Глава 7

Нокс - заклинание, гасящее свет. Его название происходит от латинского nox - «ночь». Одного слова достаточно, чтобы комната снова погрузилась в темноту, а всё лишнее исчезло из виду. Так тишина становится ближе любого разговора.И всё же некоторые вещи особенно ясно ощущаются именно в темноте.

             Лондонская клиника на Харли-стрит встретила Драко привычной стерильной тишиной, которая здесь, в отличие от суетливых государственных госпиталей, казалась почти осязаемой. В холле было немноголюдно - здесь не было толп, только пара солидных джентльменов в дорогих костюмах с рукой на перевязи и женщина с профессионально зафиксированным голеностопом, уткнувшаяся в планшет. Драко старался игнорировать их присутствие, сохраняя свою привычную холодную дистанцию. Он сидел в ожидании приёма, чувствуя себя непривычно голым в простой магловской одежде, в сером джемпере и брюках, лишённых магической защиты. Трость, на которую он опирался, стояла рядом, прислонённая к стене. Вроде, просто кусок дерева, а поди же… он дарил странное, почти извращённое чувство легальной слабости. Здесь, вдали от кабинетов Аврората, он мог позволить себе не притворяться несокрушимым.       Над дверью кабинета загорелась зелёная лампочка и Малфоя вошёл. Врач - мужчина лет сорока, спокойный и сосредоточенный что-то заносил в планшет. Он не поднял головы, когда дверь открылась, но стоило Драко сделать шаг, как наступила тишина. Врач вскинул глаза, и в его взгляде на мгновение промелькнуло узнавание, быстро сменившееся профессиональной сдержанностью. Он помнил этот случай, ведь был тем, кто когда-то вложил этот металл в разрушенную кость этого человека.       - Давно вас не было, - констатировал он. - Что случилось? Падение?       - Падение, - сухо подтвердил Драко, стараясь не встречаться с ним взглядом. Огляделся по сторонам. Ему было некомфортно. Ну что за тупые вопросы? Очевидно же, что не на кофе пришёл. Очевидно, что упал.       И разбился. Но не с моста нет. В том уютном домике.       Драко аж кулаки стиснул, чтобы не думать. К чёрту, к чёрту, к чёрту всё. Он пришёл же не к к-а-р-д-и-о-л-о-г-у с жалобами на разбитое сердце, а сюда с разъёбанным коленом.       - Жалобы?       Ой, блядь…с чего бы начать?       Пауза затянулась.       - Нет.       Это было рефлекторным, автоматическим ответом человека, привыкшего скрывать боль даже от самого себя. Потому что ну как это было открыть рот и сказать, что болит? Он даже в детстве так не делал.       Врач наконец поднял глаза. Он смотрел долго, оценивающе, изучая лицо Малфоя с той бесстрастной внимательностью, с какой смотрят на сложный, вышедший из строя механизм.        - Тогда почему вы здесь? - Задал доктор абсолютно резонный вопрос. Драко неосознанно перенёс вес на здоровую ногу. Это было микроскопическое, едва уловимое движение. Но слишком аккуратное и контролируемое. Та микродеталь, которая выдавала всё. Ответ уже был не нужен. - Закатывайте штанину.       И вот тут произошла задержка. Самая маленькая, почти незаметная, но она была. Драко смотрел куда-то в стену, чувствуя, как внутри всё сжимается от тягучего отвращения. Это было не просто обследование. Это было признание того, что его тело - лишь набор склёпанных деталей. Он привык делать это в одиночестве, в темноте, а не под яркими лампами кабинета, где его история болезни была открытой книгой.       Он медленно подкатал ткань брюк. Область вокруг колена выглядела скверно: кожа была натянута, бледная, местами с багровыми пятнами, а под ней пульсировал заметный отек. Титановый стержень, скрытый внутри, разогрелся настолько, что ткани вокруг него взбунтовались.       Врач подошёл ближе, его пальцы в перчатках легли на горячую, воспалённую кожу. И Драко вдохнул резче, нежели до этого. Ещё не стон боли, но достаточно понятная реакция, чтобы сообразить - там болит куда сильнее, чем он пытается показать.        - Здесь?       Ну куда ты, блядь, полез.       - Нормально.       - Не нормально.       - Хорошо, ненормально и что? - Огрызнулся Малфой. Это было глупо. Он сам же пришёл за помощью, но не мог её попросить. Не хотел слышать диагноз, потому что боялся - тот выбьет его из строя на месяцы, как уже было. Но с другой стороны, ничего не делать было нельзя. Потому парень вёл себя абсолютно иррационально.       - Отёк серьёзный, - сказал доктор, изучая область контакта металла с костью. Драко иронично вскинул бровь. Это врач или капитан очевидность? - Думаю, титан цел, скорее всего, при резком движении металл разогрелся из-за трения о связки. Ткани в шоке, началось микро-воспаление. Но нужно сделать КТ.       Драко смотрел в потолок, чувствуя, как рука врача осторожно прощупывает отёк. Боль была острой, прошивающей, но он лишь чуть сильнее сжал кулаки. Ничего, он вытерпит, он всё вытерпит. Как всегда. Предела у боли не бывало.       Только бы титан был цел. Только бы был цел. Надеюсь… тот куда более сильный, чем дурацкое сердце.       - Просто уберите отёк, к чёрту КТ, у меня нет времени, - процедил он сквозь зубы. - Мне нужно быть в строю через три дня. Сделайте что-то. И побыстрее.       Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста, блядь. Сделайте что-то.       Врач тяжело вздохнул, не отрываясь от осмотра. Но он услышал то, что пациент пытался скрыть, потому что столько здесь их таких было: мольбу о помощи:        - Полагаться на пальпацию в вашем случае - преступление. Слишком высок риск повреждения костной структуры вокруг импланта.        Врач отошёл к компьютеру и нажал несколько клавиш.       - Идёмте в кабинет КТ. Нам нужно исключить микротрещины и смещение фиксатора. Мистер Малфой, это не просьба, а необходимость. - Он повторил настойчивее. - Если это титан “повёл” себя агрессивно из-за перегрева, мы должны увидеть состояние кости на снимках, а не гадать.       Драко, опираясь на трость, с трудом перебрался в соседний кабинет. Ощущение было паршивым: здесь всё казалось пугающе чужеродным, слишком холодным и механистическим в своей маггловской простоте. Никакой магии, только гул электричества. Малфой за годы в Аврорате, вроде, и привык к другой медицине, но это было слишком даже для него. Слишком близко к тому опыту, что он уже пережил на операционном столе. Когда парень лёг на узкую платформу аппарата, почувствовав под спиной жёсткий пластик, его охватило странное чувство уязвимости. Он словно снова оказался заперт в металлическом гробу, где мерный, безжалостный стрекот томографа по кусочкам препарировал его прошлое, вытягивая наружу тайны, которые он годами прятал под плотной чёрной тканью формы.       Какой я всё-таки бракованный.       Пятнадцать минут, которые растянулись в бесконечную пытку ожидания, закончились. Они вернулись в кабинет, где на мониторе уже мерцали результаты.       Врач вывел изображения на экран. Драко замер, впившись взглядом в серые, призрачные срезы.       - Смотрите, - врач указал курсором на зону вокруг импланта. - Моё предположение о воспалении тканей подтвердилось, но посмотрите сюда, на саму кость. Видите этот ореол? Металл при резком расширении давил на микропоры кости. Слава Богу, критического смещения нет, но вы ходите по лезвию ножа.       Драко молчал. Внутри него рос липкий, холодный страх, который он так старательно душил с самого утра. Он смотрел на свои внутренности, высвеченные на экране, и это было сюрреалистично - видеть, как то, что когда-то стало его единственной опорой, теперь методично разрушает его изнутри. Ему стало страшно до дрожи: а что, если это конец? Что, если это тот самый предел, за которым его “титановая” выдержка просто сломается? Тогда конец карьере, которую Драко не планировал бросать.       - Что делать? - голос Малфоя прозвучал сухо, почти безжизненно. Он боялся услышать вердикт.       - Сейчас сделаем вам блокаду, - врач вскрыл упаковку со стерильным шприцем и Драко инстинктивно поёжился. - Введем кортикостероид прямо в капсулу сустава, чтобы погасить отёк. Но если через сутки температура не упадёт - будем откачивать жидкость. И забудьте о нагрузках. Ещё одна такая травма, мистер Малфой, и мы будем обсуждать не блокаду, а ампутацию.       Драко лишь коротко кивнул, глядя в стену перед собой. В ушах снова зашумела кровь - звук, который он слышал лишь в самые тёмные моменты 99-го года. Он снова был там, в том госпитале, один на один со своей разрушенной жизнью, и эта магловская тишина клиники вдруг показалась ему оглушительной.       - Делайте, - выдохнул он, чувствуя, как внутри него всё обрывается.       Кажется, сейчас мне сделают больно.       И, правда, ему сделали больно. Снова.       ***       Утро четверга встретило Малфой-Мэнор серым, тяжёлым дождем, который методично барабанил по стёклам, смывая остатки вчерашнего дня. Драко проснулся не от резкого звука будильника, а от тишины, нарушаемой лишь шумом воды за окном. Впервые за долгие месяцы у него не было графика тренировок или неотложного дела в Аврорате.       Вчера, сразу после клиники, он отправил сову с прошением о больничном. Поттер, к искреннему и слегка болезненному удивлению Драко, не стал задавать вопросов. Просто прислал ответ: “Неделя. Занимайся ногой, Вендиго”. Всё же, как руководитель, он знал о том, что у него были травмы и знал, что на некоторые нужно было время. А, может, это было некое извинение после Азкабана.       Драко медленно сел, опираясь на подушки, и с опаской перевёл взгляд на левую ногу. Она выглядела чужой и уязвимой. Колено было тщательно обёрнуто плотным эластичным бинтом поверх стерильной повязки, наложенной врачом после блокады. Из-под бинта выглядывал край плотного компресса, который должен был круглосуточно снимать воспаление. Драко пошевелил пальцами ног и это движение отозвалось глухой, но вполне терпимой ноющей болью. Это было напоминание о том, что внутри скрыт холодный металл, который сейчас казался особенно инородным.       Сегодня мне нужен контроль. Иначе я слечу.       На прикроватной тумбочке лежал пакет с надписью “тактическое зелье”. Несмотря на магическое название, это был продукт из мира маглов, предназначенный для адаптации тела к нагрузкам и восстановлению после истощения. В нём не было ни капли волшебства, сплошная биохимия: L-цитруллин, таурин, бета-аланин, экстракты кордицепса и гуараны. Авроры таким не пользовались, а вот магловские военные имели всегда при себе и Драко… Драко тоже имел. Толковая была штука. Особенно, для того, кому забывали выдать бодрящие энергетические отвары. Назло всем он нашёл аналог.       Аналог, да. На вкус - как дерьмо. Но действенное же.       Драко оторвал край пакета и выдавил в рот порцию густого, тёмного и очень гадкого на вкус состава. Гель, щиплющий язык из-за имбиря, потихоньку начал действовать. Но этого было недостаточно. Он закрыл глаза, сосредоточившись на пульсирующей боли, и провёл ладонью над забинтованным коленом. Тонкие нити золотистой магии окутали повязку, проникая сквозь слои ткани. Боль притихла, свернулась клубком, как прирученный зверь.       Парень сбросил одеяло. Он не стал вставать на больную ногу, а аккуратно перекатился на край кровати, опираясь только на здоровую конечность. Помогая себе тростью, дохромал до центра комнаты. Травма была не поводом отказывать остальному телу в тренировке. Дисциплина была не выше всего, нет, это был его способ доказать самому себе, что он не сломан.       Опустившись на пол с особой осторожностью, Вендиго принял упор, опираясь на предплечья и пальцы ног, держа корпус напряжённым, как стальная струна.       Планка. Такая привычная и абсолютно контролируемая. Безопасная в своей статичности. И тишине. Многие тренировались под музыку, но для Драко планка была возможностью сосредоточиться на себе и погрузиться в абсолютное ничто. Потому был только он и блаженная, сладкая тишина.       Первые секунды всё было нормально. Аминокислоты из геля, подстёгнутые магическим импульсом, работали идеально. Его тело нашло нужный баланс. Он смотрел в пол, концентрируясь на ровной линии спины. Всё было, как всегда. Но затем пришло ощущение… сначала слабое… там, где вчера болело. Давление.       Драко не шевельнулся. Беззвучно в голове считал секунды, а боль поднималась всё выше и вгрызалась в тело всё глубже.       Держи!       Это была даже не мысль или приказ, а привычка. Держать и держаться. Как атлант и как тот, кто падал.       Атлант, блядь. Спасибо, не циклоп. С моей-то работёнкой.       Мышцы начали дрожать раньше, чем обычно и совсем не из-за усталости. Он едва заметно перенёс вес на здоровую ногу, но это незаметно было бы для постороннего. Не для него самого. Драко был не из тех, кто не видел в себе изъянов, наоборот, Вендиго их слишком хорошо подмечал. Слишком. И никогда не прощал.       Он резко и коротко выдохнул. Снова выровнял дыхание.       Время тянулось бесконечно медленно, словно под каким-то заклинанием. Секунды были как тянучка. Плечи Вендиго уже горели, а пресс был напряжён до предела, но хуже было иное - под действием стимуляторов не сразу заметил, как зашёл за грань. Боль пробилась через магическую завесу внезапно, как будто кто-то вырвал предохранитель. Металл внутри казался раскалённым, он буквально выжигал пространство вокруг себя. Руки на коврике дрогнули и поехали вперёд. Драко сразу зафиксировался и не вышел из планки.       Ещё немного… ещё….       Тело начало сдавать. Он не мог контролировать дрожь и дыхание сорвалось. Боль стала такой отчётливой, что стало ясно - её перетерпеть было невозможно. Парень задержал дыхание. На секунду, будто ещё пытаясь что-то подавить, но магия, которой он прикрыл боль, теперь работала против него, не давая вовремя почувствовать критический момент надрыва.       Он сорвался. Резко опустился на пол и перевернулся на спину.       Грубо… грубее, чем нужно.       Тишина комнаты стала оглушительной. Драко лежал, чувствуя, как пульсирует колено уже без всякой магической защиты. Его грудь вздымалась очень быстро. Он слишком полагался на то, что может обмануть природу, смешивая маггловские технологии и магию. Сложно было делать вид, что всё нормально, когда тело сказало своё “нет”.       Драко провёл рукой по лицу и на секунду закрыл глаза, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота от собственной самоуверенности. И тихо, почти беззвучно выдохнул:       - Чёрт…       А затем:        - Слабак.       Спустя какое-то время дверь его спальни открылась и на пороге возникла Астория. Её взгляд скользнул по развёрнутому коврику, по брошенной трости, по каплям пота на лбу Драко и - самое главное - по тёмному пятну на повязке.       Её муж лежал, глядя в потолок, и чувствовал, как внутри, помимо ноющей боли в колене, разгорается глухое раздражение на самого себя.       - Только не говори мне, что ты тренировался, - голос Астории звучал ровно, как и всегда, но в этой ровности Драко уловил странную, острую вибрацию.       Он приоткрыл глаза. Его жена стояла, скрестив руки на груди, и её бледные щёки вдруг вспыхнули нездоровым, ярким румянцем. Драко это удивило, ведь Астория почти никогда не демонстрировала открытого неудовольствия. Она была его тихой гаванью, его самым искусным союзником в этой игре под названием “идеальная семья”. И если даже она сейчас не могла скрыть гнев… значит, он действительно перешёл черту.       - Немножко, - осторожно заметил Драко, пытаясь принять сидячее положение, но тут же поморщился, когда нога отозвалась резким прострелом.       - Хочешь остаться без ноги? - в её голосе прозвучало ледяное спокойствие, от которого по спине пробежал холодок.       - Брось, - Драко попытался усмехнуться, хотя губы были сухими. - Это была просто планка. Статика. Я контролировал нагрузку.       Астория сделала шаг вперёд, и её туфли тихо стукнули по паркету. Взгляд её огромных глаз, казалось, видел не только его воспалённое колено, но и всю ту тьму, которую он так старательно прятал.       - Знаешь, я много к чему отношусь спокойно, - произнесла она, и в её тихой, размеренной фразе прозвучало нечто куда более опасное, чем прямой крик. - Но мне категорически не нравится видеть это.       Это.       Драко понял, о чём она. Это - не просто тренировка. Это - его неспособность вовремя остановиться. Его вечная одержимость чем-то, что выходило за рамки здравого смысла. В этой фразе, как в сжатой пружине, пряталось всё: и годы их идеального брака, построенного на взаимном молчании, и его Азкабан из-за Гермионы, и его бесконечные спасательные операции для тех, кто не просил о помощи, и тени прошлого, которые они оба делали вид, что не замечают.       Астория смотрела на него сверху вниз, и в её глазах отражалось не столько сочувствие к его боли, сколько усталость от того, что он снова и снова разрушает то, что она пыталась сохранить.       - Ты не понимаешь, Астория, - начал было парень, но она перебила его, даже не повысив голоса.       Почему ты не понимаешь?       - Это ты не понимаешь, Драко. Ты так привык считать себя единственным человеком в этой комнате, чья судьба имеет значение, что забываешь: когда ты падаешь, ты тянешь за собой всех, кто стоит рядом.       Она наклонилась, подобрала с пола трость и положила её рядом с ним. Её движения были аккуратными, почти заботливыми, но от этого становилось только хуже.       - Ложись обратно, - приказала жена тоном, не терпящим возражения. - Я не собираюсь сегодня вызывать колдомедиков только потому, что тебе приспичило проверить пределы своей прочности.       Драко замер, осознавая, что спорить сейчас - значит признать поражение не только перед ногой, но и перед ней. Он медленно поднялся и поцеловал её в щёку.        - Ты права. В конце концов, у меня больничный. Прости.        - Я подумаю. Но для начала - марш в кровать. Ты должен набраться сил.       Удивительно, но Вендиго не возражал, а покорно поплёлся в кровать. Видимо, действительно, болело.       ***       Три дня в Мэноре прошли очень спокойно, почти даже скучно. Драко, обычно привыкший к бешеному ритму Аврората, за эти семьдесят два часа буквально врастал в простыни, превращаясь в часть обстановки. Вендиго внутри него, обычно жаждущий движения и охоты, странным образом притих - он словно осознал, что сейчас его единственная добыча - это заживление тканей. Но это не значило, что Малфой не думал. Парень представлял как вернётся на работу и первым делом допросит Крама под выдуманным предлогом. И, чтобы добить легенду до конца, и из чистого удовольствия, и… ему жизненно необходимо было узнать, почему они поссорились с Гермионой.       Насколько это всё серьёзно?       Драко послушно прогуливался по садам Мэнора, опираясь на трость, наслаждаясь влажным майским воздухом и развлекался тем, что подстригал живую изгородь без капли магии. Астория была привычно заботливой: она больше не упоминала ту утреннюю планку, не читала нотаций, а просто была рядом, сглаживая острые углы их общей жизни. Мир, казалось, был восстановлен. Фасад идеальной семьи снова выглядел безупречно.       Но внутри Малфоя что-то не давало покоя.       Он постоянно возвращался к тем словам Астории, брошенным в день провала.        «Я много к чему отношусь спокойно, но мне категорически не нравится видеть это».       Драко всегда считал себя неплохим мужем. Он обеспечивал комфорт, хранил верность, соблюдал все протоколы чистокровного этикета и был безупречен в глазах общества. Он думал, что “хороший муж” - это тот, кто не приносит проблемы в дом. Но глядя на то, как Астория ловко обходит острые углы, как она молчит о вещах, которые любой другой жене стоили бы нервного срыва, он вдруг осознал: его хорошее поведение было лишь формой эгоизма. Он создал иллюзию, в которой ей пришлось научиться выживать.       И теперь, когда внутри этой системы возникла трещина, парень начал видеть всё иначе. А потом в его мысли неизбежно просачивалась она.       Появление Гермионы Грейнджер в его жизни высветило те зоны, где он лгал самому себе годами и это было куда больше, чем зеркало. Астория знала о его метаниях. Он причинял боль своей жене и то, что Малфой не переступал черту, ничего не меняло.       Поэтому все три дня он был смиренным. И обычным. Самымобычныммужемнасвете. Гулял, читал, подрезал кусты. Но, главное, было не это, а то, чего Драко не делал. Парень не ходил на чердак и не проваливался в сладкие иллюзии. Не шёл туда, где его ждали. Где росла дочь, светило солнце, улыбалась Ягодка, никогда не шёл дождь и нога…нога никогда не болела. Не дёргалась от фантомной боли по ночам.       Потому что Астория сказала больше, чем всегда. И он услышал. Потому не ходил. Хватит приносить ей неприятности. И пусть его сердце рвалось к Гермионе и Миранде, дьявол, парень просто был здесь. В сранной реальности, где ему было некомфортно. Тосковал и не смотрел в зеркала. Любые. Ведь там в отражении видел лишь себя, а это было не то, совсем же не то.       Как ты, Миранда? Скучаешь?       Драко сидел в саду, глядя на пустую скамью, и чувствовал странную смесь вины и раздражения. Реальная Гермиона принесла с собой правду, от которой он так старательно прятался в своём браке. Она не была угрозой его семье в привычном смысле - нет, девушка была кривым зеркалом, в котором его “идеальная жизнь” отражалась со всеми своими некрасивыми швами.       Вендиго перевёл взгляд на окна Мэнора. Там, за стеклом, двигалась фигура жены. Астория была идеальна, многие бы волшебники да и магглы отдали всё за такую женщину рядом, так что же с ним было не так? Он пытался много раз, но неизменно проигрывал той, другой. Не такой покладистой, не такой совершенной, порой раздражающей, а порой до безумия упрямой. Драко ненавидел себя за это, презирал эту тягу, как зависимость, но ничего не мог поделать. Любовь к Гермионе стала его персональным проклятием крови. Возможно, даже наказанием за грех гордыни в юности.       Он зевнул, чувствуя, как усталость разливается по телу. Перед тем как опуститься на скамью и сделать глоток холодного вишнёвого чая, принесённого эльфом, Малфой три часа кряду подстригал очередную секцию бесконечной изгороди Мэнора - вот насколько ему было скучно в своей же золотой клетке. Он бы с удовольствием выжег магией пару идеальных кругов на полях, но во всём должна была быть умеренность, потому Вендиго не покидал пределы особняка, давая больше отдыха воспалённому колену.       Драко уже решил, что сегодня можно отправиться спать пораньше, как вдруг что-то внутри него натянулось, словно струна, по которой ударили без предупреждения. Глаза Драко сузились, и в радужке на мгновение вспыхнул хищный, нечеловеческий огонь.       Какого…?       Сработала одна из его ловушек, коих по территории острова у него было огромное множество. Дело в том, что будучи Аврором, Драко находил нетронутые уголки Британии, где пробивалась древняя магия, и застолбил их за собой. Например, в заброшенных каменоломнях Корнуолла он высадил колонию певучих папоротников, чьи споры давали парализующий эффект, а в пещерах под Уэльсом обустроил инкубатор для ледяных саламандр, чья кожа была необходима для антиожоговых мазей высшего класса. Это было не хобби, а его школа выживания. Ему необходимы было всегда иметь под рукой компоненты для всех зелий. По той же причине в Мэноре в большом количестве выращивались лечебные травы - от ромашек до шалфея.       Сейчас отозвались кристаллы в лесах Шотландии. Там он самолично, пару лет назад, вырастил выводок Кат Ши - огромных, обладающих зачатками разума котов-фей. Он тогда долго смеялся над собой, чувствуя себя настоящей деревенщиной вроде Хагрида, с которым, к слову, пару раз даже советовался по поводу рациона этих тварей. К удивлению последнего, разумеется.       Шерсть Кат Ши была критически необходима для приготовления Зелья Туманного Облика, которое могло сделать любого мага практически невидимым для магических сенсоров в радиусе мили. Это был стратегический ресурс, «заначка» на случай, если Аврорат снова начнёт задавать неудобные вопросы.       И вот кто-то покусился на его собственность.       Чужак переступил защитный контур, и Малфой физически почувствовал, как один из сигнальных кристаллов рассыпался в пыль под сапогом незваного гостя. Вендиго внутри дёрнулся и в груди Драко заклокотало отнюдь не аристократическое бешенство. Кто-то решил, что может играть на его территории. Что ж, он воришке не завидовал. Малфой бросил быстрый взгляд в сторону окон второго этажа. Астория, обёрнутая в шёлковый халат, уже распускала волосы - ритуал, который всегда был для него сигналом, что до утра они будут существовать в параллельных мирах. У них не было привычки желать друг другу сладких снов, потому жена не хватится его до утра. Можно было немного… развлечься. Драко отставил чашку с вишнёвым чаем, сжал пальцы на рукояти секатора и глубоко вдохнул.       Ему не требовалось снаряжение, ведь он не шёл на какое-то дело. Только палочки да стали будет вполне достаточно.       Драко аппарировал в Шотландию, прямо в сердце своего лесного владения.       Воздух здесь был тяжёлым, пропитанным мхом, старой хвоей и предчувствием грозы, как, собственно, и в каждом квадратном километре Шотландии. Лес казался живым организмом, который только что проснулся от тревоги. Сквозь густые кроны елей пробивался холодный, тревожный свет заходящего солнца, рисуя на земле длинные, пугающие тени. В тишине раздавалось глухое урчание: Кат Ши были на взводе. Огромные, с глазами, светящимися как два уголька, коты-феи сидели на ветвях вековых деревьев, их спины были выгнуты, а шерсть на загривках стояла дыбом.       Драко опустил секатор и издал низкий, вибрирующий звук - имитацию кошачьего мурлыканья, которое переходило в рык. Он медленно прошёл в центр поляны, протягивая руку. Один из Кат Ши, самый крупный, с кисточками на ушах, спрыгнул вниз и потёрся о его ногу, чувствуя знакомую ауру хозяина. Драко коснулся его загривка, успокаивая зверя, и хищный огонь в собственных глазах постепенно сменился ледяным спокойствием следопыта.       Теперь он сосредоточился на следах.       Малфой двигался почти бесшумно, переступая через коряги. Для обычного человека лес был однородной массой, но для Драко каждая сломанная веточка была криком о помощи или сигналом вторжения. Вот здесь - примятый папоротник. Здесь - свежий след от подошвы, глубокий, глубоко вдавленный в глину. Кто-то шёл в спешке, не скрываясь, прямо к озеру.       Драко ускорил шаг, чувствуя, как Вендиго внутри него в нетерпении скребёт когтями по рёбрам. Они вышли к старому озеру. Вода в нём была чёрной, как деготь, и совершенно неподвижной - до тех пор, пока Драко не увидел движение. У самой кромки берега, там, где туман сгущался в почти осязаемую массу, он увидел их. Келли. Водяные духи, похожие на сплетение склизких водорослей и острых, как бритва, костей, медленно тянули свою добычу под воду.       Драко оцепенел, потому что словно сбылся его худший кошмар наяву. В руках у водяных существ, безвольно обвисшая, была девушка. Тёмные кудри намокли и прилипли к лицу, бледная кожа казалась почти прозрачной в лунном свете.       Гермиона. Его, блядь, Гермиона. Здесь!       Она была без сознания, и длинные, склизкие пальцы келли уже обхватили её щиколотки, увлекая в пучину.       Драко не стал тратить время даже на мысленные вопросы вроде какого хрена Гермиона здесь делала. Ему было очевидно, что произошло. Его защитные кристаллы, настроенные на поражение любого чужака, сработали как тонкие лезвия, перерезав и магические каналы, и оставив пару глубоких отметин на теле. Она не могла трансгрессировать. Девушка оказалась в ловушке и в конечном итоге, в поисках выхода, вышла к воде, где сознание окончательно оставило её.       - Проклятье, Грейнджер, - прорычал он, и в этом рыке было больше отчаяния, чем злости, потому что Драко никогда не думал, что его изощрённая защита отрикошетит в какой-то мере в него самого. Малфой же защищался от воров.       Парень сорвался с места. Его больная нога отозвалась нестерпимым, раскалённым пульсом, когда он прыгнул на влажный берег, но он даже не поморщился. Только на ходу подстраховался амортизирующим заклятием. Вендиго не позволял чувствовать слабость, сейчас существо внутри него требовало только одного: рвать и метать. А ещё - спасать, немедленно спасать, сию секунду.       Время было самым дорогим…в таких случаях.       Он не стал тратить секунды на другие заклинания, вода в этом озере поглощала магию, превращая любые чары в слабое бульканье. Драко просто бросился в ледяную чернь. Холод ударил в грудь, выбивая дыхание, но он, как заведённый, рассекал руками тяжёлую, густую воду. Келли почувствовали присутствие хищника покрупнее, чем они сами. Существа зашипели, их тела, напоминающие скользкие корни, начали извиваться, пытаясь утянуть Гермиону глубже, под коряги.       - Отпустили, твари! - выдохнул он, и в этот раз его голос прозвучал на грани человеческого, вибрируя от неконтролируемой магической силы, которую он теперь не сдерживал.       Он ухватил Гермиону за плечо, с силой дёрнув на себя. Существа попытались вцепиться в него своими острыми, как бритва, костяными наростами, но Драко, не теряя времени, ударил ногой - той самой, с титановым штифтом, - в центр их сплетения. Металл внутри ноги ощущался как надёжный, тяжёлый рычаг. Одно из существ с визгом разлетелось на ошмётки, остальные, почуяв смерть, отпрянули, растворяясь в илистом дне.       Гермиона была тяжёлой, абсолютно неподвижной. Её голова безвольно откинулась на его плечо, а губы были пугающе бледными. Она не издала ни звука, ни одного стона, когда он подхватил её, прижимая к себе, и начал грести к берегу.       Вендиго выбрался на илистый склон, тяжело дыша. Вода стекала с них обоих, смешиваясь с грязью. Малфой рухнул на колени, бережно укладывая её на расчищенный от веток участок. Он приложил пальцы к её шее - пульс был слабым, редким, но он был.       Гермиона не открыла глаз. Она была глубоко, пугающе далеко, в том беспамятстве, куда её загнали шок, рана от кристалла и холодные объятия келли. Драко склонился над ней, его собственная одежда прилипла к телу, а в голове стучала одна-единственная мысль: он не позволит ей уйти так просто. Не здесь. Не после всего.       Нет, Ягодка, даже не вздумай бросить меня. Нетнетнет. Так мы не договаривались.       Спасать её здесь, в сыром лесу, где каждый шорох мог быть угрозой, было безумием. Драко принял единственное рациональное решение. Одной рукой он прижал к себе обмякшее тело, другой нащупал палочку. Раздался резкий хлопок, и через секунду они уже стояли в Хогсмиде, в паре метров от порога дома Грейнджер.       Здесь было тихо, но этот уют казался ему сейчас почти оскорбительным. Драко остановился лишь на мгновение. Его рука, покрытая грязью и тиной, легла на защитный барьер дома. Он не тратил силы на взлом, Вендиго просто “растворил” её слабые для него чары, чувствуя, как магия Гермионы с неохотой уступает его натиску.       Ой, Грейнджер, стоит научить тебя ставить нормальную защиту.       Он вошёл внутрь. Второй раз за неделю, а если быть честным - так третий. Да, девушка была права. Это он ограбил её в тот день. Просто так, из чистого, первобытного азарта и слепого желания выплеснуть ярость, которая душила его из-за Азкабана. Мелкая, почти подростковая пакость, а сколько удовольствия тогда Драко получил.       Аврор перенес её в спальню. Здесь пахло лавандой.       Куда делся запах вишни?       Он осторожно положил Гермиону на кровать у окна. Над головой тихо звенела музыка ветра, а по комнате мягко мерцали гирлянды, отбрасывая причудливые тени на стены. Вендиго склонился над ней, его дыхание сбивалось. При свете фонариков он увидел глубокие, рваные порезы на её ногах - след от его собственных охранных кристаллов. Края ран были воспалёнными, с едва заметным фиолетовым отливом - кристаллы вытягивали магическую силу, превращая обычный порез в язву.       Заебись, как круто. Умелец.       Ну что ж, науку защиты Вендиго познал в совершенстве и мог гордиться собой. Оставалось рассчитывать, что Гермиона оценит, когда очнётся.       Оценит. И снова накатает на тебя кляузу.       Драко коротко кивнул своим мыслям. Жить будет. Пофиг, если он опять попадёт в тюрьму. Главное, было вытащить её. С остальным он разберётся. Его задача позаботиться о ней сейчас. Ей нужно было больше, чем просто перевязка.       Он выпрямился, оглядев комнату в последний раз, и направился на кухню. Его шаги были тяжёлыми, пол под ногами слегка скрипел. Драко чувствовал логику, присущую только Грейнджер. Он открыл пару ящиков, пока не наткнулся на небольшую полку с лечебными зельями и мазями. Естественно, она была умной и предусмотрительной. Всегда готовой ко всему, хоть это и не объяснило, что девушка забыла вечером в лесах Шотландии. Взяв пару нужных флаконов, он направился в ванную. Там, не теряя времени, Малфой нашёл чистые полотенца, тщательно умылся и простерилизовал руки магией - навязчивая привычка аврора, которая сейчас казалась ему необходимой, чтобы не занести ещё больше грязи в её хрупкий мир.       Вернувшись в спальню, он замер на пороге. Девушка всё так же лежала у окна, неподвижная и бледная. Драко вздохнул, понимая, что медлить нельзя. С помощью короткого, точного жеста палочкой парень сменил её мокрую одежду на сухой тёплый халат. Он честно зажмурился, стараясь не смотреть, но, как бы сильно ни зажмуривались глаза, подсознание всё равно фиксировало каждое движение ткани. Это раздражало и будоражило одновременно.       Я не смотрю, не смотрю, не… ох ты ж чёрт, какая красивая. Не смотрю больше. Всего разок и… время, Малфой, время.       Закончив с переодеванием, Драко подошёл к кровати. Его движения стали такими как во время того урока в школе. Никакой интимности. Он осторожно обработал рваные раны, нанося прохладную, пахнущую целебными травами мазь, параллельно стараясь отгородиться от мыслей и, что ещё важнее, эмоций. Тёмная фиолетовая печать от кристаллов начала бледнеть под воздействием зелья, кожа вокруг порезов постепенно приобретала естественный оттенок.       Получше меня зелья варишь, Ягодка. Одолжишь парочку?       Драко почти закончил бинтовать ногу, когда тишину спальни нарушил едва слышный звук.       Гермиона пошевелилась.       Ой….       Она издала тихий, хриплый вдох, её веки дрогнули, и рука, лежавшая на одеяле, судорожно сжала край простыни. Малфой замер, сжимая в руке конец бинта, и почти перестал дышать, боясь, что сейчас она откроет глаза и увидит его. Ему хотелось и не хотелось этого одновременно. Непростое было ощущение. Драко понимал, что каждая секунда его присутствия здесь - это безумие. Ему стоило аппарировать обратно в Мэнор, пока она не очнулась и не началась та неизбежная сцена, в которой он снова окажется в роли злодея. Но ноги словно приросли к полу. Он хотел убедиться, что действие кристаллов нейтрализовано окончательно, что Гермиона не проснётся с лихорадкой. Девушка была так… уязвима сейчас. Частично по его вине, хоть Драко и не звал её бродить по его землям в Шотландии. Но это было пока не важно. Пока Гермиона спала и была в безопасности.       Спи, моя Ягодка. Спи. Тебе же не больно?       Вендиго сбросил с себя оцепенение, коротким взмахом палочки высушил и очистил одежду от лесного ила и озёрной воды. Тяжело вздохнув, Малфой опустился в мягкое кресло, стоявшее в углу комнаты. Боль в колене, которую он старательно игнорировал последний час, теперь заявила о себе в полную силу, и он с тихим стоном вытянул ногу вперёд.       Астория меня убьёт.       И убьёт. И поделом. И не только за колено, но это будет когда-то потом. Аж завтра, а пока у него было полно времени до рассвета.       Он перевёл взгляд на кровать. Смотреть на Гермиону было для него чем-то вполне естественным, ведь он часами…. годами созерцал её тишину в зеркале, но сейчас реальность была куда острее. Она была здесь: живая, сбитое дыхание, едва заметная пульсация жилки на шее. Она была куда реальнее, чем всё, что он создавал в своём воображении. При желании мог даже прикоснуться, но руки Драко держал при себе, потому что знал… знал себя слишком уж хорошо. Пусть бы она просто спала, а он просто смотрел. Во сне она его не ненавидела, не говорила все те слова, что раздирали потом часами изнутри. Пока Гермиона спала, у него, Вендиго, была её любовь в его больных, поломанных фантазиях.       Пусть хоть так.       Гермиона начала приходить в себя медленно. Сначала это было похоже на борьбу с чем-то тяжёлым, что тянуло её обратно в темноту. Для Драко это было знакомо. После всех его травм-то.       Она глухо застонала, её голова беспокойно дёрнулась на подушке. Пальцы, всё ещё сжимавшие простыню, расслабились, а затем вновь начали подрагивать. Её ресницы затрепетали, как крылья мотылька, и наконец приоткрылись. Вендиго тяжело вздохнул. Очень тяжело. Будто это ему, а не ей, было больно. Потому что знал, что будет дальше - Гермиона прогонит его и будет права. Прогонит, но сначала они снова скажут друг другу много злых слов.       Непростительных. Любопытно, почему непростительные заклинания были и их запрещено было произносить вслух, а слов - нет. Ведь нельзя же было смотреть на того, кто любил без остатка и говорить,“пошёл вон”, например. Это было хуже, чем Круциатус. Хуже даже, чем Авада Кедавра. Потому что после смертельного хоть жить не нужно было.       Взгляд был расфокусированным, мутным, она смотрела сквозь Драко, не узнавая обстановку. На долю секунды Малфой затаил дыхание и приготовился.       Ну же. Давай. Скажи. Скажи это. Проваливай. Авада Кедавра, блядь. И всё.       - Холодно... - прошептала она, и звук этого голоса, надтреснутого и тихого, ударил Драко под дых сильнее, чем любой удар в лесу. Он ощутил одновременно облегчение и… болезненное разочарование. Ведь ожидания смерти было хуже самой смерти.       Она пошлёт, но сначала… сначала был шанс снова позаботиться.       Хорошо.       Гермиона попыталась пошевелиться, и в тот же миг её лицо исказилось от боли. Наверное, порезы на ногах напомнили о себе. Девушка прикусила губу, пытаясь осознать, где находится, и её взгляд начал медленно, неохотно фокусироваться на комнате. Она ещё не видела его в тени кресла, но уже была здесь, возвращаясь в этот мир, где воздух был пропитан лавандой, его присутствием и неизбежностью их столкновения. Пока Гермиона осваивалась, парень поднялся, чувствуя, как колено предательски ноет, прохромал к комоду, нашёл запасное одеяло и, вернувшись, бережно, почти невесомо, укрыл её.       Тепло, Ягодка? Так лучше? Ну же. Давай. Говори. Пошёл вон. ПошёлвонМалфой. Скажи. Иначе я… Боггарт меня дери, если ты не прогонишь, я….       - Всё будет хорошо, - прошептал Малфой. Ему так не хватало этого. Возможности позаботиться о ней. И в то же время он начал желать её. Именно в эту секунду. Когда понял, что опасность миновала. Когда будто только сейчас понял всю провокационность ситуации: ночь, он, она и постель. Такая слишком большая для неё одной.       Обнажённые кисти рук.       Ох, ей лучше бы, правда, стоило быстрее прогнать его.       Гермиона уставилась на него так, словно он был галлюцинацией, вызванной гипотермией. Её зрачки медленно расширялись, пытаясь осознать нереальность происходящего. Секунду она молчала, борясь с накатывающим дурманом, а потом её лицо исказилось от острого возмущения.       - Какого... дьявола? - выдохнула она, и в этом вопросе было всё: и недоумение, и застарелая ярость, и понимание, что Малфой в её спальне.       В моей, мать его за ногу, спальне. В моей постели. Рядом.       Драко, который до этого момента держался на почтительном расстоянии, неожиданно опустился на край кровати. Матрас под ним слегка прогнулся. Он стал ближе. Она это ощутила крайне остро. И израненные пальцы под тёплым одеялом поджались.       И, правда, какого дьявола он был здесь. После того унизительного эпизода в этой же спальне. Сидел с таким гордым, независимым видом, будто не замечал её наготы в одном халате.       - Знаешь, а я ведь тоже хотел задать тебе этот вопрос, - парировал он, глядя ей прямо в глаза. Его голос был спокойным, хотя внутри всё клокотало. - Что ты забыла на моей территории в Шотландии?       Память ударила её внезапно. Лес, вспышка боли от кристалла, пронзившая ногу, холод, который начал сжимать лёгкие в озере... Её глаза расширились, в них промелькнул испуг, быстро сменившийся гневом.       Гневом от того, что Драко спас её. Неужели в Британии не было других волшебников? И вообще…       - Так это ты... - она приподнялась, едва не вскрикнув от боли в ногах, но слабость захлестнула её. - Это ты наставил там этих проклятых ловушек?! Ты что, спятил окончательно? Это же общественный лесной массив, Драко! А если бы туда забрёл ребёнок?       Ой, Грейнджер. Да не за что. Можешь не благодарить. Подумаешь.       Почему его никогда никто не благодарил? Почему его именно сейчас это взволновало и задело? Наверное, потому что слушать обвинения и расстраиваться, что среди них нет банального “спасибо” было куда легче, чем думать о том, как она непозволительно близко к нему в этой постели.       Протянуть руку и можно было коснуться… да буквально везде. Другое дело, что коснуться и получить было разным.       Так ты будешь меня выгонять или нет?       - Повторюсь, это моя земля, - отрезал он, не став добавлять, что дети не должны, по хорошему, бродить по лесным чащам. Магловские же сказки предупреждали, что в лесу живёт колдунья. Отнюдь не в пряничном домике и никакие хлебные крошки ещё никого не спасали.       - Юридически? - она процедила это с той самой интонацией, которая всегда выводила его из себя.       - Фактически, - гаркнул Малфой, и в его голосе прорезались нотки, от которых обычно разбегались даже самые смелые авроры. Он пользовался первобытным правом завоевателя, законом того, кто пометил территорию кровью и магией. - И ты нарушила мои владения, Грейнджер. Ты зашла туда, куда даже местные охотники боятся совать нос.       - Сомнительно, - она отвернулась к окну, тяжело дыша. - Но я не хочу сейчас об этом говорить. Мерлин, Драко, какой же ты странный... Это ты... ты вырастил тех духов... там, в чаще?       Драко на секунду замер, удивляясь тому, насколько хорошо она читала его скрытые таланты, даже будучи полубессознательной.       Прогони меня, ну прогони же. Или… ты не хочешь, чтобы я уходил? Потому решила выяснить, кому блядь юридически что принадлежит? А как я принадлежу тебе? На каком основании? Тебя не ебёт? Для тебя это данность.       - Смотря каких, - он прищурился, изучая её профиль. Мерлин, о чём они говорили. Зачем? - Если ты о келли - нет, они жили там задолго до меня. Я лишь следил, чтобы их аппетит не выходил за рамки озера. До того момента, как ты решила устроить там купание.       Он наклонился ближе, сокращая дистанцию, и в его взгляде сейчас было столько же угрозы, сколько и странного, болезненного облегчения от того, что она всё-таки жива.       Драко…не надо…я не выдержу…       Гермиона ощутила беспокойство от этого вторжения, когда его лицо было так близко. Слишком близко. Она и так не знала как ещё отвлечь себя и ругала его. Скорее по инерции, чем испытывала реальную злость. Так Малфой взял и наклонился. Будто давая ей лучше рассмотреть свои зимние глаза, шрам и щетину.       По которой захотелось провести пальцами, но руки Гермиона держала при себе. Она уже разделась перед ним пару дней назад, но Вендиго уже был слишком гордым и женатым, чтобы спать с грязнокровками. Ей не следовало думать об этом.       Он просто спас её. Потому что еще что-то ощущал к ней по инерции. Точка. И злился, что на его территорию покусилась. Она бы тоже злилась. Хотя, может она и злилась. Дом ведь тоже был территорией. А Драко сидел здесь. На её постели. И… ни черта не делал. Вёл светские беседы. Каков… аристократ, Мерлин.       - Ты хотя бы понимаешь, что ты чуть не стала кормом для тварей, которых я даже не держу на поводке? - добавил он тише. - Какого чёрта тебя вообще понесло в эту глушь?       - Мне нужны были компоненты для одного зелья... не того, над которым я работаю, и... - она запнулась, сбивчиво подбирая слова.       - Почему ты не попросила у меня? - Драко почти прорычал это, не в силах скрыть ни дрожь в голосе, ни свою беспомощность от её самоубийственного упрямства. Этот вопрос был таким…слабым в своём отчаянии.       И как ты себе это представляешь, дурачок?       - После того, как ты ограбил мой дом? - Гермиона вскинула подбородок. С момента её возвращения в Британию между ними произошло столько непростительного, что сам вопрос парня казался ей ужасно абсурдным. Они испортили даже то, что казалось испортить невозможно.       - После всего, что между нами было! - он подался вперёд, почти нависая над ней. - Боггарт тебя дери, Ягодка! Ты всегда можешь обратиться ко мне. Я аврор, я могу помочь тебе достать что угодно, я... думаешь, я был бы рад тебя потерять? Если бы ты погибла…       Ох, ну почему она такая умная и такая дура одновременно? Почему не понимала? Почему… Гермиона, давай же, прогоняй меня. Вот сейчас или никогда.       Он не договорил, просто покачал головой, и этот жест выдал его с головой. Только сейчас, в тишине её спальни, под звуки музыки ветра за окном, до Драко дошло, как близко они были к финалу. Гермиона могла утонуть в том чёртовом озере, захлебнуться в ледяной жиже, и никто, кроме парочки водяных тварей, не узнал бы, где оборвалась жизнь той, кто была для него всем.       Гермиона тоже замерла. Её взгляд, блуждавший по его лицу, внезапно прояснился, осознание накрыло её, как лавина. Она издала нервный, почти истерический смешок.       - Было бы глупо победить в войне и утопиться в болоте... - прошептала она, и в этом звуке было столько абсурда, что напряжение, державшее их обоих, вдруг дало трещину.       Ей следовало сказать что-то другое, но эти слова показались безопасней.       Ни хрена. Нет. Безопасности в этой спальне больше не было. Потому что они оба больше не могли так дальше. Не могли жить в ссорах, когда умирали от любви. Она не прогнала его. Он не ушёл. Разве было не ясно к чему всё шло? С момента, когда Драко увидел её в подземельях в День Святого Патрика. Они каждую чёртову секунду шли сюда.       В эту постель. Слово за словом. Шаг за шагом. Действие за действием.       И, дойдя, замерли.       Всё, Ягода. Всё. Поздно. У тебя было столько шансов, а ты не прогнала. Ты разве забыла, что я плохой, очень плохой человек.       Облегчение накатило горячей волной, потому что они оба поняли, что можно больше не притворяться. Всё то, что казалось важным час назад, теперь выглядело нелепой, плоской ерундой. Перед лицом пустоты, которая могла их поглотить, их гордость рассыпалась в прах. Гермиона медленно приподнялась, и Драко не выдержал. Он сделал рывок, сокращая расстояние, и заключил её в свои жадные, тёплые, отчаянно долгожданные объятия. Он вжался лицом в её распущенные волосы:       - Я бы умер, если бы с тобой что-то случилось, - пробормотал Драко, прижимая её всю к себе. Похуй, похуй, похуй на всё. Пусть ненавидит, но он скажет это и похуй, правда. Потому что не просто умер бы, а сдох. В одну секунду. Обратился бы в горстку пепла и не воскрес как какой-то там… феникс.       Гермиона вздрогнула:       - Не говори так, - прошептала она, прижимаясь к нему всем телом, словно проверяя, реален ли он после тысячи сладких, но таких лживых снов. Драко замер, чувствуя, как её сердце бьётся под его ладонью. Так неровно, почти отчаянно. В этом ритме было больше смысла, чем во всех словах на свете. Он отстранился лишь на пару миллиметров, чтобы заглянуть ей в лицо, и увидел в её глазах ту же жажду, что сжигала его изнутри.       Давай, Драко. Возьми меня. Пожалуйста. Не уходи.       И мир полетел в бездну. Все принципы, правила, всё, что они строили, растворились перед силой этого момента, когда существовали лишь они. И ничего более, включая их ссоры.       - Молчу, - он произнёс этот глагол почти торжественно, как общение, но слово потонуло в её тяжёлом дыхании.       Хорош болтать, Малфой. Когда ты стал таким разговорчивым? Ты же не станешь и сейчас убегать?       Он медленно, словно пробуя на вкус саму возможность, коснулся губами её виска, переходя к скуле, оставляя за собой дорожку из прикосновений. Гермиона не отстранилась. Наоборот, она подалась навстречу, и в этом движении было больше признания, чем во всех словах, которые они когда-либо произносили друг другу.       Прекрасно. Это было прекрасно. Его губы были такими прохладными, но дарили столько тепла.       Его рука скользнула по её спине, запуталась в волосах, притягивая ближе, пока между ними не осталось ни миллиметра пространства. Он коснулся её губ и Гермиона ответила сразу, вплетая пальцы в его волосы и притягивая его к себе, словно хотела стереть из памяти всё то время, которое они провели врозь, в своих собственных идеальных и безупречных мирах.       Драко…       Ягодка…       Поцелуй был как чистый, концентрированный выдох после долгого удушья. Драко целовал её везде, куда мог дотянуться - в уголки губ, в подбородок, снова возвращаясь к губам, впитывая в себя её вкус, её тепло, её жизнь… свою жизнь. Как это было сладко и нереалистично. Целовать и видеть, как кожа аж краснеет от удовольствия от каждого такого касания.       Его руки, ещё секунду назад такие уверенные и спокойные, теперь слегка дрожали, когда он начал медленно высвобождать её из халата, но Гермиона перехватила его запястья.       О нет.       Сердце Драко, колотящееся где-то в горле, замерло и упало. Неужели это… все?       Опомнилась, наконец?       С ним так мало происходило хорошего, что в плохое поверилось сразу. Отказ был бы таким правильным и логичным. И Малфой знал, что принял бы его. Встал и ушёл бы. Потому что плохой парень любил эту девушку. Даже когда она могла сделать так больно именно сейчас, когда даже Вендиго уже расслабился.       Девушка посмотрела на него. С вызовом и одновременно с такой нежностью, от которой у Малфоя перехватило дыхание. Протянула руку и… погладила его по щеке. После пары пощёчин за это время подобное было приятным контрастом. Захотелось закрыть глаза и остановиться в этом моменте её нежности, но Драко не закрыл. Потому что желал всё видеть. И тут девушка сама потянулась к его лонгсливу и этот жест - такой до боли привычный и такой желанный - стал для него сигналом, что всё остальное перестало существовать.       ДА! О ДА, да, да.       Она ему сдавалась. Она ему… отдавалась. И Драко собирался взять всё.       Вся их боль, все недомолвки, весь этот странный, тягучий холод… всё сгорело в одно мгновение, оставив лишь их двоих в полумраке комнаты, где мерцали фонарики, а над окном продолжала тихо звенеть музыка ветра.       Они не задавали вопросов. Ни друг другу, ни самим себе. В глубине души каждый понимал, что время для раскаяния и для того, чтобы взвешивать правильность этого момента, придёт позже. Завтра, через неделю, в холодном одиночестве их жизней. Но сейчас ни один из них не собирался упускать этот шанс.        - Иди ко мне…        - Я же уже здесь, Драко.        - Ещё ближе… мне нужно чтобы ты была ещё ближе… после стольких лет, Ягодка, после стольких, блядь, лет…       Я хочу в тебя залезть. Хочу, чтобы ты была под моей кожей. Эти годы без тебя были просто грёбаным медленным самоубийством. А сейчас я наконец-то дышу. Слышишь? Я дышу тобой…и задыхаюсь.       Одежда летела на пол в лихорадочной спешке. Драко стащил с себя кофту, а Гермиона помогала ему, её пальцы, ещё недавно такие слабые, теперь впивались в его кожу с властной требовательностью. Они словно боялись, что одно лишнее мгновение и магия этого момента развеется, а второй внезапно опомнится и оттолкнёт. Одеяло, которое он только что набросил на неё, с глухим шорохом сползло на пол, обнажая их дрожащие тела в мерцающем свете фонариков.       Холодно больше не было. И больно тоже.       Было… красиво. На секунду оба замерли. Не в нерешительности, о, нетнетнет. Просто потому что рассматривали друг друга. Он столько раз рисовал в мечтах её грудь, её талию, её ключицы и… да всю рисовал. А Гермиона, наконец, получила возможность видеть его без тёмной кожи и внутри всё сжималось. От возбуждения и….       У тебя столько шрамов, Мерлин. Было больно все эти годы? Я хочу их все зацеловать. Хочу, чтобы тебе больше никогда не было больно.       Она не могла прогнать все моменты, когда Вендиго страдал. Но могла отдать себя всю без остатка этой ночью. И во все следующие, когда он.. захочет её взять.       Но еще… кроме шрамов, на его его бледной, почти мраморной коже яркими, чужеродными полосами выделялись тейпы. На плече темнели угольно-черные, подчеркивая резкий разворот сустава, а на прессе - ярко-голубые, точь-в-точь под цвет её мантии. Этот контраст цветов был пугающе сексуальным и завораживающим; эти ленты словно удерживали его тело от того, чтобы оно окончательно не рассыпалось под грузом пережитого. И одновременно они кричали о том, через что ему приходилось проходить каждый день, чтобы просто стоять перед ней. Гермиона протянула руку, едва касаясь кончиками пальцев края голубой ленты, чувствуя, как под ней перекатываются напряженные мышцы.       Даже они выглядят на тебе как искусство.       Девушка на секунду посмотрела на его лицо. В его глазах, обычно холодных, сейчас полыхал пожар, в котором сгорали все его прошлые травмы. Ему были плевать на все, кроме того, что должно было случиться.       Драко опустился на кровать, и его больное колено, ещё минуту назад ноющее от усталости, утонуло в мягком, тёплом матрасе, даря долгожданное облегчение. Прелюдии не было, она была не нужна. Они были слишком голодны друг до друга, слишком долго хранили этот эмоциональный заряд, чтобы тратить время на нежность. Возможно, потом. Когда-то потом. Но не когда сердца ломали рёбра и в горле у каждого пересохло.       Им обоим нужно было только одно.       Не размыкая поцелуя, который стал почти болезненным, они соединились. Один тихий, прерывистый стон узнавания вырвался из груди Гермионы, когда Драко вошёл в неё. Резко, уверенно, глубоко, без остатка. В этот момент время в спальне просто перестало течь.       Охтыжблядь.       Драко ощутил волну мурашек на затылке. Да нет, не мурашек. Его будто битой огрели в этот момент, когда его член толкнулся в ней впервые за чёртовы четыре года.       Ещё. Ещё. Ещё. Верни меня. Пожалуйста, просто верни меня назад.       Гермиона, секунду назад вскрикнула от долгожданной, скручивающей внутренности боли, ведь всё было слишком быстро, стиснула коленями его бедра. Ещё…ещё…ещё… он должен был толкаться в ней ещё и ещё. Возвращая к жизни.       Дальше всё превратилось в туман: жадные ритмы, сбивчивое дыхание и беспомощные вздохи, от которых в груди становилось тесно. Им было мало. Мерлин, как же им было мало - особенно ему, чья жизнь в Мэноре превратилась в стерильную пустыню, где секс был лишь пятиминутным актом, полным правил, а не взрывом сверхновой. Неудивительно, что они с Асторией не могли ничего породить, ведь сами в процессе были не живые.       Драко упивался тем, что сейчас можно было позволить себе всё. Больше не нужно было соблюдать этикет, считать минуты, сдерживать зверя внутри. Он был здесь. Он был с ней. В ней. Над ней.       Моя… моя… моямоямоя. И вот так моя… и вот…так тоже моя, да? Нравится, да? Тебе нравится.       Он видел насколько ей нравилось. Да эта девушка плавилась в его руках. А ведь он почти ничего не делал, просто двигался в самой банальной из всех поз. Ей нравилось. Просто потому что это был он. В её тело. Вот так просто.       На секунду всё было как раньше. Улыбка Гермионы и её прерывающееся дыхание.       Его пульс стучал в ушах так громко, что казалось, этот ритм слышит весь Хогсмид. Удовольствие от того, что он чувствует каждый её изгиб, каждый её отклик, было настолько острым, почти запредельным, что граничило с болью. Он прижимал её к себе, словно пытаясь вплавить в своё тело, чувствуя, как она отвечает ему - той же яростной, отчаянной потребностью быть ближе, чем это физически возможно. В этой спальне, среди музыки ветра и теней, они наконец-то перестали быть Аврором и Грейнджер. Они стали просто двумя людьми, которые любили друг друга. Хоть и длилось это преступно мало.       Потому что они были так давно порознь, что это просто не могло, увы, продолжаться. Их тела были таким… порочными, потому…       Не прошло и пятнадцати минут, как оба, всё ещё тяжело дыша, просто лежали, пытаясь вернуть себе способность соображать.       Раз…два… три… четыре… я сейчас встану… сейчас… пять…шесть… вот сейчас встану…Грейнджер, что ты со мной сделала? Я как будто заново родился и тут же умер….        Драко лежал на спине, глядя в потолок, а Гермиона - вполоборота, прижавшись к его плечу, насколько позволяло ограниченное пространство её полуторной кровати. Драко предусмотрительно не задал вопрос о том, как они здесь помещались с Виктором - сейчас в их постели не было места для призраков. Он отчаянно хотел, чтобы этот мир сузился до размеров этой комнаты, где существовали только они двое.       Они молчали, и в этой тишине не было места раскаянию. Только тихая, почти оглушительная радость людей, которые чудом обрели друг друга после долгой разлуки, пусть и ценой чудовищной ошибки.       Малфой внезапно успокоился и больше не считал. Потому что знал - в эту секунду они не вернутся к ссорам. Они переспали. И были слишком взрослыми, чтобы взять и притвориться, будто это был просто трах ради снятия напряжения. Когда трахались, так не выстанывали. Так не обнимались. И так не кончали - глаза в глаза. Потому сейчас они были в безопасности от ругани.       На это ещё будет время. В этом Малфой не тешил себя иллюзией, потому просто приходил в себя после этих превосходных пятнадцати минут. Всё же секс - это великолепно. Настоящий секс.       Настолько, что хотелось ещё.       А тебе, Ягодка? Повторим?       - Что с коленом? Та же травма? - негромко спросила Гермиона. Он вздрогнул. Эта девушка видела всё, даже то, что он старательно пытался скрыть под маской безразличия. Забавно. Он думал, в какой следующей позе трахнет её, когда чуть переведет дыхание.       А её беспокоило его колено. Какая… хорошая девочка.       - Почти прошло. Да, старые травмы, - Драко усмехнулся, хотя в глубине души чувствовал острое разочарование в самом себе. Он был зол на собственную невыносливость, на то, что всё закончилось так стремительно. Ему было чертовски, мучительно мало. - Ноет на погоду, когда та решает стать паршивой.       - То есть... оно не помешает тебе... - её тон был одновременно игривым и смущенным.       Ого. Да. Ты готова? Моя ты развратная девчонка.       - Это предложение остаться до утра? - Он повернул голову и его глаза так нехорошо блеснули. Потому что первоначальный голод оба утолили, а это значило, что второй заход будет ещё слаще.       - Да... - она сделала паузу, чувствуя, как в груди разливается странное тепло, перекрывающее голос разума. - Если только ты не спешишь домой.       Не спешишь же? Не спеши.       Ей пришлось это сказать. После истории с Роном и Лавандой Гермиона дала себе слово никогда больше не быть участницей никаких многоугольников, ведь знала, как легко в них пораниться. Но сейчас, в густой темноте комнаты, все её принципы казались чем-то далёким и неважным. Ночь гасила сомнения, оставляя лишь острую необходимость в тепле. Драко медленно повернул голову. Его привычно холодные пальцы начали бережно гладить её по распущенным волосам. Он наслаждался тем, что они сейчас не ссорились.       Парень прекрасно осознавал, что поступил чудовищно по отношению к Астории, ведь предал тот безупречный фасад, который так долго строил. Но в то же время он понимал: раз уж он переступил черту, нет смысла останавливаться на полпути. Лучше испить эту чашу до дна, взять всё, что эта ночь может им дать, прежде чем осознание содеянного и липкое чувство вины начнут пожирать его изнутри.       Сейчас он просто хотел быть здесь. С ней. И этого было достаточно, чтобы на несколько часов забыть о том, что завтра утром придётся снова играть роль идеального мужа. Даже если это означало больше никогда в жизни не испытать того, что сейчас теплом разливалось изнутри, согревая замерзшую от одиночества душу. Драко знал, что оказался слишком слаб перед искушением. Знал и то, что не имел на это права, но… он столько раз отказывал себе во всём, что сдался. Ведь так любил эту невероятную девушку, которая сейчас прижималась к нему всем своим обнажённым телом.       - Драко, если ты... если тебе нужно домой... всё в порядке, я же понимаю.       Ну почему ты молчишь? Думаешь о ней? Даже сейчас?       Поскольку молчание затянулось, Гермиона произнесла это как можно ровнее, хотя меньше всего на свете хотела, чтобы он уходил. Как и Вендиго, девушка знала: больше такой ночи не будет. По миллиарду причин. Это была их редкая возможность попрощаться по-человечески, хоть и с бесконечным опозданием в четыре блядских года. Но если Малфой не мог переступить через свой брак, она была бессильна. В горле пересохло, а сердце, казалось, замедлило бег в ожидании приговора.       Он уйдёт… он точно уйдёт к ней…        У неё застучало в висках и страх быть брошенной ради чистокровной ведьмы затопил всю её изнутри.       - Я хочу побыть с тобой до утра, - ответил Драко, и в этих словах было столько же сладости, сколько и горечи. Это было обещание. Для тех, кто когда-то мечтал о “навсегда”, ночь была лишь жалкой секундой, но сейчас она казалась им целой вечностью, в которую они жадно вцепились.       - Тогда со второго раза сделай всё, как следует, - поддразнила Гермиона, пытаясь сбросить это тяжёлое оцепенение. Но вместо того чтобы прижаться к нему, она вдруг выскользнула из постели и накинула халат.       Драко разочарованно выругался, глядя на её удаляющуюся спину.        - Так не честно!       - Но-но, сначала давай приведем в форму твоё колено. Садись.       - Это не обязательно, Ягодка, - беззаботно отозвался Драко, но всё же сел. Спорить с Гермионой было бесполезным занятием. Всегда. К тому же… ну к тому же колено, действительно, очень сильно ныло.       - Заботиться о тебе всегда обязательно, иначе ты себя просто убьёшь, - вздохнула Гермиона. Исчезла и вскоре вернулась с баночкой целебной мази - той самой, которую она часто варила специально для него после его первой серьёзной травмы. Девушка благоразумно не стала говорить, что это же средство отлично помогало Виктору справляться с растяжениями после тренировок. Теням здесь сегодня было не место.       Да он и так же всё понял.       Чёртов болгарин. Бьюсь об заклад, она втирала ему эту дрянь теми же нежными пальцами. Хватит. Не думай об этом. Сегодня его здесь нет. Сегодня его вообще не существует. Есть только эта мазь, её руки и боль, которая наконец-то затыкается.       Драко молча наблюдал за тем, как она опустилась на колени у его ног. Гермиона что-то нежно ворковала, осторожно касаясь пальцами повреждённого сустава. Это было удивительно: четыре года тишины и глухой боли, месяц ядовитых ссор, а сейчас всё было так, будто они вернулись в прошлое, на излом тысячелетий.       Она заботилась, а он впервые за долгое время позволил себе роскошь доверить кому-то свою уязвимость. Ему было чертовски приятно отдаться в её бережные, знающие руки. Чертовски приятно не быть… сильным. Не тянуть на себе ещё и эту травму, и вину за эту травму.       Хорошо-то как.       Эта мысль была почти детской. А следом за ней - более злая.       Грейнджер, если бы ты знала, как я заебался быть железным Малфоем.       - Ты такой чокнутый аврор, - констатировала Гермиона, закончив втирать мазь. Вскинула голову и посмотрела ему в глаза, в которых по правде застыл вопрос “зачем ты делаешь это с собой?”, но у него не было ответа.       Точнее, был, конечно. Потому что она сделала с ним вещь похуже. Ушла. Забрав с собой его жизнь. И Драко просто пытался продержаться.       - Спасибо. Ты умеешь творить чудеса.       И в этот момент Гермиона наконец-то снова увидела его настоящую улыбку - ту самую, которую он так долго прятал под маской холодного безразличия. В этой улыбке не было вызова, только странное, почти болезненное облегчение. Ночь действительно была длинной, и теперь, когда боль в колене отступила, у них не осталось ни одной причины, чтобы не допить эту чашу до дна.       Гермиона не стала подниматься.       Что ты….        Она игриво потерлась щекой о его здоровое колено, и Драко сузил глаза - он мгновенно сообразил, что сейчас ему будет… очень приятно. Парень не смог скрыть довольную и немного самодовольную улыбку, когда девушка чуть приподнялась на коленях, устраиваясь поудобнее.       Ну и ну. Серьёзно? Сделаешь это? Отсосёшь мне? Когда я и так на грани? Я же сорвусь.       Ну кому бы эта перспектива не понравилась?        Гермиона пробежала пальцами по его члену. А потом коснулась губами головки.       Ну… допустим. Давай, Драко, держись и подыши немного.       Вендиго внутри окончательно расслабился. Драко откинул голову на спинку, закрыл глаза и сосредоточился на ощущениях, которые теперь пронзали его с невероятной остротой. В нём смешивался чистый восторг влюблённого молодого мужчины, чья желанная женщина ласкает его, и первобытный голод человека, который последние четыре года даже думать забыл о подобной близости. Ему и в голову не могло прийти, что Астория способна на такое, ведь в их безупречном браке подобные ласки казались чем-то вульгарным. И Драко не обижался на неё. Просто принял как данность и отсёк такую возможность для себя. Поэтому сейчас ему было до невозможности хорошо. На всех уровнях: от физического жара до морального удовлетворения от того, что это делает именно она. Здесь.       Брала и принимала его. Своим ртом. Своим болтливым и таким…глубоким ртом. Он ещё помнил куда мог достать.       Могло ли быть лучше?       - Не спеши… - протянул он низким, вибрирующим голосом.       Блядь, Грейнджер, как же глубоко... Ты помнишь, да? Помнишь, как я это люблю.       Драко запустил пальцы в её густые, чуть спутанные волосы, медленно перебирая их. Он не подталкивал её, не торопил. Гермиона знала его ритм лучше всех в этом мире, чувствовала каждое изменение в его дыхании. А ему было до безумия приятно просто ничего не делать - впервые за долгие годы. Только чувствовать. Только растворяться в её тепле. И, наконец-то, совсем не думать. Голос в голове утих, оставляя лёгкость.       Гермиона была старательной. Её губы, пальцы, кончик языка… всё это дарило удовольствие.       Тебе хорошо, Драко? Нравится? А вот так? Тоже нравится? Какой ты отзывчивый.       Девушка, и, правда, с неким удивлением констатировала, что Малфой был как оголённый нерв, то есть реагировал очень остро. Что бы она не делала - парень тут же начинал судорожно хватать ртом воздух. Видимо, чистокровные ведьмы не баловали своих мужей, раз он тихо и беспомощно постанывал в её…губах.       Хочу видеть, как ты теряешь лицо, Малфой. Хочу слышать каждый твой стон. Сука, какой же ты сейчас настоящий. Никакой аристократической херни, никакой брони - просто мужик, который готов сдохнуть от моих губ. И мне это чертовски нравится.       Ох как ей нравилась эта ситуация. Такой выдержанный аврор. Холодный. Неприступный. А стоило ей стать перед ним на колени и взять его, как он растаял. Это было невыносимо вульгарно в их ситуации и Гермиону это заводило. Потому девушка и была так старательно, тщательно растягивая его удовольствие.       Да и своё тоже. Были такие мужчины, которых ублажать было чертовски приятно. У неё самой аж низ живота тянуло. Наверное, это и была любовь? Так она думала в юности. Когда чей-то член во рту, а можешь от этого кончить. Без рук, без поисков каких-то там точек G, без помощи. Просто от понимания, что приносишь удовольствие.       Вот так, Драко… стопстоп, кончить я тебе не дам.       Она ощутила, как ещё секунда и Малфой начнёт двигаться бёдрами ей навстречу, а потом… потому оборвала ласку.       Хрен тебе, милый. Я не хочу, чтобы это закончилось так быстро. Ты будешь мучиться. Будешь желать меня так сильно, чтобы искры из глаз посыпались.        - Всё-то ты знаешь, - протянул Драко, когда девушка поцеловала его в пах, заканчивая ласку, и забралась к нему на колени, крепко сжимая его бёдра своими. Наконец они снова были лицом к лицу, дыша в губы друг другу.       - Да, я всё знаю, - хмыкнула она, но тут же задохнулась.       Потому что и он её знал. Знал до каждого нервного окончания, а потому резко взял её, одним точным движением насаживая на себя. Именно так, как она любила, когда земля уходила из-под ног. Но дальше он замер. Драко просто держал её за бёдра, впиваясь пальцами в кожу, и жадно смотрел в её глаза, пытаясь насмотреться на целую жизнь вперед.       - Я… я так скучал.       - По сексу? - попыталась поддеть его Гермиона, хотя её голос дрожал от переизбытка чувств. Пусть скажет, пусть скажет, ну пожалуйста, пустьпростоэтоскажет.       Любишь меня, да?       - По тебе, Ягодка. Ты даже не представляешь…       Любишь, Драко. Всё ещё любишь. Зря. Но как же, блядь, приятно это знать.       - К сожалению, представляю слишком хорошо, - прошептала она, и они снова потянулись друг к другу.       Теперь всё изменилось. На смену лихорадочной спешке пришла ленивая, тягучая нежность. Они двигались неспешно, смакуя каждое мгновение, обмениваясь бесконечными поцелуями - в губы, в подбородок, в мокрые от пота виски. Они не спешили кончать, растягивая это хрупкое “сейчас”, которое вот-вот должно было разбиться о рассвет. Они смеялись каким-то своим шуткам, путались в халате и волосах, растрёпанные и до пугающего счастливые.       Потом оба снова, не сговариваясь, переместились в постель и Гермиона замерла на коленях, разрешая ему взять её сзади. Он целовал её в шею и шумно дышал. Девушка стонала, а потом ощутила его пальцы, которые ласкали чуть выше... ожидаемого. Она не напряглась, просто растерялась.       Вот как? Туда тоже тебе нужно? Малфой, ты решил сегодня выжать из меня всё до последней капли? Я сейчас просто кончу от одного осознания того, как сильно ты хочешь меня присвоить… да, давай же. Присваивай.       Кажется, этой ночью Драко решил поиметь её везде где возможно. У неё снова были мурашки. Даже в сгибе локтей. Потому что она обожала, когда Малфой был плохим, порочным, вульгарным и развратным. Обожала за то, что у него была смелость трахать её и… там тоже.       Обожала за то, что ей не нужно было у него просить напомнить ей о том удовольствии. Он сам брал всё, что хотел.       Вендиго. Что с него было взять. Это был уже, правда, Вендиго. В её постели. Да. До этого Гермиона трахалась с Драко, а сейчас будет…       - Плохой мальчик…       Грёбаный зверь, который сорвался с цепи. И, Мерлин, как же мне это нравится. Трахни меня так, чтобы я неделю ходить не могла, чтобы каждое движение напоминало мне о тебе.       - А ты дрянная девчонка, раз застонала ещё громче, - констатировал парень. И снова толкнулся. Теперь двумя пальцами. Девушка только поёрзала бёдрами. И…Мерлин, как она застонала. Как сладко застонала.       Хочешь меня там, да, Ягодка? Тебе всегда нравилось по-особому. Ты же любишь, когда я перехожу границы. Любишь чувствовать себя грязной и желанной одновременно.       Парень наклонился к её уху. Закрыл глаза:       - Скажи... скажи, что ты не впускала его туда...       И её сердце сжалось. Потому что он хотел получить что-то, что не имел за эти четыре года Виктор. Хотел иметь только свой уголок в её теле, который сам и открыл для себя. И для неё.       Гермиона закрыла глаза.       Виктор слишком берёг меня. Слишком уважал. А мне порой хотелось именно этого - чтобы меня брали так, как берёшь ты. Без оглядки на приличия. Сам сделал меня такой, помнишь?       - Нет, он никогда.       Это была полуправда, потому что они экспериментировали с игрушками и его пальцами, но дальше Гермиона, действительно, не хотела двигаться, а Виктору хватало фантазии для взаимного удовлетворения и в других видах секса. Но Драко этого полутона была достаточно.       - Наклонись, - тут же приказал Вендиго, и этот голос был полон первобытного, почти звериного торжества.       Моё. Блядь, это место - моё. Ни один болгарский ловелас не смел сюда соваться. Только я. И я заберу своё по праву.       Собственник внутри него довольно зарычал, когда он медленно, дюйм за дюймом, начал проталкиваться сквозь туго сжатые мышцы. Он чувствовал, как она вздрагивает, как прерывисто ловит ртом воздух. Осознание того, что за эти четыре года здесь не было никого пьянило сильнее самого крепкого огневиски. Этот крошечный участок её тела остался его… территорией, которую он когда-то покорил и теперь возвращал себе по праву первооткрывателя.       - Мерлин, Ягодка… - выдохнул он ей в затылок, когда она наконец полностью приняла его.       Сука, как же узко. Как горячо.       Ему на секунду показалось, что он просто сдохнет от кайфа.       Грейнджер, ты меня до инфаркта доведёшь когда-нибудь, но, клянусь, это будет лучшая смерть в моей жизни.       Гермиона до боли сжала простыни, чувствуя, как внутри неё всё пульсирует от невозможного, граничащего с шоком удовольствия. Это было… великолепно. Тяжело, остро и до безумия правильно.       Хорошо, ну как же это хорошо… Просто сносит крышу.       Четыре года она будто жила в грёбаном лимбе, а он… он просто пришёл и трахнул её так, что Гермиона забыла собственное имя.        И мне мало. Хочу ещё. Сука, как же я хочу ещё. Эй ты там, сзади. Продержишься ещё вечность? Мне и её будет мало.       Но когда она попыталась перехватить инициативу и задать собственный темп, Малфой ответил лёгким, но звонким шлепком по ягодицам.       - Не нарушай мою идиллию, - его голос вибрировал от властности. Это был Драко, которого она помнила в своей постели. Гермиона аж усмехнулась. Она узнавала этот тон. Тон человека, который брал, что хотел и не спрашивал.       - Что хочу, то и делаю! - дерзко выдохнула девушка, оборачиваясь через плечо, но её глаза лихорадочно блестели. Она пыталась разозлить его. Провоцировала. Так бездарно и прекрасно провоцировала.       Давай, Малфой. Разозлись. Покажи мне, на что ты способен, когда перестаёшь притворяться приличным мальчиком. Сделай мне больно. Сделай мне хорошо.       И Вендиго отозвался. Всегда шёл на зов…себе подобной.       Думаешь, что можешь играть со мной, да? Я покажу тебе, кто здесь главный. Я тебе напомню, что значит быть полностью моей. Забыла уже? Всего за четыре года?       - О нет, Ягодка, сейчас всё по-моему. Мне кажется, тебе не хватает немного… контроля. Да?       Давай, признайся, что тебе этого не хватало. Отдай мне весь контроль. Обожаю делать это с тобой.       Гермиона замерла. Позвоночник прошила волна мурашек… от предвкушения той сладкой беспомощности, которую мог подарить ей только он. Девушка знала этот тон. Это был тон человека, который больше не просит, а забирает.       - Да, - выдохнула она, опуская голову и позволяя ему полностью взять на себя ответственность за каждое её движение, за каждый стон и за ту бездну, в которую он собирался её столкнуть.       Вот так. Хорошая девочка. Сдавайся. Я заберу у тебя всё, что у тебя есть. Каждую частичку твоей души, каждое твоё желание, каждую твою мысль. Ты будешь только моей. До тех пор, пока я не закончу.        - Ты сама захотела, - прорычал он и на мгновение отстранился, потянувшись к своей аврорской жилетке, брошенной на пол. Среди связок зелий и магических артефактов он извлёк сплетение чёрных кожаных ремней - тренировочную портупею, которую обычно носил под формой. Сейчас она выглядела в его руках как инструмент изысканной пытки.       Он набросил её на плечи Гермионы, и девушка вздрогнула от резкого контраста: холодная, гладкая кожа ремней коснулась её разгорячённого тела.       Этот запах… Он такой же, как в те ночи, когда мы трахались на износ в 99-м. Кожа, порох и этот грёбаный, неистребимый запах его парфюма. Я ненавижу этот запах. И я люблю его. Чёрт, как же я его люблю…       Драко действовал уверенно, перекидывая ремни через её грудь и талию, плотно подгоняя их под её изгибы. Комнату наполнил густой, терпкий аромат дорогой кожи и оружейного масла - запах, который всегда ассоциировался у неё с опасностью и его службой.       С каждым щелчком пряжки Гермиона чувствовала, как ремни впиваются в тело, ограничивая движения и заставляя её выпрямиться. Драко затянул последний ремень на талии чуть туже, чем следовало, и металлическое кольцо на груди холодно прижалось к её коже, подчеркивая её беззащитность. Это ощущение “плена” было почти физическим - кожаная броня, которая не защищала, а выставляла её напоказ, делая каждое его прикосновение в десять раз острее.       О да, вот так. Я хочу, чтобы ты чувствовала, что ты полностью в моей власти. И я это сделаю.        - Тебе всегда нравилось это… - прорычал он довольный.       Драко перехватил её руки за спиной, используя одно из колец портупеи как точку опоры, и зафиксировал их своей ладонью. Теперь Гермиона была полностью открыта, полностью во власти его ритма. Он начал двигаться - жёстко, глубоко, методично, выбивая из неё всё время, что они были порознь. Осталось только ощущение его горячего тела, стягивающих кожу ремней и той невероятной полноты, которая заполняла её изнутри, заставляя мир вокруг окончательно раствориться в темноте и наслаждении.       Тону. Драко. Я просто тону в тебе. Как же так?       Драко постепенно ослабил хватку, позволяя её рукам скользнуть вперед. Ощущение жёсткой кожи портупеи на пальцах в сочетании с жаром собственного тела сводило Гермиону с ума. Она нашла свою грудь, лаская себя под пристальным, тёмным взглядом Малфоя в отражении.       Смотри на меня. Смотри, что ты со мной делаешь. Чёрт возьми, Драко, ты… ты… это всегда был только ты… в отражении…       Ритм ускорился до предела. В комнате не осталось ничего, кроме звуков их тел, скрипа кожи и сбивчивого дыхания. Драко рвано выдохнул, его голос сорвался на хриплый, почти звериный рык, когда он наконец достиг пика. Гермиона ощутила его обжигающее тепло, стекающее между ног - неоспоримое доказательство его присутствия.       Она сама содрогнулась в ответ, чувствуя, как наслаждение выжигает последние капли связных мыслей.       Оба были в полном восторге, граничащем с опустошением. Драко не спешил отстраняться; он прижался лбом к её плечу, тяжело и часто дыша, впитывая запах её кожи и терпкий аромат ремней. Прошло несколько минут, прежде чем он нашел в себе силы заговорить.       Парень медленно выпрямился, окинул взглядом её растрёпанные волосы, блестящие глаза и чёрную кожу портупеи на её бледном теле. В его глазах всё ещё горел тот самый огонь, который не смогла бы потушить ни одна аврорская проверка.       - Я с тобой ещё не закончил, - пообещал Драко, и его голос, низкий и вибрирующий, прозвучал как клятва.       Хер я тебя отпущу теперь. Даже не надейся, Грейнджер. Ты затянула меня в этот омут, и мы пойдём ко дну вместе.       - Я очень на это надеюсь, - улыбнулась девушка, сворачиваясь котёнком у него на груди и наслаждаясь тем, как он лениво поглаживает её по спине, то и дело задевая кончиками пальцев прохладные ремни портупеи.       Малфой улыбался в темноте. Он был счастлив. Да, наконец-то. По правде, он так давно не испытывал этого, что почти забыл вкус этого чувства и не сразу его узнал. Но, распознав, не хотел отпускать - ни это мгновение, ни её.       - Знаешь, я боялся, что умру и больше никогда не почувствую себя таким счастливым… и никогда не почувствую тебя, - признался Вендиго.       Сколько раз за эти годы он был на грани смерти, в тех серых лесах или на допросах, и каждый раз думал, что вот сейчас он подохнет, а всё хорошее в его жизни осталось так далеко, что превратилось в миф. И вот сейчас Гермиона буквально вернула его к жизни, заставляя кровь бежать быстрее, а сердце - болеть от полноты. Мир бесконечно давно не казался ему таким ярким.       - А я просто боялась, что ты умрёшь… - вздохнула девушка, теснее прижимаясь к его плечу.       Сколько раз она читала скупую статистику потерь аврората в «Пророке» и замирала, боясь наткнуться на знакомую фамилию в некрологе. Он не был её, больше не был, однако это всё равно не мешало Гермионе бояться очутиться в мире без него. Но сейчас он был здесь. Рядом. Хоть и не навсегда, ведь не принадлежал ей.       - Мне казалось, ты была бы рада, если бы я сдох, - тихо заметил он. Часто Драко и сам хотел этого. Грёбанную сотню раз, а то и больше. Умереть, ведь не мог найти своё место. И часто думал, что бы ощутила…она. Всегда думал, что удовлетворение. Думал, что она выпьет с тем своим чемпионом за то, что на одного выродка стало меньше. И это так сильно болело. Убивало покруче любого заклятия.       - Порой мне тоже так казалось, но мир без тебя... ох, Драко. Нет. Пожалуйста, не умирай.       Её голос дрогнул, и Драко почувствовал, как внутри него что-то окончательно встало на свои места. Он поцеловал её в макушку, вдыхая аромат её волос.       - Я всегда был живуч, Ягодка. И раз уж у нас есть эта ночь… Ну что, ты готова?       Я не дам тебе спать. Я выжму из этой ночи всё, что нам задолжала судьба за эти грёбаные годы тишины. Ты будешь помнить каждое моё движение, когда наступит утро.       - А ты осилишь? После стольких раз? - она лукаво приподняла голову, и в её глазах, отражавших слабый свет, он увидел готовность идти до конца.       - Всегда.       И ночь поглотила их с головой, стирая прошлое и будущее, оставляя лишь этот жадный, бесконечный момент в тишине маленького домика, где время, наконец, остановилось.       Пусть даже совсем ненадолго. *** Ну зажгли так зажгли. Думаю, мало кто ожидал секса в этой главе, но))) Я думаю, вы понимаете, что я не выложила арт, чтобы не испортить вам ощущение. Арт обязательно будет. Думаю, завтра после обеда. Чтобы по максимум людей успели прочесть. Так что пишите отзывы и все будет. В плане, чем больше отзывов - тем яснее, что бОльшая часть прочитала и арт появиться раньше. Ну и кнопку жду продолжения не обижайте. Скорее всего, следующая глава будет в субботу, 23 мая, то есть на день позже. Работы и планов столько, что, действительно, некуда добавить(