Глава 6

Амортизирующие чары - заклинание, смягчающее удар. Его название связано с идеей поглощения силы и сохранения равновесия. Их используют, чтобы пережить падение без последствий или хотя бы с меньшими потерями. И всё же даже они не отменяют сам факт падения.              Гермиона полулежала на пледе, подставив лицо мягкому майскому солнцу, и лениво жевала крупную, почти чёрную черешню. Они с Виктором облюбовали этот холм чуть выше Визжащей хижины, чтобы быть подальше от любопытных взоров. Снизу, из долины, доносились приглушённые звуки Хогсмида: звон колокольчика над дверью «Трёх мётел», далёкий смех, шум суеты. Но здесь царила тишина. Не неловкая, как между незнакомцами или после ссоры, а, наоборот, спокойная и убаюкивающая. Безопасная. Такая бывает только между людьми, которые давно всё друг другу доказали и могут просто молчать рядом.       Виктор, разомлевший после сытного обеда, дремал, подложив руку под голову. Гермиона же бездумно смотрела на озеро. Отсюда оно казалось крошечным серебряным блюдцем, по берегам которого рассыпались разноцветные шарики - это студенты высыпали на траву в перерывах между подготовкой. Она смотрела на них и ловила себя на странном чувстве, похожем на зависть. Да, их ждали изматывающие экзамены, они не спали ночами над свитками, но... они ещё не знали, что жизнь чертовски сложнее любой оценки «Превосходно». На секунду Гермиона вспомнила себя и Гарри с Роном на первых курсах. Хоть в школе с ними вечно происходил какой-то… пиздец, мягко говоря, всё равно весна была счастливым, беззаботным временем, когда они готовились к сдачи трансфигурации и пробовали тысячу вкусов Берти Боттс.       Мысли предсказуемо свернули к Драко. С момента их встречи в камере прошло достаточно времени, его уже наверняка выпустили. По расчётам, он сейчас должен был сидеть в своём Мэноре, пить дорогой чай, восстанавливаться и ненавидеть её. Наверное, стоило радоваться, что Малфой вряд ли заговорит с ней до конца своих дней, что эта болезненная глава закрыта. Но радости не было. Ни капли. Только странное, саднящее чувство пустоты, от которого она и пыталась сбежать. Гермиона сожалела, что её зелье не готово. Девушка бы выпила его до дна.       Виктор пошевелился и открыл глаза, почувствовав её пристальный взгляд.       - Это так странно - возвращаться в Хогвартс, - задумчиво протянула Гермиона, когда он окончательно проснулся. - Знаешь, быть взрослой в месте, где ты рос... Ничто не подчёркивает то, как много времени ушло, как родительский дом или старая школа.       Виктор приподнялся на локтях, глядя на неё с лёгким удивлением. Он знал, что тема родителей для Гермионы - это территория, затянутая колючей проволокой, и она редко заходила туда даже в разговорах с ним.       - Понимаю. Что-то похожее я испытываю, когда бываю на своём самом первом поле для квиддича. Смотришь на трибуны и не веришь, что тот мальчишка с разбитыми коленями - это ты.       Гермиона кивнула и потянулась за следующей ягодой. Виктор всегда понимал её. И сейчас это даже раздражало. То ли потому что на деле ни хрена он не понимал, ведь никогда не терял, не запутывался, не вляпывался никуда. То ли потому что эта его “хорошесть” заставляла её ощущать себя хреновой девушкой.       - Хочешь жабку? - предложил Виктор, умело отвлекая её от грустных мыслей. Гермиона много о чём молчала, особенно после возвращения в Британию, но он знал, как её «переключить». Это была его персональная магия вне Хогвартса. Без капли магии, на деле.       Девушка усмехнулась, и Виктор полез в их корзинку для пикника, которая уже заметно полегчала. Там остались крошки от пирога мадам Розмерты и пара шоколадных лягушек, купленных по дороге в «Сладком Королевстве». Они зашли туда за Берти Боттс, которые Виктор обещал кому-то привезти, и рефлекторно схватили жаб у самой кассы. Магловский маркетинг безотказно работал и на волшебников.       Виктор развернул первую.       - Посмотрим, кто там? - предложил он и перевернул карточку.       Спустя мгновение он хмыкнул и развернул её к Гермионе. С золотистого картона на них смотрела сама Грейнджер. Картинка была официальной: министерская мантия, идеальная осанка, серьёзный взгляд. Но как только настоящая Гермиона присмотрелась, её «двойник» на карточке вдруг нахмурился, поправил воображаемые волосы и состроил совершенно нелепую, скептическую мину, будто говоря: «И это всё, на что вы способны?».       - Мерлин, это ужасно, - выдохнула Гермиона, прикрывая глаза ладонью. - Я на этих карточках всегда выгляжу так, будто у меня в руках справочник по ядам, а во рту - лимон.       - Ну, неправда, - мягко возразил Виктор.       - Правда-правда, - вздохнула она.       Гермиона искренне ненавидела то, что её засунули в эти херовы карточки. И дело было не в строгости образа, а в том, что... да блядь, ей было всего двадцать пять! Слишком рано для «легендарности», слишком рано для того, чтобы застыть в вечности рядом с Дамблдором. Хуже было только видеть там Тонкс. Или Люпина. Или Фреда... Это лишь усиливало чувство вины.       А Драко говорил, что не нужно зелье. Кажется, только оно могло помочь не ощущать себя так паршиво даже когда просто ешь шоколадную лягушку.       - Как ты с этим справляешься? - она посмотрела с улыбкой. - С тем, что твоё лицо - оно везде? На плакатах, на этих дурацких карточках...       - Ну, для начала я нанял фотографа, который умеет делать чертовски удачные кадры, - отшутился Виктор, поймав её взгляд. Он наклонился и нежно поцеловал её в скулу. - Ты там красивая. Но в жизни намного лучше, моя Эр-ми-вона.       Девушка рассмеялась, потому что её всегда забавляло, когда Виктор, обычно такой основательный и немного тяжеловесный, начинал подшучивать над собой. Но смех оборвался, когда он вдруг стал необычайно серьёзным.       - Слушай. Я хотел спросить.       - Спрашивай, - беззаботно пожала плечами она, закидывая в рот очередную ягоду. И в этот момент её надежный, предсказуемый парень выпалил:       - Ты выйдешь за меня?       - Что?       В первую секунду Гермиона приняла это за шутку или спонтанный порыв - из тех, что случаются у влюблённых на пике момента. Она ждала, что он сейчас улыбнётся и скажет, что просто не удержался. Но Виктор, не сводя с неё прямого, решительного взгляда, принял сидячее положение и снова полез в корзинку.       Сердце Гермионы ёкнуло. Она уже поняла, что он ищет там не вишнёвые и не шпинатные Берти Боттс.       Вишнёвые...       Мир вокруг поплыл. Горло перехватило от жуткой, ироничной насмешки судьбы: как он мог делать ей предложение в ту самую секунду, когда во рту у неё был вишнёвый вкус? Тот самый вкус, который олицетворял её запретную, выжженную любовь к другому. Вкус Кента, вкус сада, вкус Драко. Это казалось кощунством, физическим предательством самой себя. Что она должна была ответить, когда всё её нутро кричало о другом человеке?       Гермиону охватила паника, холодная и липкая, несмотря на майское солнце. Виктор же достал кольцо. Маленький ободок металла блеснул в его пальцах, вынося окончательный приговор её спокойствию.       - Почему сейчас? - вместо «да» или хотя бы «я не ожидала», она задала самый неудачный, самый ранящий из всех возможных вопросов.       Девушка видела, как по лицу Виктора пробежала тень. Для него это был идеальный момент: старая школа, покой, любимая женщина. Для неё же это была пытка. Прямо сейчас, на этом холме, реальность Виктора столкнулась с призраками, которых Гермиона так тщательно прятала на чердаке своей памяти. И этот вишнёвый сок на губах казался ей кровью из незаживающей раны.       - Видимо, это значит «нет»... - голос Виктора прозвучал глухо, лишённый той привычной уверенности, которая всегда служила ей опорой.       - Нет! Точнее, да... Словом, Виктор, просто это неожиданно, понимаешь? - Гермиона затараторила, чувствуя, как внутри всё завязывается в тугой узел. Она видела, как он медленно закрывает коробочку, и этот сухой щелчок отозвался в её голове грохотом обвала.       - Понимаю только, что когда задаёшь такой вопрос и тебе после четырёх лет отношений в ответ говорят «почему», то это без шансов, - он перестал улыбаться и склонил голову, разглядывая примятую траву у своих ног. - Я так и знал, что тебе не стоит сюда возвращаться. Это всё из-за этого...       Он не договорил, но в воздухе повисло непроизнесённое имя, которое оба они знали слишком хорошо. Виктор не был глупцом. Он видел, как она замирала, глядя на заголовки газет, видел, каким её взгляд становился когда там писали о том долбанном Вендиго. Которого, вроде, наконец, упрятали в Азкабан, но, видимо, даже стены темницы не могли ничего изменить.       - Ты сразу поняла, о ком речь, - глухо отозвался Виктор. Её попытка защититься лишь подтвердила его правоту. - Дело всегда в Драко. И я смирился с тем, что люблю половину женщины, потому что мы начали отношения на таких условиях, но…       - Нет, мы начали фиктивные отношения, напомню! - вдруг огрызнулась Гермиона.       Слова вылетели прежде, чем она успела их взвесить. И правда: их роман не был романом изначально. Она тогда была разбита вдребезги, а Крам - смертельно задолбан фанатками, которые мешали играть и жить. Они случайно встретились во Франции и вдруг нашли выход, который лишь спустя пару месяцев перерос в нечто большее, когда они начали спать вместе и ужинать не ради камер, а ради самих себя. Гермиона, уже однажды отрицавшая чувства из-за секса, не захотела повторять старую ошибку и решилась на нормальные, здоровые, открытые отношения.       Они действительно были хорошими. Тихими, несмотря на публичность. Правильными. И лишь острая, колючая злость заставила её сейчас ляпнуть такую чушь, обесценивая четыре года их общей жизни.       - Может, проблема в том, что я люблю тебя по-настоящему, а для тебя наши отношения - всё ещё фикция? - Достаточно резко парировал Крам.       Он медленно встал, и на фоне заходящего солнца его фигура казалась монументальной и бесконечно одинокой. Гермиона смотрела на него снизу вверх, и думала в который раз за день - ну почему зелье не готово. Почему? Ведь она выпила бы его и смогла бы выйти за Виктора. Умом же девушка понимала, какая он правильная партия.       - Ты спросила «почему сейчас», - он наконец посмотрел ей в глаза, и в его взгляде была такая прозрачная ясность, что ей захотелось зажмуриться. - Потому что я думал, что за четыре года ты построила новый дом. А оказалось, ты всё это время просто снимала у меня комнату, пока ждала, когда откроются двери его тюрьмы. Или чего ты там ждала.       - Не важно, чего я ждала. Главное, чего не ждала... этого предложения, - Гермиона взяла Виктора за руку. Очень мягко, пытаясь вернуть ту искру тепла, что согревала их ещё десять минут назад. Она заставила себя улыбнуться. Правда же не ждала. Какая глупость. Она волновалась по праздникам, а Крам сделал это в будний день, когда ничто не предвещало беды. Когда ей нужно было всего пара недель, чтобы, наконец, исцелиться, обрести ясность ума и начать поступать максимально правильно. Драко думал, она хотела выпить зелье из-за него, но правда в том, что скорее ради их с Виктором будущего.       - В этом и проблема, Гермиона, - Виктор не отнял руки, но его пальцы остались неподвижными. - Когда любят, даже самое неожиданное предложение - это радость. А не допрос о причинах.       - Я... мне просто нужно время это осознать, - растерянно пробормотала девушка, думая вот какой прок от эмоций, если всегда они вылазили не вовремя.       Виктор снова присел рядом. Он смотрел на неё, и в этом взгляде было столько тяжёлой, накопленной годами нежности, что Гермионе захотелось зажмуриться. Крам любил эту девушку. Но он не был слепцом. Он знал старую истину: если на предложение руки и сердца женщина не говорит «да» сразу, это почти всегда означает «нет».       Он столько лет тянул именно из-за этого страха. Боялся, что одно короткое слово разрушит их уютный, выстроенный по чертежам мир и заставит его поставить точку. Но ему скоро тридцать. Он хотел дом, в котором не будет призраков и слишком долго стоял на пороге.       - Знаешь, я думаю, что и мне тоже нужно время, - непривычно сухо сказал Крам.       Они переглянулись. В воздухе, застывшем между ними, отчётливо прозвучал хруст ломающегося льда. Оба понимали, что этот разговор - не запятая, а, скорее всего, финал. Но ни у кого не хватило духу произнести это вслух здесь, под мирным майским небом.       Гермиона, стараясь скрыть дрожь в руках, рефлекторно потянулась к корзинке и взяла ещё одну лягушку. Ей нужно было занять пальцы, нужно было на что-то смотреть, кроме разочарованных глаз Виктора.       По какой-то злой, почти издевательской иронии судьбы, на вкладыше был изображён Драко Малфой. Кондитеры, учуяв запах денег, только что выпустили новую серию карточек «Авроры всех времён», и Вендиго, как один из самых результативных оперативников прошлого десятилетия, занял там своё место.       С карточки на них смотрел Малфой в своей строгой форме - холодный, безупречный и абсолютно недосягаемый. Виктор лишь горько улыбнулся, увидев, как Гермиона замерла, не в силах отвести взгляд от позолоченного прямоугольника.       От судьбы было не уйти. Она преследовала их даже в дешёвых сладостях, напоминая, что сколько бы Гермиона ни убегала с ним, её сердце всё равно оставалось запертым в подземельях памяти, ключ от которых был только у человека с этой карточки.       - Да, - тихо произнёс Виктор, поднимаясь и окончательно закрывая корзинку. - От судьбы не уйдёшь. Кстати, даже он женат. А ты решила хранить ему верность, а не идти дальше. Зря. Ты достойна быть счастливой.       Виктор не стал забирать у неё карточку. Он просто пошёл вниз по склону, оставляя её наедине со сделанным ею выбором и платиновым призраком, который даже из картона умудрился разрушить её единственную попытку быть счастливой «нормально».       На минуту Гермиона ощутила почти ужас: Виктор уходил, и это «навсегда» повисло в воздухе, как предгрозовое небо. Но он быстро сменился оглушительным облегчением. Это было похоже на то, как если бы девушка сбросила тесный корсет, который сдавливал рёбра все последние годы.       Ей действительно было о чём подумать. Возможно, когда наконец примет полную дозу зелья, того, что смоет лишние эмоции - она сможет построить что-то с Виктором. Или с кем-то другим. Но сейчас она была просто выжжена дотла. Она устала быть «хорошей девушкой» для «хорошего парня». Устала от постоянного напряжения, от негласного ожидания предложения, от необходимости казаться цельной, когда внутри всё ещё зияла пустота. Они с Виктором зашли дальше, чем требовалось и вот такой результат - он поверил в большее. По правде, в какие-то моменты и она верила. Но сейчас…сейчас у неё, наконец, было время. Только для себя.       Девушка вытянулась на пледе, закрыла глаза и позволила себе не думать ни о чём. Если бы только Драко так же легко ушёл из её мыслей! Тогда бы не было нужды принимать собственное лекарство, но нет же, он бродил по её снам, просачивался в воспоминания, превращая её в получеловека - полутень.       Спустя полчаса повеселевшая Гермиона неспешно направилась к своему домику на окраине. Маленькое убежище, которое она успела полюбить за его уединённость. Переступив порог, девушка сразу ощутила: что-то не так. Внешне всё было как обычно: вещи на своих местах, солнечные лучи мягко падали на ковёр, привычный уют мягким кашемиром обнимал плечи. Но Гермиона не спешила расслабляться. Малфой мог сколько угодно язвить, что она «потеряла форму», но инстинкты, закалённые войной, не дремали.       Сжав палочку, она методично проверила каждую комнату. Пусто. Тишина звенела в ушах. Гермиона направилась к сундуку, где хранила редкие ингредиенты, привезённые из Франции для своего зелья. Никто не знал, что она их привезла с собой, потому шанс был невелик, но всё же проверить стоило.       Крышка щёлкнула. У неё дрогнуло сердце.       Сундук был пуст.       Искры перед глазами вспыхнули не от магии, а от ярости. А потом она увидела это. На тумбочке, прямо возле кровати, лежало зелёное яблоко. Надкушенное, как плод из начала времён, как дерзкий вызов, оставленный посреди её личного мира. Гермионе стало душно. Только Драко обладал этой раздражающей виртуозностью - влезть в чужой дом, подчистить следы и оставить метку, пока она где-то там отказывала Виктору.       Вендиго был наглым настолько, что даже не подумал скрыть своё присутствие.        - Привычки Пожирателей сильнее тебя, - пробормотала Гермиона. Только бывшие прислужники Тёмного Лорда оставляли явственные следы своего присутствия. Это было глупо и дерзко. Но вряд ли Малфой просто забыл яблоко.       Тряхнув копной непослушных волос, Гермиона вылетела из дома. В голове пульсировала одна мысль: он перешёл черту. Она направилась на почту, чтобы отправить срочную сову в Аврорат. В этот раз девушка обошлась без обвинений, а просто констатировала ограбление... Она знала, что на преступника выйти будет элементарно. Не идиоты же там работали.       - Ну ты и дурак, Драко, - почти грустно сказала девушка, глядя как сова упорхнула в сумеречное небо. Потому что знала - он же опять загремит в Азкабан. Но, видимо, поцелуи дементоров нравились ему больше ласк жены. Иного объяснения Гермиона не видела. Накинув капюшон мантии, она неспешно направилась в свой опороченный домишко, одновременно жалея и злясь на него. Ей казалось, что стены предали её, раз не защитили. Хотя порой стены были лишь стенами. И ждать от них большего не стоило.       А вот от Драко стоило. Он же чётко дал ей понять, что не остановится, но Гермиона проигнорировала угрозу. За что теперь и поплатилась.       ***       Субботнее утро в Хогсмиде дышало свежестью: ночной ливень начисто омыл узкие улочки, превратив их в зеркала для предрассветного неба. Гермиона Грейнджер стояла на пороге своего дома босая, кутаясь в жёлтый шёлковый халат, расписанный диковинными райскими птицами. В руках она сжимала горячую чашку кофе, пытаясь отогнать остатки тяжёлого сна, но настроение оставалось паршивым. С того самого момента, как вчера прилетела сова из Аврората, внутри поселилось тягучее беспокойство. Ей пообещали, что утром явится кто-то, чтобы начать расследование. И Гермиона не знала, хочет этого или нет. С одной стороны, кража ингредиентов была наглым преступлением. С другой - мысль о том, что Драко снова окажется за решёткой, вызывала странное, сдавливающее горло сжатие.       - Проклятые эмоции, - пробормотала она, делая обжигающий глоток.       Едва проснувшись, девушка приняла микродозу своего стабилизирующего зелья. Гнев и раздражение притупились, превратившись в глухое, ноющее недовольство, но полностью не исчезли. Концентрация была минимальной: без полного списка побочных эффектов и антидота экспериментировать с дозировкой было безумием. Разумеется, Драко, в своей извечной манере, наверняка воображал, что она корпит над рецептом «зелья порабощения несогласных», в то время как она просто не успевала довести работу до ума из-за постоянных вторжений в свою жизнь. А теперь вот ещё этот идиот украл компоненты, которые она собирала месяцами...       - Доброе утро, Гермиона. Точнее… мисс Грейнджер.       Голос прозвучал из глубины дома, прямо за спиной. Девушка резко развернулась, едва не расплескав кофе. На пороге гостиной, вальяжно опираясь о косяк, стоял Малфой. Он был облачён в строгую тёмную мантию, на груди которой поблескивал серебряный значок Аврората. Его волосы были так туго затянуты в узел, что скулы казались ещё острее. А может он просто сильно похудел в тюрьме.       Какого хрена, какого хрена, какогоблядьхренаонздесь?       Гермиона удивилась. Если то, что он преодолел её защиту девушку особо не шокировало, то тишина, с которой Малфой научился аппарировать восхищала.       - Защита у тебя - чистое решето, - со скучающим видом констатировал Вендиго.       - Неправда, - буркнула она, впиваясь пальцами в чашку. Её щиты… она же обновляла их в прошлый четверг. Он прошёл сквозь них как нож сквозь масло. Либо Гермиона совсем теряла хватку, либо Азкабан научил его вещам, о которых в учебниках не пишут.       - Правда, - хмыкнул Драко и окинул её нескрываемо заинтересованным взглядом.       Ох, Ягодка, ну что за ноги… Мерлин, дай мне сил не подойти и не проверить, такая ли ты горячая, какой кажешься в этом утреннем свете.       Гермиона инстинктивно запахнула полы халата, скрестив руки на груди. Аврор рассмеялся, и в этом смехе было столько привычной, ядовитой иронии, что её мгновенно накрыло волной знакомого раздражения. Никакая микродоза не помогла.       - Успокойся, Грейнджер. Он длиннее, чем твои рабочие мантии, так что можешь не смущаться, - поддел он, выпрямляясь. Стараясь не думать о её теле под этим шелком. Красивом, юном и полном страсти. Драко помнил как выманить из него восхитительные стоны. Да и даже сейчас видел очертания высокой груди. Плохое, плохое начало. Нельзя было приходить так рано без предупреждения. Нельзя было быть таким… голодным. Нельзя было так пялиться. Но он пришел. И пялился. Потому что был голоден. Когда у него был полноценный настоящий секса? Никогда, блядь.Поэтому и задыхался от одного ее запаха. - Начнём или ты планируешь допить свой кофе? У меня, признаться, катастрофически мало времени.       Он попробовал отвести взгляд.       Будь профессионалом.       Гермиона выглядела, как его Ягодка из зеркала. Растрёпанная, сонная, бесконечно красивая на фоне цветущей шелковицы. Казалось, сделай Драко шаг и он смог бы, наконец, попасть в своё Зазеркалье, но нет. Он стоял и держал спину ровно. Не сегодня.       Не сегодня и… никогда. Никогда. Н-и-к-о-г-д-а.        А ведь когда-то он верил, что они - это навсегда. И шибанулся самоуверенностью о реальность так, что подавился своей великой, мать ее, любовью. И все что осталось - это стоять и прятать глаза. Чтобы не перейти черту.       - Начнём что? - опешила девушка, теряясь в его неожиданной смене ролей.       - Как что? Расследование, - Драко театрально взмахнул рукой. - Ты же вчера подала жалобу на ограбление. Или у тебя развилась избирательная амнезия? Побочка от зелья? - Почти заботливо. Почти участливо. И насквозь, сука, фальшиво. Хотя Малфой видел, что на самом деле, она, действительно, принята то зелье, ведь девушка была слегка заторможена.       Он смеялся над ней.       Неужели ты настолько боишься своих чувств ко мне, что решила их просто выключить?       - Стоп. Они прислали... тебя? - Гермиона замерла и сжала чашку так сильно, что неизвестно каким чудом та у неё в руках не лопнула.       - А чем я плох? Один из лучших, между прочим, - Драко в притворном хвастовстве выпятил грудь, на которой поблескивал серебряный значок. Так же, как он это делал, когда в Школе вступил в Инспекционную Дружину Амбридж. Но Гермиона не поддалась на его провокацию и сверлила Вендиго тяжёлым, пронизывающим взглядом.       - Видишь ли, дорогуша, твой дружок Поттер снова запил, - процедил Малфой, и его лицо исказила злая, кривая усмешка. - А кроме него и Министра никто не знал о твоей кляузе и маленьком приключении с рогом двурога. Весь Аврорат был уверен, что я на задании, пока на деле из-за тебя “отдыхал” в Азкабане.       И дементоры обгладывали остатки моей души до костей.       Он очень криво и очень зло оскалился. Хотя немного был и благодарен Поттеру. Тот, вместо того, чтобы инициировать реальное расследование и посадить его, решил сделать то, что маглы бы назвали предупредительным в воздух. Только проспойлерил ему, что будет, если Вендиго не начнёт следовать правилам. Малфой не видел в таком поступке благородства, просто у Золотого Мальчика было не так много первоклассных авроров. И всё же совсем каплю, но был благодарен.       - И? - отрезала она, чувствуя, как внутри закипает привычное напряжение.       - И потому его тупорылый заместитель, узнав, что у самой Гермионы Грейнджер что-то похитили, автоматически выбрал меня. Тем более, как ты помнишь, перед тем, как попасть в Азкабан, моим последним делом было достать ингредиенты именно для тебя. Вот как бывает, да? Потому, может, всё же приступим, у меня есть ещё дела.       Драко скинул мантию, небрежно бросив её на спинку кресла. Форма аврора облегала его тело, словно вторая кожа: узкие чёрные тактические штаны-карго, плотно сидящие на бёдрах, и чёрный лонгслив. Сегодня на нём не было жилета с кучей карманов и для Гермионы это было хуже, потому что так она могла видеть… больше, чем хотела.       Ну прекрасно.       Невольно, девушка сглотнула. И ощутила себя, очень-очень голой. Халат словно испарился. Или это ей хотелось, чтобы он испарился, они бы с Малфоем перестали спорить и занялись тем, чего не делали вот уже четыре года?       Дадада, давай, наконец, сделаем это и нас обоих… отпустит.       - Драко, нет, - выдохнула Гермиона, отступая на шаг, чтобы выйти из-под его удушающей харизмы и звериного шарма. Не помогло. Он всё ещё был неприлично красив. Настолько, что ей хотелось зубами стащить с него проклятый лонгслив. - Не нужно этого фарса. Это ты меня ограбил. Ты заходишь слишком далеко. Уже не смешно.       Зачем ты на самом деле пришёл? Поиздеваться? Посмотреть, как я разваливаюсь на части от одного твоего присутствия?       Парень, который уже успел извлечь из потайного кармашка блокнот, замер. Он уставился на неё с мастерски разыгранным изумлением. Девушка же застыла в немом ужасе, узнав эту записную книжку: её подарок ему на девятнадцатилетие. Тот самый, который она так долго не решалась вручить, пряча в глубине ящика, а потом всё же отдала, сделав тогда таким счастливым.       Малфой, казалось, ничего не замечал. Или делал вид, что игнорирует этот удар под дых. Будто не он хранил осколок их прошлого в кармане над коленом.       - Я? Из Азкабана, что ли? - он усмехнулся, глядя на неё с издевкой. - Кто бы мог подумать, что дементоры - отличное алиби.       Он наклонился и из кармана брюк - того самого, над нашивкой с его позывным - достал серебряный карандаш. Старательно послюнявил тот. Гермиона занервничала сильнее. Что-то, а кончик языка этого ублюдка она не забыла. Драко находил им те места, о наличии которых она и не знала.       Может послюнявишь меня? Где угодно….       - Не паясничай!       - А ты не перегибай, - отрезал он, и его голос вмиг стал холодным и твёрдым, как сталь. - Что-то слышала о презумпции невиновности? Это такой термин, который…        - Я знаю, что такое презумпция, - огрызнулась Гермиона, а потом в ней включилась умница Грейнджер. Даже сейчас. В субботу, в восемь тридцать утра, когда она в одном тоненьком халатике стояла перед грозным аврором и изнывала то ли от утреннего желания, то ли от злости. Может от всего и сразу. - Это такой правовой принцип, согласно которому каждый обвиняемый считается невиновным, пока его вина не будет доказана в законном порядке и установлена приговором суда. Так ты хочешь, чтобы я в суд обратилась и там тебя признали виновным?       Драко вдруг сделал стремительный, почти хищный шаг вперёд. Всего одно движение и он оказался в личном пространстве девушки. Его присутствие, пропитанное ароматом полыни и хер-знает-чего, наверное, наглости, накрыло её, как грозовое облако. Он подался ещё ближе, наклоняясь к самому уху, и прошептал, едва касаясь губами кончиков её растрёпанных волос:       - Сначала… докажи…       Гермиона затаила дыхание, чувствуя, как внутри вспыхнула короткая, резкая искра, от которой едва не потемнело в глазах. Но Драко тут же отшатнулся, возвращая на лицо маску холодного профессионализма. Он хмыкнул, возвращаясь в роль следователя:       - Я здесь для того, чтобы разобраться. Что пропало, рассказывай. И где именно?       Мерлин, Ягодка, да ты возбуждена.       О да, он видел это. Видел последствие своего секундного вторжения. Её соски теперь так чётко вырисовывались под шёлком, что захотелось… много чего захотелось.       Что, Крам недорабатывает с тобой? Приходи ко мне. Или…дай мне прижать тебя к этому косяку и я покажу тебе разницу между его старанием и моим безумием.       Забавно, если бы она пришла и он решил перейти черту, то что? Удовлетворил бы он её? Еще не забыл каково это - быть в постели с девушкой дольше чем четыре с половиной минуты с контролем пульса и толчков?       - Сам знаешь, - бросила она, пытаясь выровнять дыхание.       - Нет, не знаю. Слушай, ты хочешь расследования или мне вернуться в Аврорат и доложить, что тебе просто померещилось от переутомления?       - Мне не показалось, - отрезала девушка, сверкнув глазами. Гермиона прекрасно, просто прекрасно понимала куда Малфой клонит. Он хотел вывести её из себя, чтобы она забрала заявление и расследования не было. Не дождётся. Хочет сам своё преступление распутывать - вперёд. Пусть наберётся смелости и поднимается в её спальню. Пороётся в её вещах. Вспомнит, что это всё ему больше не принадлежит.       - Вот и отлично. Веди, - бросил он, лениво перехватывая блокнот.       - Это в спальне, - Гермиона развернулась, чтобы уйти, но её догнал приглушённый смешок.       - Ну ещё бы. Я только пришёл, а ты уже тащишь меня в спальню. Ещё и встречаешь в одном шёлковом халате… Сюжет предсказуем до зевоты, Грейнджер. Чем займёмся? Проведём обыск или сразу перейдём к допросу с пристрастием?       Давай, Ягодка, смелее. Отведи меня в спальню. И забудь обо всём. Я же уже забыл.       Гермиона остановилась на нижней ступени лестницы и обернулась. Жёлтый шёлк халата, подхваченный на талии, слегка распахнулся при движении, обнажая линию бедра. Её взгляд был полон колкого огня, а Драко, нарочно нагло, изучал оголённый участок кожи.       Ебать… ну что за ноги. Что за бёдра. Что за… женщина.       - Я бы встретила следователя в мантии, если бы он не имел привычки вваливаться в чужой дом раньше времени, - парировала она. Вспыхнула. Не хватало, чтобы Драко решил, что ей нужно его соблазнять. Вендиго же не сводил взгляда с её бедра. Такого жадного, что ей захотелось то ли свести ноги покрепче, то ли… развести их пошире. И обхватить его за бёдра.       О, да, Гермиона, дай ему. Он же только этого и ждёт. Дай собой попользоваться, чтобы он вечером пополз в тёплую постельку к своей драгоценной жёнушке. Ещё и сорбет ей принесёт.        - А помнишь, как я целовал тебя туда? Стоило коснуться губами и ты тут же послушно впускала меня дальше. Это и сейчас работает?       Ты помнишь, Ягодка? Помнишь? Как ты выгибалась под моими губами, как твои пальцы до боли впивались в мои плечи, умоляя не останавливаться?        - Ну, конечно. Только с Виктором. И, вообще, не слишком ли личные вопросы?       Помню, блядь, я никогда не забывала как ты хорош. Всегда. И во всем. Особенно, в оральном сексе. Ей нравится, Драко? Твоей жене? Так же как мне?       Она вспыхнула. Аврор подумал, что от смущения. На деле же - от жгущей ревности к той, которая делила с ним постель. Которую он ублажал. Которая ублажала его. Которую он… блядь, любил. Ведь любил, если женился.       - А ты напиши на меня жалобу, - скривился Драко. Гермиона резко развернулась и буквально взлетела по лестнице. Каждый звук тяжёлых сапог аврора по дереву отдавался в нервах Гермионы, как удар метронома. Она чувствовала его жадный взгляд на своих лопатках.       Да и не только на лопатках. Халат показался ей недостаточно длинным. Хотел её, мерзавец. Хотел. А она…она хотела ему отдаться. Такая вот неразрешимая у них проблема, тянущая внизу живота. Проблема, которую они не могли развязать по его вине. Ведь Драко только дразнил, но не брал.       Хранил грёбанную верность, наверное. А она бы… она бы его, правда, впустила. Если он попросил. Или дал сигнал. Или приказал. Впустила бы. И его язык, и пальцы, и всего его. В себя. Полностью.       Без остатка бы впустила. Почему же ты не берёшь? Ах ну да. Ты женат. Ублюдок такой. Верный.       Они поднялись на мансарду в давящем молчании. В воздухе, по мере приближения к верхнему этажу, сгущался аромат вишнёвых духов. Малфой невольно замер на пороге, глубоко втянув этот запах в лёгкие. На мгновение его лицо утратило привычную маску высокомерия, сменившись чем-то болезненно-острым, почти голодным.       Как ты пахнешь…       Спальня встретила их светом, льющимся из скошенных мансардных окон, и атмосферой интимного беспорядка. Кровать, ещё сохранившая тепло утреннего сна, была слегка разворочена, но вокруг, вопреки хаосу чувств, царил педантичный порядок. Такой в стиле Ягодки, что Драко невольно усмехнулся.       С кем ты там спала, а? Сама или с ними? Почему одеяло на полу? Ты металась ночью, Грейнджер? Тебе тоже снилось, как я касаюсь тебя, или ты просто скинула его в порыве страсти с другим?       Он не спросил. Не потому что не мог. Ещё как мог, трусливо прикрывшись протоколом. Но не спросил. Потому что… боялся узнать ответ.       Драко моргнул и превратился в Вендиго, а не в сопляка, который поплыл в её спальне.       Внимание аврора приковал не сундук, который Гермиона с глухим стуком вытащила из-под кровати, а висящая у окна музыка ветра в виде круглых отполированных ракушек, переливающихся всеми цветами радуги. Драко застыл, наблюдая за их хаотичным танцем, и на целую минуту в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь хрустальным звоном. Его взгляд потеплел, но быстро сменился холодным блеском, когда он наконец перевёл глаза на девушку.       - Здесь? - сухо спросил он, кивнув на распахнутый сундук.       - Тебе лучше знать, - процедила Гермиона, скрестив руки на груди. Но то, как Драко посмотрел на музыку ветра заставило её на секунду усомниться. В его серых глазах было и удивление, и узнавание, и чистая боль. Если бы Драко был здесь, то уже бы видел. Он бы такое не отыграл. Не смог бы.       - Ты начинаешь повторяться, Грейнджер. Это утомляет, - скривился Малфой. Он медленно вытащил всё из того же кармана над коленом перчатки. Они были настолько ослепительно-лимонного цвета, что у Гермионы невольно свело скулы. Значит, он не лгал тем школьникам на уроке и, действительно, всегда носил пару перчаток.       Слишком пронзительного с утра цвета.       - Смотри-ка у нас family look, - почти весело сказал Малфой, натянув перчатки и коснувшись её халата. Оба замерли.       Сними его!       Мерлин, я сейчас его сниму.       Вдох-выдох. Гермиона поморщилась.        - Ты всегда плохо разбирался в цветах. У меня не лимонный.        - Это все жёлтый.        - Скажи это Хаффлпаффу.        - Факультет, которого не существует, - с притворным слизеринским пафосом заявил Драко и опустился на одно колено рядом с сундуком. Оглядев пустое нутро ящика, он замер, изучая следы на дне.       - Что именно здесь было? - спросил он, не поднимая головы.       - Будто ты не в курсе, - вскинулась она.       - Так и запишем в протоколе: пострадавшая отказалась давать показания, - пробормотал аврор, старательно фиксируя её резкий ответ в блокноте. Острый кончик карандаша оставлял на бумаге чёткие, резкие линии.       Гермиона тряхнула копной волос, чувствуя, как внутри закипает ярость. Ему отлично удавалось паясничать.       - Там была эссенция корня мандрагоры, выдержанная в полнолуние, три флакона толчёного рога единорога и, что самое важное, - она сделала паузу - пять унций пепла саламандры из кратера Везувия. Это редчайший компонент, Малфой. На чёрном рынке за него можно купить жизнь. Или чью-то смерть. Поздравляю с шикарным приобретением.       Драко поднял на неё взгляд. Лимонные перчатки на фоне чёрного сундука выглядели контрастно. По правде, в нём всё было контрастно. Как внешне, так и глубоко внутри.       - Солидные у тебя запасы, - Малфой присвистнул, словно оценивая масштаб ущерба. - Надеюсь, всё было официально зарегистрировано?       - А то как же, - Гермиона сложила руки на груди, пытаясь скрыть дрожь в пальцах. - Можешь сверить с реестром. Я при въезде в страну сделала всё по букве закона.       - А почему не хранила в Хогвартсе? Там защитные барьеры покрепче, чем у тебя в этой лачуге.       Он задал вполне себе резонный вопрос. К сожалению.       - Чтобы тебе украсть было удобнее, - отрезала девушка, глядя ему прямо в глаза. Малфой безразлично пожал плечами и записал перечень всех ингредиентов. Его карандаш скрёб по бумаге с резким, раздражающим звуком.       - Кто знал о наличии этих вещей у тебя дома, кроме министерских клерков?       - Только я.       - Только ты? - он поднял бровь, и этот жест показался ей оскорбительным в своём недоверии. - А кто был здесь вчера?       Наконец-то Драко задал этот вопрос. Взял и задал. Сейчас он узнает кто скинул одеяло на пол. Узнает и его сердце разобьётся. Не потому что парень не понимал. А потому что понимал, но не видел. А теперь мог увидеть.       Ненавижу квиддич.       - Только ты. - Перекривляла его Гермиона и одновременно дала ответ на вопрос. Она была уверена, что Драко здесь был и её бесило, что по сути доказательств не было.       - Если бы я был здесь, ты бы запомнила. - Глядя ей прямо в глаза, чётко и очень тихо сказал Драко. Так, что она вся покрылась мелкими мурашками. Везде. Везде, блядь. - Мы бы ещё даже не встали с постели.        Хочу тебя, хочу тебя, хочухочухочу. Неужели ты не видишь, Ягодка, как я умираю по тебе? Ну же. Улыбнись моей шутке. Хоть… немного.       Она не улыбалась, но её щеки поалели. От возмущения? Или от возбуждения?       - А твой болгарский герой? Где он сейчас? Вроде, пресса писала, что Виктор снова в Британии. Зачастил, так сказать.       Скажи, что его здесь не было. Скажи, что он испарился. Скажи, что не он уронил одеяло на пол, пока любил тебя.       - Это не он, - Гермиона села на край кровати, чувствуя как её охватывает злость. Изображать расследование было одним, пытаться спихнуть всё на Виктора - совершенно иным. - Когда это случилось, мы были вместе на пикнике. Мы… мы поругались.       Драко замер, на мгновение перестав записывать. Его взгляд стал острым, как лезвие.       Он обидел тебя?       - Да? И почему же?        Его голос едва заметно, но дрогнул от торжества. Гермиона уловила эту вибрацию и улыбнулась довольной кошкой. Потому что ничего профессионального в вопросе не было. Он был глубоко личным.       - Не твоё дело, - отрезала девушка с удовольствием.       - Но домой ты вернулась сама? - допытывался он, игнорируя её тон.       Постель. Постель была ваша или только твоя ночью?       - Да.       О да. Ты не спала с ним этой ночью.       Ему стало чуточку, но легче. Не чёртов Крам помял эти простыни. Он не увидит следы их близости, не узнает. Как мало нужно для счастья. Знать, что ничего не было этой ночью. Немного же у него осталось.       Как он был жалок. Нашёл чему радоваться.       - А он ушёл позже?       - Раньше.       В комнате повисла тяжёлая, торжествующая пауза. Драко медленно поднял голову, и на его губах заиграла злорадная усмешка, от которой у Гермионы внутри всё перевернулось. Она вспыхнула, чувствуя себя пойманной в ловушку, которую сама же и расставила.       - Ты же прекрасно знаешь, что это не он!       - Придётся вызвать его на допрос, - с деланным, почти театральным сожалением покачал головой Малфой. - Стандартная процедура.       - Вор оставил улику. Зелёное яблоко. У Виктора на них сильнейшая аллергия, он не мог его даже надкусить!       Драко медленно выпрямился, возвышаясь над ней.       Нашла его, да? Моё яблоко.       - Вот как? - он склонил голову набок, и этот жест показался Гермионе хищным. - И как давно у него эта аллергия? Не четыре ли года случайно?        - Четыре, Драко. Четыре года, три месяца и двадцать один день, - девушка выплюнула эти цифры как осколки стекла. - Мерлин, ну конечно, нет. Зато я знаю человека, который обожает яблоки. Это ты.       Ты считала. Считала дни без меня? Скучала или наоборот - радовалась? Я просто подыхал.       - Ага. Точно. Я, - Драко насмешливо склонил голову, подбрасывая в руке блокнот. - И Рон Уизли, например. Ещё Джинни Поттер. Полумна Лавгуд. Неплохой круг подозреваемых. А Поттер вообще пьёт яблочное огневиски. Это тоже считается уликой, наверное?       - Каким же ты можешь быть мудаком, - Гермиона впилась в него взглядом, чувствуя, как внутри закипает чистая, неразбавленная ярость.       - Я просто на работе, Ягодка, - он улыбнулся, и в этой улыбке не было ни грамма тепла. - Аврорат меняет людей, дисциплинирует и всё такое. Не у всех есть возможность в субботу утром нежиться дома в шелках.       Как я устал. Мне бы хоть денёк выходного.       - Да сдался тебе этот чёртов халат! - рявкнула Гермиона, резко поднимаясь. В этом движении было больше вызова, чем здравого смысла. Рывок плечами и пёстрая ткань халата, не удержавшись, соскользнула вниз, обнажая всю её для… него.       Ну же, Малфой, не прячь глаза. Смотри. Ты же этого хотел?       Гермиона осталась в лёгком, почти эфирном комплекте, который казался слишком невинным для того напряжения, что искрило между ними, но, одновременно, слишком прозрачным. Топ из тончайшего бежевого тюля с мягкими сборками не скрывал почти ничего и Драко мог видеть тёмные соски. Низ состоял из игривых, невесомых шортиков из того же полупрозрачного материала, с кокетливыми рюшами по краю, сквозь которые угадывались очертания более плотного белья. Этот наряд, воздушный и почти прозрачный, подчёркивал её хрупкость, контрастируя с суровой, тёмной формой аврора, которая делала Драко похожим на хищную птицу, загнавшую добычу в угол.       Малфой замолчал. Он все годы себя убеждал, что не забыл какая она красивая, но… оказывается, забыл, он всё забыл. А теперь просто стоял и смотрел.       - Да. Без халата... получше, - честно произнёс он, - так бы сразу.       Но… опустил свой взгляд. Опустил.       Ох, Ягодка. Ну зачем ты так?       Голос Драко был ровным, почти отстранённым, хотя внутри него полыхал пожар. Гермиона сбросила халат, чтобы сбить его с толку, заставить потерять контроль, но аврор был сделан из другого теста. Годы в отделе и мучительная, тягучая невозможность касаться жены из-за её болезни научили его выжигать в себе любые импульсы дотла. Держать дистанцию было его привычкой, Драко привык отказывать себе. Но смотреть… смотреть было можно. А он… не смотрел. Какой же дурак. Стоял, побеждённый её наготой.       И не смотрел. Не давал себе шанса.        - Что случилось, Малфой? Язык проглотил? Где твои глаза? А где твоя смелость? Ты же хотел этого. Хотел меня увидеть.       - Да. Хотел. И что? - Он сделал усилия и посмотрел. Не на тело. В глаза. Только в глаза. Такие злые, ненавидящие его в эту секунду глаза. И его сердце упало к её босым ногам, чтобы разбиться в который раз.       - Так почему не ухмыляешься? Хотел меня - так вот она я. Бери.       Забудь её, Драко. Забудь. Я же здесь. Возьми меня. Ну пожалуйста, возьми. Или мне… что мне сделать?       Ей нужно было много смелости на этот отчаянный жест. Который не привёл ни к чему, кроме того, что Малфой стоял такой холодный.       - Нет.       Одно слово. Чёткое. Такое… жестокое слово.       Оно зависло между ними.       Драко сглотнул. Он так хотел. Но… не так. Так было бы не по-настоящему. Вроде бедняки не выбирали, а он что-то там хотел. Какой был смысл взять её и смотреть в эти злые глаза? Обладать её телом и знать, что сама Гермиона его ненавидит. Иначе бы она не поступала так с ним. Она бы его… пощадила.       Ты больше меня не любишь. Совсем, правда? Потому тебе так просто насмехаться. Зная, что я бы за эту близость и умер. Чёрт, Гермиона, я в Азкабан за тебя сел и слова не сказал. Зачем ты так?       Спорить и неоднозначно шутить было можно. Так было легче. Но раздеваться и делать вид, что готова - нельзя. Он же не животное какое-то. Не насильник. Драко никогда не брал тех, кто его не желали. Даже, когда… мог.       Эх, шарахнуть бы тебя Империусом, идиот. Как ты, оказывается, любишь её. Да чем она лучше? Что она с тобой делает?       Это было так… сложно. Понять, что она ну совсем ничего не значит для него. Ни капельки.        - Ну и почему нет? - Ей хватило сил на насмешку. После такого унизительного фиаско. Мерлин. Но она шутила. А ещё… невольно посмотрела на кольцо на его пальце. Будто не очевидно почему.       Женат он. Вот почему. Будто… будто не делал предложение ей никогда.        - При исполнении, - сухо ответил Драко и слова поцарапали горло. Да что там. Душу. Они поцарапали душу.       При исполнении ты значит, да?       Ещё пауза. Ещё минута. Ещё… вечность.       Они стояли и смотрели друг другу в глаза. Почти голая девушка и аврор в броне. И без капли защиты, по правде. Грозно нависающий, а по правде умирающий у её ног. Которыми она его раздавила. Так небрежно. Так легко. Так… что больше не создать ему Патронуса.       - Ты не развернёшься, раз уж ничего не будет.       - Обычно это ты, когда раздевалась, разворачивалась, разве нет? - голос аврора приобрёл ту самую, вязкую бархатную нотку, от которой у Гермионы внутри всё перевернулось. - Становилась на колени и поскуливала, чтобы я побыстрее тебя…       Зачем он это сказал?       Зачем я это сказал?       Драко и сам не понял. Горечь была такой острой, что он взял и выпалил полную ерунду. И эта ерунда прошлась по ещё задетым струнам её гордости.       Хлёсткий звук пощёчины эхом отозвался в тишине спальни. Ладонь Гермионы обожгла ему щеку, оставив на бледной коже алеющий след. Это был удар в профилактических целях. Попытка стереть его слова, стереть его власть над этим пространством и над…ней.       Ладно. Заслужил. Заслужил же. Ударишь ещё?        - Хуёвый же ты аврор, если пропускаешь удары.       Драко лишь рассмеялся, даже не потирая ушибленное место. Потому что… ну это был хоть какой-то контакт. Да и сморозил он глупость. Она поиздевалась над ним наготой, он ответил таким же гнусным способом.       Что от них осталось? Правильно.       Нихуя.       - В школе ты мне в нос заехала куда сильнее, Грейнджер.       - Могу повторить, - отрезала она, и в её глазах читалась ледяная решимость.       - Вряд ли у тебя получится причинить мне боль, - он склонил голову, наблюдая за ней с пугающим спокойствием. - Я аврор. Мне доставалось за эти годы куда более серьёзно, чем твои истерики.       - Ты не должен говорить о том, что было раньше. Сосредоточься на поиске ингредиентов, Драко, - её голос дрогнул, но она развернулась и прошла мимо него к шкафу, всем своим видом показывая, что их прошлое - это запретная зона.       Сначала не хочешь меня, а потом говоришь о прошлом. Ты не имеешь права! Ты отказался от меня. И тогда, и сейчас. Когда это ты стал таким переборчивым. В юности ты трахался со мной и просто так. Помнишь?       Она встала к нему спиной. Гермиона сбросила топ, и на мгновение перед ним обнажились её хрупкие, острые лопатки. Быстрым движением девушка натянула поверх светлой кожи бесформенную, огромную кофту сборной Болгарии с фамилией “Крам” на спине.       Ох, ебать…       Для Драко это выглядело как издевательство. Нелепое сочетание воздушных, почти кукольных шортиков и грубой мужской одеждой с чужим именем. С его точки зрения, это смотрелось до тошноты болезненно. Он ошибся. Конечно, Гермиона могла причинить ему боль. Ещё какую. Но удар Драко держать умел, ещё как. Будто ничего не случилось, Вендиго задал ещё пару уточняющих вопросов по протоколу, сухо щёлкнул крышкой блокнота и уже собирался трансгрессировать, когда Гермиона, сама от себя не ожидая, произнесла:       - Не хочешь выпить кофе? Ты, наверное, ещё не завтракал.       Эта внезапная смена тона - от колючей ярости к чему-то приветливому - застала его врасплох. Малфой замер, а в глазах на мгновение мелькнула тень замешательства. Когда Гермиона ругалась с ним, пытаясь ударить или уколоть, он чувствовал себя на своей территории. Но эта мягкость, которую она пыталась навязать, пугала его сильнее любого проклятия. Он не ждал от неё больше ничего хорошего.       Какого…хрена, Грейнджер? Отпусти меня. Отпусти же. Отпусти, иначе я…       - Ещё завтрак мне предложи, - огрызнулся он, чеканя каждое слово. Спрятал руки в карман. Взял и спрятал. Как пацан. Потому что те задрожали. Завтрак был… другой территорией.       Почему она передумала? И во всём ли… передумала? Что шло бы за кофе и завтраком?       - Слушай, - Гермиона сделала шаг к нему, - Я, правда, ещё раз хотела извиниться за Азкабан…       Ааа… так это просто чувство вины. Хрен тебе. Живи с ним. Я… я не отдам тебе этого.       Драко резко развернулся, и в его взгляде, устремлённом на неё, не осталось ни капли былой насмешки. Только холодная, выжженная изнутри злость.       - Знаешь, я больше не мальчик, Гермиона. Может, да, я не забыл, что чувствую к тебе, глупо это отрицать, - он сделал короткую паузу, словно признание далось ему с трудом. - Но как раньше не будет. В юности ты могла бросить в меня обвинение, сбежать, а потом вернуться, извиниться, и мы шли дальше, оставляя всё в прошлом. Но сейчас… По твоей милости я оказался в Азкабане, и я не прощу тебе этого. Даже если ты снимешь передо мной всю одежду. А теперь прости, мне надо уйти.       Гермиона почувствовала, как к горлу подкатывает комок. В его словах было столько окончательности, что даже стены комнаты, казалось, отступили.       - Ну да, теперь ты каждый раз сбегаешь первым, - вырвалось у неё. Горький упрёк сорвался с губ прежде, чем она успела его осознать.       Драко остановился в дверях, не оборачиваясь. Его спина, затянутая в чёрную форму аврора, казалась непреодолимой стеной.       - Я не сбегаю, - бросил он через плечо, и его голос прозвучал глухо. - Я возвращаюсь туда, где меня по твоей милости контролируют теперь гораздо сильнее прежнего.       Кто тебя контролирует, Драко? Аврорат или… она?       - Такой сильный Аврор… и такой… трус, - выпалила девушка с отчаянием. Драко замер. Всего на долю секунду. Планета продолжала кружиться, а он взял и замер.       - Знаешь, Грейнджер, не дразни меня. Потому что в следующий раз я могу не быть таким хорошим. И твои прозрачные шорты полетят на пол.       А ты будешь потом сидеть и плакать. Сожалеть, что разрушила всё из-за меня.       Секунда и его силуэт растворился в воздухе, оставив после себя лишь слабый запах озона и пустоту. Гермиона осталась стоять посреди мансарды, одетая в чужую, слишком большую кофту с фамилией «Крам» на спине, сжимаемая тишиной, которая теперь казалась оглушительной. Драко ушёл.       Но что это было в конце.       В следующий раз?       Что?       Так следующий раз будет?       ***       Никто не знал, как Вендиго тренируется. Все, включая Гермиону, видели только результат - его тело, затянутое в чёрную форму аврора, которое двигалось с грацией хищника и смертоносной эффективностью боевого заклинания. Но Драко Малфою этого было мало. Ему нужно было больше, чем дуэли на палочках и полигоны Министерства. Ему жизненно необходим был хаос. Поэтому он уходил в мир маглов, в те места, где само время, казалось, остановилось в руинах и ржавчине.       Это было его личное чистилище. Старый, заброшенный сталелитейный завод на окраине Лондона, место, где всё ещё пахло мазутом, пылью и безысходностью. Огромный скелет из бетона и стали, продуваемый всеми ветрами. Маглы обходили его стороной, боясь обрушений и призраков. А Малфой... Малфой приходил сюда, чтобы почувствовать себя живым. И, как в юности, с радостью поддерживал легенду. Только не рисовал круги на полях, а приглашал парочку полтергейстов. Чтобы отгоняли маглов подальше.       - Вперёд, - прошептал Вендиго сам себе.       Он стоял на краю обрушенной крыши одного из цехов. Пальцы в специальных тренировочных перчатках сжались в кулаки. Один глубокий вдох и Драко сорвался с места. В этом движении не было и капли магии, только чистый, звериный инстинкт. Он мчался по шатким балкам, перепрыгивая через зияющие провалы в полу, где внизу, в темноте, блестела маслянистая вода затопленных подвалов.       Прыжок. Приземление на кувырок. Подъём. Его тело было сгустком мышц и нервов, готовым к любому препятствию. Сорванная арматура, битый кирпич, обрывки цепей - всё это не мешало, а служило опорой для его безумного танца. Он взбегал по стенам, отталкивался от бетонных колонн, хватался за ржавые лестницы, взлетая всё выше и выше.       Где-то в глубине души он знал, что это было глупо, рискованно, почти самоубийственно. Но в этом риске был вкус свободы, который Аврорат не мог ему дать. Здесь не было правил, не было кодекса, не было Поттера. И Вендиго, Вендиго тоже не было. Только он и сила тяжести. И он побеждал её раз за разом.       - Не то, - Драко остановился на галерее четвёртого этажа.       Это было слишком просто. И этого было чертовски мало, чтобы забыть… забыть то, что он сегодня видел. Завод был его домом, он знал каждый его угол. Ему нужно было больше сопротивления. Он посмотрел в окно, на ржавый железнодорожный мост, перекинутый через реку, которая когда-то служила для транспортировки руды. Мост был заброшен уже полвека. Деревянные шпалы сгнили, а металлические конструкции покрылись язвами коррозии.       Идеально.       Малфой сорвался с места. Один прыжок и он оказался на крыше перехода, ведущего к мосту. Ещё один и его ботинки коснулись первой гнилой шпалы. Он мчался вперёд, перепрыгивая через провалы, где внизу, в тридцати футах под ним, бурлила грязная, холодная река.       Звук. Хруст. Свобода оборвалась.       Одна из шпал не выдержала. Драко почувствовал, как опора уходит из-под ног. Рефлексы сработали быстрее мысли. Он не пытался удержаться, ведь это было бесполезно. Малфой перекатился через плечо, соскальзывая с моста. Пальцы в перчатках судорожно искали опору, но находили лишь склизкий, ржавый металл.       - Блядь…       Он сорвался. Время замедлилось. Ветер свистел в ушах, вырывая из лёгких остатки воздуха. Он падал, и мир вокруг превратился в хаос из серого неба, ржавых балок и приближающейся воды. В этот миг он не чувствовал страха. Только адреналин и… удовлетворение. Это было настоящее препятствие.       Всплеск. Ледяная вода сомкнулась над его головой, как капкан. Удар о поверхность выбил из него дух, а холод пронизал тело до костей, заставляя мышцы сжаться в судороге. Маслянистая жидкость попала в рот, в нос, выжигая лёгкие. Темнота.       Малфой рванулся вверх. Он грёб руками, не чувствуя пальцев в перчатках, выплёвывая грязную воду. Голова показалась на поверхности. Глубокий, хриплый вдох. Он посмотрел на мост, возвышающийся над ним, и на его лице, сквозь грязь и холод, проступила злая, торжествующая усмешка.       Затем Драко подплыл к берегу, цепляясь за ржавые сваи, и медленно, с трудом, выбрался на сушу. Мокрый, грязный, дрожащий от холода. Драко Малфой стоял на руинах магловского завода, и в этот момент он был свободнее, чем когда-либо в своей жизни. Он всегда возвращался сюда. Чтобы прыгнуть ещё выше. Чтобы упасть ещё глубже. И чтобы в этом падении снова почувствовать себя живым. Даже если для этого ему придётся сгореть дотла.       Грязная, маслянистая вода стекала с чёрной формы аврора, оставляя лужи на щербатом бетоне причала. Он резко вскинув руку. Волшебная палочка, послушная и верная, скользнула в ладонь. Драко не произнёс ни слова. Короткий и резкий взмах и от его тела повалил густой пар. Заклинание бесшумной сушки сработало мгновенно. Ткань формы натянулась, возвращая себе безупречный чёрный цвет, а обувь стала сухой и тёплой. Холод отступил, оставив после себя лишь неприятный осадок на душе.       Драко посмотрел вверх. Ржавый железнодорожный мост по-прежнему возвышался над ним, безмолвный и насмешливый. Провал в шпалах, ставший причиной его падения, зиял, как открытая рана.       - Не в этот раз, - процедил он сквозь зубы.       Малфой сорвался с места. В этот раз он действовал не только инстинктом, но и точным расчётом. Он не мчался сломя голову. Аврор взлетел на насыпь, прыжок и он снова на мосту. Движения стали более скупыми и выверенными. Он перепрыгивал через провалы, балансируя на гнилых балках, чувствуя, как металл вибрирует под его весом.       Провал. Драко замер на краю. Он оценил расстояние, угол наклона. Один мощный толчок и он перелетел через зияющую пустоту, приземляясь на твёрдую, уцелевшую секцию моста. Усмешка, злая и торжествующая, снова проступила на его лице. Он сделал это. Без магии. Только он и его тело.       Малфой побежал дальше, к противоположному берегу, где мост переходил в заброшенную асфальтовую дорогу. Конец тренировки. Самое лёгкое приземление. Он просто соскочил с последней шпалы на ровную поверхность.       Звук. Сухой, отчётливый хруст, прозвучавший в тишине заброшенного завода, как выстрел.       И следом - боль. Ослепительная, дикая, парализующая боль вспыхнула в левом колене, разрывая ногу изнутри. Мир вокруг качнулся и погас. Драко не успел даже вскрикнуть. Сильные, тренированные мышцы отказали в единое мгновение. Он рухнул на грязный, потрескавшийся асфальт, как подкошенный, прижимая руки к колену.       - А-а-а-агх! - хриплый, задушенный стон вырвался из его груди.       Это была не просто боль от ушиба. Это была старая, ненавистная, выжженная в памяти боль. Девяносто девятый год. Проклятие Адского Пламени, попавшее в колено. Тёмная магия. Целители Мунго тогда лишь развели руками: "Ткани мертвы, мистер Малфой. Мы можем только ампутировать".       Он не сдался. Он ушел в мир маглов. В обычный, серый, пропахший антисептиком госпиталь на окраине Лондона. Там, где хирурги, не знавшие о магии, сделали то, что волшебники считали невозможным. Они заменили его раздробленный сустав на сложную конструкцию из титана и медицинской стали.       С тех пор колено стало его Ахиллесовой пятой. Его секретом и его вечным напоминанием о цене места в Аврорате. Драко научился с этим жить. Он всегда - всегда - перед тренировками и миссиями наносил на сустав мощнейшие амортизирующие и обезболивающие заклятия.       А сейчас... после того как он вынырнул из ледяной воды, ошеломленный и злой, он... преступно забыл. Адреналин, ярость, утренняя ссора с Гермионой... всё это заставило его совершить самую элементарную, самую идиотскую ошибку. И теперь он платил за неё.       Боль разливалась по ноге, пульсируя в ритме сердца. Казалось, титановый стержень внутри сустава раскалился докрасна, выжигая остатки живой ткани. Драко долго сидел на асфальте, уткнувшись лбом в колени, борясь с тошнотой и желанием потерять сознание. Весь его триумф рассыпался в прах. Он снова был лишь калекой, зависящим от магловской технологии.       Аврор тяжело вздохнул, утирая пот с лица. Медленно, с трудом, он дотянулся до потайного кармана в форме и извлёк оттуда небольшой флакон с мутной, синеватой жидкостью. Свежее лечебное зелье. Одно из тех, что он, рискуя карьерой аврора, по-прежнему покупал на чёрном рынке в Лютном переулке. Министерство запрещало их, считая опасными экспериментами, но для Малфоя они были единственным спасением от фантомных болей.       Сорвав пробку зубами, Драко в один глоток осушил флакон. Жидкость обожгла горло горьким, травяным вкусом.       Спустя минуту боль начала отступать. Не исчезла полностью, но превратилась в глухое, ноющее напоминание. Аврор поморщился, чувствуя, как к пальцам возвращается чувствительность. Он знал, что это ненадолго. Зелье лишь притупило симптомы. Проблема с суставом осталась. Тот хруст... он не предвещал ничего хорошего.       Малфой медленно, опираясь на руки, поднялся с асфальта. Левая нога слушалась плохо, сустав поскрипывал, словно несмазанная петля. Он стоял на руинах завода, и на его лице, сквозь грязь и усталость, проступила не злая усмешка, а глубокая, выматывающая тоска.       Ему нужно было показать это настоящему врачу. Не целителю, не колдуну, а тому маглу-хирургу, который знал, как устроен этот чёртов металл внутри него. И Драко понимал, что этот визит в госпиталь станет очередным признанием его слабости. Признанием того, что сколько бы он ни прыгал по мостам, сколько бы ни сушил одежду магией, он всё равно оставался прикованным к тому дню в девяносто девятом, когда тёмная магия сделала его тем, кем он был сейчас. *** Всем бонжур! Итак, вопрос. Важный. Как видите, резко среди истории изменился стиль подачи. Добавила-разбавила мыслями. Как думаете оставляем или нет? Не выбивается вам? Потому что мне вроде понравилось, а вроде чуть смущает то, что это в 9 главе резко появилось. По поводу активности. Я недовольна. У нас какие-то дичайшие контрасты. То вы просто невероятные, то все плохо. Очень плохая активность "жду продолжения" и антирекорд по отзывам был максимальный. Я списала на праздники, но всего разок. Давайте мы будем все же стараться дотягиваться до кнопки и писать комментарии. Нельзя расстраивать автора. А так-то вроде и все. В следующей главе арт будет красивый. Крисивенный я бы даже сказала.