно со смеху померла. Самая умная ведьма столетия и бывший Пожиратель Смерти едят мороженое в кафе Флориана Фортескью? Абсурд.       Или, что ещё хуже... она бы согласилась. И тогда ему пришлось бы быть с ней настоящим. Неправильным в её понимании. Настоящим. Таким, каким он и сам себя не помнил.       - Клёвая, - негромко повторил он в пустоту зала, и на этот раз слово не показалось ему чужим. Совет был вообще дельным. Но сможет ли Драко переступить свою гордость и обиду?              *** Поскольку автор - та еще нарцисска, скажу, что глава клевая) Вот я молодец) Ну и что, что это не скромно) Простите-извините) Мне очень зашла, они раскрываються все сильнее, эти раненные дети, которые обиды вымещают друг на друга и которые... влюбляються. Ведь влюбляються же, это не только я свижу, но и Нарцисса. Пару слов о вас, не только ж обо мне тут говорить. Вы были прекрасны в прошлой главе. Во-первых, я заметила пару новых лиц. Велком, как говорится, надеюсь, увидеть и сегодня ваши отзывы. Во-вторых, спасибо моим регулярным читателям - и давним (древниииим))), и новеньким. Круто, что вы следите и не устаете отзываться. И в-третьих, молодцы все, кто нажимал "жду продолжение", активность у главы была, что надо. Вы же не подведете меня сегодня, верно? Тем более, какая была глава? Ну читайте первое предложение)))