Глава -4

      Эпискей - заклинание, исцеляющее небольшие повреждения. Его название происходит от греческого episkeuē - «восстановление» или «починка». Оно сращивает трещины, убирает следы боли и делает вид, будто ничего не случилось. Но некоторые вещи заживают только снаружи.              Июль вступил в свои права беспощадно. Солнце стояло высоко, заливая Лондон тяжёлым, липким зноем, но в Министерстве магии, слава то ли Мерлину, то ли министру, по-прежнему царила вечная прохлада каменных сводов.       Гермиона была очень расстроена, и Драко видел это невооружённым глазом. Она сидела в министерском кафе, бледнее обычного, и в ее облике сквозила какая-то надломленность. Девушка медленно пила тыквенный сок и вымученно улыбалась незнакомой ведьме рядом, которая что-то без умолку стрекотала. Грейнджер кивала невпопад, и парень видел, как дрожат ее пальцы, сжимающие стакан. Интересно, какие неприятности бывали у героинь войны?       Неужели мир всё-таки не стал идеальным после того, как вы победили? Не там поставила подпись? Не так кого-то спасла? Что такое, глупая, гордая девчонка, которая меня… отшила.       Драко не вошёл в кафе. Напротив, заметив её, он сделал пару шагов назад и замер, опершись о колонну в тени коридора. Быть чьим-то позорным секретом для него по-прежнему было в новинку, и он всё ещё переживал это унижение где-то глубоко внутри, как застарелую травму. Но сейчас ему было не до выяснения отношений. Потому что единственный человек, который готов был с ним общаться, ускользал.       После той ссоры прошло две недели. Июнь сгорел, оставив после себя лишь горькое послевкусие. Гермиона не возвращалась в ту спальню. Вишни в саду особняка давно отцвели и осыпались, сменившись мелкими, ещё зелёными ягодами, которые густо усыпали ветки. Жизнь в саду шла своим чередом, а их маленькая, искусственно созданная вселенная замерла и покрывалась паутиной. Хоть пыль в спальне Драко вытирал. С помощью магии, естественно.       Потому что прикасаться к твоим немногочисленным вещам руками - значит признать, что я схожу с ума. Может быть… даже по тебе.       В первый день после ссоры Драко решил внять совету матери. Он пришёл в особняк с букетом цветов, решив, что это соответствует хорошему тону. Подарить цветы и пригласить на прогулку, это ему казалось очень грамотным и безопасным ходом. Но Гермиона не пришла. Ни в первый день, ни во второй, ни через неделю.       Менялись дни, засыхали букеты, портилось настроение, но её решение оставалось неизменным. И Драко всё больше ощущал себя никчёмным. Он ведь сам поставил ей условие: прийти, только если она решится на нечто большее. Раз не пришла - значит, на это “большее” ей Малфой не годился. Это было так блядски иронично. Чистокровный наследник, который не прошёл отбор у магглорожденной ведьмы.       В голове навязчиво крутился вопрос: на что он вообще годится? Грюм ежедневно орал, что аврор из него никакой. Для нормальных отношений он был слишком сломлен, а для простого секса, как выяснилось, недостаточно безопасен для её репутации.       Стоило ли ему вообще жить, если всё не получалось?       Этот вопрос испугал Драко тем, насколько осознанным и даже желанным был ответ “нет”. Это “нет” пришло к нему в одну из особо тёмных ночей в поместье, когда тишина Мэнора стала невыносимой. И на утро парень пошёл в Министерство. Ему нужно было найти упрямую Грейнджер, чтобы… да он сам не знал зачем, по правде.       И он нашел её. Очень расстроенную. Такую же потерянную, как и он сам. А ещё - красивую и всё равно… клёвую. Сглотнул. То упрямое и даже какое-то признание матери в виде простого “нравится” было не ложью, оказывается. Ему, действительно, нравилась Гермиона Грейнджер, иначе почему в нём всё так перевернулось при виде неё? Не встало, как бы было, если бы дело было только в отсутствии их регулярного траха, а именно перевернулось.       Парень смотрел, как она ставит стакан на стол, как извиняется перед собеседницей и направляется к выходу из кафе. Гермиона смотрела себе под ноги, не замечая ничего вокруг, и Драко воспользовался этим. Не подошёл, дал ей пройти мимо, а потом пошёл следом. Он держался на расстоянии, прячась за спинами спешащих чиновников, будто всё ещё был под заклятием невидимости. Только на этот раз магия была не нужна: он и так стал для неё прозрачным.       В коридоре Отдела регулирования и контроля за магическими существами её окликнули. Высокий мужчина со стопкой пергаментов в руках притормозил рядом с ней.       - Сильно тебе сегодня досталось, а? - сочувственно спросил он, заглядывая ей в лицо. - Не бери в голову, Гермиона. Все совершают ошибки в отчётах, даже ты.       - Да, - уныло ответила девушка, даже не подняв головы. - Просто… день не задался. Прости, мне нужно доработать правки.       Она ускорила шаг, скрываясь за поворотом. Драко замер у стены, чувствуя, как внутри что-то с грохотом обваливается. Глупо. Как же это было глупо. Малфой уже успел потешить себя иллюзией, что её бледность и печаль - это его вина. Что она, как и он, мучается от их ссоры, что не спит по ночам, вспоминая ту не случившуюся близость в постели.       Но нет. Её жизнь продолжалась. У неё были отчёты, правки, выговоры от начальства и сочувствующие коллеги. Её мир был наполнен смыслом, даже если сегодня он был немного серым.       А его мир… Его мир, казалось, подошёл к концу. Драко стоял на краю бездны, и этот край под ним уже понемногу осыпался. Оказалось, что пока он балансировал на грани самоуничтожения, Гермиона просто переживала из-за рабочих неурядиц. Ему не было места даже в её печали.       Мерлин, я действительно думал, что я - центр твоего мира? Малфой, ты идиот. Пока ты репетировал некролог, она просто правила опечатки. Невыносимо. Хочется встряхнуть её, чтобы она увидела меня, или самому исчезнуть окончательно, чтобы не чувствовать этой прозрачности.       Он шёл за ней до самого конца коридора, пока Гермиона не остановилась у массивной двери. Девушка вошла внутрь, и дверь тихо захлопнулась, отрезав его от неё окончательно, а Малфой остался стоять в пустом коридоре. Он с минуту смотрел на табличку с её именем. Каждая буква казалась ему насмешкой. Она была там - в центре своего будущего. А он стоял здесь, в тени, с ощущением, что его собственное имя давно стёрлось из всех списков живых.       Драко развернулся и побрёл к выходу. Если он и хотел прыгнуть в эту бездну, то теперь был уверен: его падения никто даже не заметит, кроме бедной матери, которой он уже столько раз разбивал сердце, что и не сосчитать.       - Пожалуй, так даже лучше, - прошептал он себе под нос, выходя к лифтам. Но в груди всё равно жгло так, будто его заживо выжигали изнутри. И вдруг Драко обозлился на самого себя. Сегодня его полчаса пытал Круциатусом Грюм, и он выдержал - разве что рука до сих пор подрагивала, а в мышцах гудело остаточное пламя боли. И после этого он повесил нос из-за того, что Грейнджер его не замечает? Да, наверное, её теперь трахал кто-то другой - ну так и что? Сдаваться он не собирался. Права была Нарцисса - стоило хотя бы попробовать.       Я не позволю какому-то отчёту и паре министерских кретинов быть важнее меня в твоей голове. Если я тону, я затащу тебя в этот омут за собой.       Он ведь и, правда, тонул. Без неё. Какое блядство.        Вряд ли Нарцисса имела в виду то, что придумал её совсем не примерный сын, но Драко уже толкнул дверь. Без стука.       Гермиона стояла к нему спиной, и он не дал ей даже развернуться. Тренировки Грюма сделали его очень быстрым. Секунда и Драко встал сзади и просто спросил:       - Хуёвый день?       Девушка вздрогнула всем телом, узнав этот голос раньше, чем успела сообразить.       Малфой?       - Малфой, что ты…        - Хуёвый день? - повторил он, перебивая её. Уже с нажимом.       Парень достал палочку и коротким, резким жестом наложил мощное запирающее заклятие на дверь. Гермиона молчала мгновение, а потом плечи её опустились, и девушка устало кивнула. Ей хотелось послать его или спросить зачем он пришёл, когда она так упорно пыталась его забыть, но вместо этого ответила дурацким кивком. А потом у неё побежали мурашки от того, что Малфой стоял опасно близко.        - Знаешь, у меня тоже, - произнёс он прямо ей в затылок. - Но ничего. Я помогу тебе.       У меня почему-то без тебя все дни стали хуёвыми. Более хуёвыми, чем в Азкабане, знаешь? Скажи, обхохочешься?        - Мне не нужна...       Она хотела сказать “помощь”, но слова застряли в горле. Она почувствовала его сильные руки на своих ягодицах, которые властно стиснули ткань форменной юбки. Гермиона сразу поняла, о какой именно помощи говорит Драко. Она дрогнула, шумно сглотнула и, зажмурившись, просто кивнула, позволяя происходить тому, чего ей так не хватало. Стоило быть гордой, но сил не было.       Когда я упала так низко, что твои руки меняют всё?       Всё случилось так, как было привычно и безопасно, хоть обстановка и сменилась. Задранная юбка, резкий звук расстёгиваемой ширинки. Гермиона охнула от острой полноты, когда он стремительно заполнил её, не давая времени на подготовку. Но вслед за болью пришло спасительное удовольствие.       Драко нажал ладонью ей на поясницу, заставляя прогнуться и почти лечь на рабочий стол. И вдруг Гермиона почти истерично рассмеялась. Вот значит как. Они трахались прямо у неё на работе, среди циркуляров и отчётов. Это было так безумно хорошо.       Заебись. Он нагнул тебя над твоим же столом, а ты, блин, и рада.       - Сильнее, - простонала она, и в ту же секунду Драко замер. Движение оборвалось так резко, что Гермиона едва не потеряла равновесие, упираясь ладонями в заваленный бумагами стол. Он наклонился к самому её уху, обжигая кожу тяжёлым, рваным дыханием, и насмешливо уточнил:       - Ты хотела сказать “жёстче”?       - Д-да...       - Ну так, блядь, возьми и скажи это.       Драко не двигался, мучая её этой внезапной неподвижностью, заставляя саму изнывать от пустоты внутри. Она уже сказала ему две недели назад, что он её не стоил, так пусть бы набралась смелости и попросила это самое ничтожество хотя бы трахнуть её максимально грубо, раз её тонкая душевная организация этого хотела. Пусть бы перестала прятаться за абстрактными вежливыми приказами.       Проси меня, Грейнджер, проси.       С ума сойти, он даже сейчас издеваеться надо мной!       - Так и говорю - сделай это жёстче! - рявкнула на него Гермиона, теряя остатки самообладания. - Или тебе все синонимы перечислить?       Через мгновение она задохнулась. Темп, который задал Драко, был сокрушительным. Ей пришлось расставить ноги шире, почти до предела, вжимаясь животом в край стола, и это явно привело его в ярость, в ту самую сладкую ярость, от которой подкашивались колени. Ей было плевать на синяки, плевать на приличия, лишь бы он не останавливался и дал ей ещё пару минут этого оглушительного, выжигающего всё лишнее ощущения.       Малфой и не думал заканчивать. В эту секунду, в такт их сумасшедшему ритму, он кожей чувствовал: жизнь - не такое уж дерьмо. Ему стало любопытно: если он найдёт любую другую, магловскую девчонку, которая ничего о нём не знает и так же добровольно задерёт юбку и даст ему - будет ли ему так же охренительно? Но вот что было странно - ему не захотелось проверять. В голове набатом била мысль, что так может быть только с Гермионой. Опасная, почти фатальная мысль, но от неё становилось сладко на сердце, а в паху пульсировало ещё яростнее.       Только ты. Почему, чёрт возьми, только ты?       Он накрыл своими ладонями её ладони, намертво прижимая их к столешнице. Задвигал бёдрами до предела активно, вышибая из неё стоны. Драко опустил глаза, жадно наблюдая за тем, как его плоть раз за разом исчезает в её теле. Это было за гранью - брать её здесь, в этом стерильном кабинете, пачкать её мир собой. Пусть ей потом будет стыдно осознавать, что она позволила этому случиться. Что тот, кто её не стоил, заставил её тут задыхаться.       А потом всё резко оборвалось. Драко кончил, срываясь на хриплый рык, и на несколько секунд в комнате воцарилась тишина, нарушаемая только их безумным, сбивчивым дыханием.       На секунду, зная, что она не заметит, Малфой прижался к ней всем телом, наваливаясь тяжестью и почти не дыша. Это была его любимая часть - краткий миг настоящей, неподдельной близости, которую он, по правде говоря, и искал во всей этой суматохе. Её запах, её лихорадочное тепло и бешеное сердцебиение, которое он чувствовал своей грудью. На одну грёбаную секунду он перестал быть одиноким. Это из-за него её сердце так колотилось. И его собственное сердце, вопреки всей логике, отвечало ей тем же надрывным ритмом.       Пожалуйста, не отталкивай меня. Позволь мне просто почувствовать, что я не один в этой пустоте. Хотя бы ещё несколько вдохов.       Но момент закончился, и его тут же сменила колючая неуверенность. Тишина кабинета стала давить, возвращая всё на свои места.       Гермиона пришла в себя первой. Она уже привычным, почти отработанным движением начала приводить себя в порядок: разглаживала юбку, поправляла волосы, стирала невидимые пятна.       Сейчас она обернётся и снова станет холодной. Снова станет Золотой девочкой, которой я не достоин.       Драко заправил рубашку в штаны, не сводя с неё глаз. Он наблюдал за этой метаморфозой - как на пару минут, но “его” Гермиона снова превращалась в дисциплинированную сотрудницу министерства. Через минуту она вскинула бровь, глядя на него с немым вопросом: “Почему ты ещё здесь?”.       Смотри-ка, уже застегнулась на все пуговицы. Словно и не ты только что разбрасывала отчёты локтями. Как тебе это удаётся - так быстро возвращать лицо?       А он не уходил. Стоял, застёгивая ремень и скрестив руки на груди, чувствуя, как внутри снова закипает та самая обида, которую он принёс с собой из особняка.       Я с тобой ещё не закончил, Гермиона. Ты мне кое-что должна. Ты дашь то, за чем я пришёл.       - Ты получила, что хотела, - сухо заявил Драко, и его голос в тишине кабинета прозвучал как удар хлыста. - Я сделал всё, как тебе нравится, правда? Никаких чувств, никаких обязательств. Просто между делом. Да? Всё было… правильно?       Гермиона сузила глаза, и в её взгляде мгновенно вспыхнула настороженность. Она подумала о том, что у Драко Малфоя, конечно, за всё была своя цена. Он ей “помог”, выплеснул накопившееся напряжение, а теперь собирался что-то истребовать взамен. Типичный Малфой.       - Что нужно? - грубо спросила она, пытаясь вернуть себе официальный тон, но голос всё ещё немного дрожал.       Ну конечно. Бесплатный сыр только в мышеловке, а Малфой никогда не был благотворителем.       Гермиона скользнула по нему взглядом и про себя отметила, что он умудрился как-то ещё сильнее похудеть. Руки, вроде, стали крепче, налились узловатыми мышцами после тренировок Грюма, но скулы заострились так, будто кожа едва натягивалась на кости, а глаза совсем впали. Драко будто таял на глазах, превращаясь в призрачного назгула из той маггловской сказки о кольце власти, которую она читала в детстве. От него веяло холодом и чем-то по-настоящему пугающим.       Мерлин, Драко... ты выглядишь так, будто тебя выпивают изнутри. Ты вообще ешь? Или Грюм тренирует тебя до состояния призрака? Тебе сильно больно? Ты пьёшь таблетки, что я тебе давала?       - Свидание, - выпалил Малфой, и это прозвучало как приказ или начало дуэли. - Ты пойдёшь со мной на свидание!       Чтооооо? Что он сказал?       Он замер, тяжело дыша, и в тишине кабинета его слова повисли тяжёлым камнем. Видимо, осознав, что это звучит совсем не приветливо и даже как-то по-диктаторски, Драко на мгновение запнулся. Мама, наверное, давала несколько иной совет. Он нервно дёрнул плечом, его высокомерная маска дала трещину, и он исправился, добавив в голос почти не слышимую, но отчаянную нотку:       - Ты пойдёшь со мной на свидание? Возможно, у тебя бы нашлось время?       Я звучу как побитый пёс, выпрашивающий кость. Но если ты сейчас скажешь «нет», я просто не выйду из этого здания - я здесь же и закончусь.       Ему самому стало с себя смешно. Раньше он даже не задумывался, когда звал девушек - это было так же естественно, как дышать. А теперь навык умер, выжженный Азкабаном и Грюмом. Потому что сейчас Драко остро осознавал: отказ реален. И он знал, что если Гермиона скажет “нет”, то он и правда больше не выдержит. Не потому, что был смертельно влюблён, а просто это стало бы последней каплей в его пустую чашу. Ему нужен был хотя бы один маленький знак, что он хоть на что-то годен, кроме боли, которая его заебала.       Гермиона подумала, что свидание - это верх глупости, но что ей было терять? Они промучаются полчаса, осознают всю неловкость момента, потом снова потрахаются, и она окончательно докажет ему, что только секс у них и получался. Так будет проще поставить точку.       - Да, знаешь. Я бы сходила на свидание.       - Прекрасно, - буркнул Драко, пряча дрожащие пальцы в карманы брюк. - В пятницу, в семь?       Она согласилась. Почему мне не стало легче? Почему внутри всё только сильнее скрутило от страха всё испортить?       Странно, но он совсем не выглядел счастливым. Скорее - ещё более напряжённым, чем до её ответа. Гермиона кивнула, показывая, что время ей подходит.       - Хорошо. В пятницу, буду ждать тебя в отеле Ритц. В ресторане. И не опаздывай, - он снова перешёл на тон приказов, будто защищаясь этой грубостью от собственной уязвимости. А после ушёл, так и не попрощавшись.       - Ритц? - ужаснулась Гермиона, когда дверь за ним захлопнулась.       Он поведет её... в магловский шикарный ресторан? Он? Тот самый Драко Малфой, который, кажется, даже не знал, как выглядят фунты, и презирал всё немагическое? А потом ей в голову пришла жуткая, липкая мысль. У неё не было денег на платье, достойное такого места. Ритц требовал блеска, шёлка и уверенности, которой у неё сейчас не было и в помине. Что ж, своим приглашением Малфою удалось сделать то, чего не удавалось его оскорблениям годами: она снова остро ощутила себя той самой грязнокровкой, у которой нет даже приличной одежды для его мира…       ***       Гермиона так боялась опоздать, что пришла на десять минут раньше и теперь неловко сидела в лобби, стараясь не привлекать лишнего внимания. По правде говоря, выглядела она шикарно, но изнутри её съедало чувство, что она - мошенница, пробравшаяся на бал в чужой личине.       На ней было чёрное платье-футляр с необычным асимметричным вырезом, открывающим плечи. Тонкий белый кант изящной линией пересекал лиф и уходил вниз по бедру, подчёркивая каждый изгиб фигуры, который Гермиона обычно прятала за ворохом рабочих бумаг. Беда была в том, что этот наряд ей не принадлежал. Чтобы произвести впечатление на Драко Малфоя, она одолжила платье у Флёр, сгорая от стыда и так и не сумев внятно объяснить, зачем оно ей. Как она могла сказать правду, кто пригласил её в “Ритц”? Кто бы ей поверил? Но платье было красивым. Хоть Флёр и предлагала ей другие, поярче, Гермионе было комфортно в чёрном. Белая оборка и так казалась ей слишком смелой. И всё же… всё же она так сама себе нравилась. Девушка ужасно давно не покупала себе шикарную одежду.       Гермиона старательно копила каждый галлеон, чтобы покупать редкие книги, которых раньше в Хогвартсе было так много и которые теперь стоили целое состояние. Она могла часами стоять в пыльных книжных лавках, мучительно выбирая, на что потратить скудную зарплату. О коктейльных платьях девушка даже не мечтала. Связь с Драко и так требовала расходов на красивое бельё, хоть вряд ли парень то замечал.       Флёр, не задавая лишних вопросов, даже сделала ей причёску, уложив непослушные волосы в элегантный низкий узел, но Гермионе казалось, что Драко она не обманет. Девушка была уверена: он специально выбрал это место, чтобы показать, что это она его не стоит. Что без магии и чужих вещей она - лишь тень в этом сияющем мире роскоши. Это была его месть за те её слова, которые Малфой неправильно понял.       Сейчас она выглядела как одна из них - холёных чистокровных ведьм, хоть широкий золотой браслет на запястье и скрывал позорное клеймо «грязнокровка», вырезанное тёткой Драко. Внутри неё всё сжималось от страха. Она знала, что Малфой заметит. Он поймёт, что ткань платья слишком дорогая для её кошелька, а фасон - слишком смелый для её вкуса. Он прочитает этот жест как отчаяние или как жалкую попытку соответствовать его стандартам. Но, по крайней мере, когда она наконец встала и направилась к залу ресторана, никто не посмотрел на неё свысока.       Никто, кроме него.       Драко появился ровно в семь и сразу нашел её взглядом в толпе лобби. Он шёл к ней уверенным шагом, но внутри всё сжималось. Гермиона поднялась навстречу, и на минуту они замерли, настороженно изучая друг друга. Девушка с горечью констатировала, что вид у него был шикарный: сшитый на заказ костюм сидел безупречно, а белоснежная рубашка подчёркивала его болезненную бледность. Драко же подумал, что ей всё это чертовски идёт - она выглядела такой красивой и одновременно такой недоступной. И это заставило его нервничать ещё сильнее.       Скажи ей, что она прекрасна. Ну же, Малфой, не будь идиотом.       - Ты пришла раньше, - просто констатировал он. Голос прозвучал суше, чем он планировал, почти обвинительно. - Пойдём, стол заказан.       Пока они шли через зал, сопровождаемые тихим шелестом подола её платья, Драко не мог оторвать взгляда от белой линии, пересекавшей её плечи. В голове бился один и тот же вопрос: почему снова чёрное? Она словно специально выбирала цвета, которые подчёркивали её дистанцию и закрытость.       Когда они наконец сели за столик, освещённый мягким, обволакивающим светом ламп, Драко долго и сосредоточенно вертел в руках салфетку. Неловкость между ними была такой густой, что её можно было резать ножом.       - Тебе бы пошёл голубой, - вдруг выпалил он, глядя куда-то в сторону окна, лишь бы не встретиться с ней глазами.       Гермиона замерла, так и не донеся руку до меню. В её глазах мгновенно вспыхнуло негодование. Голубой? Цвет невинности и покорности, который так любили чистокровные девицы на выданье? Она сочла это насмешкой, тонким намеком на то, что даже в дорогом платье Флёр она не дотягивает до “их” стандартов.       - Прости, что не оправдала твоих ожиданий по цветовой гамме, Малфой, - резко ответила она, чувствуя, как внутри закипает привычная ярость. Как он не понимал, что ей не хотелось ярких цветов? Те резали взгляд слишком сильно.       Драко понял, что сморозил глупость. Он хотел сказать, что этот чёрный атлас делает её слишком строгой, а голубой подчеркнул бы теплоту её кожи, но момент был безнадёжно упущен.       - Но и в чёрном тебе хорошо, - добавил он тише, пытаясь исправить ситуацию. - Очень хорошо.       Но Гермиона уже уткнулась в меню. По тому, как сильно она сжимала плотный картон, Драко понял: его комплимент запоздал. Она не поверила, восприняв это как подачку после удара.       - Заказывай, - буркнул он, снова прячась за привычным высокомерием. - Здесь неплохой омар. Наверное.       - Я бы взяла десерт, - спустя пару минут мучительного молчания сказала Гермиона.       Драко похолодел.       Я настолько тебе противен, что ты готова ограничиться десертом и сбежать обратно в свой правильный мир?       Получалось, что его компания ей так претит, что она хочет пропустить основное блюдо и побыстрее сбежать. Девушка же просто не была уверена кто платит и выбрала то, что могла бы оплатить сама в случае чего.       - Le Fraise Sarah. Знаешь, его ведь Эскофье посвятил Саре Бернар, в которую был влюблён.       Она сказала это и тут же густо покраснела. Не приведи Мерлин, Драко увидит в этом намёк на чувства. Малфой лишь нахмурился:       - Сара Бернар?       - Актриса такая.       Вот тебе прямо жизненно необходимо было выставить меня идиотом, правда?       - Ясно, - равнодушно констатировал парень.       Внутри у него всё закипело. И надо ей было снова умничать, показывая, что он не знает ничего о магловском мире? А он ведь старался, выбирал место, которое могло бы ей понравиться. Да, блядь, могла эта невыносимая зазнайка на свидании быть… другой? Наверное, нет.       - Давай всё же возьмём основное? Я задолжал тебе слишком много ужинов. Хотелось бы провести хоть один нормальный, - всё так же неприветливо буркнул Драко. Он не знал как ещё сказать “да посиди ты со мной уже! посиди всего полчаса. Съешь долбаное основное и клубнику, но посиди, иначе я просто…”        Он не знал, что просто. Не знал, почему так важно, чтобы Гермиона осталось. И злился, бесконечно злился на себя за то, что не может разгадать собственную загадку, а ещё - почему Гермиона не могла хотя бы притвориться и улыбнуться. Не в настолько хуёвое место он её привёл, а ощущение было, будто это была трапеза перед поцелуем Дементора.       - Тогда я буду... ну, возможно, утиную грудку.       - Она тоже посвящена этой Саре? - съязвил он, не сдержавшись.        Да что с ним такое?! Вряд ли так вести себя правильно. Он же умел быть обаятельным. Умел. Умел. Умел. Умел ли? Или всегда пользовался тем, что имел статус слизеринского принца и брал то, что падало в руки? Стараться в школе не приходилось, девушки и без того мечтали проводить с ним время, а сейчас он почти физически ощущал, как Гермионе не хочеться быть здесь.        С ним.        В чём была её проблема? Вряд ли волшебники ходили сюда.       - Вряд ли. А почему ты позвал меня именно в «Ритц»? - Она всё же спросила. Просто, чтобы не молчать, потому что после того как сделали заказ и им принесли вино между ними была тишина. В которой каждый ощущал себя неловко.        Потому что, блядь, могу. И потому что хочу, чтобы ты знала - я могу дать больше, чем секс в грязном переулке. Ха-ха, заинтригована?       - А ты пошла бы со мной в ресторан в нашем мире? - тут же ощетинился Драко, которого вопрос с очевидным ответом просто носом в тарелку ткнул. Она хотела, чтобы он это вслух сказал? Хорошо, мать её за кудрявые волосы, он скажет. Скажет, что сам всё понимает. - Была бы готова, чтобы нас прокляли ещё до того, как принесут закуски? Или чтобы ты весь вечер ловила на себе сочувственные взгляды из-за того, что сидишь за одним столом с «преступником»? Я бы испортил тебе твою карьеру и всё такое. - С каждой фразой Малфой закипал всё сильнее, а тон становился всё холоднее. Казалось, что от него бокалы покрылись морозными узорами. Гермиона поёжилась. - Видишь, Грейнджер, я уже не такой трус, как был на Астрономической Башни. Я могу вслух констатировать очевидное. Скажи, ты кайфуешь от этого?       - От чего? - Растерялась девушка от его почти обвинительного тона. Не поняла отчего простой вопрос начал давать такие неприветливые обороты вечеру, хоть что-то внутри дрогнуло. Он выбрал ресторан думая, о её чувствах, а не пытаясь унизить. Однако закрепить эту мысль она не успела, поскольку Драко, отпивший заказанное ранее вино, зло рассмеялся. Очень зло.        - Ну как? Раньше я был тем первоклассным мудилой, до которого тебе было не дотянуться, а теперь я не стою того, чтобы и поужинать с тобой среди знакомых. В школе мы бы прятались, потому что чистокровные волшебники не встречались с…       Давай же, Малфой, добавь своё фирменное «грязнокровка», я не забыла, как ты его мне в лицо швырял. Я же вижу, как это слово застряло у тебя на языке. Ты притащил меня сюда, потому что здесь ты чувствуешь своё превосходство, не так ли?        - …магглорождёнными, а теперь….        - То есть, теперь первоклассный мудила - это я? - Изогнула бровь Гермиона. От неё не укрылась некая пауза перед словом “магглорождённые”. Потому что в его мире она и ей подобные всё ещё были грязнокровками. Одну из которых он трахал и аж скулил от удовольствия. Вот такой вот удар по самолюбию.        Драко сделал ещё глоток вина. И долго на неё смотрел.       Чёрт, Грейнджер, ты просто невыносима. Я пытаюсь быть... нормальным? Но каждое моё слово ты воспринимаешь как нападение. Ты хоть на секунду можешь перестать искать во мне того одиннадцатилетнего придурка?        Потом скривил губы.        - Нет. Ты просто… первоклассная. Вот так. Да. Всегда такой была?        Гермиона растерялась. Он только что сделал? Комплимент? Да даже когда он сел перед ней на пол и попросил расставить ноги, чтобы его язык мог достать до её….до неё…. не важно, она и то меньше удивилась.        - Первоклассной?        - Клёвой. И почему я раньше не замечал?        - Ну мы это уже выяснили. Ты был мудилой. - Достаточно сухо отреагировала Гермиона. Потому что в каждом его слове было не восхищение, а недоверие и удивление. И смотрел он на неё, как на мошенницу, будто пытаясь понять где она его провела.        - Лучшим в своём роде, между прочим, - парировал Драко. Им принесли утку. Он взял приборы и не спешил есть. - Ты хотела меня в школе? Другие хотели.       Давай, Грейнджер, признайся. Ты же тоже смотрела на меня в Большом зале. Все смотрели. Я был идеальным воплощением всего, что ты должна была ненавидеть, но от чего не могла отвести глаз.        Гермиона, тоже успевшая взять нож и вилку в руки, замерла. Вопрос был, вроде, невинный. Кто не вспоминал школу. Но смешно и легко не было, потому что ничего приятного тогда между ними не происходило и потому вспоминать не хотелось. Хотя бы потому, что ей пришлось бы констатировать - теперь она - случайная любовница Малфоя. Такая, с каких смеялась раньше.        - Ты всегда был красив, Драко, - достаточно честно ответила Гермиона. Лгать не было смысла. Он, правда, был, возможно, самым красивым парнем на курсе. Весь красив. Если её внешность, как у большинства, раскрылась с годами, то Малфой, правда, был красив всегда. И во всём. От серебряных волос до серых, зимних, глаз. И всё в нем было красиво. Форма сидела безупречно. Дорогие аксессуары идеально всё дополняли. Драко удачно умел подавать свою красоту и когда умело отточенным движением откидывал чёлку со лба, и когда поправлял галстук, и когда закатывал рукава рубашки, обнажая голубые вены с первоклассной, чистой кровью. Да. Он был красив во всём, кроме души. А это, боггарт его подери, имело значение. - И я никогда не понимала, как в таком красивом человеке помещается столько злости и дерьма.        Драко хотел ответить, что дерьма-то, по сути, у всех, одинаково. Такая физиология, но не стал. Подумал, что злости стало больше. И обиды тоже. Просто бросил:        - После Азкабана я уже не так красив, а теперь-то ты меня хочешь. Хоть добрее я не стал. Что изменилось?        - Я стала злее, - призналась Гермиона. Она не могла согласиться, что он был уже не таким как в школе. Менее холёным - да, но всё таким же красивым. Если смертники бывали таковыми. Ведь у неё всё так же не пропадало ощущение, что Драко просто тает. И скоро не останется ничего. Ни красоты, ни дерьма, ни злости. Вообще, ничего.        - Это в тебе и возбуждает. То, что ты перестала быть правильной. Такой я тебя хочу. Всё время. - Он снова посмотрел на неё очень пристально. Девушка ощутила как краснеет, а в горле стало сухо. Настолько, что воздух, казалось, порезал гортань. - Кто бы мог подумать, что умница Грейнджер будет такой плохой девчонкой.        - Не такая я уж и плохая, Драко. Минет-то ты не получил.        - Это пока, - парировал Малфой с очаровательной самоуверенностью.        - Потому привёз меня в “Ритц”? Решил, что после, буду благодарить тебя на коленях?        - Мммм, Грейнджер, повтори это ещё раз. На коленяяях, - он начал растягивать слова. Гермиона покачала головой. Вот почему ему нужно было вести себя, как мудаку. Девушка хотела что-то добавить, но вдруг увидела кровь. Она проступила багровым пятном на ослепительно-белой манжете Драко, когда он резко дернул рукой, и рукав пиджака на секунду задрался выше положенного. - Ерунда, - поймав её испуганный взгляд, парень тут же помрачнел. Он почти грубо натянул рукав вниз и ещё крепче сжал столовые приборы, так что костяшки пальцев побелели.       Чёрт. И почему ты такая внимательная. Никто бы не увидел.       - Малфой, ты что - пришёл сюда сразу после тренировки? - ужаснулась девушка, забыв про еду. - Тебе же больно!       По правде, да. Ему было больно. Грюм не церемонился, а тренировку на пятницу впаял без предупреждения, словно проверяя его на прочность. Драко не стал бы отменять свидание. Он пришёл как пришёл: пряча сочащуюся кровь под дорогой одеждой, глотая вспышки боли вместе с элитным вином. Выбор у него был невелик. Может, потому и беседа была такой странной. Его разум был затуманен от боли и он почти не соображал.       - Зато я не один, - честно сказал Малфой, глядя ей прямо в глаза. Весь пафос моментально слетел с него, оставив только усталость. - Мне... ты же знаешь, что у меня, кроме тебя, никого нет. Я лучше потерплю. Ешь свою утку. Ещё будет десерт. Тот самый, в честь актрисы.        Он боялся, что боль сведёт его с ума и столкнёт с края пропасти. Порой ему хотелось полезть в петлю. Присутствие Гермионы немного это уравновешивало и мир казался чуть лучше, потому что в нём всё ещё была она. Пусть и считающая его мудилой. Плевать. Она была рядом. Между уткой и клубникой Драко всё ещё имел возможность быть живым. И ощущать себя тем, у кого ещё было желание прийти с девушкой в ресторан, хоть еда была на вкус как пепел.        Гермиона смотрела на него, и внутри у неё всё переворачивалось. Его упрямство, его желание казаться целым, когда он буквально разваливался на части ради этого ужина, трогало сильнее любых изысканных слов. Она была нужна ему настолько, что Драко терпел. Это было всё же побольше, чем желание потрахаться. Намного “побольше”.        Будто теперь Гермиона Грейнджер начала осознавать, что возможно…. да нет, не возможно. Но какая разница, если у него рука истекала кровью.        - Не будет никакого десерта, - решительно сказала она и начала отодвигать тарелку.        - Нет. - Агрессивней отозвался Драко. Он решил, что Гермиона решила уйти. И тут же начал сопротивляться. Она не могла, не могла вот так уйти. - Я же позвал тебя на свидание и ты будешь до конца! Потому… будь так любезна… сядь на место.        Малфой сдержался, чтобы не рявкнуть “сядь обратно и ешь утку”. Наверное, это было бы не совсем правильно и не помогло бы тому мифическому “дальше”, потому успел перефразировать на ходу. Ему казалось, если Гермиона не послушается, он её к стулу приклеит с помощью Империуса, честное слово.        Хоть это тоже не канон.       - Плевать мне на свидание, - отрезала Гермиона. Она поднялась, не заботясь о том, как это выглядит со стороны. - Я не могу есть, зная, что тебе больно. Пойдём отсюда. На углу есть аптека. Тебя нужно полечить. А там разберёмся что делать дальше. Утка здесь, если честно, хуже некуда.       Слова Гермионы о том, что утка «хуже некуда», подействовали на Драко отрезвляюще. Всё его внутреннее напряжение, готовое вот-вот взорваться проклятием или криком, внезапно сдулось, как проколотый котёл. Он замер, во все глаза глядя на неё, и его пальцы, судорожно сжимавшие вилку, разжались. Девушка не уходила. Она не бросала его из-за того, что он «испорчен» или «недостоин». Она уходила ради него.       Осознание этого ударило сильнее, чем любой Круциатус Грюма. В груди у Малфоя что-то болезненно ёкнуло - смесь жгучего стыда за свою агрессию и острой, почти невыносимой благодарности. Он почувствовал себя идиотом. Красивым, дорого одетым идиотом, который за ледяной маской высокомерия едва не просмотрел её искреннюю тревогу.       - Полечить... - эхом отозвался он, глупо моргнув. - Ладно. Идём.       Драко вытащил из внутреннего кармана бумажник. Он понятия не имел, сколько стоят эти магловские бумажки и каков курс фунта к галлеону, поэтому просто выбрал пару самых крупных банкнот, которую ему всучил кто-то из посредников. Не глядя, он бросил на стол сумму, которой хватило бы, чтобы купить этот столик вместе с официантом.       - Малфой, это слишком много... - начала было Гермиона, которая как раз курс знала слишком хорошо.       - Плевать, - отрезал он и, наконец, пытка “Ритцем” для обоих закончилась. На улице ночной Лондон встретил их прохладой. Драко шёл быстро, почти таща её за собой, хотя на самом деле это она вела его. Он чувствовал, как под рукавом рубашки снова потекла кровь. Видимо, рана открылась сильнее.       Блядство. Ну какое же блядство.       Они дошли до яркой вывески круглосуточной аптеки. Стерильный белый свет внутри резанул по глазам. В зале было пусто, лишь пара случайных посетителей в очереди.       - Сядь, - приказала Гермиона, указывая на пластиковый стул у стены. Её голос не терпел возражений, это был тон той самой Грейнджер-старосты, которой невозможно было отказать. - Сними пока пиджак, ладно? Я сейчас вернусь.       Драко послушно опустился на жёсткое сиденье. Он смотрел, как она решительно шагает к прилавку, как её пальцы нервно перебирают ремешок сумочки, пока она ждёт своей очереди. Она выглядела так странно и вместе с тем так правильно в этом пафосном платье на фоне полок с витаминами и бинтами. Малфой откинул голову на стену и прикрыл глаза. Впервые за весь вечер он перестал бороться. Может, свидание не удалось. Может, он не сделал хороший комплимент. Может, Драко всё больше осознавал, что совсем не нравится этой Грейнджер. Может, утка была дерьмовой. Может, Гермиона полечит и уйдёт, но…       Сейчас она осталась. Сейчас она о нём позаботится. Сейчас боль отступит, отогнанная её рукой, а значит ему ненадолго, но будет терпимо. В этом теле, в этой ситуации, в этой…жизни.       Какой-то идиот задерживал очередь и от скуки Малфой принялся изучать витрину. Он впервые был в магловской аптеке, и обилие разноцветных коробочек без единой движущейся картинки его забавляло. Как нудно жили эти… существа без магии. Жалкие сквибы, которым нужно было придумывать т-а-б-л-е-т-к-и. От всего на свете - от головной боли, геморроя, кашля, давления или укачивания, Мерлинова борода. От чего их интересно укачивало в мире без мётел? От скучной жизни? А ещё были лекарство от лишая, цистита, гриппа, бронхита, несварения и ещё тысячи всяких причин, о которых Драко понятия не имел. Например, что такое диабет? А инсульт? А… ох, как они жили эти магглы? И где были микстуры от сломанных костей, например? Он бы парочку купил. На всякий случай.       Внезапно, глаза его расширились, когда он наткнулся на одну упаковку с неоднозначным лекарством. Хмыкнул. Перечитал снова. И снова. И снова. Становилось интересней. Бледное и уставшее лицо Драко осветила хулиганская ухмылочка.       Наконец, Гермиона вернулась, неся в руках пакет всяких медикаментов, и села на соседний стул. Стала острожной расстёгивать тяжёлую запонку, чтобы добраться до раны на предплечье.       - А сосательные таблетки - это что-то для орального секса? - негромко спросил он так и не оторвав взгляд от коробочки за витриной. В его серых глазах плясали бесята. - То есть, это позволяет тренироваться или как-то разогревать мышцы…       - Малфой! - Гермиона закатила глаза, прикладывая антисептик к сочащемуся порезу. Как опрометчиво было оставить его одного среди разных… названий. - Это от боли в горле.       Как ты смешно краснеешь, Грейнджер. Будто мы никогда не трахались.       - После орального секса? Вот это магглы дают, - хмыкнул он, даже не поморщившись от щиплющего спирта. Подумал, что в чём-то они очень даже прогрессивны. - Давай я куплю тебе парочку, ты ведь задолжала мне минет.       - Да нет же, дубина. Обычной боли. Как при простуде. Ничего общего с оральным сексом. Всё для секса вон там, - Гермиона коротко кивнула в сторону дальнего стеллажа, задумавшись, когда это она успела задолжать ему минет. Но потом отбросила вату и уставилась на глубокие рваные борозды. Выглядела рана просто ужасно. - Господи, Малфой... что Грюм с тобой делал?       - Ничего. Это я сам, - рассеянно ответил он, продолжая жадно изучать витрину. Не заметил, как Гермиона вздрогнула. - Когда он ударил по мне Круциатусом, я достал перочинный ножик и помог себе. Физическая боль немного глушит боль от заклятия. Помогает не сойти с ума. Не смотри так на меня. Да, я схитрил, - на секунду парень поймал на себе удивлённый взгляд и вспыхнул. Да, он пытался перехитрить Грюма, а что было делать. Ему было больно под Круциатусом, но Аластор сказал, что если он снова будет с лицом, мокрым от слёз или если с его губ сорвётся хоть один крик, то конец занятиям, потому Малфой и придумал трюк с ножиком, который помогал отвлекаться. Так он не плакал, как сопляк. Не шептал “пожалуйста”. Не стонал. А просто сворачивался калачиком на полу и резал себе руку.       Гермиона замерла с бинтом в руках, глядя на его острые скулы. Она не считала, что Драко схитрил. Девушка решила, что он… рехнулся. Но Малфой уже увлёкся витриной со штуками для маггловского секса. Боль и её обсуждение было для него не ново. Потому он смотрел как там развлекают себя… люди. Ладно, о презервативах он слышал, хоть и не пробовал, но обилие ярких баночек со смазкой вызвало у него неподдельный интерес.       - А давай возьмём презервативы попробовать? - вдруг предложил он, голос его прозвучал неожиданно громко в тихом зале. Гермиона зло сверкнула глазами.       Ёбаный ты в рот, Малфой... Мы сидим в аптеке, я перевязываю твои рваные раны, нанесённые тобой же под пытками, а ты думаешь о презервативах?       - Малфой! - краснея до корней волос, зашипела девушка. На них уже обернулась пара пожилых посетителей у соседней стойки.       - Ну а что? Я слышал, они любопытные. Ладно… ну тогда давай попробуем… что это такое…. - он сузил глаза, стараясь прочесть мелкий шрифт на яркой упаковке. - Виброяйцо? Это ещё на кой хрен? Маглы что, пытаются высиживать механических птиц прямо в постели?       Гермиона едва не выронила антисептик. Она лихорадочно добинтовала его руку, чувствуя, как горят щёки. Ей было неловко. И очень смешно одновременно. Он был таким дерзким, когда трахал её. Показывал, что он хозяин положения. Знал нужные заклинания, чтобы она не залетела и всё такое. И вот… вот он у неё спрашивал, что такое виброяйцо.       Полнейший сюр.       - Это... это секс-игрушка*. - Объяснила Гермиона, но… Мерлин, этот ублюдок был слишком магом, чтобы понять. Он смотрел то на неё, то на яркую коробочку. Гермиона ощутила себя ещё больше не в своей тарелке. Рассказать Малфою о таком. Но ведь он не отцепится. - Для девушек. Чтобы вводить его… туда… и расслабляться наедине, понимаешь? Там кнопочка, нажимаешь, оно вибрирует и… короче, полезная штука. Мышцы тазового дна тренирует, - закашлявшись, докончила она и взмолилась, чтобы Драко не задал следующий вопрос. А он задал. Конечно же, задал:       - Вибрирует, значит. А у тебя такое есть? Ты практикуешь? - он перевёл взгляд с витрины на неё, и в его глазах вспыхнул опасный, почти азартный огонёк.       Давай. Признайся мне. Ну же. Я ведь и так понимаю, что да.       Гермиона хотела солгать, но понимала - ни хрена Малфой ей не поверит. И вместо ответа взяла и херонула ему на руку побольше антисептика. Рана запузырилась. Драко тихо рассмеялся, всё поняв:        - И как? Хорошо тебе? О ком ты думаешь?        - Прекрати. - Она больше не считала, что Грюм так уж и жесток с Драко. Девушка и сама была не прочь ударить его Круциатусом.        - А парно его использовать можно? Например, пока я занят твоей грудью, эта штука может... Грейнджер, мы берём это. И те синие пачки тоже. Считай, что это будет наш десерт вместо что-ты-там-хотела… оно же будет в тебе… вибрировать, - уточнил Драко, и в его голосе послышалось искреннее, почти детское изумление, смешанное с очень взрослым интересом.       - Да. И мы его не возьмём, - отрезала Гермиона, стягивая края бинта чуть сильнее, чем нужно. Жалея, что здесь не продают кляпы. Если бы на ней не было чужое платье, девушка бы оторвала край подола и закрыла ему рот.       - Ну конечно, - Драко вдруг стал подозрительно послушным. - Как скажешь.       Он дал ей закончить с повязкой, застегнуть запонки обратно, но вместо того чтобы пойти к выходу, целенаправленно зашагал к окошку фармацевта. Гермиона не успела даже охнуть, как он, чеканя слова с истинно малфоевским апломбом, выдал:       - Нам одно виброяйцо, пожалуйста. Что? Какого цвета? Зелёного, естественно. И вот ту... ммм... смазку, да. И презервативы. Всякие можете давать. И ещё...       - И всё, спасибо! - Гермиона буквально вросла ему в бок, сжимая локоть и пытаясь слиться с кафельным полом от стыда.       - Держи, это тебе. Подарок. Покажешь, как оно работает, - Драко с невозмутимым видом протянул ей оплаченный пакет.       Да, Грейнджер, зелёное. Твой любимый факультет всегда умел находить способы доставить удовольствие. Ты можешь сколько угодно краснеть, но я видел твой взгляд, когда ты прятала пакет в сумку.       В очереди за спиной раздались смешки, какая-то женщина прикрыла рот ладонью. Гермиона выхватила «подарок», запихнула его в сумочку и почти бегом вытащила Малфоя на ночную улицу.       - Ну ты и дурак, Малфой! - выпалила она, глотая прохладный воздух Лондона.       - Грейнджер, ну правда. Так что именно оно делает? Я хочу увидеть.       - А я хочу есть! - рявкнула она, всё ещё ощущая смесь паники, стыда и… веселья. Потому что да, по правде, это было даже весело. Если не учитывать тот факт, что теперь Драко не отцепиться, пока она не покажет ему как чёртово яйцо работает…. - Только давай не в “Ритц”.       - Вечно ты всем недовольна, - Драко лишь лениво пожал плечами, хотя в глубине души чувствовал странное облегчение. Гермиона могла уйти, но не ушла. Хотела есть или побыть с ним - не важно. Он ещё немного побудет… не сам. Он немного побудет… мальчишкой. Потому спорить не стал, а лишь кивнул на ближайший паб с потемневшей от времени вывеской. Внутри всё было до боли приземлённым: шумным, пропахшим хмелем и жареной картошкой. Совсем не его уровень, но… да хер с ней, с эстетикой. Что взять с этой не-чистокровной волшебницы? Ей явно здесь было уютнее, чем под хрустальными люстрами.       Хорошо, он принимал это.       На их нарядную пару поглядывали с любопытством, но в таком месте интерес жил недолго. Ровно до следующей пинты. Драко скинул пиджак на спинку липкого стула, оставшись в одной рубашке. Он закатал рукава, выставляя напоказ белоснежный бинт. Гермиона поймала себя на мысли, что повязка кажется почти серой на фоне его алебастровой кожи.        “Интересно, были ли в роду Малфоев вампиры?” - промелькнуло у неё в голове. Она невольно засмотрелась на его шею, где под тонкой кожей пульсировала голубая венка. Драко, словно почуяв её взгляд, медленно расслабил узел галстука и расстегнул верхнюю пуговицу, открывая вид на острые ключицы. Он будто намеренно позволял ей себя… обозревать, хоть это было лишь совпадение. Гермиона судорожно сглотнула, понимая, что мысли сворачивают совсем не в ту степь.       Проклятие, Малфой, ты красуешься даже сейчас, когда твоё плечо должно гореть от боли.       Впервые за вечер он выглядел по-настоящему расслабленным. Он позволил ей сделать заказ на двоих, лишь коротко добавив:       - Пинту Гиннесса.       Малфой зевнул и перевел взгляд на её сумочку, в недрах которой скрывался тот самый заветный пакетик из аптеки. Его губы невольно растянулись в хищной, но ленивой улыбке. Воображение услужливо подкинуло картинку: ночь, темнота спальни и Гермиона, которая ласкает себя между ног этой жужжащей штуковиной. Ох, как ему эта мысль понравилась. Драко знал, что сделает всё, но увидит как эта скромняга кончает от… как оно там звалось.       Но он решил зайти издалека.       - Не знал, что магглы такие изобретательные, - протянул он, откидываясь на спинку стула. Тон его был светским и скучающим. - А что у них ещё есть для секса?       - А что есть у волшебников? - парировала Гермиона, надеясь скрыть смущение за встречным вопросом. К своему стыду, она понятия не имела о магическом ассортименте “товаров для взрослых”, потому что в полноценных сексуальных отношениях, говоря протокольным языком, не состояла. Её опыт ограничивался Роном во время войны, когда было не до изысков, и парой случайных магглов после. А теперь ещё вот этим субъектом… во всей своей аристократичной красе.       Мерлин, что бы сказал Гарри, если узнал?       Драко вдруг полез во внутренний карман. Гермиона напряглась, ожидая, что он сейчас выложит на стол нечто шокирующее, но он достал лишь изящный портсигар. Медленно выудил сигарету, зажимая её между губ.       - Не знала, что ты куришь, - заметила она, просто чтобы прервать затянувшуюся паузу.       Драко щёлкнул зажигалкой, выпустив первую струю горьковатого дыма и его глаза опасно блеснули.       Ты многое обо мне не знаешь? А хочешь? Хочешь узнать больше?       - А я не знал, что ты балуешься виброяйцами… детка.       - Не называй меня так, - Гермиона поёжилась, чувствуя, как по коже пробежал не то холод, не то жар, потому что ей… понравилось.       Детка. Это звучит так неправильно в твоём исполнении. Но почему моё тело реагирует на этот вульгарный тон? Почему я хочу, чтобы ты повторил это ещё раз, глядя мне прямо в глаза?       Официант поставил перед ними тарелки с картошкой фри и наггетсами. В этом пабе всё было простым и приземлённым, и Гермиона, надеясь унять дрожь в руках, нервно схватила картофелину. Драко чуть склонил голову к левому плечу, наблюдая за ней с той самой ленцой хищника, который точно знает, что добыча никуда не денется.       - А как мне тебя называть? По имени ты запретила, а мы, как-никак, любовники.       - Мы не любовники, Малфой, - отрезала она, стараясь придать голосу твёрдость.       - У нас есть регулярный секс. Проверь свой словарик ещё раз, Ягодка, даже маггл тебе скажет, что это означает быть…любовниками.       Это слово прозвучало почти нежно, обволакивающе, но с отчётливым привкусом насмешки. Он явно провоцировал её, прощупывал границы. Но Гермиона решила не давать ему повода для триумфа.       “Ягодка так Ягодка”, - подумала она. Интересно только, почему именно так?       - Так вот, почему ты интересуешься магическими штучками? Хочешь потестить со мной что-то новое? - он выжидательно поднял бровь.       - Просто поддерживаю беседу, - отозвалась Гермиона, но глаза её насмешливо блеснули. Определённо, им обоим нравилось немного дразнить друг друга.       Драко подумал, что прозвище ей чертовски подходит. Она ведь снова заказала этот свой вишнёвый ром. И щёки у неё сейчас горели тем же алым цветом. А ещё… в его памяти всплыл тот день в поместье. Гермиона в одной тонкой майке. Он тогда отчётливо видел очертания её сосков сквозь ткань - маленькие, твёрдые, как вишнёвые косточки. Сосков, которые он мог только в фантазиям видеть, ведь девушка, любовница или нет, не пускала его на свою территорию. Не давала раздеть.       «Ох, блядь», - пронеслось у него в голове. От одного воспоминания внутри всё натянулось, как струна. Крышу сносило капитально.       - У нас есть разные зелья, знаешь ли, - продолжил он, стараясь вернуть голосу будничный тон. - Они позволяют прочувствовать любой опыт. Любые фантазии. Принимаешь, закрываешь глаза и ощущаешь всё до мелочей. Физиологически. Можешь почувствовать, каково это - быть в ком-то. В любой позе. Или в ином… месте.       Его взгляд стал тягучим и красноречивым. Он почти сорвался на вопрос о том, насколько она невинна в том самом “ином месте”, но чудом прикусил язык. Потому что, наверное, знал ответ. Понимал, где в её теле есть дественные участки.       Задачка как раз для него.       - Всякие разные штуки ещё. Секс втроём, двойное проникновение для девочек… хотя тебе это, наверное, не актуально, - он небрежно закинул в рот картофелину.       - Это ещё почему? - возмутилась Гермиона, мгновенно попадаясь на крючок. Его глаза вспыхнули торжеством.       - Ну, ты ведь годами дружила с двумя парнями, - он пожал плечами. - Очевидно, такой опыт ты должна была получить очень быстро.       - Ты идиот?! - Поперхнулась Гермиона, - Ты тоже дружил с Крэббом и Гойлом, но я же не говорю, что ты с ними…       - Я правда не идиот, чтобы спать с парнями, - легко согласился Драко, а затем, словно кидая гранату в тихий пруд, добавил: - Для такого у меня были Блейз и Пэнси.       Ой, блядь, ну конечно у него был секс втроем, ну кто бы, мать его сомневался.       Гермиона опешила. Картофелина замерла у её рта, а мир вокруг, казалось, на секунду затих. Она знала об их тесной компании, знала о нравах Слизерина, но слышать вот такое прямое подтверждение от Малфоя… это было слишком.       Что затихла, детка? Это слишком для тебя? Противно? Или… ревнуешь?       Зачем он ей это сказал? Что ей делать с этой информацией? Гермиона почувствовала, как внутри всё сжалось от странной смеси брезгливости и обиды. Наверное, он ни во что не ставил её как женщину, если позволял себе вываливать столь вульгарные подробности своего прошлого. Словно она была для него просто случайным собутыльником, а не той, с кем он делил постель последние два месяца.       Малфой продолжал что-то вещать, его губы двигались, но она не слушала. Она смотрела на него пристальней. За эти два месяца Гермиона уяснила одно: Драко ничего не делал и не говорил просто так. Каждое слово было либо щитом, либо мечом. Порой парень сам об этом даже не догадывался.       Его болезненная бледность, залёгшие под глазами тени, усталость, которую не мог скрыть даже дорогой одеколон. Его глаза… они ведь почти всегда были пустыми и невыносимо грустными. Она видела лишь одну искреннюю улыбку за всё время, зато слышала бесконечное количество признаний в том, что, кроме неё, у него больше никого нет.       - Ты скучаешь по ним? - вдруг выпалила она, перебивая его на полуслове.       - По сексу втроём? Наверное, - машинально огрызнулся он, выстраивая привычную стену из пошлости.       - По Пэнси, Блейзу, Крэббу и Гойлу? По своим… друзьям, - тихо поправила Гермиона.       Драко заткнулся так резко, словно врезался в невидимую преграду. Он снова потянулся к портсигару и закурил, затягиваясь глубоко, до самой боли в лёгких. Его лицо побледнело ещё сильнее, если это вообще было возможно. В неверном свете паба он стал каким-то чёрно-белым, призрачным.       На секунду он забыл о Грейнджер. Такой правильной, по правде сказать, хоть и желанной, но всё ещё бесконечно чужой. В памяти всплыли лица тех, с кем он был на одной волне. Секс втроём был фигней, просто способом сбросить напряжение. Те четверо давали ему нечто большее - поддержку. С ними можно было обсуждать что угодно, не подбирая слов. Злословить, переживать, злорадствовать, бояться.       Он вспомнил шумные празднования побед Слизерина в гостиной, где пахло мятой и старым деревом. Вспомнил, как Пэнси гладила его по волосам на шестом курсе, когда он думал, что не доживёт до рассвета. Помнил их смех, их общие тайны… Он ничего не забыл. И даже сейчас порой думал: а что бы сказал Блейз о его желании стать аврором? Как бы отреагировала Пэнси на то, с кем он спит?       - Да, - наконец выдохнул он вместе с облаком дыма. Голос его звучал глухо и надломленно. - Мне их… чертовски не хватает.       Скучали ли они по нему?       Зачем, ну зачем ты это у меня спросила?       Он посмотрел на Гермиону, и на мгновение его маска высокомерного ублюдка дала трещину. Перед ней сидел не Малфой, а просто одинокий, выживший по ошибке человек, который тосковал по своему уничтоженному миру. И этот честный ответ был куда интимнее, чем любой рассказ о его сексуальных подвигах.       - А ты по своим? - спросил он, и в его голосе проскользнула странная, почти человеческая интонация, лишённая привычного яда.       - По тем, кем мы были раньше, скорее, - Гермиона медленно окунула наггетс в соус, глядя куда-то сквозь Драко. Тот молча отпил эль, чувствуя, как горькая жидкость обжигает горло. - Но… дружбы оказалось мало, чтобы Гарри бросил пить, а Рон... ну, ты сам знаешь.       - Бросил тебя ради девчонки, покусанной оборотнем. Знаю, - он не стал злорадствовать. Сейчас в этом не было смысла. - Но они хотя бы рядом. Живы.       Твои герои спиваются и уходят к другим, Грейнджер, но они дышат тем же воздухом. Ты можешь дойти до них пешком, можешь наорать на них, можешь обнять.       С его друзьями всё было иначе. Грязно, кроваво и окончательно. Крэбба пожрало Адское пламя - пламя, которое он сам же и выпустил. Его даже не похоронили, от него не осталось даже пепла, который можно было бы предать земле. Пэнси и Блейз… они поженились и просто исчезли, вычеркнув его из своей новой, чистой жизни. Они не ответили ни на одно его письмо - ни из холодного Азкабана, ни после освобождения. Они предпочли забыть о существовании Драко Малфоя, чтобы не портить себе репутацию.       Только Гойл оставался верен до конца. Они сидели в соседних камерах, разделённые холодной кладкой и безумием. Перестукивались по ночам, когда дементоры отплывали подальше. Даже в Азкабане Драко было не так одиноко, как сейчас на воле, потому что за стеной был друг. Но Гойла не оправдали. Дементоры выпили его душу, оставив пустую оболочку, и тот покончил с собой, не в силах выносить эту внутреннюю пустоту. Драко его и похоронил, ведь родителей Гойла тоже казнили.       Как и его отца.       Никого не осталось. Совсем. Весь его мир, вся его “стая” превратилась в призраков и предателей. Он был один в этом огромном, шумном мире, который его ненавидел. И только Грейнджер принимала его. Та, которую он должен был презирать по праву рождения, теперь была его единственным якорем. Единственным живым человеком, который не отворачивался, когда видел его шрамы - и на руках, и на душе.       С ней было… терпимо.       - Живы, да... - Гермиона тряхнула головой, пытаясь отогнать призраков прошлого. Она неловко потянулась через стол, чтобы накрыть его ладонь своей, предложить ту самую поддержку, о которой они только что говорили, но Драко... убрал руку. Словно случайно потянулся за пепельницей, обрывая контакт прежде, чем он стал слишком интимным.       - Ну так вот, Ягодка, по поводу зелий, - он выпустил ещё немного дыма, пресекая её жалость на корню и резко меняя тему. - А ещё...       - На кой хрен такие зелья, если вы, слизеринцы, и так развратные? - попыталась она вернуть беседе прежний, почти шутливый тон, надеясь отвлечь его от бездны, в которую он едва не соскользнул.       - Ну давай подумаем. Наверное, чтобы не поехать крышей в Азкабане, - его голос мгновенно стал ядовитым, как укус кобры.       Гермиона словно получила удар в солнечное сплетение. Она-то думала, что он расскажет что-то о подростковом опыте, о глупостях в гостиной Слизерина, а он...       - Что ты так смотришь? Удивлена, что в тюрьме хочется трахаться? - Драко криво усмехнулся, и эта гримаса была страшнее грубых слов. - Да, знаешь ли, очень. Есть и трахаться. Самые базовые желания. Когда сдыхаешь от скуки, тоски и холода камней... такое зелье на вес золота. Оно даёт шанс ощутить хотя бы вкус жизни. Призрачный, поддельный, но вкус. Их приносили контрабандой всегда. Дементоры не запрещали. Знаешь, почему? Потому что после них в нас вспыхивали искры радости, которыми им было так удобно поживиться... Вот зачем они нужны, Грейнджер. Не такую правду ты хотела услышать в этом клоповнике?       - Мне жаль, что ты... это прошёл, - прошептала она, чувствуя, как внутри всё переворачивается от ужасающей логики его рассказа.       - Ну, я преступник. Разве ты не считаешь, что я заслужил наказание? - Он подался вперёд, сокращая расстояние между ними. - А за что наказываешь себя ты, кстати? Ты можешь пойти на свидание с кем угодно. С героем, с аврором, с приличным магглом... А пошла со мной. Почему?       Он с силой раздавил окурок в пепельнице и посмотрел ей прямо в глаза. Его взгляд был лихорадочным, требовательным, почти умоляющим под слоем этой напускной злости.       Скажи это, Ягодка, скажи мне. Скажи, что я нравлюсь тебе... дай мне попробовать это ощущение на вкус. Ощущение того, что я ещё могу... нравиться.       Гермиона замерла. Шум паба, звон кружек, запах табака - всё исчезло. Она сжала пальцы, чувствуя, как бешено колотится сердце.       - Потому что ты хотя бы не видишь во мне памятник, - выдохнула она.       Драко застыл. Это было не то, что он ожидал услышать, но это было правдой. Для всех остальных она была Героиней, Третью Золотого Трио, символом победы. А для него она была просто Грейнджер. Раздражающей, умной, живой и желанной Грейнджер, которая ест жирную картошку в дешёвом пабе и которая любит секс у стены.       Что ж, он ей всё-таки не нравился. Ну и чёрт с ней.       Драко медленно отодвинул свою пинту в сторону. Шум паба стал для него просто фоновым гулом, когда он подтянул свой стул ближе к ней. Совсем близко. Гермиона не успела отстраниться, как почувствовала тяжесть его ладони на своем колене. Его пальцы, длинные и всё ещё холодные, уверенно сжали ткань платья.       - О, ты не памятник, я это знаю точно, - его голос стал на октаву ниже, вибрируя где-то у неё под кожей. - Я знаю, на что ты способна. А ты сама знаешь? Покажешь мне?       - Малфой? - выдохнула она, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел.       - Та игрушка,- он не спрашивал, он требовал. - Покажи, как она работает.       В его тоне больше не было того ленивого любопытства, которое Малфой демонстрировал в аптеке. Теперь там был только голод. Чистый, неразбавленный голод человека, который слишком долго провёл в темноте. Не может дать ему близость, пусть даст неприличную страсть!       - Ты не хочешь позволить мне раздевать тебя, - продолжал он, и его рука на её колене медленно поползла выше, чуть сминая тёмную ткань. - Ты отворачиваешься от моих поцелуев. Ты твердишь, что мы просто трахаемся. Что ж... Я этого и хочу. Увидеть, как ты трахаешь себя. У меня на глазах.       Он специально выбирал грубые, почти пошлые слова. Не для того, чтобы её унизить, скорее, как ни странно, чтобы успокоить её. Этот язык в их общении был понятен, так они были в своей стихии греха и прямолинейности.       Гермиона смотрела на него, не в силах пошевелиться. Его зрачки расширились, почти полностью поглотив серую радужку.       - Разве ты никогда не делала ничего плохого? - спросил он, и в его взгляде промелькнул вызов.       Поддайся этому, Гермиона. Признай, что под этим платьем скрывается такая же тьма, как и во мне.       - Ну... нет, - честно ответила девушка, хотя голос её дрогнул.       - А никогда не хотела? - Драко чуть подался вперёд так, что его дыхание коснулось её губ. - Неужели тебе никогда не хотелось сделать что-то настолько неправильное, чтобы у твоих святых друзей волосы на голове зашевелились? Что-то только для себя? Без оглядки на мораль? Ты же ощутила это, правда? Возбуждение, когда я тебе рассказал про секс втроём. Потому что это неправильно, но заманчиво. Грех - это так сладко.       Его пальцы на её бедре замерли в миллиметре от края белья.       - Достань её, Ягодка. Давай проверим, из чего сделана эта твоя маггловская смелость. Прямо здесь. Под столом. Никто не увидит, кроме меня. Покажи мне, Грейнджер. Ты же любишь просвещать необразованных магов, верно?       - Я не буду развлекать тебя среди паба, - Гермиона прозвучала...почти обиженно.       - Я бы любовался. Неужели тебе это не польстило? - Драко не убирал руки, и тепло его пальцев через шёлк платья казалось почти осязаемым вызовом.       Ты ведь уже представляешь это. Ты чувствуешь, как я жду твоего падения, и тебе это чертовски нравится.       Гермиона смотрела на него, и внутри у неё всё переворачивалось. Его упрямство, его желание казаться целым, когда он буквально разваливался на части…       - Твоя рука. Она снова кровоточит, - вздохнула Гермиона, глядя на пятно, проступившее сквозь свежий бинт. Знала, что не вылечила его, а только поправила ситуацию.       У него ведь и душа кровоточила, она видела это по его застывшему лицу, по тому, как он прятал одиночество за грубостью. Но сейчас, в этом полумраке, Драко вдруг выглядел таким ожившим. Его глаза больше не были пустыми, в них горел настоящий, лихорадочный интерес.       И внезапно для самой себя Гермиона кивнула.       Девушка не знала, почему. Потому что ей правда льстило это жадное внимание? Потому что она хотела, чтобы ему наконец перестало быть больно? Или потому, что в её собственной душе шевельнулось опасное, тёмное любопытство, которое она так долго подавляла?       Гермиона поднялась со стула. У Драко в ту же секунду сердце упало куда-то в район желудка. Дошутился. Малфой внутренне сжался, ожидая холодного прощания или пощёчины. Он был уверен, что перегнул палку, что сейчас она уйдёт, оставив его одного в этом липком пабе.       Но Гермиона не собиралась уходить. Она решительно подхватила сумочку, в которой лежал заветный пакетик, и поправила платье.       - Мне нужно помыть руки, - бросила девушка, не глядя на него, но в её голосе прозвучало нечто такое, от чего у Драко перехватило дыхание.       Он ощутил мгновенное, острое торжество. Она приняла правила игры. Она не сбежала. Пока Гермиона шла через зал, Драко провожал её взглядом, чувствуя, как кровь стучит в висках. Он понял: сейчас, в грязной уборной магловского паба, произойдёт то, что окончательно сожжёт все мосты между ними. И это было именно то “плохое”, которого они оба так долго жаждали.       Хорошее “плохое”. Безопасное.       Ебать. Она, действительно, это сделает. Ради меня!       Гермиона вернулась спустя пару минут. Чуть более бледная, чем обычно, с лихорадочным блеском в глазах. Походка стала чуть более скованной, а на щеках горел такой румянец, какой не могло вызвать ни одно вино в мире. Она села за стол, стараясь дышать ровно.       - Оно… уже в тебе? - Драко подался вперёд, понизив голос до хриплого шёпота. Даже шум паба не мог заглушить его участившееся дыхание.       - Ну, конечно. Я бы не стала под столом впихивать его в себя, - огрызнулась она, но в её голосе сквозило волнение, которое не могла скрыть.       - И как ощущения?       Ей захотелось закатить глаза. До чего он… назойливо-любопытный.       - Ну, я его ещё не включила. Там есть такой… хвостик, - она запнулась, чувствуя, как лицо обдает жаром. Зачем было ему это объяснять? - Неудобно было бы идти и… ну, словом, включу сейчас…       Почему я позволяю тебе управлять этим моментом?       - Давай я, - Драко прищурился. Это было не предложение, а приказ, пропитанный предвкушением.       - Нет!       - Да. Ну же, будь хорошей девочкой, раздвинь колени, - он сказал это так буднично, словно просил передать соль, но его пальцы уже нащупали салфетку. - Можешь не спорить хоть раз?       Делая вид, что салфетка упала, Малфой плавно нырнул вниз, исчезая под краем стола. Гермиона, повинуясь его хриплому голосу, сделала то, что он просил. В полумраке под столом Драко увидел тонкий силиконовый хвостик, едва заметно выглядывающий из-под края кружевного белья. Его пальцы коснулись мягкого материала. Он нажал на кнопку.       Раздалось тихое, почти интимное жужжание.       Наслаждайся, детка.       Драко выпрямился, медленно, смакуя момент. Он снова сел напротив, расслабленно откинувшись на спинку стула и поднеся стакан с элем к губам. Сначала ничего не менялось. Гермиона сидела неподвижно, вцепившись пальцами в край столешницы так сильно, что костяшки побелели. Она старалась дышать ровно, смотреть ему прямо в глаза, сохранять это своё знаменитое самообладание.       Держись, Гермиона. Не дай ему увидеть, как это на самом деле... О, Мерлин. О нет.       А потом её лицо стало… другим.       Гордая складка между бровей разгладилась. Глаза, ещё секунду назад метавшие искры протеста, внезапно подёрнулись влажной дымкой и расфокусировались. Она приоткрыла рот, и её дыхание стало рваным, неглубоким. Драко наблюдал, как по её шее ползёт предательский румянец, как она непроизвольно сжала бёдра, пытаясь поймать ритм этой механической пульсации, которая теперь жила внутри неё.       Да! Вот оно. Твой контроль трещит по швам, и это прекраснее любого заклинания. Ты сейчас такая... настоящая.       Да, Гермиона определённо не была памятником. Она была Ягодкой, его Ягодкой, которая прямо здесь, среди запаха дешёвого табака и картошки, медленно теряла связь с реальностью. И хоть Драко понимал, что девушка ему не принадлежала даже сейчас, ему отчаянно нужно было что-то… “своё”. Сама Грейнджер, тем временем, дёрнулась, и её рука метнулась вниз - инстинктивно, желая прекратить это нарастающее, пугающее безумие, которое грозило выплеснуться наружу прямо посреди паба. Но Драко был быстрее. Его ладонь накрыла её запястье, прижимая руку к столу стальной хваткой.       - Нет, - выдохнул он ей в самые губы. - Не смей. Я не налюбовался.       - Малфой, я... я не могу, здесь люди, - её голос сорвался на высокой ноте, а дыхание стало свистящим.       Чёрт, Драко, остановись... Нет, не останавливайся. Я сейчас просто сойду с ума.       - Плевать на них. Смотри на меня, Грейнджер. Только на меня, - его серые глаза сейчас казались расплавленным свинцом. - Я ни разу не видел, как ты кончаешь. Ни разу не видел тебя настоящую, без твоих дурацких правил и вечного контроля. Хочу увидеть тебя…настоящую. Никто не услышит, даже если я спою гимн Хогвартса.        - Ты его не знаешь…        - Решила сейчас поспорить? - Почти любезно осведомился Малфой.       Блестяще. Даже на грани оргазма ты пытаешься меня поправлять.       Вибрация внутри стала жёстче, глубже, переходя в невыносимый электрический гул, который отдавался в самом позвоночнике. Гермионе казалось, что её кости превращаются в кипящий воск. Она попыталась вырваться, но Драко лишь сильнее сжал её руку, впечатывая её пальцы в столешницу.       - Ну, тебе же хорошо... расслабься, - прошептал он, и этот честный, почти лишённый издевки голос пробрал её до костей.       Его свободная рука скользнула под стол. Он не стал церемониться, его пальцы уверенно нащупали внутреннюю сторону её бедра, там, где кожа была особенно нежной и горячей. Малфой медленно провёл вверх, задевая край кружева, и Гермиона издала задушенный звук, который утонул в шуме паба только чудом.       - Да боггарт тебя дери, - она всхлипнула, чувствуя, как мир вокруг окончательно рассыпается на пиксели.       - Тише, Ягодка. Просто позволь этому случиться, - он подался вперёд, накрывая её губы своими. Это не был поцелуй - это был способ забрать её крик себе.       Всё. Мне конец.       Гермиона не выдержала. Она спрятала лицо в его плечо. Вибрация, его пальцы на её бедре, запах эля и его резкого, дорогого парфюма - всё смешалось в один сокрушительный коктейль. Она чувствовала, как внутри натягивается тугая, звенящая струна, и когда та наконец лопнула, Гермиона содрогнулась так сильно, что едва не сбросила стакан со стола.       Вау. Просто... вау. Ты это видела, Грейнджер? Видела как была хороша?       Она стонала ему прямо в шею, пока по телу проходили финальные, изнуряющие волны. Малфой не отстранялся. Он крепко держал её, чувствуя каждую судорогу её мышц, каждую каплю пота, выступившую на её висках, каждую микрочастицу оргазма.       Когда всё закончилось, Гермиона осталась висеть на нём, тяжело и рвано дыша. В голове было пусто и звонко. Драко медленно отстранился, его пальцы в последний раз погладили по её колену, прежде чем он убрал руку из-под стола.       Моя. Пусть только на эти несколько минут, в этом задрипанном пабе, но ты была абсолютно, полностью моей.        - Понравилось, да? - выдохнул он ей в самое ухо, и в его голосе больше не было яда. Только жадное, торжествующее удовлетворение.       - Да... - сорвалось с её губ вместе с тихим, обессиленным всхлипом.       Да. Чёрт возьми, да. Ты вывернул меня наизнанку в этом паршивом месте, и я ненавижу тебя за то, как мне сейчас хорошо.       - Вот и умница.       Он посмотрел на неё, такую растрёпанную, с пылающими щеками и затуманенным взглядом. В этом дешёвом пабе он наконец-то получил её абсолютную, беззащитную искренность. Драко потянулся к своей пинте и сделал глоток, не сводя с неё глаз.       - Теперь мы можем идти, - буднично заметил он, хотя его рука, державшая стакан, заметно дрожала. - У нас ещё целая ночь впереди. И, кажется, мне нужно показать тебе, что волшебники могут быть куда изобретательнее маггловских инженеров.        - Мне... мне завтра рано вставать, - Гермиона резко отстранилась, едва не соскользнув со стола.       Что, ну что я наделала и зачем? Он теперь всё время будет напоминать и издеваться.       Она лихорадочно поправляла подол платья, стараясь разгладить складки шёлка дрожащими пальцами. Взгляд её бегал по липким кружкам, по чьим-то чужим ботинкам - куда угодно, лишь бы не встречаться с его серыми, торжествующими глазами.       Эйфория испарилась в мгновение ока, оставив после себя лишь едкий, удушающий стыд. Ей казалось, что на лбу у неё огромными буквами написано то, что она только что позволила себе сделать в общественном месте. Под аккомпанемент звона дешёвых кружек. Гермиона Грейнджер, надежда магического мира, окончательно лишилась ума. А он, Драко Малфой, наслаждался зрелищем.       Спятить можно.       Драко ощутил резкий, почти физический укол разочарования. Ещё секунду назад она была его - полностью, без остатка, вибрирующая и искренняя в его руках. А теперь она снова возводила эти чёртовы баррикады, застёгиваясь на все пуговицы своего невидимого пиджака приличий.       - Завтра суббота, Грейнджер, - холодно напомнил он, чувствуя, как внутри него снова просыпается тот самый ядовитый мерзавец, который защищает его от боли. Потому что почувствовал себя лишь полезным зрителем, когда хотел большего. Но аристократическое воспитание, въевшееся в подкорку, неожиданно взяло верх над обидой. Он выпрямился, поправляя обшлага рубашки.       - Спасибо за вечер. И за... просвещение, - произнёс он с едва уловимой, горькой улыбкой. - Мне действительно понравилось. Вышло… клёвое свидание, да?       Гермиона как-то так неопределённо кивнула, глядя в сторону, что Драко всё понял без слов. С ним на свидание она больше не пойдёт. Это был разовый сбой в её системе, минутная слабость, за которую ей теперь было невыносимо стыдно.       Они попрощались сухо, почти как чужие люди, случайно столкнувшиеся в толпе. Никаких обещаний, никаких касаний на прощание. Гермиона аппарировала первой, оставив после себя лишь лёгкое колебание воздуха.       Драко остался один. Как только она исчезла, он остро, до потемнения в глазах, ощутил пульсирующую боль в руке. Бинт под пиджаком окончательно промок, становясь тяжёлым и липким. Эйфория прошла, оставив после себя тошнотворный привкус эля и тяжесть от разговора о друзьях, которых больше нет.       Он не стал аппарировать сразу. Ему нужно было остыть.       Драко побрёл по улицам ночного Лондона, втягивая головой прохладный воздух.       - Ты была не права, мама, - прошептал он в пустоту, криво усмехнувшись. - Ошиблась.       Он позвал клёвую девушку на свидание. Самую лучшую, самую живую из всех, кого знал. Он старался, он истекал кровью, он отвёл её в “Ритц” и был честным... И в итоге всё равно остался один на пустой улице, чувствуя себя ещё более сломленным, чем до этого ужина.       Ничего не вышло. В мире Грейнджер для него не было места, а свой мир он сжёг сам.        - Ну и хрен с тобой, Ягодка. Мне никто не нужен. Никто. Совсем никто. Кроме тебя.       Какое блядство. Как же он попал. Мало ему других проблем было?                     *** - хм. Ну, давайте так. Я прямо таки уверена, что виброяйца в том виде, что мы их знаем (и юзаем….) сейчас в 99 не придумали. Может, и придумали, но позвольте мне не гуглить их на рабочем компе, хорошо? Потому просто примем это за авторский домысл. И да, думаю, в аптеках их до сих пор не продают, но… ))) *** Бонжур Да, не типичное для нас утро субботы, но что сделать) Следующая глава будет в четверг, но при условии, что я не буду собирать вас для отзывов, как морковки по с грядки. Давайте вы как-то уже сами. Если отзывов будет мало или мало ждунов, то я публиковаться не буду. И напоминать не буду больше. Всем прекрасных выходных) И пионов, побольше пионов, мои вишеньки-черешеньки. А вообще скажите какой он крутой, таки взял и позвал ее на свидание???)))