Глава -5

      Вулнера Санентур - исцеляющее заклинание, способное затянуть даже самые тяжёлые раны. Его название происходит от латинских слов vulnera - «раны» и sanentur - «да исцелятся». Оно останавливает кровь, сращивает повреждённое и спасает там, где обычных средств уже недостаточно. Но даже самая сильная магия знает свои пределы. Она может закрыть шрамы на коже, однако шрамы, оставшиеся в памяти, нередко остаются с человеком навсегда.              Разгар лета накрыл Шотландию непривычным, удушающим зноем. Хогсмид гудел, залитый солнцем, и этот шум давил на уши сильнее, чем все заклятия вместе взятые.       Драко шёл вдоль берега озера, лениво закинув мантию на одно плечо. Это была его первая осознанная прогулка среди волшебников после освобождения. Вышла она почти случайно. Утром Грюм на тренировке едва не лишил его рассудка, но под конец старый хрыч неожиданно сжалился. Видимо, понял, что перегнул с Круциатусом, и швырнул Драко рецепт в лечебную лавку Хогсмида. Малфой не стал высокомерно выёбываться. Тело ломило так, будто по нему проехался «Ночной рыцарь», хотя внешне не осталось ни следа. Он лишь покорно поблагодарил, тщательно смыл в зеркале кровь, которая с самого детства шла носом от магического перенапряжения, и трансгрессировал в деревушку, где не был уже… лучше не вспоминать.       Не смотри на замок, Драко. Даже не поворачивай голову в сторону этих чёртовых башен. Твой Хогвартс закончился на Астрономической башне, забудь.       Он целенаправленно игнорировал силуэт школы, нависающий над Хогсмидом. Быстро забрал зелье, выпил его прямо у стойки, чувствуя, как по венам разливается спасительное ментоловое тепло, и решил пройтись к воде. И только у берега понял, какая это была ошибка. Ведь это была суббота в разгар лета и десятки магических семей выбрались на природу: дети запускали в воздух разноцветные искры, взрослые расстилали пледы, звенел смех.       Я совсем потерял счёт времени. Совсем забыл о жизни.       И сквозь этот смех, точно бритвой по стеклу, Драко кожей чувствовал чужие взгляды. На него косились. Шептались, прикрывая рты ладонями, кто-то демонстративно уводил детей подальше с его пути. Внутри всё сжималось от ядовитой обиды, пальцы судорожно дёрнулись к карману, где лежала палочка. Хотелось аппарировать прямо сейчас, сбежать в полумрак своей пустой комнаты. Но малфоевская гордость, въевшаяся в подкорку, удержала на месте. Он не покажет им свою слабость. Ни за что.       Смотрите сколько влезет. Я чист перед законом, я отсидел своё. Я буду идти так медленно и неспешно, как мне захочется, даже если каждый ваш ублюдочный шепоток вонзается мне в спину не хуже Круциатуса.       Драко заставил себя расправить плечи и чеканить шаг по выжженной солнцем траве, удерживая на лице маску ленивого, сытого безразличия. Но это было чертовски, невыносимо больно. Морально выжимало до капли. Но он был привычно невозмутим. А ещё - очень-очень зол. Ярость клокотала в горле, горькая и удушливая. Ему до потемнения в глазах хотелось остановиться прямо посреди этой счастливой толпы, с силой задрать левый рукав и ткнуть им в лицо эту блёклую, выцветшую метку. Показать всем этим праведникам, что он-то её не стыдится, что он выжил с ней, пока их идеальный мир рушился.       Ну давайте, смотрите! Чего вы шепчетесь? Да, я носил её. И я здесь, я дышу. Но... Мерлин, кому я вру. У меня просто не хватит духу.       И тут впереди, у самой кромки воды, среди ярких мантий и детского смеха, он заметил знакомую копну каштановых волос. Гермиона сидела на поваленном дереве у озера за Хогсмидом. На ней был летний сарафан, но даже в эту жару он оставался привычно тёмным, словно она никак не могла сбросить с себя траур по-не-пойми-чему-ведь-вы-же-блядь-выиграли. В руках она держала какую-то толстенную книгу, и Драко показалось, что у него на секунду остановилось сердце.       Прошла неделя после их дикого свидания в лондонском пабе. Неделя, за которую он успел возненавидеть её и соскучиться так, что выть хотелось. Семь дней он засыпал и просыпался с мыслью о том, что после того вечера Грейнджер больше не являлась в его вишнёвое поместье. Она просто вычеркнула его.       Грейнджер... Только не говори мне, что ты тоже посмотришь на меня, как на позор всего этого дивного мирка. Или ты - единственный человек, который не повернётся ко мне спиной в этой толпе?       Драко застыл на месте, чувствуя, как внутри всё стягивается в ледяной узел. Он смотрел на её опущенную голову, на пальцы, переворачивающие страницу, и внезапно... струсил. Тот самый Малфой, который только что хотел объявить войну всему берегу, просто сломался. Он резко развернулся и зашагал в противоположную сторону, прочь от озера, почти физически заставляя себя переставлять ноги.       Я не пойду туда. Я не стану проверять. Если я подойду, и ты поднимешь взгляд, полный этого твоего министерского презрения и стыда... я просто не выдержу. Отворачивайся от меня в своих мыслях, Грейнджер, но пока ты не сделала этого у всех на глазах, я могу пожить в этой чёртовой иллюзии. Могу притворяться, что у нас всё ещё есть хоть какие-то отношения.       Ему было невыносимо горько признавать очевидное: она сбежала не от паба. Она сбежала от него. И этот выжженный солнцем луг, залитый чужим счастьем, окончательно утверждал его в мысли, что он остался абсолютно, совершенно один.       Драко не утешал себя злыми мыслями, что ему никто не был нужен. Конечно, это было чушью. Ему нужны были друзья, знакомые и… клёвая девушка, но у него едва хватало сил на аврорские тренировки, куда уж тут было соваться налаживать связи с общественностью. Потеря Гермионы его не радовала. Он прекрасно соображал, что перегнул палку, заставил её перейти черту, и теперь ей было невыносимо стыдно. Однако Драко понимал и то, что вряд ли станет настаивать на новом свидании. Смысл? Чтобы услышать отказ? Что ж, теперь он хотя бы знал наверняка: вот точно, совсем ей не интересен.       Его чистокровную гордость где-то глубоко всё ещё поддевала мысль о том, как забавно развернулась судьба. Он бегал за… магглорожденной. Но в глобальном смысле его это больше не ебало. Жизнь поимела Драко столько раз и во всех возможных позах, что запасть на самую недоступную, правильную и одновременно глубоко неправильную девушку было абсолютно в духе его грёбаной реальности.       Какая ирония, Грейнджер. Мой отец убил бы меня за одну мысль о тебе, а сейчас ты - единственное, из-за чего моё сердце вообще вспоминает, как нужно биться. И даже тут я умудрился всё просрать. Ну и ладно. Всё равно парочка бы из нас не вышла. Мы оба это понимали. Потрахались и на том спасибо.       Парень шёл дальше, бездумно сворачивая в сторону летнего кафе, пока взгляд не зацепился за идеальные, до боли знакомые силуэты.       Пэнси и Блейз. Счастливое семейство Забини.       Они сидели на деревянной скамье в тени раскидистого ясеня и о чём-то лениво болтали. На секунду Драко словно швырнуло в прошлое: он вспомнил, как на пятом и шестом курсах они сбегали сюда из школы, и он, уставший после квиддича, растягивался прямо на этой скамье, закинув ноги на колени Блейзу. Они втроём шутили, переглядывались, хихикали над первокурсниками, а потом…       Для таких испорченных, выросших в ледяных аристократических семьях детей, секс втроём по правде был лишь глупой, отчаянной попыткой постичь близость. Они просто не знали, как выразить её словами. Родственники учили их держать лицо, скрывать слабости и никогда не говорить «ты мне дорог». И они спасались как умели - телами, деля на троих одну постель и кучу общих страхов.       Выглядите потрясающе, друзья мои. Как с обложки «Пророка». Никаких следов войны, никаких кошмаров на лицах. Вы смогли отмыться, да? А меня оставили в этой грязи. Ни разу не написали.       Драко судорожно сглотнул, чувствуя, как в горле встаёт позорный, горький ком. Он чертовски, просто до безумия соскучился по этим двоим. Когда-то они были не просто любовниками или собутыльниками. Они вместе с Крэббом и Гойлом были его друзьями. Его единственной защитой от безумия Хогвартса и давления Тёмного Лорда.       Блейз что-то тихо сказал Пэнси, и та звонко, искренне рассмеялась, запрокинув голову. Её рука по-хозяйски лежала на его плече. Они были живыми. Счастливыми. И совершенно свободными от призрака по имени Драко Малфой.       Мне уйти? Опять развернуться и сбежать, как от Грейнджер? Или сделать вид, что я вас не заметил? Мерлин, почему быть живым - это так больно?       Он точно знал, что ему не стоило подходить. Друзья - а для него они всё ещё были… друзьями - не ответили ни на одно его письмо из Азкабана, ни на записки после освобождения. Драко присылал им даже дорогие подарки по праздникам, надеясь пробить эту глухую стену молчания, но в ответ не получил даже сухого, вежливого «спасибо». Потому… потому что не стоило.       Но парень не выдержал. Какая-то детская, отчаянная часть его души потянула вперёд, и он направился прямо к их скамье. Драко даже наивно подумал: ну его же оправдали, Министерство признало его невиновным, пусть в это никто вокруг не верил. Вдруг сейчас, когда они увидят его лично, что-то изменится?       Пожалуйста. Просто давайте поболтаем. Пусть на пару минут всё будет, как раньше. Мне больше ничего не нужно, блядь, просто заметьте меня. Я так скучаю по вам.       Первым его увидел Блейз. Он осёкся на полуслове, и улыбка мгновенно сползла с его красивого лица, сменившись маской вежливой, светской настороженности. Пэнси проследила за взглядом мужа и замерла, судорожно сжав пальцы на ручке своей дорогой сумочки.       - Драко, - произнес Блейз, поднимаясь со скамьи. Голос его был ровным, идеальным и абсолютно чужим. Никаких «брааат», никаких прежних ленивых интонаций, ничего. Ожидаемо и всё равно так больно. - Какая… неожиданная встреча.       - Привет, - Драко остановился в двух шагах, чувствуя себя полным идиотом. Рука в кармане брюк сжала палочку так, что побелели костяшки. - Рад вас видеть. Поздравляю с… со свадьбой. Прошло много времени.       Пр правде, нет, они поженились не так давно, но для него каждый день был вечностью.        - Да, немало, - Пэнси натянуто улыбнулась, не поднимаясь с места. Её глаза испуганно метнулись по сторонам - она проверяла, не смотрит ли кто-то из респектабельных магов на то, как они общаются с главным изгоем Британии. Забавно. Она делала так и раньше. Оценивала взглядом все ли видят, что она дружит с самим Малфоем. О времена. Как всё менялось и не менялось одновременно. - Спасибо за подарок, Драко. Тот серебряный сервиз… он очень изящный. Мы оценили.       Оценили. И потому спрятали его в самый дальний угол подвала, чтобы никто не дай бог не спросил, откуда он. Ты боишься меня, Пэнс. Ты смотришь на меня так, будто я сейчас достану палочку и начну крушить этот пляж.       Наступила удушающая, липкая пауза. Воздух между ними стал настолько густым, что казалось, его можно резать ножом. Драко стоял перед ними в своей расстёгнутой рубашке, со свежим бинтом на руке, а они сидели - идеальные, чистые, пахнущие благополучием.       - Как твои дела? - спросил Блейз просто ради того, чтобы прервать это мучение. Он даже сделал полушаг вперёд, загораживая Пэнси собой, словно защищая её от возможной угрозы. - Чем-то…занимаешься?       - Нормально. Ищу себя. - глухо отозвался Драко. Ему хотелось провалиться сквозь землю. Вся его спесь, вся аристократическая гордость испарились, оставив только обнажённую, пульсирующую обиду. - А вы… как?       - О, у нас всё прекрасно! - слишком громко, почти неестественно щебетала Пэнси, расправляя складки на мантии. - Блейз расширяет дело отца в Италии, мы часто летаем туда. Вот, выбрались в Хогсмид на выходные, навестить кое-кого… Тут так мило летом.       - Рад за вас, - Драко криво усмехнулся. Ему стало тошно от их рафинированной, отрепетированной вежливости. Это было хуже, чем если бы Блейз ударил его, а Пэнси плюнула под ноги. Они просто вычеркнули его из живых. Но всё же сказал он искренне. Он, проходящий через горнило презрения, радовался, что они не узнали каково это. А если бы узнали, то были хотя бы вдвоем.       Всё же они были его друзьями. Он не хотел желать им зла. Потому что знал как оба были несчастны в школе, пусть все и думали, что они имели всё.       - Ну, мы, пожалуй, пойдём, - Блейз демонстративно посмотрел на свои золотые часы и аккуратно взял Пэнси под локоть, помогая ей подняться. - У нас запланирован обед с Ноттами, нельзя опоздать. Было приятно повидаться, Драко. Удачи тебе.       - Да, береги себя, - добавила Пэнси, даже не глядя ему в глаза. Она уже разворачивалась, стремясь как можно скорее разорвать эту позорную дистанцию.       «Удачи тебе». Это значит - не пиши нам больше. Не присылай подарков. Не подходи на улице. Ты мёртв для нас, Малфой. Уходи.       - И вам… удачи, - тихо бросил Драко в их удаляющиеся спины.       Они уходили быстро, не оборачиваясь, и Пэнси что-то лихорадочно зашептала Блейзу на ухо, едва они отошли на безопасное расстояние. Наверное, возмущалась тому, как он вообще посмел подходить к ним. Драко остался стоять посреди залитого солнцем луга. Воздух казался раскалённым, а уродливый шрам на руке под бинтом зачесался с новой, невыносимой силой.       Ничего не изменилось. И никогда не изменится.       Зачем я вообще подошёл?       Чтобы не думать, он пошёл дальше, окончательно позабыв о кафе с лимонадами и обо всём на свете. Парень понял, что больше не выдержит этих косых взглядов и липкого шёпота за спиной. Пальцы в кармане судорожно нащупали палочку, Драко уже собирался аппарировать к чёртовой матери из этого солнечного ада, когда вдруг:       - Драко, привет!       Какого?..       Он оцепенел на секунду. От всего сразу. Потому что мгновенно узнал её голос. И потому что… ох, к нему давно на публике никто не обращался так радостно и беззаботно. Словно он не был бывшим Пожирателем смерти. Словно он вообще существовал для этого мира. Словно он был ей другом.       Грейнджер? Ты зовёшь меня по имени? Здесь, при всех? Ты совсем лишилась своего хвалёного гриффиндорского ума?       Драко медленно развернулся. У него за спиной стояла Гермиона Грейнджер. Солнечные лучи запутывались в её каштановых кудрях, а карие глаза горели неподдельным, яростным гневом, несмотря на натянутую для чужих глаз улыбку. Сначала Драко не понял, чем успел её разозлить, и внутри привычно ёкнуло в ожидании очередной нотации. А потом до него дошло.       Она стояла чуть поодаль от той самой скамьи. Она видела всю сцену с Забини. И она злилась на них. Злилась за него, а не на него. Невольно его губы дрогнули, и он улыбнулся. Открыто, искренне и почти по-детски - так, как не улыбался уже целую вечность. Без капли привычного малфоевского яда или защитного цинизма.       Гермиона застыла, осёкшись на полуслове. Эту улыбку она видела всего раз в жизни - в тот короткий миг около его почти дня рождения, когда броня между ними на секунду дала трещину. Драко выглядел даже счастливым. И это… это было от её присутствия? От того, что она просто окликнула его по имени посреди враждебной толпы?       Мерлин, Малфой... Ты улыбаешься мне так, будто я только что спасла тебя от поцелуя дементора. Какой же ты всё-таки мальчишка под всеми этими своими дурацкими шрамами.       У неё внутри всё кипело. Обида за него, ярость на чистоплюев Забини, которые испугались собственной тени, и какая-то дикая, неправильная нежность к этому бледному придурку, стоявшему перед ней с забинтованной рукой. Ей было плевать, кто на них смотрит. Плевать на Министерство. И хоть она всё ещё стыдилась, того, что сделала в пабе, но прямо сейчас ей хотелось сделать кое-что гораздо более запретное - просто подойти и взять его за руку у всех на виду.       - Так жарко, может выпьем лимонад? - предложила Гермиона самым будничным тоном.       Ну и зачем ты так рискуешь, глупая девчонка? У тебя же впереди будущее. Карьера в Министерстве, всеобщая любовь, памятники… Зачем ты подставляешься ради меня?       Он не забыл, что она когда-то сказала ему в спальне. Что он же Малфой. И всё такое. А теперь стояла и что делала? Жалела его? Пыталась спасти от одиночества на глазах у половины магического Лондона?       - Я домой собирался, - сухо сказал Драко, а потом покачал головой. И чуть понизил голос. - Тебе стоит быть осторожней.       Конечно, Малфой был ей рад. Рад так, что внутри всё переворачивалось от этого дурацкого, неуместного тепла. Но ему не захотелось - может, впервые в жизни - быть эгоистом. Гермиона имела слишком большое сердце. Но одно дело было помогать Лонгботтому на зельях в школе, и совсем другое - стоять сейчас рядом с ним. Здесь не отделаешься парочкой минусовых баллов от Снейпа. Можно было и карьеры лишиться, и репутации, и всего, что она так долго строила. Он не хотел этого для неё. Действительно не хотел.       Уходи, Грейнджер. Пока тебя не сфотографировали для «Пророка» рядом со мной. Мне не нужно твоё милосердие, если за него тебе придётся заплатить своей идеальной жизнью.       - Я не боюсь гулять со своими приятелями, - она снова зло сверкнула глазами.        Драко шумно выдохнул сквозь зубы, чувствуя, как его хвалёная оборона трещит по швам под её упрямым, яростным взглядом. Эта девчонка была абсолютно невыносима в своей правильности. И в своей неправильности - тоже.       И он кивнул. Потому что действительно хотел нормально прогуляться. В конце концов… его же оправдали, ну правда же. Суд признал его невиновным, Драко отсидел свой срок и больше не был ни в чём виноват перед этим законом. Пусть только он один во всей Британии в это и верил. Он тоже заслужил что-то большее, чем тренировки у Грюма или многочасовое сидение в особняке.       К чёрту всё. Я имею право просто пройтись по улице. И если ты готова идти рядом, Грейнджер, я не стану тебя прогонять.       И они пошли в сторону кафе. Конечно, не под руку. Просто шли рядом, держа дистанцию в полшага, и Гермиона говорила ему обо всём на свете - о министерской бюрократии, о дурацких законах, о погоде, - видимо, отчаянно пытаясь его отвлечь. Она видела, что мыслями Драко всё ещё где-то очень далеко. Понимала, как сильно его ранило то, что старые друзья так сухо и брезгливо от него открестились. Гермиона на своих друзей тоже злилась, порой до зубного скрежета, но никогда, ни при каких обстоятельствах не поступила бы с ними вот так.       Ты заживо похоронил себя вместе со своей «стаей», Драко. Даже если ты будешь молчать всю дорогу, я буду говорить за двоих.       Они купили по вишнёвому лимонаду. Драко молча вытащил галеоны и заплатил за оба стакана. Гермиона лишь гордо вздёрнула подбородок, но не стала возражать. Если Малфой ради неё спрятал свою спесь, то она могла припрятать свою. В конце концов, денег у неё было, увы, не так уж и много - министерская зарплата младшего сотрудника едва покрывала аренду и книги. О чём девушка, разумеется, никогда бы ему не сказала.       Они забрали напитки и пошли дальше, прочь от шумных столиков, в сторону тенистой аллеи у озера. Прохладный вишнёвый напиток приятно обжигал горло, спасая от жары. Было почти даже хорошо. Почти, да.       - Не думал, что ты ещё когда-то со мной заговоришь, - негромко произнёс Драко, глядя на то, как капли конденсата стекают по его стакану.       Я думал, ты заколотила ту дверь в пабе намертво, Грейнджер. Что я стал для тебя самым постыдным воспоминанием.       - Ну, дело же не в тебе, ты знаешь, - тихо отозвалась Гермиона, сделав маленький глоток. Она не смотрела на него, но её щёки снова тронул едва заметный румянец. Девушка очень надеялась, что эта тема не всплывёт, но и понимала, что Драко не промолчит. Спасибо, хоть не смеялся с неё.       Дело во мне. В том, как легко я ломаюсь рядом с тобой. В том, как сильно я испугалась того, кем могу стать, если перестану себя контролировать.       - Глупо стыдиться желаний, - Драко остановился и повернулся к ней, заставляя её тоже замереть на дорожке. Его голос стал глубже, растеряв всю напускную деловитость. - Я считаю, что ты была очень красива... в тот момент.       Гермиона замерла, так и не донеся соломинку до губ. Слова застряли в горле. Его прямой взгляд выбивал почву из-под ног гораздо сильнее, чем любые циничные шуточки под столом. Это был, наверное, его первый комплимент. Без всяких “но”, “или” и прочего. Просто взял и сказал.        - Ты меня смущаешь, - тихо произнесла Гермиона, переводя взгляд на стакан в своих руках.       Ты умеешь это делать, Малфой. Одним словом сдираешь с меня всю защиту, оставляя обнажённой и беззащитной под твоим пристальным взглядом.       - А если перестану, ты бы сходила со мной ещё раз на свидание? - Драко не знал, как такая чушь у него вырвалась. Но уже вырвалась.       Блядь, Малфой, заткнись. Кто тебя за язык тянул? Ты же сам только что решил не нарываться на отказ, а теперь стоишь и подставляешься, как распоследний дурак. Тут Протего не поможет, как с Грюмом.       - А это что, дурачок? - насмешливо спросила девушка, и на её губах наконец-то появилась тёплая, настоящая улыбка. - Или если без виброяйца и пафосного ресторана, то уже и не свидание?       Драко хмыкнул, чувствуя, как внутри тяжёлый узел обиды окончательно разжимается, уступая место лёгкости. Они пошли дальше, плечом к плечу, ни на кого больше не обращая внимания. А на них, наверное, пялились абсолютно все - лучшая выпускница Хогвартса и оправданный Пожиратель смерти, лениво потягивающие вишнёвый лимонад в разгар субботнего дня. Вроде, ничего скандального не делали, а вроде уже…. целый скандал, да.       Пусть смотрят. Подавитесь своим праведным гневом, чистоплюи. Вы вычеркнули меня из жизни, а она вернула меня обратно.       В какой-то момент они совершенно незаметно для толпы свернули с открытой тропинки и исчезли под низкими ветвями старых ив, где прохладная тень приняла их в свои объятия, а они… они приняли в объятия друг друга. Впервые - очень нежно. Тяжёлые зелёные лапы надёжно укрыли их от, казалось бы всего мира, отрезав шум Хогсмида и чужие косые взгляды. И они, не сговариваясь, стали целоваться.       Это не было похоже на их прошлые лихорадочные встречи в спальне. Они целовались очень неспешно, бережно, будто раздевая души друг друга этими поцелуями, смывая застарелую боль тренировок Грюма, горечь предательства друзей и удушающий стыд прошлой недели.       Целовались и целовались, а время вокруг них будто застыло, превратившись в вязкий, прохладный кокон под сенью ивовых ветвей. Но вскоре руки Драко стали жадно шарить по телу девушки. Прошедшая неделя показалась ему вечностью, и он отчаянно, до дрожи в пальцах хотел её. Да и как иначе-то, если он был… влю…       Впрочем, об этом Драко боялся даже думать. Боялся аж настолько сильно к ней привязаться. Ведь люди всегда причиняли боль. Стоило впустить кого-то под кожу, как тебя тут же швыряли обратно в ледяную камеру одиночества - Блейз и Пэнси только что доказали это с аристократичной точностью.       Нет, Малфой, притормози. Не смей называть это слово даже мысленно. Тебе мало шрамов на теле? Хочешь, чтобы она вырвала тебе сердце, как только наиграется в спасительницу?       Его безумно радовало, что Гермиона отвечала на его ласки. Она подавалась навстречу, прижималась к нему всем телом сквозь тонкую ткань тёмного сарафана, и её пальцы путались в его светлых волосах.       Тоже хочешь меня, да, Ягодка? Чувствуешь, как нас обоих утягивает в этот водоворот?       И тут в его голове, перегруженной гормонами и лихорадкой, промелькнула трезвая, пугающая мысль. Если они сейчас потрахаются прямо здесь, на траве под ивами, то всё снова вернётся на круги своя. Всё будет как обычно. Эйфория схлынет, Гермиона опомнится, её накроет удушающий гриффиндорский стыд, она просто сбежит. Сбежит, трансгрессирует в свою правильную жизнь, а ему снова придётся ждать, исходить злостью в пустом поместье.       Поэтому он резко, переламывая собственное дыхание, остановился. Сделал шаг назад, разрывая контакт, хотя внутри всё выло от голода. Он был ещё так чертовски молод, потому ему очень хотелось секса. Хорошего, безудержного секса, который Гермиона ему давала.        - В чём дело? - не поняла девушка. Её глаза были подёрнуты влажной дымкой, губы припухли от поцелуев, а дыхание было частым и сбивчивым. Она растерянно смотрела на него, не понимая, почему он прервал этот момент.       Малфой, ты идиот? Она согласна, она здесь, в твоих руках, а ты включаешь джентльмена?       - Просто хотел прогуляться дальше, - негромко сказал он, пытаясь вернуть голосу хотя бы видимость спокойствия, и бережно поправил бретельку её сарафана.       Суть была в том, что Драко отказался от секса ради обычной прогулки с ней. Желание внутри него было диким, сильным, почти осязаемым, но парень впервые осознал, что хочет чего-то большего. Он хотел узнать её получше. Хотел послушать её занудные истории, поспорить о законах, просто пройтись рядом под этим дурацким летним солнцем, зная, что она не исчезнет через пять минут после оргазма. Пусть у него будет чуть больше Гермионы, чем обычно.       Гермиона нахмурилась, в её взгляде появилось явное недоумение и тень обиды. Драко мысленно выругался, ведь она явно решила, что дело в ней.       - Ну… и Грюм сегодня пытал меня три часа подряд, - Малфой криво усмехнулся, убирая руки в карманы брюк. Старался звучать так, чтобы его не пожалели. - Я физически вряд ли сейчас смогу выдать что-то достойное твоего внимания, Грейнджер. Тело ломит так, будто по мне стадо гиппогрифов прошлось.       Конечно, про «физически» он безбожно лгал. Желание внутри него полыхало такое, что он прямо сейчас мог бы уложить её на эту траву и доказать обратное. Но эта ложь была стократ лучше, чем сказать ей сопливую правду о том, что он просто испугался её потерять. Что он отказался от секса ради обычной прогулки, просто чтобы побыть с ней подольше и узнать её получше.       Какой я жалкий.       - Ты же всё ещё хочешь погулять? - чуть настороженно уточнил он, внимательно вглядываясь в её лицо.       Спроси её, Малфой. Убедись. В конце концов, вы же просто обычно трахались. Это были ваши правила. Вдруг без секса я вообще не имею для неё никакого смысла? Может её интересует только то, как сильно я могу прижать её к стене?       Но, к его глубокому удивлению, Гермиона кивнула. Напряжение, на мгновение сковавшее её плечи, бесследно растаяло, уступив место какому-то новому, непривычно мягкому выражению лица. Она поправила растрепавшиеся волосы, откинув каштановую прядь назад, а потом вдруг протянула руку и… поправила их ему. Её пальцы на секунду коснулись его лба, смахивая отросшую светлую чёлку, и этот жест был настолько интимным и домашним, что у Драко на мгновение перехватило дыхание.       Охренеть. Ты только что коснулась меня... просто так? Не в порыве страсти, а вот так - бережно?       От этого простого жеста у него внутри всё перевернулось сильнее, чем от любого оргазма. Драко даже улыбнулся. Ему нравилось, как быстро девушка умела переключаться. Две минуты назад она постанывала ему в губы, соблазняя и этим обещая жаркий секс, а потом резко стала заботливой и нежной.       Гермиона сделала шаг вперёд, выходя из-под прохладной тени ивовых ветвей обратно на залитую солнцем тропинку. Парень двинулся следом. И вместе они пошли в сторону Хогсмида.       Они снова не держались за руки, между ними по-прежнему оставалась та самая привычная дистанция в полшага, но теперь эта тишина больше не была звенящей или враждебной. Она стала уютной. И пока они шли мимо шумящих на берегу семей, мимо тех самых лавок, Драко впервые за очень долгое время поймал себя на мысли, что уродливый шрам под бинтом почти перестал зудеть.       Подавитесь своими шепотками. Смотрите сколько влезет. Нам плевать.       Когда они дошли до Хогсмида, Гермиона почти невольно замедлила шаг возле витрины «Фолиантов и свитков». Её взгляд мгновенно прикипел к ровным рядам новых изданий. Она замерла, чуть подавшись вперёд, и в её карих глазах вспыхнул тот самый чистый, фанатичный восторг, который Драко так часто видел у неё в школьные годы.       Особенно её привлек массивный том в тёмном кожаном переплёте с тиснёными золотыми буквами - редкий трактат по древней магии, который только вчера завезли из Франции. Сейчас Гермиона редко покупала себе новые книги, ведь стоили они прилично, а тратить галеоны направо и налево она себе позволить не могла. Но за всеми новинками девушка следила фанатично и по возможности всегда заходила в лавку просто подержать в руках, полистать, найти что-то новое.       За последний год она не купила себе ни единой книги.       - Малфой, посмотри, - увлечённо заговорила она, оборачиваясь к нему, и её лицо прямо-таки светилось. - Это же перевод трудов Шарля Леблана! Я читала, что в оригинале утеряны целые главы о стабилизации чар, а здесь, кажется, полная версия.       - Сложно так сказать на глаз, давай посмотрим поближе?       Они зашли в прохладный полумрак лавки, где пахло старой бумагой и кожей. Продавец напрягся, узнав Малфоя, но Драко даже не посмотрел на него. Он достал трактат с полки и положил на стол перед Гермионой. Девушка тут же бережно раскрыла его, вдыхая запах свежего пергамента, и принялась увлечённо листать страницы, бережно проводя пальцами по строчкам.       - Слушай, да, таки здесь всё, - увлеченно заговорила она, листая плотные страницы.       Драко кинул взгляд через её плечо, разглядывая сложные рунические схемы.       - О, ну вот этот раздел полезен. Грюм заставлял меня учить из старого издания пару заклятий для стабилизации щитов. Мерзкие штуки, если честно, но работают безотказно.       - Правда? - она восторженно вскинула на него взгляд.       Вообще, ещё в школе ей всегда было безумно любопытно, так ли Драко умён, как о нём говорили, или его оценки - лишь результат влияния Люциуса. Но за те пару раз, что он при ней использовал магию за последние месяцы, девушка убедилась: Малфой да, очень способен. И сейчас, в этой пыльной лавке, она впервые отчётливо ощутила, что они на равных. Что они могут вот так просто стоять и говорить о таких сложных, высокоуровневых магических вещах, не скатываясь в школьные обиды.       - Да. Но там такое сложное плетение, - Драко задумчиво проследил пальцем за линией на полях. - На ходу не выучишь. Палочкой нужно крутить под идеальным углом, иначе щит просто схлопнется и зажмёт тебя внутри.       Ничего себе. Ты действительно соображаешь в рунической привязке, Малфой. И Грюм гоняет тебя по серьёзной программе... С ума сойти, как с тобой интересно.       Он на секунду задумался, пока Гермиона снова склонилась над книгой, едва не касаясь носом пергамента. Видеть её такой - увлечённой и открытой - было чистым удовольствием. Драко вдруг осенило, как сделать девушке приятное без того, чтобы тыкать в неё своим членом.       Парень решительно кивнул продавцу.       - Упакуйте, - коротко бросил он, выкладывая тяжёлые золотые галеоны прямо на прилавок.       Гермиона даже растерялась на секунду, наблюдая, как старик за стойкой быстро забирает монеты и заворачивает том в плотную обёрточную бумагу. Когда Драко забрал свёрток и повернулся к ней, она удивлённо приподняла брови.       - Малфой, зачем? Я ведь просто смотрела.       - Мы же на свидании, Ягодка, - спокойно ответил Драко. Он забрал увесистый свёрток и прижал его локтем к своему боку, чтобы ей самой не пришлось тащить эту тяжесть. - Цветы привлекают слишком много ненужного внимания на улице. Нас и так все разглядывают. Так что пусть лучше будет книга.       И к тому же, от цветов у тебя не загораются глаза так, будто ты нашла философский камень. А от этой макулатуры - да. К тому же чары так и, правда, полезные.       Гермиона сначала удивлённо моргнула, переваривая его слова, а потом тихо, искренне рассмеялась, качая головой. Драко ощутил лёгкость, потому что понял - ему, наконец, удалось её удивить.       - Не знала, что ты настолько старомоден, - насмешливо протянула она, но в её голосе было столько теплоты, сколько Драко не слышал от неё за всё это время.       Старомоден? Может быть. Но ради этой твоей улыбки я готов скупить хоть всю эту лавку, Грейнджер.       Драко не ощущал себя тем, кто покупает расположение девушки деньгами. Нет, он просто… ухаживал за ней. Очень осторожно, почти на цыпочках, чтобы не спугнуть её гриффиндорскую гордость и не заставить снова сбежать.       Поскольку жара на улице поднялась ещё более удушливая и сильная, они решили укрыться от солнца в «Трёх Мётлах». Драко быстро взял у мадам Розмерты два стакана ледяного сливочного пива, и они устроились за самым дальним, полутёмным столиком в углу, чтобы на них меньше пялились.       Но стоило им сесть, как всё изменилось. Весело болтая, Гермиона бережно надорвала обёртку, раскрыла трактат Леблана на первой главе и… полностью погрузилась в книжку. Настолько, что, кажется, напрочь забыла о его существовании. Она пила своё пиво через соломинку абсолютно механически, не отрывая взгляда от сложных рунических схем и что-то лихорадочно шепча себе под нос.       Драко сидел напротив, лениво крутя свой стакан. Прошла минута, пять, десять. Молчание затягивалось, но это уже не было то уютное молчание по дороге из-под ив. Грейнджер ушла в свой мир - мир идеальной магии, формул и безупречных теорий, где Драко Малфою с его аврорскими синяками и клеймом на руке просто не было места.       Рядом с ней он ощутил себя ещё более одиноко, чем час назад, когда стоял один посреди пляжа. Там он хотя бы злился на толпу. А здесь, глядя на её опущенную голову и сосредоточенное лицо, Драко вдруг отчётливо понял, что, наверное, будет только мешать её идеальному субботнему дню.       Ты получила то, что хотела, да? Ну на здоровье.       Внутри поднялась знакомая, липкая горечь. Драко шумно выдохнул, отодвинул недопитое пиво и поднялся из-за стола. Гермиона даже не вздрогнула, лишь скользнула по нему невидящим взглядом, занятая расшифровкой очередного абзаца.       - Ладно, Грейнджер, я пойду, - негромко сказал он, натягивая на лицо привычную маску безразличия. - Меня мама ждёт в поместье, обещал быть к обеду. Пока.       - А? Да, конечно, Драко… Пока, - рассеянно пробормотала она, уже утягиваемая сознанием обратно в текст. - Ещё раз спасибо тебе за подарок!       Драко развернулся и быстрым шагом вышел из трактира, толкнув дверь плечом. Оказавшись на раскалённой улице Хогсмида, он зло сплюнул под ноги и резко трансгрессировал прямо к воротам Малфой-Мэнора.       Какой же я дурак. Мерлин, какой я кретин.       Он шёл по пустой, заросшей вишнёвой аллее к дому и мысленно уничтожал себя за собственное благородство. Если бы он полчаса назад не включил чёртового джентльмена под ивами, если бы они просто перепихнулись на траве, он бы сейчас хотя бы скинул это дикое, удушающее напряжение. По крайней мере, ему было бы физически хорошо. А так - из-за какой-то паршивой французской книжонки он потерял её сегодня ещё быстрее.       Гермиона Грейнджер осталась со своими идеальными рунами. А Драко Малфой остался со своей грёбаной реальностью.              ***       Над Годриковой Впадиной лениво разворачивалось жаркое июльское утро. Деревушка, укрытая тенью вековых деревьев, жила своей размеренной, сонной жизнью. Со стороны чужому глазу она ни за что не показалась бы местом, где веками бок о бок обитали самые известные и могущественные магические семейства, начиная с Певереллов. Время здесь словно увязло в нагретом, тягучем воздухе, пахнущем сухой травой, пылью и близким полуденным зноем. Солнечные лучи уже вовсю топили воск на витрине местной свечной лавки, из-за невысоких каменных изгородей доносился ленивый собачий лай, а редкие прохожие - в основном пожилые волшебники в старомодных, выцветших мантиях чинно раскланивались друг с другом по дороге к почтовому отделению, где в полутьме дремали совы.       На самой окраине этой пасторальной идиллии стоял старый, уютный пансион. Его кирпичные стены, потрескавшиеся от времени, были густо оплетены сочным зелёным плющом, который мягко шуршал от малейшего дуновения ветра. Дверь пансиона весело скрипнула, и на крыльцо вышла Гермиона Грейнджер, на ходу устраивая плетёную корзинку на локте.       Она невольно улыбалась своим мыслям. На ней было лёгкое летнее платье непривычно бежевого, песочного цвета - настоящий глоток свежего воздуха после её вечных строгих блузок и тёмных министерских сарафанов. Золотистые солнечные блики дрожали на её открытых плечах, и вся она в этот миг казалась удивительно домашней, тёплой и умиротворённой. Такой, какой не ощущала себя… вечность. Направившись в сторону центральной площади, где по субботам традиционно разворачивалась шумная местная ярмарка, Гермиона поймала себя на том, что её сердце бьётся чуть быстрее обычного.       Вчера между ней и Драко случилось что-то гораздо большее, чем пара жарких, украдкой сорванных поцелуев под ивами. В её памяти раз за разом всплывали слова, которые он впервые произнёс во время их чаепития в Кенте: «Ты поймёшь, когда я начну ухаживать».       И кажется, вчера это и произошло. Он действительно ухаживал за ней - по-своему, гордо, но так трепетно. Даже подарил книгу. Такую невероятно дорогую, редкую, о которой она не смела и мечтать. Свёрток с драгоценным трактатом сейчас лежал в её комнатке под самой крышей, вот только вчера, когда она вернулась из Хогсмида, её мысли были заняты вовсе не сложной французской рунологией.       Щёки Гермионы мгновенно опалило нежным румянцем. Да, совсем не трактатами.       С тех пор, как Малфой просветил её насчёт существования особенных, волшебных во всех смыслах мазей, которыми маги стимулировали свои фантазии и обостряли чувствительность, она словно сорвалась с цепи, тайно отдавшись во власть порочных, запретных желаний. Вчера они с Драко так и не дошли до постели и ночью девушка не выдержала и полностью отпустила себя. Оставшись одна в темноте спальни, она испробовала и подаренное им виброяйцо - он же нарочно выбрал зелёный, чтобы девушка даже наедине с собой не забывала, что кончала в целом от слизеринца, и те самые притягательные мази. Эффект оказался оглушительным: магия обострила восприятие до предела, позволив ей в красках, до мельчайших деталей представить то, что Малфой как-то полушёпотом предложил ей, а она тогда глупо устыдилась.       Оральный секс в его исполнении.       Гермиона покраснела ещё сильнее, чувствуя, как лицо буквально горит, пока она решительно пробиралась между пёстрыми торговыми рядами субботней ярмарки. Ещё утром, едва открыв глаза, она твёрдо убедила себя, что хочет отправиться в Кент. Чтобы провести этот выходной день в тишине, прохладе вишнёвого сада и исключительно в компании Драко - единственного человека, который не пялился на неё, как на музейный экспонат. Хотелось просто побыть рядом, поболтать, искренне поблагодарить за подарок и...       И как именно ты собираешься его благодарить, а, Грейнджер? На коленях? А потом разведёшь колени в стороны, чтобы его губы...       По спине и бёдрам прокатился плотный рой горячих, покалывающих мурашек. Кожа под тонкой тканью бежевого платья стала пугающе чувствительной. Эти мысли казались ей самой запредельно откровенными, порочными и совершенно нетипичными для «правильной девочки», но скрывать правду от самой себя было глупо: она рвалась в Кент ещё и потому, что надеялась, что сегодня ей наконец-то хватит смелости заняться с ним обоюдным, сводящим с ума оральным сексом. Без барьеров и предрассудков. Драко ведь был готов, всё дело было только в ней.       Погружённая в свои сладкие, будоражащие фантазии, Гермиона выбирала продукты у торговцев. Спустя десять минут её корзинка была наполнена до краёв, источая умопомрачительные ароматы разгара лета. Там лежал большой бумажный пакет тёмной, почти чёрной июльской черешни - крупной, глянцевой, лопающейся от приторного сока; несколько пучков свежего, пряного зелёного базилика, от резкого запаха которого сладостно кружилась голова; и целая гора молодого зелёного горошка в сочных, хрустящих стручках, который так приятно было щёлкать прямо руками. К этому яркому великолепию Гермиона добавила немного мягкого фермерского сыра и бутылку запотевшего, ледяного лимонада. Вишнёвого. Естественно, вишнёвого. Упаковав последние покупки, Гермиона крепче перехватила ручку корзины и поспешила к выходу с площади, предвкушая, как нарушит покой Драко Малфоя и заставит его бледные щёки вспыхнуть тем же жарким румянцем, который сейчас окрашивал её собственные.       Гермиона уже почти ушла с площади, когда в толпе мелькнула знакомая, вечно взъерошенная макушка. Это был Гарри. Он тоже не так давно поселился в Годриковой Впадине - разумеется, не в том полуразрушенном доме, где когда-то началась его страшная, неосознанная слава, а чуть поодаль, в небольшом коттедже, скрытом от глаз назойливых репортёров. Министерство даже поставило вокруг мощные защитные чары.       Гермиона остановилась и мягко помахала ему рукой, привлекая внимание. Заметив её, Гарри выдавил подобие улыбки, и она пошла навстречу.       - Привет, - тихо сказала девушка, приподнимаясь на цыпочки и нежно целуя друга в щеку.       Близко рассмотрев его, она едва подавила тяжёлый вздох. Гарри был бледным, осунувшимся и пугающе изнемождённым. Как и Драко, Гарри каждый день отчаянно боролся со своими внутренними демонами. Как и Драко, Гарри эту битву сейчас с треском проигрывал. Как и Драко, её лучший друг был сломлен войной. Разница была лишь в том, что от Гарри с самого утра отчётливо пахло дешёвым огневиски, а значит, прямо сейчас он находился в своей личной «хорошей» стадии, когда алкоголь временно притуплял фантомные боли прошлого.       - Как ты? Как дела? - спросила она, заглядывая в его уставшие глаза за круглыми стёклами очков. Теперь они не так часто и болтали. Защитная магия не пропускала даже её. Гарри не очень хотел, чтобы Гермиона видела… всё.       - Получил приглашение из Министерства. Зовут в Аврорат. Представляешь, даже без тестов и экзаменов, - он странно, горько прокаркал, кривя губы. - Как неожиданно, а?       Гермиона прекрасно понимала природу этой горечи. В отличие от Малфоя, который цеплялся за Аврорат как за единственный шанс выплыть, Гарри больше не хотел быть боевым магом. Наперекор их школьным мечтам, он увидел на этой войне слишком много дерьма, смертей и предательства. Сейчас он мечтал лишь об одном - о покое. О тихой, незаметной жизни, где никто не будет ждать от него подвигов.       Мерлин, да когда я успела начать абсолютно всё на свете сравнивать с Драко?       - И… что ты думаешь по этому поводу? - осторожно спросила она, крепче сжимая ручку корзинки с черешней.       - Наверное, пойду, - Гарри отвёл взгляд, уставившись на носки своих поношенных ботинок. - Иначе совсем скачусь на дно, Гермиона. По сути, стать боевым магом… ну, это единственное, на что я вообще годен. Уничтожать.       Проклятие. Почему оба парня, с которыми я сейчас общаюсь, говорят практически одно и то же, но при этом они настолько разные?       У неё защемило в груди от этой чудовищной несправедливости мироздания. Оба - что Гарри, что Драко - заслуживали что-то большее, чем то, чтобы воевать до конца жизни. Куда их это приведёт?       - Может… может, стоит подождать годик? - мягко осведомилась Гермиона, коснувшись его плеча. Девушка совсем не была уверена, что Гарри стоило возвращаться в бой. - Прийти в себя, отдохнуть?       - Мне страшно, знаешь. Страшно, что если я откажусь, то окончательно погублю себя в этом доме, - Гарри судорожно выдохнул, и в его голосе прорезалась искренняя, детская беспомощность. - В Аврорате хотя бы есть дисциплина, приказы, графики. Я смогу… ну, знаешь, держать себя в руках. Не пить всё время. Может, если всё наладится, я даже смогу наконец жениться на Джинни.       Он слабо, мечтательно улыбнулся, и Гермиона тихонько выдохнула, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. Это был Гарри. Её Гарри, которого она знала с одиннадцати лет. Не всё в нём выгорело дотла. Он всё так же сильно любил Джинни Уизли и всё так же, вопреки всему, мечтал о нормальной, счастливой семье.       - Обязательно сможешь, Гарри. У тебя всё получится, - ей было невыносимо стыдно за то, что её голос звучит как пустое, картонное эхо, просто повторяющее за ним слова поддержки. Но ей сейчас чертовски сложно давались любые фразы. Она никак не могла поймать нужный фокус.       - А как у тебя дела? - Гарри вдруг посерьёзнел. Расслабленность от огневиски словно испарилась, уступив место какому-то глухому, защитному напряжению. Он внимательно посмотрел на её бежевое платье, на корзинку со спелыми ягодами и базиликом, а потом тихо, с нажимом произнёс: - Гермиона… я вчера видел тебя в Хогсмиде. С Малфоем.       Девушка вздрогнула.       Вчера, когда она увидела Драко посреди Хогсмида, то не действовала импульсивно или неразумно. Прежде чем подойти к нему - такому опороченному, презираемому, одинокому в этой толпе - Гермиона всё взвесила. Она прекрасно отдавала себе отчёт в том, что их могут увидеть, а значит, неизбежно полезут вопросы. Но девушка не сделала ничего предосудительного, поэтому тут же расправила плечи и деланно беззаботно пожала ими:       - Да. Случайно встретились.       - Часто общаетесь? - Гарри прищурился, вглядываясь в её лицо сквозь стёкла очков.       - Нет, - солгала она, даже не моргнув.       Гермиона намеренно не стала развивать тему или вдаваться в подробности. Гарри ведь знал её слишком хорошо, с самого детства, и если бы она сейчас начала горячо оправдываться, он бы только сильнее насторожился. Вместо этого она оставалась спокойной, будто речь шла о какой-то абсолютной ерунде. Поймав на себе его тяжёлый, подозрительный взгляд, она тихо фыркнула: - Нам больше не по тринадцать лет, Гарри, и мы давно не в школе. Не обязательно ненавидеть друг друга до конца жизни.       - Но и целоваться было как бы тоже необязательно, - тихо, беззлобно, но хлёстко припечатал он.       И тут Гермиона осеклась.       Внутри у неё всё перевернулось и ухнуло куда-то вниз. Из всех людей в мире, из всей этой огромной, шепчущейся толпы в Хогсмиде их увидел именно Гарри. Наверное, он тоже искал спасения в тени раскидистых ив, тоже пытался укрыться от назойливых посторонних глаз и... Мерлин, как много он видел?       В памяти со свистом пронеслись вчерашние кадры: жаркие, требовательные губы Драко, его сильные ладони на её талии. Ведь остановился вчера именно Малфой, никак не она. Она-то как раз тихо, потерянно скулила в его руках, послушно выгибаясь навстречу его ласкам, совершенно позабыв обо всём на свете. И Гарри стоял где-то там, в паре ярдов, и наблюдал за этим позором. Или триумфом. Только не её.       - Необязательно, да, - глухо ответила Гермиона, чувствуя, как краска стыда мгновенно отхлынула от её лица, оставляя лишь ледяную решимость. - Но вышло как вышло.       - Спишь с ним?       Странно, но Гарри спросил это удивительно спокойно. В его голосе не было ни крика, ни брезгливости, ни даже особого удивления. Будто он подсознательно ждал этого ответа.       Гермиона замерла на полушаге, крепче прижимая к себе плетёную корзину, где июльская черешня уже начала нагреваться под солнцем. Юлить дальше не было смысла.       - Ну... иногда сплю, да, - выдохнула она, глядя прямо перед собой.       Какое-то время они шли в абсолютном молчании. Слышно было только, как под их ботинками шуршит мелкий гравий ярмарочной площади. Гарри шёл рядом, засунув руки в карманы, и медленно, тяжело переваривал услышанное. Алкогольный туман в его голове, кажется, окончательно рассеялся.       - Знаешь... - наконец негромко заговорил он, качая головой. - В школе, когда нам бывало совсем тошно, я часто думал, кто бы мог тебе подойти. Ну, в будущем. И мне всегда, чёрт возьми, в голову приходил именно Малфой. - Гермиона резко повернула к нему голову, округлив глаза, но Гарри даже не посмотрел на неё, продолжая буравить взглядом дорогу: - Ну, типа, если бы он не был таким законченным говнюком и расистом, то по уровню ума, по силе вы были бы идеальной парой. Но тогда это было так… в порядке бреда. Просто глупые мысли.       Он остановился возле раскидистого тополя на краю площади и наконец повернулся к ней. В его зелёных глазах отражалась глубокая, вековая усталость.       - Я не имею никакого права указывать тебе, что делать, Гермиона. Я свою-то жизнь контролировать не могу, спиваюсь в этой глуши… Но то, что происходит между вами сейчас… это как-то неправильно. Понимаешь? Это просто неправильно.        - Да, Гарри, это неправильно, - согласилась Гермиона, утыкаясь взглядом в глянцевые бока спелой черешни в своей корзинке. - Но когда я с ним в… процессе, я наконец-то забываю о том, как мне хреново. Обо всём забываю. О том, как меня предал Рон, например. О том, что я до сих пор не знаю, как склеить свою жизнь. Мне так просто… нормально. Впервые за долгое время. Это не любовь или что-то такое. Во всём этом нет ни смысла, ни перспективы. Просто… временное забытьё.       Гарри остановился, тяжело выдохнул и запустил пятерню в свои и без того взъерошенные волосы. Он долго смотрел на неё - на эту новую, непривычно бежевую Гермиону, которая искала спасения в объятиях их школьного врага. В его глазах не было злости. Только глухая, понимающая скорбь двух людей, выживших на одной войне.       Непонятно зачем, кстати, выживших.       - Если он тебя обидит… - глухо начал он, и в его голосе на секунду прорезался тот самый прежний Гарри, готовый броситься на амбразуру.       - Он меня не обидит, - перебила его Гермиона, поскольку знала, о чём говорит. У Драко была тысяча возможностей причинить ей вред, но Малфой мог изводить себя, мог кричать от бессилия, но её он бы не тронул.       - Всё равно, - Гарри бережно коснулся её открытого плеча, слегка сжав пальцы. - Будь осторожна, хорошо?       - Договорились, - улыбнулась она одними губами.       Это не было благословением. Но, Мерлин, это не было и осуждением. Самый близкий человек во вселенной просто дал ей право на её собственное, пусть даже трижды неправильное утешение. Они попрощались коротким объятием, и Гермиона, чувствуя, как с плеч свалился огромный, давящий камень, трансгрессировала.       Очнувшись на территории вишнёвого сада в Кенте, девушка улыбнулась. Ей безумно польстило, что Малфой так и не закрыл для неё проход сквозь защитные чары поместья, словно оставив за ней возможность приходить в любое время. Сбросив лёгкие туфли прямо на землю, она с удовольствием пошла босиком по мягкой изумрудной траве к силуэту особняка, ощущая, как сердце начинает ускоренно биться.       Так ли это бесперспективно, как ты только что сказала Гарри, а? Ты же трясёшься не только от желания, Гермиона. Ты просто очень хочешь его увидеть.       С каждым разом это желание - просто увидеть его - становилось в ней всё глубже, пуская прочные корни где-то под рёбрами. Может, потому, что с каждой новой встречей Драко становился для неё чуть более понятным? Обнажал свои трещины, снимал маски, подпускал ближе.       Идя босиком по саду, Гермиона ощущала себя абсолютно счастливой. Её ждал прекрасный, жаркий июльский день вдали от всего мира. Она собиралась есть сочную черешню, собрать охапку пионов и наколдовать уютный гамак между узловатыми старыми деревьями. А главное - быть с Драко. И неважно даже, хватит ли ей сегодня смелости на то, чтобы под этими деревьями опуститься перед ним на колени. Девушка была уверена в любом случае они отлично проведут время. И закончат точно жарким сексом.       Правда, где-то на периферии сознания её немного беспокоило, что она не предупредила Малфоя о своём приходе. Возможно, его вообще нет здесь, или он занят делами.       Что ж, если его нет - отправлю ему сову и делов-то. Подожду здесь, на траве.       Она завернула за пышный куст гортензии и очутилась на тенистой липовой аллее. Воздух здесь был совсем другим - густым, тягучим и до головокружения медовым от пышного июльского цветения. Ветви старых лип переплетались высоко над головой, создавая прохладный кружевной купол, сквозь который пробивались редкие золотые лучи.       Сердце Гермионы пропустило удар, а затем забилось ещё сильнее, раскатисто и горячо. Она увидела Драко. Он был здесь.       Ему, видимо, совсем допекла эта удушливая июльская жара, потому что парень сидел прямо в старом мраморном фонтане, вольготно откинув голову на резной бортик. Сцена выглядела невероятно, утончённо красивой, ну прямо таки ожившая античная картина, сошедшая со страниц девичьих романов, которых она отродясь не читала. Тонкая белая рубашка полностью намокла и полупрозрачным шёлком облепила его плечи, очерчивая острые ключицы и сильный разворот груди. Потемневшие от влаги платиновые пряди прилипли ко лбу, а в воде вокруг него, покачиваясь на ленивых волнах, плавали сорванные ветром золотистые цветы липы.       Гермиона замерла, любуясь этой безупречной, ленивой эстетикой аристократического покоя. Ей захотелось подойти бесшумно, опустить ладони на его влажные плечи и прошептать на ухо какое-то жаркое обещание, чтобы увидеть, как дрогнут его ресницы.       Она сделала шаг вперёд. Плетёная корзинка качнулась на локте.       И тут картинка перед глазами сломалась. Разбилась со звоном, обнажая уродливую, леденящую кровь изнанку.       Липовый цвет в воде не был золотистым. Он оказался бурым.       Гермиона присмотрелась, и весь её счастливый, разгорячённый мир с грохотом рухнул в бездну. Вода в фонтане вокруг Драко медленно, толчками окрашивалась в жуткий, розовато-красный цвет. Розовые шлейфы тянулись от его левой руки, которая безжизненно покоилась на мраморе. Той самой руки, где под размокшим, растрепавшимся бинтом уродливо темнела Чёрная Метка. Сейчас этот бинт волочился в воде, как мёртвая белая змея, а под ним, прямо поверх старого клейма, зияли глубокие, рваные, страшные полосы.       Какого…. он что…? Драко, нет. Нет-нет-нет, только не это.       На секунду девушка совершенно по-дурацки оцепенела, ведь слишком сильным, противоестественным был контраст между мирным чириканьем птиц, медовым запахом липы и… этим. Разум отказывался принимать картинку, мозг предательски буксовал, пытаясь склеить образ вчерашнего улыбающегося Драко с этим безжизненным телом. Плетёная корзинка с глухим стуком выпала из её ослабевших пальцев. Базилик рассыпался по траве, а тёмные ягоды покатились во все стороны, пачкая соком светлую ткань её бежевого платья.       У неё перехватило дыхание, в груди словно застрял раскалённый штырь. Это было так глупо. Так отчаянно и... по-магловски. Чистокровный волшебник, у которого в кармане лежала палочка, способная на любые смертоносные проклятия, выбрал самый примитивный, самый грязный человеческий способ уйти. Просто вскрыл вены у себя в саду, как обычный, сломленный магл, у которого не осталось сил бороться с этой грёбаной реальностью. Вскрыл железом. Медленно.       Дурак, какой же ты дурак! Какого боггарта ты сдался?!       Паника взорвалась в венах жидким азотом. Гермиона бросилась вперёд и с размаху перешагнула через бортик фонтана. Ледяная, подкрашенная чужой кровью вода обожгла ноги, мгновенно утяжелив подол. Она схватила Драко за плечи, вытягивая его голову выше, пальцы скользили по мокрой ткани рубашки. Сердце девушки заходилось в бешеном, глухом ритме, пока она судорожно прижимала пальцы к его холодной шее.       Секунда. Две. Ничего. Ужас сдавил горло так, что она не могла вздохнуть.       И вдруг - толчок. Пульс был. Слабый, нитевидный, затухающий, но он был.       Я не дам тебе поступить, как слабаку в этот раз. Ты не умрёшь! Ты мне, блядь, сначала объяснишь, что ты натворил, а потом я сама тебя утоплю в этом фонтане, кретин!       Гермиона начала лихорадочно перебирать заклятия в голове, но от страха все формулы вылетели, превратившись в кашу. Память выдавала боевые проклятия, трансфигурацию - всё, кроме того, что нужно. Внутренний голос испуганно визжал, заглушая логику. Рука, сжимающая палочку, зашлась такой крупной дрожью, что Гермиона едва не выронила её в бурую воду. Закусив губу до крови, чтобы вернуть себе хоть каплю контроля, она судорожно направила палочку на его изрезанное запястье, и её голос сорвался на крик, заглушая тишину вишнёвого сада:       - Вулнера Санентур! - почти с нажимом на визг выдохнула Гермиона, направляя палочку на изрезанное запястье. - Вулнера Санентур…       Голос срывался, хрипел, руки дрожали так, что палочка едва не выскользнула из мокрых пальцев. Она смотрела на его левое предплечье, и внутри всё заледенело от подступающей тошноты. Он резал прямо там. Безжалостно, глубоко, наотмашь. Поверх бледной, уродливой Чёрной Метки, словно пытался содрать её с кожи вместе с мясом, уничтожить, вырезать это проклятое клеймо, которое так и не дало ему стать свободным. Рваные, глубокие края разрезов под воздействием заклинания медленно, мучительно неохотно начали стягиваться, выталкивая сукровицу, но вода вокруг всё ещё оставалась бурой, а края плоти продолжали сочиться алым. Магии девушки едва хватало, чтобы перебить это упрямое, добровольное стремление к смерти.       Драко слабо, едва слышно застонал, но глаз не открыл. Голова его беспомощно завалилась ей на плечо, пачкая бежевую ткань мокрыми платиновыми прядями.       Гермиона так и осталась сидеть в фонтане. У неё просто не хватило бы физических сил вытащить его тяжёлое, обмякшее тело через высокий мраморный бортик. Она сидела прямо в воде, по пояс в этой жуткой розоватой жиже, чувствуя, как холод пробирает до костей, и крепко, до судороги в пальцах, до боли прижимала Драко к себе, баюкая его голову у своего плеча. Бежевое платье намокло, потемнело и липло к телу, но она этого даже не замечала. Её колотило от чужого холода, исходящего от его кожи.       В голове абсолютно ничего не укладывалось. Накануне всё ведь было так хорошо. Они гуляли, пили этот дурацкий лимонад, прятались под ивами и целовались так... так открыто, будто впереди целая жизнь. Он улыбался. Он купил ей книгу и шутил про свою старомодность. Он казался по-настоящему счастливым, впервые за всё то время, что они были вместе. Неужели всё это было притворством? Неужели он уже тогда всё решил, пока целовал её губы? Чувство дикой вины, собственной слепоты и полного, удушающего непонимания накрыло её с головой, выбивая почву из-под ног.        Я убью тебя, клянусь, убью. Только, пожалуйста, очнись и тебе конец.       Пытаясь удержать его, Гермиона перехватила палочку поудобнее, продолжая шептать заживляющие чары, пока зубы стучали от ледяной воды. И тут, когда её блуждающий взгляд метался по бортику фонтана в поисках хоть какого-то объяснения этому безумию, она заметила клочок пергамента. Он лежал на сухом мраморе, придавленный пустым стаканом из-под сливочного пива, чтобы не унесло ветром. Края бумаги немного размокли от брызг, но фиолетовые министерские чернила и официальная печать были видны отчетливо.       Гермиона потянулась, едва не выпустив Драко, напрягая все мышцы, и сорвала листок свободной рукой.       Это было официальное письмо из Министерства магии. За подписью самого Кингсли Шеклболта. Строгий, канцелярский слог бил наотмашь: «В связи с пересмотром внутренних регламентов Управления мракоборцев и Вашим прошлым статусом... вынуждены отказать в праве допуска к сдаче квалификационных экзаменов на должность Аврора.».       Чтооооо?       У Гермионы перехватило дыхание, а к горлу подкатил ком удушья. Её собственное Министерство. Её правильный, справедливый мир, за который они воевали, только что заживо похоронил человека, который пытался выкарабкаться из бездны. Грюм пытал его часами на тренировках, Драко терпел, ломал себя, стирал пальцы в кровь и надеялся, что этот экзамен - его билет в нормальную жизнь. Его оправдали, но клеймо осталось. Ему просто не оставили шанса. Растоптали, выкинули, как мусор, лишив последнего смысла.       - Дурак... какой же ты дурак, Малфой, - по щекам Гермионы наконец-то хлынули горячие, злые слёзы, смывая оцепенение. Она прижала его окровавленное, но уже затянувшееся запястье к своей груди, пачкая мокрое платье, и зарылась лицом в его промокшие волосы.       Это было невероятно глупо. Министерство отдало место Драко Гарри, который не хотел в Аврорат. Они хоть понимали, что натворили? И хоть Гермиона сама понимала, что бывшие преступники в престижное отделение не попадали, сейчас она дико злилась на весь херов мир. На Гарри злилась за то, что он согласился. На Драко, за то что сдался. И на себя тоже злилась. За то, что не отговорила друга от аврората и не пришла на пару минут раньше.       А если бы я не успела….?       Драко судорожно вздохнул, его ресницы дрогнули, и он медленно, с огромным трудом приоткрыл мутные серо-стальные глаза.       Он несколько секунд невидяще смотрел на пробивающиеся сквозь липовые ветви лучи солнца, а потом его взгляд медленно сфокусировался на её лице. Дикая слабость сковала всё его тело, и первое, что он ощутил, - это не боль в запястье, а удушающий, пронизывающий холод колодезной воды.       А ещё - дикое разочарование.       - Грейнджер? - его голос прозвучал как сухой, едва различимый шелест. Драко попытался дёрнуться, отстраниться, но мокрые руки совершенно не слушались. - Ты… обязательно… рушить все мои планы?       Какого хрена ты здесь делаешь? Зачем ты пришла? Я же всё просчитал… Я должен был просто уснуть. Почему ты вечно приносишь с собой столько шума, Грейнджер?       - Не затыкай мне рот, Малфой! - вскинулась Гермиона, и её голос сорвался на глухой, злой всхлип. Она сильнее сжала его плечи, не позволяя ему соскользнуть обратно в воду, хотя сама едва удерживала равновесие на склизком дне. - Ты… ты хоть понимаешь, что ты натворил?! Из-за бумажки? Из-за этой грёбаной министерской отписки?! Идиот. Ты просто сказочный идиот!       Она тряхнула в воздухе размокшим листком с фиолетовой печатью, а затем швырнула его прямо в воду. Пергамент лёг на бурую поверхность и стал медленно портиться, впитывая кровь, как уродливая промокашка.       Драко скосил глаза на плавающую бумагу. Уголок его губ судорожно дёрнулся в подобии его привычной, горькой ухмылки.       - Это не просто бумажка, - прохрипел он, и из его груди вырвался тяжёлый, свистящий вздох. Каждая фраза давалась ему с огромным трудом, лёгкие словно забило ватой. - Они… они не оставили мне ничего, Гермиона. Понимаешь? Вообще ничего. Я чистый… перед судом чистый. А для них это, выходит, ничего не значит. Грюм знал. Шеклболт знал. Все они знали, что я никогда не сдам этот чёртов экзамен, потому что меня к нему просто не подпустят. Я зря готовился… всё было зря.       Он выглядел таким потерянным и маленьким в этой огромной каменной чаше, что у Гермионы внутри всё перекрутилось от дикой, невыносимой смеси ужаса и злости. Ей было так плохо, её так колотило от адреналинового отката, что мозг выдал самую нелепую защитную реакцию       - Ну хорошо что ты из-за министерства решил вены резать, - буркнула девушка, шмыгая носом и вытирая злые слёзы грязной ладонью. - А то уже испугалась, что это потому, что ты так минет и не получил.        Она попыталась пошутить просто потому, что, блядь, понятия не имела, как правильно разговаривать с грёбаным суицидником, который минуту назад чуть не отдал концы у неё на руках. Ей хотелось одновременно задушить его в объятиях, целовать до беспамятства и тут же утопить в этом же фонтане.       Ну, правда, кто так поступает, идиот ты?       Драко замер. В его мутных глазах на долю секунды промелькнуло такое искреннее, ошарашенное недоумение, что ситуация мгновенно стала до боли абсурдной. Но Малфой был бы не Малфоем, если бы даже на пороге того света не попробовал съязвить. Он попытался пошевелить левой рукой, но запястье, хоть и затянулось благодаря её чарам, отозвалось тупой, ноющей болью. Метка на коже казалась воспалённой, багровой.       - Немного и из-за него тоже, - прохрипел он, криво ухмыляясь синюшными губами. - Можешь сейчас сделать. Мне сразу станет лучше.       - Ну ты и говнюк, - выдохнула Гермиона. Она изо всех сил пыталась выглядеть суровой, злой и непреклонной, но понимала, что на лице слишком много глупого, дрожащего облегчения. - Давай, вылезай из фонтана, иначе ещё лихорадку подцепишь. Ходячий труп.       Но «вылезай» звучит просто только на словах. На деле это превратилось в абсолютно нелепое, жалкое и мучительное зрелище. Драко попытался опереться на бортик, но платиновые волосы облепили лицо. Он судорожно хватал ртом воздух, его колени подкашивались. Гермиона, сама скользя босыми ногами по склизкому мрамору, подпихивала его под мышки, пытаясь вытолкнуть наружу.       Кое-как, цепляясь ногтями за резьбу и едва не перевернув чашу, Драко буквально перевалился через край. Он неуклюже, мешком выпал из фонтана прямо на изумрудную траву.       Гермиона вылезла следом, тяжело дыша и шлёпая мокрыми подолами.       Малфой лежал на спине, раскинув руки в стороны, прямо посреди рассыпанной ярмарочной черешни и раздавленного базилика. Он лежал, глядя в июльское небо, и тяжело, со свистом дышал, а из его груди вырывались хриплые, рваные выдохи. Это было одновременно смешно, дико нелепо и так глубоко, до разрыва аорты грустно, что Гермиона села рядом.       Драко скосил на неё глаза, тяжело дыша, и медленно окинул её взглядом с ног до головы. Несмотря на серость кожи и синеву на губах, в его зрачках на секунду блеснула прежняя, чисто малфоевская искра.       - Чёрт меня побери, Грейнджер, зачем ты носишь лифчик? - хрипло, с явным усилием выдохнул он, утыкаясь затылком в траву. - Знаешь, как бы горячо сейчас было… это мокрое платье облепило тебя так, что… ох…       - Малфой! - возмущённо выдохнула она, хотя её щёки тут же вспыхнули пунцовым.       - Ну хоть так рассмотрю тебя, недотрога, - съязвил он, криво усмехаясь.       Ему на самом деле было… не то чтобы до выжигающего стыда, но чертовски неловко. Мужское самолюбие, аристократическая гордость - всё это в очередной раз пострадало. А ещё ему до ужаса, до паники не хотелось думать о том, что вся его жизнь, со всеми планами и надеждами, только что окончательно покатилась в бездну. Вгонять Гермиону в краску, цепляться за привычные пошлости и маски - это было чертовски понятно, знакомо, а главное - безопасно.       - Ты… ты ведёшь себя как избалованный папочкин сынок, - фыркнула на него Гермиона.       Сил стоять над ним больше не было. Ноги подкашивались от пережитого ужаса, и она просто бессильно опустилась прямо на мокрую траву рядом с ним, пачкая подол зеленью. Нащупав пальцами одну из уцелевших, крупных июльских ягод, она сердито закинула её в рот.       - Я и есть избалованный папочкин сынок, ты сама так говорила всегда, - парировал Драко, закрывая глаза от накатившей слабости. - И вообще, что ты здесь делаешь, Грейнджер? Ты разве не должна была до понедельника сидеть в своём пансионе и зубрить эту чёртову французскую книгу? Не помню, чтобы ты обещала мне черешни.       Гермиона прожевала ягоду, выплюнула косточку куда-то в сторону кустов гортензии и повернулась к нему всем корпусом. На её губах заиграла странная, пугающе кровожадная улыбка.       - Пришла вообще-то заняться с тобой оральным сексом. Да-да, Малфой, знай об этом теперь и сожри себя от сожаления за свою сегодняшнюю дурость, - не удержавшись, с ядом в голосе выдала она, наслаждаясь тем, как у парня от удивления даже ресницы дрогнули. Но тут же её лицо снова стало серьёзным, а в глазах застыла глухая, взрослая тревога: - Что мы будем делать теперь, Драко?       Малфой приоткрыл один глаз, покосился на её промокшую грудь под облепившим тело бежевым трикотажем, а затем на её губы.       - Ну… теоретически, ты можешь и здесь… прям на траве… - пробормотал он, пытаясь вернуть лицу привычное вальяжное выражение. - Всё равно здесь никого нет…       - Я, блядь, не о минете, Малфой! - рявкнула Гермиона, больно ткнув его кулаком в здоровое плечо. - А о твоём будущем.        - Будущее? А оно у меня разве есть? - тут же поскучнел Драко, окончательно сообразив, что сегодня даже минета не будет. Вся его напускная бравада осыпалась, как увядший липовый цвет, оставив лишь серую, глухую апатию.       - Если пообещаешь больше никогда не повторять это кровавое шоу в фонтане, то да, - Гермиона повернулась на бок, подперев голову ладонью и в упор посмотрела на него. - Я поручусь за тебя перед Визенгамотом и Департаментом. Знаешь, Малфой, хоть ты и вечно прикалываешься над моей гриффиндорской правильностью, но от статуса «Героини войны» иногда может быть реальная польза.       Внутри неё горько усмехнулся внутренний аналитик. Ситуация была донельзя парадоксальной. В самом Министерстве у неё была слабая, почти ничтожная должность - бумажная волокита, которую спихивали на амбициозную девчонку, пока старые зубры делили власть. Но её имя… Имя Гермионы Грейнджер по-прежнему весило тонны. Если она придёт на слушание и официально, под протокол замолвит за Драко словцо, никто в здравом уме не посмеет возразить «Золотой девочке».       Драко резко дёрнулся. От неожиданности он даже приподнялся на локтях, шипя от прострелившей запястье боли. В его серо-стальных глазах, ещё минуту назад бывших абсолютно мёртвыми, заплескалось что-то острое, дикое и отчаянно живое.       - Ты… ты сделаешь это? Для меня? После всего?       - Сделаю. Прямо завтра утром, - мягко, но не терпящим возражений тоном ответила Гермиона, протянув руку и аккуратно уложив его обратно на траву за плечо. - Так что у тебя нет другого выбора, кроме как выжить и хорошенько отдохнуть сегодня.       Драко со стуком уронил голову на мягкий мох. Они снова замолчали. Напряжение, державшее сад в тисках последние полчаса, наконец-то начало лениво отпускать. Где-то в вышине вишнёвых крон снова робко зачирикала какая-то пичуга. Жара плавила воздух, пахло раздавленным базиликом, медовой липой и железом.       - Ягодка… - негромко позвал он, глядя куда-то сквозь листву в синее июльское небо.       - А?       - Спасибо.       - Не за что, Малфой, - Гермиона слабо улыбнулась, чувствуя, как внутри наконец-то разжимается ледяной кулак страха.       Драко помолчал секунду, повернул к ней голову и, прищурившись, вкрадчиво протянул:       - Так… а минета сегодня точно не будет? Ну, чисто в терапевтических целях, для разгона крови? Видишь, я…бледноват.       Гермиона закатила глаза и запустила в него очередной спелой черешней, попав точно в лоб:       - Иди ты к дьяволу, Малфой.       - Так я чуть и не пошёл, - абсолютно серьёзно и одновременно с непередаваемой малфоевской иронией отозвался он.       И они рассмеялись. Горько, хрипло, со слезами, которые ещё не высохли на щеках, но это был самый очищающий смех в их жизни. Настоящая истерика выходила наружу через эти нелепые смешки.       Вскоре Драко, обессиленный потерей крови и пережитым шоком, тихо уснул прямо на траве, подставив бледное лицо кружевной тени лип. Гермиона поднялась, взмахнула палочкой, наложив на него согревающие чары, а затем наколдовала себе широкий, уютный гамак между двумя узловатыми вишнями.       Тихим «Акцио» она призвала из своей комнатки в пансионате трактат Леблана. Книга послушно прилетела прямо в руки. Гермиона устроилась в гамаке, перевернула страницу, но читать толком не могла - каждые несколько минут её взгляд тревожно соскальзывал с рунических схем вниз, на мирно вздымающуюся грудь парня. Контролировала, дышит ли.       А потом, когда солнце перевалило за полдень, она закрыла книгу и подумала, что это, наверное, и есть её личное, странное счастье. Иметь вот такое скрытое от всего мира место, где можно было просто выдохнуть, никого не спасать и быть рядом с тем, кто в ней нуждался так же сильно, как она в нём.       Я бы хотела остаться здесь навсегда…. *** Ох Драко-Драко. Драко-Драко-Драко, да? Ну что добавить? Он как был радикальным - так и остался. Что думаете о его умном поступке? Такая вот летняя глава у нас вышла, а))) А теперь немного организационных вопросов. Как и говорила, я уезжаю в отпуск на две недели. В эти дни одна публикация точно будет, обещаю. Но когда - мне сказать сложно. Либо это будет следующая пятница, либо среда-четверг через две недели. Подпишитесь на канал, чтобы не потерять, там я обязательно напишу дату. Сейчас планировать сложно. Ну и не расстривайте меня перед отпуском) Пишите отзывы)