Глава 8

      Легилименс - заклинание, позволяющее проникнуть в чужие мысли. Его название происходит от латинских legere - «читать» и mens - «разум». Когда-то его считали искусством более опасным, чем любое проклятие: слишком многое человек прячет даже от самого себя. Не все мысли стоит читать. И не каждое знание делает ближе.       Драко проснулся от резкой, пульсирующей боли в колене. Оно буквально горело огнём, возвращая его из небытия в суровую реальность. Открыв глаза, парень изумлённо огляделся, и сердце пропустило удар. Он был не в уютной мансарде, пропахшей вишней, а в своей собственной постели в поместье.       Какого…?       Вокруг не было ни следа недавнего хаоса чувств. За окном заливались птицы, а музыка ветра, висевшая в его спальне, медленно напитывалась первыми лучами солнца. Малфой сел, чувствуя как внутри всё обрывается. На нём была привычная чёрная пижама, а простыни были безупречно разглажены.       Гермионы рядом, естественно, не было. Ничего не было, совсем ничего. Только оглушающая пустота.       - Неужели это был сон? - прошептал он, и голос прозвучал чуждо в пустой комнате.       Разочарование накрыло его тяжёлой волной. В этом сне всё казалось осязаемым: тепло её кожи, вкус губ, даже треск старого паркета под ногами. Пробуждение было тем ужаснее, чем слаще казался обман. Он ведь действительно поверил, что они смогли переступить через годы ненависти и боли.       Драко со стоном зарычал и с силой ударил кулаком по матрасу. Гнев на самого себя за эту минутную слабость смешивался с отчаянием. Ему и раньше снилась его Ягодка, но никогда ещё воображение не было столь жестоким в своей детализации.       Теперь ему предстояло вернуться к реальности, где Гермиона всё так же смотрела на него с презрением. Как теперь смотреть ей в глаза, зная, что в его голове она уже снова принадлежит ему? Как играть роль холодного аврора, когда фантомные ощущения её пальцев на своих плечах всё ещё жгли кожу? Почему грань между сном и проклятой жизнью оказалась слишком тонкой?       Блядь…       Он попытался сделать глубокий вдох, чтобы унять дрожь в руках, но ярость и тоска не отпускали. Разочарование жгло сильнее дементоров. Осознание того, что реальность - это холодная постель и ненавидящая его Грейнджер, стало последней каплей. К чёрту всё. К чёрту спокойствие, манеры и эту гробовую тишину Мэнора.       Нахуй…       Превозмогая острую боль в суставе, Драко рывком поднялся с кровати. Лицо исказилось в гримасе, но он проигнорировал вспышку в колене.       Хренов ты слабак…       Ему нужно было вытравить из себя этот сон. Он одним резким жестом стащил через голову пижамную рубашку, отбросив её в сторону и оставшись в одних штанах.       Хватит. Належался. Долежался?       На его бледной груди и плечах резкими штрихами выделялись тейпы, которые ему очень помогали не развалиться. Он на мгновение замер, тяжело дыша, и провёл ладонью по шершавой поверхности лент: чёрной на плече, надежно фиксирующей повреждённый сустав, и голубой - на прессе. Взгляд на секунду задержался на этом небесно-голубом цвете, таком чужеродном в мрачной эстетике Малфой-мэнора, но Драко зло зажмурился, обрывая любую лишнюю мысль.       Его движения стали механическими. Он потянулся к ящику и достал тяжёлые, килограммовые утяжелители. Тёмная, плотная ткань плотно обхватила запястья, добавляя рукам свинцовой тяжести. Он затянул ремни до упора, чувствуя, как металлическая крошка внутри давит на кожу. Теперь каждое движение будет стоить усилий. Теперь боль станет осязаемой.       Взгляд парня упал на диковинную магловскую вещицу на прикроватной тумбе - конфискованный в последнем рейде магнитофон, в котором остался какой-то диск. Малфой плевать хотел на магловскую культуру, но сейчас ему требовался самый громкий, самый чужеродный шум, способный выжечь воспоминания.       Взмах палочки был яростным, активирующим артефакт на максимальной громкости. Такой, что домашний эльф вздрогнул, а Астория в гостиной вскинула бровь. Тишину спальни взорвали дерзкие, вульгарные биты и слащавый, тягучий женский голос, поющий: “My loneliness is killing me…”       Малфой скривился. Идеальная эпитафия для его жалкого утра.       Он рухнул в упор лёжа на ковёр, начиная изнуряющий марафон наказания. На каждый тяжёлый удар баса он выбрасывал тело вниз, почти касаясь грудью ворса, а затем резко выпрямлял руки, переходя в высокую планку.       «I must confess, I still believe»       Верю во что?       Эта мысль была такой злой. Он сердился на то, что поверил и на то, что сейчас, вместо того, чтобы отпустить всё, вслушивался и анализировал слова какой-то дурацкой песни, делая резкий прыжок ногами в стороны и обратно. Колено прошило острой, раскалённой иглой, но он лишь сильнее стиснул зубы.       Ритм ускорился, переходя в ломаный, агрессивный рисунок. Малфой начал переходить с ладоней на локти и обратно. Ладонь-локоть, ладонь-локоть. Быстрее, ещё быстрее. И ещё быстрее. Без снисхождения и жалости. Тёмные браслеты на руках казались кандалами, которые он надел на себя добровольно, и каждый раз, когда локоть с глухим стуком врезался в пол, свинец внутри утяжелителей больно бил по кости.       «When I'm not with you I lose my mind»       Теряю разум. Точно. Этот сон - прямое тому доказательство. Я вообще спятил.       Пот градом катился по его лицу, заливая глаза, а плечи блестели в утреннем свете. Он сделал глубокий прогиб в планке, почти касаясь тазом пола, а затем выстрелил телом вверх.       Я схожу с ума по женщине, к которой мне нельзя приближаться ближе чем на расстояние заклинания. Которая счастлива с другим. С этим чёртовым Крамом. Блядь, Драко, ты же женат. Ну соберись.       Голос из колонки взлетел на умоляющую, отчаянную ноту: «Give me a sign...»       Да она дала тебе знак, придурок.       Драко вбивал ладони в пол, чередуя быстрые отжимания с касанием противоположного плеча. Каждое движение давалось с боем, лёгкие горели. Руки налились свинцом, инерция утяжелителей сбивала дыхание, мешая удерживать баланс, но он лишь яростнее вцеплялся пальцами в ворс ковра. Да, трахать Гермиону во сне было поприятней.       Драко ускорил ритм, наказывая себя за это воспоминание.        Она сбросила этот чёртов халат. Она стояла перед тобой, едва прикрытая этим сраным тюлем, и ждала. Ждала, когда ты сделаешь шаг. А ты опустил глаза. Трус. Трус во сне, трус наяву.       “Hit me, baby, one more time”       - Давай же, - хрипло выдохнул Драко, делая последнее, самое тяжёлое отжимание через силу, чувствуя, как мышцы спины и пресса натянулись до предела и мелко задрожали. Мокрые от пота ремни утяжелителей неприятно холодили кожу, напоминая о том, что от этой тяжести ему не избавиться даже после тренировки. - Ударь сильнее. Чтобы я вообще ничего не чувствовал.       Когда диск с щёлчком остановился, в спальне воцарилась звенящая, тяжёлая тишина. Драко повалился на бок, тяжело и шумно дыша. В голове наконец воцарился долгожданный вакуум. Сон о Гермионе отступил, разбитый вдребезги об этот яростный ритм, пот и физическую боль.       Как он теперь посмотрит ей в глаза? Никак. Сначала нужно просто заставить себя подняться с пола и снова нацепить маску холодного, безжалостного аврора.       Драко понимал, что у него ещё больничный и следующий будет примерно никогда, но казалось, если он проведёт в праздности хотя бы ещё секунду - его крыша улетит окончательно. Ему нужно было действие, любая работа, способная вытеснить из сознания этот морок. Пусть Поттер отправит его на край света ловить василисков, плевать. Он был готов.       Малфой, хромая, поплёлся в душ. Ледяная вода с силой барабанила по плечам, оставляя на бледной коже красные следы - именно там, где во сне ему чудились поцелуи Ягодки. Малфой стоял под струями, стиснув челюсти, и осознавал: Астория будет недовольна. Да нет, жена будет в ярости от того, что он решил вернуться в Аврорат раньше срока. Но ему было плевать. Ему нужно было сбежать от самого себя прямо в эту секунду, иначе он просто взорвётся. Простой сон стал последней каплей, потому что был ну слишком уж реалистичным.       Драко закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на холоде, но память услужливо, с садистским удовольствием подкинула обрывки сна. Гермиона на нём. Гермиона под ним. Гермиона на коленях. Его тело в её теле. В её рту. В её...       Драко!       Он попробовал одернуть себя, прогнать эти видения, но не смог. Фантазии входили в его разгневанное и разгорячённое тренировкой тело, наполняя его вязким, сладким желанием. Это было сильнее воли, сильнее здравого смысла, но одновременно это было всем, что у него осталось.       «Нет, нет, нет...» - билось в голове, но рука уже сама потянулась вниз.       Он расплылся в жалкой, кривой улыбке, хотя внутри его буквально тошнило от самого себя. Подрочить в душе никогда не казалось ему чем-то вульгарным - с его-то семейной жизнью это порой было единственным способом не сойти с ума от напряжения. Это было нормально, физиологично. Он, вроде, ещё был молод, его тело, когда не было травмированным, конечно, хотела секса, потому за неимением ничего, Драко делал то же, что и многие другие. И не стыдился этого. Но сейчас он водил рукой по члену и злился. Злился так сильно, что на глазах проступили слёзы ярости. Вместо того, чтобы выжечь этот сон, он сейчас погружался в него ещё глубже, добровольно сдаваясь в плен галлюцинациям.       О, да...       Драко окончательно растворился в образах, которые вели его всё дальше по ступеням безумия. Каждое движение руки отзывалось в мозгу картинкой из сна: её высокая грудь, её длинные ноги, её стоны. Ох, что это были за стоны. До сих пор они звенели в голове колоколом, раскалывая ту от боли.       А когда всё слишком быстро закончилось, он долго стоял, опёршись лбом и руками о холодную плитку. Вода продолжала барабанить по плечам, стекать с волос, подбородка, кончика носа. Голова его бессильно опустилась, а по щекам, смешиваясь с каплями душа, катилось то, что он никогда бы не позволил себе наяву.       Душа, наверное. Точно, остатки его души. Которые вытекали через глаза. Не иначе.       Драко грязно выругался, заглушая шум воды, и бессильно ударил кулаками о стену. Раз, второй, третий... Он бил до тех пор, пока кожа на костяшках не лопнула, и по белой плитке не поползли рваные багровые струйки. Кровь выглядела неестественно яркой, почти живой на фоне стерильного кафеля; она смешивалась с ледяными струями, мгновенно бледнея и уходя в слив вместе с его остатками самоуважения.       Вот она, твоя реальность. Никакой Ягодки. Её нет. Это был просто хороший сон.       Слишком хороший, чтобы сбыться, правда. Сон, который пришёл, чтобы помучать его.       В этот момент он ненавидел всё: Аврорат, который выпил из него душу, этот пустой, склепоподобный дом, свою грёбаную верность клятве, которая превратилась в ошейник, и своё колено, которое ныло теперь в унисон с разбитыми руками. Но больше всего на свете Драко Малфой ненавидел свою жизнь. Жизнь человека, который во сне владел миром, а проснувшись, не мог справиться даже с собственными воспоминаниями.       Он выключил воду. Тишина, воцарившаяся в ванной, показалась ему оглушительной.       Пора на работу. Пора снова надевать этот чёртов мундир, пока я не разнёс здесь всё к чертям.       Драко вышел из душа и начал медленно, почти механически вытираться. Полотенце грубо царапало кожу, но он едва это замечал. Поскольку официальных вызовов не поступало, он под форменные чёрные брюки-карго с обилием карманов и плотных застёжек, надел не боевой лонгслив, а простую белую рубашку. Ткань мгновенно облепила ещё влажную спину. Для чёрного было жарковато на улице.        Затем он взял портупею - ту самую, из сна. Которая всё же была частью формы. Ему придётся ту надеть, некуда деваться.       Он затягивал кожаные ремни на груди и плечах с такой силой, будто надеялся, что этот кожаный корсет сможет стянуть и его расползающуюся на куски душу. Защёлка, ещё одна, поворот пряжки. Каждый щелчок металла звучал как приговор.       Малфой наклонился, чтобы зашнуровать тяжёлые ботинки. Колено тут же отозвалось резкой, протестующей болью, заставив его на секунду замереть и до боли закусить губу. Превозмогая слабость, он выпрямился. Привычным, отточенным жестом он прикрепил к липучке над верхним карманом брюк - там, где обычно носят знаки отличия пилоты - нашивку с ненавистным позывным.       Но сегодня это не было просто прозвищем. Это было предупреждение. Для окружающих и, прежде всего, для него самого. Зверь внутри должен быть заперт под формой и уставом.       Драко подошёл к зеркалу, собрал мокрые волосы в тугой, безупречный хвост и закрепил их резинкой. Лицо в отражении казалось маской, высеченной из мёртвого белого камня. Он взглянул на трость, стоявшую в углу. Символ его уязвимости. Помедлив секунду, он развернулся и вышел из комнаты без неё, слегка прихрамывая, но держа спину прямо.       Когда парень вошёл в столовую, Астория уже сидела за столом. Она медленно отложила серебряную ложечку и удивлённо посмотрела на мужа. Драко выглядел так, будто война началась снова, и он - её единственный выживший.       - Драко? - её голос разрезал тишину, как тонкое лезвие. - Твой отпуск заканчивается только через три дня. Куда ты собрался в таком виде?       Аврор ощутил несвойственное, почти болезненное раздражение. Вопрос Астории, такой простой и логичный, сейчас царапал его по оголённым нервам.       Неужели ты не видишь, что я рассыпаюсь? Что если я останусь в этом доме ещё на час, я просто начну крушить мебель?       Пока мысль вихрем пронеслась в голове, лицо ничего не выражало, ведь он привычно натянул непроницаемую маску. Драко молча сел за стол. Перед ним стояла тарелка с традиционным завтраком, но вид еды вызывал лишь тошноту. Малфой через силу, механически отправлял в рот куски сосисок, бекона и скрембла, едва чувствуя вкус. Еда казалась бумажной.       - Есть работка, - сухо бросил он. Взял и солгал. Глядя прямо ей в глаза, не моргая.       Как же низко ты пал…       Астория не отвела взгляда. Она смотрела на него долго, изучающе, подмечая и слишком туго затянутую портупею, и отсутствие трости, и ту яростную тень, что залегла в складках его губ. Она ни на секунду не поверила в эту «работку», но в их браке было принято соблюдать приличия и не вскрывать нарывы раньше времени. Она лишь медленно кивнула.       - Тогда до вечера?       Драко замер с вилкой в руке. На мгновение ему стало тошно от собственной лжи и того холода, которым он её окружил. Астория не была виновата в его снах. Она не была виновата в том, что он каждое утро просыпался с ощущением, будто совершил предательство, просто открыв глаза. Раскаяние кольнуло где-то под рёбрами.       - Давай поужинаем не дома? - вдруг предложил он, пытаясь загладить вину этим внезапным порывом. Они так редко куда-то выбирались вместе, запертые в коконе своей чистокровной отстранённости. - В семь в Хогсмиде? В «Кабаньей голове» слишком шумно... давай в «Розмерту», в её новый закрытый зал? Или лучше в «Madam Puddifoot’s», если ты хочешь чего-то более светского?       На самом деле, выбор Хогсмида был подсознательным. Его тянуло туда, поближе к ней, к той, чью спальню он только что покинул в своём воображении. Это был мазохизм в чистом виде, но в то же время Драко знал, что они, к счастью, не пересекутся. Гермиона ещё со школы любила только “Три Метлы”, потому риска никакого.       Астория чуть приподняла бровь, удивлённая такой инициативой.       - В семь в «Розмерте», - согласилась она, едва заметно улыбнувшись одними уголками губ. - Я буду готова.       Драко кивнул, поднялся из-за стола, едва не зашипев от боли в колене, и зашагал к выходу. Ему нужно было исчезнуть из этого дома прежде, чем он передумает.       … Малфой сел за свой стол, который за время его отсутствия превратился в бумажный курган. Сто лет он здесь не сидел, ведь был то вечно в полях, то вечно в боях. Отчёты он привык заполнять на коленке, буквально на ходу, прижимая пергамент к форменным штанам. А тут - целый день тишины и бюрократии. Покой. Такой блядский тошнотворный покой тогда, когда ему нужна была динамика.       Вендиго учуял чьё-то присутствие ещё до того, как тень упала на его стол. Он медленно поднял глаза, не меняя хмурого выражения лица. Перед ним стоял парень - смутно знакомый, явно из тех, кто мелькал в коридорах Хогвартса на пару курсов младше. На лице новичка сияла такая довольная, почти восторженная улыбка, что у Драко заболели зубы. Форма на нём была ослепительно чистой, без единого пятна от зелий или копоти. Слишком новенькая. Слишком «правильная».       «Блестяще. Ещё один идеальный выпускник» - ядовито подумал Драко.       Его забавляла новая система: теперь их мариновали по два года после школы, прежде чем выпустить «в свет». Сам Малфой в девятнадцать уже по локоть был в крови и дерьме, брошенный в пекло Аврората с негласным расчётом начальства: «Либо оно выживет и станет псом, либо сдохнет - и одним Пожирателем меньше». Оно… точнее, он выжил. А эти... этим теперь к двадцати одному только разрешают значок приколоть.       Вендиго окинул пацана ледяным взглядом, задержавшись на его сияющей физиономии. Какого он стоял и заграждал ему вид на… на что-то. Не важно. Драко не хотел быть приторно любезным. Он не любил общаться. Вернее, за четыре года одиночных рейдов он просто разучился это делать, превратившись в угрюмого цепного пса Министерства. Пусть бы все просто от него отвалили.       Особенно, сегодня.       - Ну? - хмуро выдавил он. Голос прозвучал как скрип несмазанных петель. Человек в своём уме должен был бы сбежать. Новичок ничуть не смутился. Напротив, он вытянулся, едва не щёлкнув каблуками, и выдал с обезоруживающим энтузиазмом:       - Привет, Вендиго!       Малфой замер. То, что к нему обратились по позывному, было нормой. В Аврорате это было правильно, профессионально. Но в этом «привет» было столько неуместного дружелюбия, что Драко на секунду захотелось проверить, не подлили ли ему в кофе Веритасерум или, упаси Мерлин, Амортенцию. Обычно его позывной произносили либо шёпотом, либо с опаской, либо с плохо скрываемым отвращением. А тут - солнечный удар прямо в лицо.       Ему стало как-то непривычно. Неуютно.       - Ну привет, пацан. Ты кто?       Парень гордо ткнул пальцем в свой новенький позывной на груди. Драко даже не стал читать. Какая разница, что там вышито на этой девственно чистой ткани. Он продолжал сверлить новенького взглядом, надеясь, что тот испарится под давлением его ауры.       - Позывной заслужить нужно. Как зовут, спрашиваю.       - Деннис. Деннис Криви.       Ой, ебать. Гриффиндорец! Это тот, что с камерой бегал, или тот, которого оборотень едва не сожрал в лесу? В любом случае - ходячая катастрофа.       - Не знаю, зачем мне эта информация, ну ладно, Деннис Криви. Проваливай.       - Эм. Но... Вендиго, я теперь твой новый напарник.       Мир вокруг Драко на мгновение замер, а потом начал медленно покрываться инеем.       - Кто, говоришь? - Он вдруг стал таким любезным. И невыносимо опасным. Драко медленно откинулся на спинку стула, сложив пальцы в замок. Теперь он смотрел на пацана не как на коллегу, а как на очень неудачно подвернувшийся обед.       Напарник? Поттер что, окончально все мозги пропил?       Ядовитая мысль обожгла сознание.       Были времена, когда Драко отчаянно хотел себе напарника. Потому что те были у всех. Да-да, все нормальные авроры работали в парах, вместе пили мерзкий кофе в засадах и прикрывали друг другу спины. Только ему - «бывшему Пожирателю», «хорьку» и просто «этому Малфою» - никого не дали. Никто в здравом уме не хотел работать с ним в связке.       По правде, тогда, четыре года назад, это его расстроило. Покоробило до самой глубины души. Втайне он надеялся, что, может, обзаведётся каким-никаким другом? Он ведь так скучал по Блейзу и прочим. Да и делить ответственность на двоих было бы проще, чем в одиночку тащить на себе всё. Но нет же. Напарника не было. Ни разу. Некому было подать руку, когда земля уходила из-под ног. Крикнуть «осторожно!», когда из темноты летело проклятие.       Да что там... Когда его серьезно травмировали, он порой по многу часов истекал кровью в какой-нибудь канаве, не в силах даже палочку поднять для трансгрессии. И он просто лежал. И ждал, пока о нём вспомнят и пришлют кого-нибудь. И каждый раз…каждый раз боялся, что не пришлют и так он бесславно и сдохнет.       И вдруг теперь, когда он зацементировал своё одиночество, когда ему нахрен никто не нужен - ему выдают вот этого сопляка? Чистенького, восторженного и, судя по фамилии, абсолютно невыносимого.       У Вендиго бывают свидетели, которые случайно выжили, или трупы, которые не успели убежать. Ты к какой категории себя относишь, Криви?       Эта мысль была настолько отчётливой, что едва не сорвалась с губ.       - Н-напарник... - заикнувшись, повторил парень, но позиций не сдал. Его гриффиндорская физиономия прямо-таки светилась готовностью совершать подвиги на глазах у своего кумира. Или палача. Или кем он был?       - Ясно, - Драко медленно поднялся, игнорируя вспышку боли в колене. Он возвышался над Криви, как тёмный обелиск человеческому безумию. - Иди к Поттеру и скажи, что ты передумал. Прямо сейчас. Скажи, что у тебя резко проснулось чувство самосохранения.       Он сделал шаг вперёд, вторгаясь в личное пространство новичка.       - ...Пока я не решил проверить, насколько быстро ты бегаешь от проклятий, малец. А я стреляю без предупреждения. Проваливай.       - Нет.       Драко на мгновение онемел.       Чтоооо? Нет?       - Прости, что ты сейчас сказал? - Его голос стал ещё любезнее, сочился ядом, словно патока, под которой скрыта смертельная доза аконита.       - Нет, - Деннис Криви упрямо выставил подбородок, хотя было видно, что коленки у него дрожат. - Я - твой напарник. И я сам попросился.       Час от часу не легче. Он ещё и доброволец.        Драко почувствовал, как в виске начинает пульсировать жилка. Это было за гранью. Самоубийца, мазохист или просто идиот? В любом случае, тратить на него красноречие было ниже достоинства Малфоя.       Не удостоив пацана ответом, Драко развернулся на каблуках и, игнорируя протестующий хруст в колене, пошёл в кабинет Поттера. Он распахнул дверь без стука, надеясь застать «национальное достояние» за бутылкой огневиски - это дало бы ему законный повод для очередной колкости. Но, к его глубочайшему раздражению, главный аврор был на месте и выглядел вызывающе трезвым.       - Я аврор или воспитатель в детском саду?! - с порога гаркнул Драко, даже не прикрыв за собой дверь.       Гарри, который был поглощён чтением нового донесения, медленно вскинул бровь. Этот жест, имитирующий искреннее непонимание, взбесил Малфоя ещё больше. Гад всё понимал. Очкастый выскочка наслаждался моментом.       - Ты что за пацана мне навязал? - Драко упёрся руками в стол Поттера, нависая над ним как Вендиго над добычей.        - Это не пацан, а аврор с отличными рекомендациями, - спокойно ответил Гарри, откладывая пергамент. - Ты был младше него, когда пришёл сюда. Как и я.       - Поттер, убери его от меня, - процедил Драко, переходя на опасный шёпот. - Мне не нужна нянька, которая будет путаться под ногами и сиять как начищенный галеон.       - Нет, - отрезал Гарри, и в его взгляде промелькнуло то самое упрямство, которое когда-то помогло ему выжить в лесу. - Ты травмирован, Малфой. И на этот раз я не позволю тебе гнить в какой-нибудь канаве только потому, что твоя гордость важнее твоей жизни. Тебе нужен кто-то, кто поможет.       На самом деле, Гарри всегда чувствовал укол вины. Ему казалось глубоко несправедливым, что Драко - чертовски талантливый, хоть и невыносимый аврор - все четыре года тянул лямку в одиночку. Став главой департамента полгода назад, Поттер пытался это исправить, предлагая кандидатуру Малфоя разным спецам. Но никто не хотел работать с Вендиго. Все боялись либо его прошлого, либо его настоящего.       А Криви захотел. Единственный из всего набора, этот пацан смотрел на личное дело Малфоя не с ужасом, а с каким-то странным, почти религиозным восторгом. И теперь Гарри не собирался уступать. К тому же… к тому же Поттер понимал, что если у Вендиго будет напарник, то так он сам может обойти прямой запрет и выдавать аврору больше зелий. Просто Криви-младший будет получать порцию больше необходимого и тогда есть шанс, что Драко не сдохнет в течении пары лет, а, наоборот, станет ещё лучше.       - Привыкай, Драко, - добавил Поттер, возвращаясь к бумагам. - Либо ты работаешь с ним, либо я отстраняю тебя до полного выздоровления колена. Выбирай.       Драко замер, поняв что столкнулся с чем-то похуже, чем издёвка. Воздух в кабинете внезапно стал слишком густым, чтобы им дышать. Он почувствовал, как к горлу подкатывает желчь, и это было похуже любой физической боли. Жалость.       Поттер его пожалел. Великий Герой, Мальчик-Который-Выжил, теперь смотрел на него сверху вниз из своего кресла и решал, что «бедному Малфою» нужна нянька. Его чуть не стошнило от острой смеси унижения и ярости - то ли на Гарри за это покровительственное милосердие, то ли на самого себя за то, что он довёл себя до такого состояния. До состояния, когда его хромоту обсуждают как повод для благотворительности.       Вот до чего ты докатился, Вендиго. Тебя прикармливают с рук, как плешивого пса, чтобы ты не сдох в подворотне.       - Мне не нужны подачки, - процедил он сквозь плотно сжатые зубы. Слова падали, как тяжёлые капли свинца.       - Всем нужна помощь, Драко. Даже тебе, - спокойно ответил Гарри, и эта его спокойная уверенность бесила сильнее, чем если бы он начал кричать. Поттер смотрел прямо в глаза, и в этом взгляде не было издёвки, что делало ситуацию ещё более невыносимой.       - Если этот пацан сдохнет в первом же переулке - я не буду виноват. Вся ответственность на тебе, Поттер, - рявкнул Драко.       Он развернулся так резко, что колено прострелило острой судорогой, но он не позволил себе даже сбиться с шага. Дверь кабинета содрогнулась от мощного хлопка, который эхом разнёсся по всему управлению, заставив пару стажёров в коридоре втянуть головы в плечи.       Малфой широкими, яростными шагами вернулся к своему столу, не глядя по сторонам. Кожа ремней портупеи на груди казалась раскалённой, она стягивала рёбра, не давая вздохнуть.       Криви был всё ещё там.       Он стоял на том же самом месте, словно врос в пол, и на его лице не было ни тени страха. Только это проклятое, сияющее гриффиндорское ожидание. Он смотрел на Драко так, будто тот только что совершил подвиг, а не пытался вышвырнуть его за дверь пять минут назад. Глядя на эту щенячью преданность, Малфой почувствовал, как ярость сменяется чем-то другим - ледяным, расчётливым безразличием.       Драко остановился и странно посмотрел на него. Взгляд был пустым, будто и не было никакой вспышки гнева в кабинете Поттера. Он заговорил ровным, деловым тоном, от которого по спине обычно пробегал холодок.       - Я занимаюсь расследованием кражи компонентов зелий у Гермионы Грейнджер.       Он не стал уточнять, помнит ли Денис такую. Очевидно, помнил. В магической Британии не было человека, который бы не знал Золотую девочку, да и Криви наверняка хранил её колдографии в своих школьных архивах. Но сейчас была не встреча выпускников, а следствие, которое Драко превратил в личную пытку.       - Вызови её... - он запнулся. «Мудака. Вызови её мудака», - пронеслось в голове, вызывая спазм в груди. Но Драко взял себя в руки, чеканя слова: - Парня. Виктора Крама. На допрос. Сейчас.       Деннис замер. Он растерянно моргнул, глядя на Малфоя так, будто тот приказал ему арестовать самого Министра магии.       - Но... - выдохнул Криви.       - Проблема? - Малфой злорадно скривил губы.       Внутри он торжествовал. О да, конечно, у пацана была проблема. Виктор Крам - звезда мирового уровня. Нельзя просто так взять и вызвать такую знаменитость на допрос в Аврорат «здесь и сейчас», особенно стажёру-новичку. Драко и не рассчитывал на успех. Он просто хотел избавиться от сопляка, отправив его на заведомо невыполнимое задание, которое займёт того до самого вечера.       - Нет. Я... я всё сделаю, Вендиго! - вдруг выпалил Деннис, и в его глазах снова вспыхнул этот фанатичный блеск.       - Вот и проваливай, - хмыкнул Малфой, опускаясь в кресло и возвращаясь к работе, не удостаивая парня даже кивком.       Драко проводил его взглядом, чувствуя минутное облегчение. Пусть бегает. Пусть бьётся лбом о стены пиар-менеджеров Крама и юридические препоны. По крайней мере, ближайшие пару часов в этом кабинете будет тишина.       Он снова взял в руки список Гермионы. «Пепел саламандры». Строчка расплывалась перед глазами, превращаясь в жёлтый шёлк халата, соскальзывающий с её плеч в том проклятом, невозможном сне.       Работай, Малфой. Просто работай. Или что, снова будешь плакать?       Утренняя вспышка злых слёз унизила Драко больше, чем все годы презрительных взглядов в министерских коридорах. Он нарочно растравлял эту рану, не давая себе ни секунды передышки и не проявляя ни капли жалости. Ему и в голову не приходило, что в его состоянии просто «не выдержать» - это нормально, что то, что творилось у него в душе, сломало бы и более крепкого человека. Но к себе Малфой был беспощаден. Себя он ненавидел гораздо качественнее и глубже, чем всех остальных, вместе взятых.       Следующие несколько часов превратились в серую, вязкую массу. Драко механически сортировал отчёты, составлял запросы на редкие ингредиенты и зелья, заранее зная, что бюрократы из Снабжения завернут их, даже не дочитав. Он заставил себя сходить на обед в министерскую столовую, но желудок, скрученный узлом от нервного истощения и утренней тренировки, взбунтовался. Малфой выблевал всё в туалете на четвёртом этаже, прижимаясь лбом к холодному кафелю.       «Ну, спасибо, хоть не плакал. Да и Сектумсемпрой никто в меня не швырнул.», - желчно подумал он, вытирая рот.       Он снова это делал. Поддевал себя, бил по самому больному, превращая собственное страдание в повод для очередной насмешки. Это было болезненно, но это давало контроль. Когда же Драко вернулся к столу, сопляк уже был на месте. Опять. Криви стоял там, сияя, как новенький галеон, и Малфой, не дав ему вставить ни слова, бросил:       - Эй, стажёр, принеси-ка мне кофе. Живо!       Он всё ещё ощущал во рту кислый вкус собственной рвоты. Но, как ни странно, это было приятнее, чем вкус тех утренних слёз. Прогресс был налицо - точнее, на вкусовых рецепторах.       - Да, Вендиго. Я... сейчас, - Денис на секунду замялся, его глаза азартно блеснули. - Просто хотел сказать, что мистер Крам в кабинете номер три. Он согласился зайти, но у него всего полчаса, а потом тренировка.       Драко остолбенел. Он медленно поднял взгляд на пацана, который буквально выпячивал грудь со значком, ожидая заслуженной похвалы. В голове не укладывалось: как этот недоросль умудрился за пару часов выцепить мировую звезду квиддича и притащить его в допросную?       Гриффиндорское везение или просто тупое упрямство?        Малфой сощурился, скрывая изумление за маской ледяного равнодушия.       - У него будет столько времени, сколько мне понадобится, - отрезал он, поднимаясь с места.       Его колено протестующе выстрелило болью, но Драко даже не дрогнул. Он направился к кабинету номер три, чеканя шаг. Вендиго выходил на охоту. Криви, подпрыгнув от энтузиазма, поспешил за кофе, а Малфой уже представлял, как он будет ломать эту болгарскую стену из мышц и славы, за которой пряталась его Ягодка.       Драко замер на пороге, чувствуя, как внутри него сворачивается тугой узел. Конечно, он знал, что Крам ничего не крал. Малфой сам обчистил дом Грейнджер из чистой, дистиллированной вредности. Это было так же просто, как рисовать круги на полях, пугая суеверных крестьян. Он взял то, что хотел, просто потому что мог.       Изначально Малфой планировал этот допрос чисто для проформы, чтобы пустить следствие по ложному следу. Но сейчас, глядя на человека напротив, Драко понимал, что находится в опасной близости от точки невозврата.       «Держи себя в руках. Ты аврор, а не ревнивый психопат», - приказал он себе, захлопывая дверь.       Виктор выглядел великолепно. Раздражающе великолепно. У этого придурка явно ничего не болело: ни колени, ни душа. Он встретил Драко широкой, профессионально-приветливой улыбкой, которую обычно приберегал для фанатов на трибунах.       - Гермиона говорила про то, что в её доме случился инцидент, - Крам проявил инициативу сам, даже не дождавшись, пока Драко опустится на стул.       Гермиона. Как легко и естественно это имя слетало с его губ. Малфой почувствовал, как во рту снова появился привкус рвоты.       Конечно, дебил, это его девушка. Она делится с ним новостями. Она плачет у него на плече. Она ждала, что он защитит её. Она… о да, она спит с ним.       Последнюю мысль Малфой мазохистки повторил несколько раз в сердце. То сжалось и будто отказывалось биться дальше.       Что, снова расплачешься, слабак, или станешь работать?       - А мне мисс Грейнджер говорила, что вы поругались. Сильно? - Драко сел, нарочно делая голос сухим и официальным, хотя внутри всё клокотало.       Крам пожал плечами, и эта его лёгкость начинала Драко подбешивать.       - Да знаете эти перепалки влюблённых... - Виктор неловко рассмеялся.       На самом деле Краму совсем не было смешно. Он чувствовал, что это конец. Окончательный и бесповоротный разрыв. Но признаваться в этом человеку, из-за которого всё и рухнуло, он не собирался. Что-то внутри - то ли гордость, то ли инстинкт - не позволяло вывалить правду перед Малфоем. Сказать ему, что девушка, с которой он жил три года, всё это время любила другого? Нет, увольте.       Драко подался вперёд, впиваясь взглядом в лицо Крама.       - Причина ссоры? - отрезал он.       Он хотел знать подробности. Ему нужно было почувствовать, что он не единственный, кто сегодня истекает кровью - пусть даже только метафорически.        - Ерунда полная, - буркнул Крам, отводя взгляд.       - Ерунда, значит, - понимающе кивнул Драко, хотя внутри всё клокотало от желания стереть эту самодовольную мину с лица болгарина.       Малфой лениво взмахнул палочкой. Из воздуха материализовался чистый пергамент, а самопишущее перо замерло в ожидании, едва касаясь бумаги острым кончиком. Пусть этот допрос был фикцией, но протоколы в Аврорате - вещь священная, особенно когда нужно прикрыть собственную задницу.       - Мистер Крам, я тут с вами не в пабе и не из праздного любопытства спрашиваю.       - Уж точно не из праздного, - внезапно хмуро отозвался Виктор. Ему словно надоело притворяться.       Внутри Драко довольно хмыкнул. Ему понравилось, что Крам начал огрызаться. Значит, зацепило.       - Именно поэтому, если я задаю вопросы, стоит отвечать по существу, - ледяным тоном добавил Малфой.       - Думаешь, если мы сильно поругались, то можешь претендовать на моё место? - Крам подался вперёд, и в его глазах вспыхнул опасный огонь.       - Я думаю, что вы - мой главный подозреваемый, - сладко улыбнулся Вендиго, обнажая зубы в хищном оскале. Он с наслаждением наблюдал, как у Виктора от возмущения заходили желваки.       Атмосферу внезапно разбавил Деннис. Сопляк ввалился в кабинет, балансируя подносом, на котором стояло… чёрт побери, три стакана кофе. И Драко не понял, что его больше взбесило. Что сопляк решил, что он тоже может прихлёбывать кофе и сидеть на допросе или что тот и перед Крамом стелился.       - Продолжим, - Драко даже не коснулся стакана. Он не сводил с Крама тяжёлого, изматывающего взгляда. - Начнём сначала. Итак, в тот день...       Виктор начал рассказывать. Монотонно, нехотя, он описывал их пикник с Гермионой. Малфой кивал в такт его словам, но внутри всё тянуло от мазохистской боли.       Пикник. Солнце. Плед на траве. Ягодка...       Малфой закрыл глаза на секунду, и воображение предательски подкинуло картинку: это он, Драко, лежит на этом пледе. Он положил бы свою тяжёлую, гудящую от мыслей голову ей на колени. Его плечи наконец бы расслабились под её пальцами.       Виктор говорил и говорил, а Драко представлял и представлял. А потом Крам слишком быстро сказал, что они поссорились и он ушёл.        - Так причина ссоры? - голос Драко прозвучал как удар хлыста в пустой комнате.        - Она не касается дела, - отрезал Крам.       - Не касается дела, - эхом повторил Вендиго.       Деннис втянул голову в плечи, ожидая, что сейчас стол Малфоя разлетится в щепки от взрывного заклятия. Но Драко лишь скупо улыбнулся. Он медленно откинулся на спинку стула и стал опасно покачиваться, глядя на Крама сквозь прищур серых глаз.       Вот оно. Ты молчишь. Значит, ссора была серьёзной. Надеюсь, она тебя послала на хрен, Крам. Надеюсь, она выставила тебя за дверь так быстро, что ты забыл свою метлу.        Драко уже понимал, что правды ему Крам не скажет и тем сильнее хотел знать, что скрывает Виктор. Что произошло. Он знал, знал как всё узнать, но не понимал решиться ли…       - Хорошо. Кто был инициатором ссоры?       - Думаю... я, - Крам явно чувствовал себя не в своей тарелке, ёрзая на стуле.       - Прекрасно, - улыбка Малфоя стала почти щедрой, обнажая зубы. - И что вы сделали дальше?       Он допрашивал, а сам думал, что мог задействовать то, что делало его незаменимым на допросах. Душка Снейп вбивал в него легилименцию в школе так жёстко, что от головной боли темнело в глазах и шла кровь носом, зато теперь Драко мог вскрыть любого. Он знал, что лезть в сознание без ордера - это гарантированный вылет из Аврората, но сейчас ему уже было плевать на правила. В голове была только одна мысль: почему и насколько серьёзно они поругались? Ради этого он готов был… готов, да.       - Да ничего. Ушёл. Аппарировал в отель. Да и всё.       - И кто подтвердит ваше алиби? - Драко подался вперёд.        Ну давай, Виктор. Скажи мне, что ты снял в баре какую-то девку, чтобы залить горе.       Со стороны могло показаться, что он просто сокращает дистанцию, чтобы не упустить ни одной интонации в голосе Крама. Под прикрытием стола Малфой незаметно вытянул палочку из рукава, едва касаясь её кончиками пальцев. Он не наставлял её в лоб, просто задал вектор. Секундная фокусировка на переносице болгарина, сужение зрачков и короткий, выверенный до автоматизма мысленный приказ.       Легилименс.       Он знал, что это полный, мать его, провал. Хотя он и так допрашивал любовника Гермионы за своё же преступление. Куда ему ниже падать.       - Никто. Я просто отдыхал.        - Отдыхали, ясно, - Вендиго снова стал пугающе понимающим.       Мир вокруг Драко мгновенно схлопнулся до размеров этого стола, звуки стали ватными и приглушёнными. Он не стал грубо проламывать ментальный щит, вместо этого осторожно, как змея, скользнул в сознание Крама через открытую щель его эмоций. Первым, что он ощутил, было густое, липкое раздражение. Оно не принадлежало Драко - это были чувства Виктора, направленные прямо на него, и Малфой едва сдержал кривую ухмылку от этого узнавания.       Ты мне тоже не нравишься, ублюдок. Непривычно, да?        - Вы же осознаете, мистер Крам, что пока я не увижу чистое алиби...       - Я понимаю только, что есть презумпция невиновности! - Виктор сорвался на рык. Желваки на его лице ходили ходуном. - Это вы должны доказывать мою вину, а не я свою невиновность. Я сказал всё, и мне нужно на тренировку.       Крам глубоко вдохнул, пытаясь вернуть самообладание. Он видел, как темнеют глаза аврора, и это доставляло ему странное, мстительное удовольствие.       - Я правда был в тот день с Гермионой. Мы обедали, поругались и разошлись. До этого у нас всё было прекрасно. Я знаю, какие вопросы у вас в папке, Малфой. Я никогда не бил её. Никогда не унижал. Я люблю её, знаете ли.       Виктор ловил момент. Он чувствовал, как воздух в кабинете вибрирует от ярости Малфоя, и решил нанести решающий удар. Драко едва не подавился от переполняющего Крама торжества, которое сам же чувствовал.       - А, ну и главное. Да. В сексе я её не принуждал. Знаете, всё было... обоюдно, - он даже хмыкнул, позволяя себе наглую, торжествующую ухмылку. - По сути, всё было идеально.       До этого момента Драко пытался нащупать в его голове саму ссору, но Виктор о ней не думал - картинки мелькали смутные, быстрые и рваные. Но стоило Краму произнести «обоюдно», как ментальная связь выплюнула чёткое, осязаемое воспоминание. Прямо ему в лицо выплюнула. Без предупредительного в воздух, как сказал бы какой-то мал.       Малфой увидел её.       О нет, нет, нет…       Ему стоило оборвать контакт, но…       Гермиона, со спутанными кудрями, полулежит на пледе, и её кожа кажется золотистой от жары. Она смеётся - тем самым горловым смехом, который Драко считал принадлежащим только ему. В эту секунду Малфой почти физически, чужой кожей, почувствовал мягкость её бёдер и то, как жадно Крам брал её.       Это было так… невыносимо.       - Это ещё нужно доказать, - процедил Драко. Ногти впились в ладони так сильно, что швы на разбитых костяшках едва не лопнули.       Его обдало жаром. Он видел в чужой голове подтверждение каждой фразы. Образ Гермионы, выгибающейся под Крамом, выжег всё остальное. Даже через связь Драко ощущал, как она дрожала в руках Крама. Как откликалась на его грубые движения.       Тупое животное, она так не любит.       Но любила же. Любила. Вот оно было здесь, перед ним. Любила.       - Ну, так спросите у неё, - Крам пожал плечами, наслаждаясь своей маленькой победой. - Ей... нравилось. Даже очень.       В глазах Малфоя окончательно потемнело. Мир сузился до этой самодовольной физиономии. В ушах зашумело.       - Мы поругались не из-за секса, не там ищите. Блядь, да мы на пикнике этим занимались перед тем, как поругаться, - вдруг добавил Крам, и в его голосе прорезалось какое-то животное, первобытное хвастовство. Но информация была запоздалой, Драко уже… знал. - Это тоже нужно для протокола сказать? Сколько раз она кончала? Так ты определишь мою вину или что?       Он рассмеялся коротким, лающим смешком, а в голове у Драко что-то с оглушительным треском лопнуло. Потому что память Крама подсунула финал: Гермиона, захлёбывающаяся в оргазме под этим болгарином.       Мир рухнул. Белая рубашка стала тесной, портупея превратилась в удавку. Фантомные образы из сна - тёплая кожа Гермионы, её стоны, запах вишни - смешались с этим грязным, торжествующим смехом Крама.       Сколько раз она кончала…       Драко вынырнул из чужой головы, тяжело дыша, и в упор посмотрел на Виктора. Тот не отводил глаз. На его лице играла злая, жёсткая, почти хищная улыбка. Не такая, как для фанатов. Напоминающая, что он, как бы, учился в школе тёмной магии.       И тут до Вендиго дошло.       Этот не-такой-уж-тупой-медведь всё знал. Наверняка Гермиона когда-то обмолвилась в их общих разговорах, что Малфой - легилимент. Крам не умел закрываться, не владел окклюменцией, но он нашёл способ похуже. Он просто ждал, когда Драко сорвётся и полезет в его мысли, чтобы швырнуть ему в морду эти воспоминания. Грязно, нарочито, прямо в лицо.       Это была провокация. Наглый, осознанный удар. Крам смотрел на него так, будто вслух спрашивал: «Ну что, понравилось зрелище? Видишь, как ей хорошо со мной? Видишь, как она выгибается под моими руками?»       А в ушах всё ещё звенел вопрос, на который не было ответа:       Сколько раз она кончала?       И всё. Это было фиаско. Остатки разума потухли.       Малфой рванул к нему, опрокидывая стул. Он не видел ничего, кроме этой ухмыляющейся рожи, которую хотелось превратить в кровавое месиво. Рука уже тянулась к палочке, а пальцы сжимались в кулак, когда на плечо легла чужая ладонь. Хватка была неожиданно крепкой.       - Вендиго. Нам нужно выйти. Сейчас! - голос Денниса дрожал, но в нём была сталь, которой Малфой от него не ожидал.       Деннис выглядел таким испуганным и бледным, будто мог лишиться сознания прямо здесь, на глазах у мировой знаменитости.       - Я ещё не закончил с тобой! - рявкнул Малфой, обращая свою ярость на пацана.       Он буквально за шкирку, как нашкодившего кота, вытащил напарника из кабинета номер три, с грохотом захлопнув дверь перед носом опешившего Крама. Оказавшись в пустом коридоре, Драко прижал Денниса к стене, нависая над ним всей своей неконтролируемой злобой.       - Что за хуйня, Криви?! Ты в обморок собрался падать? Ты сорвал мне допрос!       Казалось, он сейчас ударит и его. Драко тяжело дышал, ноздри раздувались, а колено пульсировало так, что перед глазами плыли багровые круги.       Пацан поднял на него свои чистые, невыносимо правильные глаза.       - Лучше меня, - выдохнул Деннис.       - Что?! - Малфой на секунду опешил, ослабляя хватку на воротнике его новой формы.       - Лучше ударь меня, а не его. Иначе будут проблемы, Вендиго. Огромные проблемы. Ты же видишь, что он тебя провоцирует. - Деннис заговорил быстро, будто вот-вот мог расплакаться. - Он - мировая знаменитость. А ты… ты снова сядешь в Азкабан, и за что? За то, что он сказал вульгарную херню об одной из тех, кого ты сам раньше звал грязнокровкой? Это того стоит? Стоит, чтобы сдохнуть от Поцелуя Дементора?       Драко замер. Гнев всё ещё бурлил в жилах, требуя выхода, но эти слова - тупые, самоотверженные и абсолютно идиотские - подействовали как ледяной душ. Он смотрел на Денниса, на его подрагивающий кадык, и понимал, что этот малец только что подставил свою челюсть под удар, чтобы спасти карьеру человека, который его ненавидит. Подставил, совершенно не понимая, отчего на самом деле бесится Вендиго. Не рассмотрев за яростью аврора выжигающую изнутри ревность.       Хуёво тебя научили, пацан.        Деннис думал, что защищает Малфоя от его «старых привычек» и министерского трибунала, не подозревая, что защищает Крама от человека, который готов вырвать тому кадык за одну только мысль о пальцах Виктора на коже Гермионы.       - Такие слова запрещено говорить, - неожиданно спокойно сказал он, наконец полностью отпуская пацана и даже разглаживая ладонью примятый воротник его новенькой формы. Это спокойствие было пугающим - оно означало, что Вендиго снова спрятался за маской, запер зверя в клетку портупеи.       Вздумал его поучать, да, Драко? Сколько раз ты сам называл его брата этим словом в школе? А Гермиону?       - Мне можно, я же и сам... - Деннис неопределенно пожал плечами, мол, «из этих», из маглорожденных. Потом он глубоко вздохнул, видя, что Малфой расслабился, и вдруг выдал: - К тому же, это вряд ли он. Профиль не тот.       Драко, который уже собирался развернуться и уйти, застыл на месте.       - Что?       - Ну... Крам, - Деннис поправил съехавший значок. - Он слишком прямой. Если бы он хотел ей отомстить или забрать вещи, он бы просто швырнул их ей в лицо или сжёг на заднем дворе. Похищать редкие ингредиенты через взлом защитных контуров? Это слишком тонко для того, кто привык решать проблемы ударом биты по бладжеру. Это работа того, кто... ну, кто понимает в зельях. И кто хочет не просто забрать, а оставить послание.       Малфой сощурился, глядя на стажёра так, будто впервые его увидел. В этом гриффиндорском недоразумении внезапно проснулся мозг, и это было чертовски не вовремя. Потому что это послание Драко оставил себе сам.       - Послание, значит? - переспросил он, и его голос снова стал тихим и опасным. - И какое же послание, по-твоему, оставил вор, забрав пепел саламандры, Криви?       - Понимаешь, Вендиго, - Деннис заговорил увереннее, чувствуя, что его не собираются бить в ближайшую минуту, - пепел саламандры - это не просто дорого. Это… это про тепло. Его используют в зельях, которые поддерживают огонь или жизнь. Тот, кто это забрал, не хотел нажиться. Он хотел забрать у неё что-то, что её согревает. Как будто… как будто он хочет, чтобы она замёрзла без него.       Драко почувствовал, как по спине пробежал холод. Пацан бил в самую точку, сам того не осознавая. Он ведь и правда хотел, чтобы она «замёрзла». Чтобы без его присутствия, без его невидимого, ядовитого внимания её мир стал холодным.       - Это личное, - продолжал Деннис, увлекаясь. - Вор не просто взломал замок, он зашёл в её личное пространство. Он брал вещи, которые она трогает каждый день. Это кто-то, кто одержим ею. Кто знает её привычки. Кто-то, кто хочет быть к ней ближе, чем позволяет закон. Это такой тип… ну, как у маглов в кино. Он не вор, он - сталкер. Ему не нужны зелья, ему нужно её внимание. Ему нужно, чтобы она о нём думала, даже если она его ненавидит. Главное - не безразличие.       Драко слушал это, и внутри у него всё переворачивалось. Каждое слово Криви было как пощёчина. Одержим? Хочет быть ближе? Послание?       Да, он же правду говорит, признайся. Вот в кого ты превратился. В сталкера.       - Что ты несёшь? - хрипло перебил его Малфой.       - Это называется профайлинг, у маглов, - пояснил Деннис, гордясь своими познаниями. - Психологический портрет преступника.       - Я знаю, что такое профайлинг, идиот! - рявкнул Драко, переходя в наступление, чтобы скрыть собственную панику. - Я спрашиваю: нахрена он мне? Я разрешал тебе лезть в психологию?       - Нет, - Деннис сразу сник и опустил голову.       - Правильно, нет! Нет времени на профайлинг. Иди и заверши допрос. Скажи тому дебилу, что я с ним закончил - только на сегодня. И пусть катится на свою тренировку, пока я не передумал.       Драко развернулся и, почти не скрывая хромоты, скрылся за дверью мужского туалета. Ему нужно было смыть с себя этот день, этот разговор и этот липкий, грязный интерес Крама.       Он подошёл к раковине и до упора выкрутил кран с холодной водой. В этот раз он не плакал. Глаза были сухими и жгучими, как раскалённый песок. Но на душе было так погано, что хотелось содрать с себя кожу вместе с этой чёртовой портупеей.       «Сколько раз она кончала?» - голос Крама вибрировал в висках, перекрывая шум воды.       Драко плеснул ледяной водой в лицо, задыхаясь. И, действительно, сколько? Сколько раз она выгибалась под этим болгарским медведем? Сколько раз шептала его имя в порыве страсти, пока сам Драко гнил в своём одиночестве, представляя её запах?       Он посмотрел в зеркало. Из него на него глядел Вендиго - бледный, изломанный, с нашивкой на штанах и дырой вместо сердца. И этот Вендиго сейчас ненавидел себя больше, чем когда-либо. Потому что он знал ответ. Сколько бы раз это ни было - это было не с ним. Ему достался только сон.       Мерлин, какой ты жалкий.       ***       Драко опаздывал на пять минут, но Гермиону Грейнджер это не волновало. Она не поглядывала на часы и не барабанила пальцами по столу. Девушка просто наслаждалась моментом, потягивая ледяное сливочное пиво и глядя на танцующие в воздухе пылинки. Одетая в нежно-пудровую мантию-кейп, она улыбалась. Что делала целый день. Видит Мерлин, правда, целый.       Ей казалось, что мир вокруг стал ярче, а звуки паба - уютнее. Она то и дело ловила своё отражение в тёмном стекле окна и едва узнавала эту женщину. В глазах больше не было той привычной, выматывающей тревоги, которая преследовала её последние месяцы. В них была тайна. Сладкая, томная тайна.       Гермиона коснулась кончиками пальцев своей шеи, там, где под воротником мантии всё ещё горела кожа. Она помнила всё. Каждое прикосновение. Каждое движение Драко внутри неё. Каждый его вздох помнила.       «Интересно, он тоже чувствует это? Эту фантомную тяжесть на бёдрах, которая не отпускает даже спустя десять часов?              Их ночь была невыносимо прекрасной. Настолько, что в какие-то моменты ей казалось - она не выдержит и взорвётся от счастья и острого удовольствия, что переполняло её. Словно все те годы, что она была «правильной», «умной» и «удобной» для Виктора, копились внутри плотиной, которую Малфой просто снёс одним ударом. Но она не взорвалась. Они с Драко... прокувыркались почти всю ночь, а под утро наступила лучшая часть всего.       Они лежали в постели, и Драко целовал её губы. Целовал её пальцы. Да что там, душу её тоже целовал - так осторожно, будто боялся, что она рассыплется пеплом. После бурного, жадного секса этот аврор был таким нежным… А она просто боялась пошевелиться и крепко-крепко его обнимала. Ей казалось, что если она разожмёт пальцы, Малфой просто растворится в предрассветном тумане, оставив после себя только запах дорогого табака и ледяной мяты.       - Поужинаешь со мной? - его голос был хриплым от недосыпа.       - Поужинаю с тобой, - зеркально ответила Гермиона. Её голос был хриплым от стонов.       И всё. Не нужно было других слов. Одно это предложение, потому что... так Драко показал, что у них будет что-то дальше. Что именно - не ясно, и Гермиону это мало волновало. Они слишком долго были порознь, чтобы думать о его жене, например и как это всё решить. Разберутся, они во всём разберутся. Главное другое.       Будет что-то.       Потому что ужин сулил беседу. Никто не звал на ужин, чтобы сказать, что всё было ошибкой. От ошибки утром бесшумно сбегали, а Драко хотел поужинать. И обсудить всё. Это много для неё значило, даже если они решат, что она будет его любовницей. Втайне ей держать отношения не привыкать. Или… или даже если мы не будем принимать никаких решений, кроме одного - мы продолжаем. Она долго была в отношениях. Ей не нужны были какие-то… сложности. Только он. На любых, мать его, условиях. Даже если без условий вовсе. Она была готова быть его тайной, его грехом, его обезболивающим - кем угодно, лишь бы не возвращаться в тот холод, где его нет.       И почему-то Гермиона верила, что и её Вендиго ищет того же. Её. Это было главным.       После приглашения Драко нехотя встал и вдруг охнул, поморщившись.       - У меня обезболивающее зелье в ванной. В левой тумбочке.       Он поцеловал её и, больше не скрываясь, прихрамывая, пошёл к двери. У Гермионы перевернулось сердце. Это было высшее проявление доверия - позволить ей видеть его слабым.       Как ты мог забыть амортизирующее заклинание?       - Ягодка, да тут дохуя зелий! - донёсся его ворчливый голос из ванной.       Гермиона засмеялась, уткнувшись лицом в подушку, которая всё ещё пахла им.       - Тёмно-синяя бутылочка, Драко!       Он крикнул «спасибо», а спустя десять минут вернулся - умытый, с влажными волосами, которые делали его похожим на того школьного Драко, которого она когда-то знала. Сел на кровать, осторожно коснулся её губ, которые всё ещё горели от его щетины.       - Имел бы тебя и имел. Всю жизнь.       - Так имей.       Драко усмехнулся той самой своей кривой ухмылкой, от которой у неё в животе до сих пор всё сжималось, и приложил палец к её губам.       - Но сначала беседа. Мы слишком взрослые, чтобы делать это без оглядки.       И он ушёл, растворился в утреннем тумане, оставив после себя лишь смятые простыни и запах холодной стали. А она уснула - впервые за долгие годы по-настоящему, глубоко, абсолютно счастливой.       Теперь, спустя этот бесконечный, тягучий день, Гермиона ждала его в «Трёх Мётлах», как они и договорились напоследок. Ждала и ни капли не волновалась по поводу того, что именно Драко ей скажет. Она чувствовала себя бронированной: после такой ночи она была готова ко всему. Ко всему, кроме разве что того, что он не придёт. Но вряд ли Малфой повторит свою тупую ошибку четырёхлетней давности. Он ведь тоже почувствовал это - то, как они совпали, как идеально подошли друг другу их изломанные части. Потому её совершенно не волновало опоздание.       Спустя пятнадцать минут Гермиона решила, что его просто задержала работа. Он был Вендиго, и этим было всё сказано. Поттер мог завалить его отчётами, в Министерстве мог случиться очередной коллапс, или Драко просто решил довести какой-нибудь допрос до победного конца.       Ты у меня за это заплатишь, Малфой.       Её мысли не были злыми. Скорее, шаловливыми, окрашенными тем самым предвкушением, от которого по коже бежали мурашки. Она уже представляла, как именно он будет «платить» за каждый лишний час ожидания.       Девушка заказала спаржу и ужинала себе в удовольствие, ничуть не чувствуя себя покинутой. Конечно, Драко мог предупредить, прислать сову, но с другой стороны... ну ладно, она знала, что он в управлении на плохом счету и его каждый шаг контролируют. Не всегда было до птиц и записок.       Значит, придёт ночью. Сразу в мою постель, - решила она, отправляя в рот кусочек спаржи.       Она представляла, как парень аппарирует, как он войдёт в спальню, отстёгивая на ходу эту свою чёртову портупею, устало прихрамывая, злой на весь мир, но смягчится при виде неё.       Голодный и... голодный.       Гермиона едва заметно прикусила губу, чувствуя, как внутри разливается приятный жар. Она была уверена: он просто не может не прийти. Не после того, как он целовал её пальцы. Не после того, как он назвал её своей «Ягодкой». Она спокойно доела ужин, расплатилась и вышла в прохладный вечер Хогсмида, абсолютно уверенная, что эта ночь будет ещё жарче предыдущей.       А потом... потом она увидела. Увидела его. И мир, который ещё минуту назад казался таким надёжным и тёплым, просто перестал существовать.       Сердце Гермионы перевернулось. А затем ещё раз, когда она поняла, что Драко не один. С ним под руку шла Астория. Пара не заметила её, потому что была полностью поглощена собой. Они о чём-то говорили, Драко чуть склонил голову к жене, и они скрылись в дверях фешенебельного ресторана - совсем не того, где они договаривались встретиться, чтобы не вызывать подозрений на публике.       Ну, с Асторией о подозрениях он мог не переживать.       Гермиона оцепенела. Буквально. Как будто на неё наложили «Петрификус Тоталус», только без палочки - такая себе карма за Невилла на первом курсе. Девушка просто взяла и превратилась в ледяную статую самой себя в этой нелепо-розовой мантии, которая теперь казалась ей кричащим клеймом её собственной глупости.       Будто всё снова повторилось. Тот же сценарий, те же декорации, та же старая боль, которая, как выяснилось, никуда не уходила - она просто дремала, чтобы ударить сильнее.       Она дошла до ближайшей скамьи и села. Ноги больше не держали. В голове набатом стучало: «Не смотри, не смотри, не смотри». Но глаза предательски следили за окнами ресторана. Сквозь чистое стекло она видела их: они сели за стол, продолжая что-то обсуждать. Драко выглядел спокойным. Не Вендиго. Не изломанным мужчиной из её спальни. А просто респектабельным мистером Малфоем при своей законной супруге.       Её сердце словно дёрнули за молнию, и оно рассыпалось, вываливая наружу всё то, что она так бережно собирала по крупицам за эту ночь.       Это было ничего, что Драко женат. В её голове это было фактом, который можно было отодвинуть, раз уж он всё равно был с ней, раз уж он целовал её душу. Она была готова понять даже этот ужин с Асторией - долг и приличия. Но он не предупредил её. Даже не подумал предупредить. Оставил сидеть в «Трёх Мётлах» как влюблённую дурочку-пятикурсницу, пока сам вёл жену под руку в ресторан через дорогу.       Он всегда будет выбирать её, Гермиона. Всегда.       Эта мысль была острее любого проклятия. Даже в самый первый раз спустя четыре года, когда им нужно было поговорить, когда на кону стояло всё - Драко выбрал жену. И вдруг в голове вспыхнула страшная, отвратительная догадка: а может, в этом и была вся суть? Может, она ошиблась в каждом его взгляде и каждом вздохе?       Он просто хотел ещё раз трахнуть грязнокровку, которая будоражила его воображение столько лет, вот и всё. Трахнуть, утолить старый зуд и идти дальше - к своей чистокровной жене.       Она сидела на скамье, и ей казалось, что пудровая мантия душит её. Каждое воспоминание об их ночи теперь ощущалось как липкая, грязная ложь. В её постели он был голодным Вендиго, а здесь он был просто сытым предателем. Таким… до дьявола респектабельным и далёким. Такой просто не мог вчера хрипло шептать “Ягодка”. Гермиона медленно поднялась, чувствуя, как внутри вместо счастья начинает закипать холодная, выжженная пустота. Если он хотел оставить «послание», то она его получила.       Разборчиво. Громко.       И навсегда. *** Наверное, на данный момент истории это моя самая любимая глава) Здесь они такие...такие сложные. Как думаете, что случилось с Драко? Есть идеи? И что делать Гермионы? Ну и главное - как вам Дэнис? Узнали ли куууультовую фразу?)))) Идея напарника мне подкинула lerokbel в отзывах. По правде, я сначала не думала делать это частью сюжета, но подумав решила, что, наверное это то, чего нам и не хватало. И вуаля, у нас есть напарник. Как думаете, они подружаться? Спасибо за активность под прошлой главой. Вроде она и была ниже предыдущим, но большинство из вас пришло и я благодарна, с учетом нестандартного дня публикации. А вот "жду продолжения" просело(