Глава 11

      Агуаменти - заклинание, создающее поток чистой воды из кончика волшебной палочки. Его название происходит от латинского слова aqua - «вода». Опытный волшебник способен не только вызвать воду, но и точно управлять её силой, объёмом и направлением. Однако Агуаменти не создаёт воду из ничего - оно лишь призывает её с помощью магии, и потому не способно заменить природные источники или утолить любую жажду. Как и всякое волшебство, оно подчиняется законам, которые невозможно обойти даже самым талантливым чародеям.              - Гермиона, блядь, прекрати разбрасывать зелья, иначе я снова выпью что-то не то и забуду что-то важное! - Драко, который уже полностью экипировался для дневной миссии, раздражённо звякнул флаконами на полке, но в его голосе не было злости или раздражения. В эту секунду он едва не прихватил с собой какую-то постороннюю, ненужную баночку, но теперь, наученный горьким ментальным опытом, дотошно и внимательно читал этикетки на всём, что собирался залить себе в горло.       Девушка, которая как раз была занята за столом и явно не формировала сегодня для грозного Вендиго официальный «заказ», только фыркнула в ответ. Сегодня был один из тех редких дней, когда она работала в кабинете совершенно одна, без стажёров и назойливых коллег, поэтому Драко, бесцеремонно ввалившийся к ней посреди рабочего дня, вёл себя максимально вольготно, шумно и по-хозяйски.       Ей его шутка, впрочем, понравилась. С тех пор как она, наконец-то, рассказала ему всю ту нелепость про его стёртую память, парень то и дело пытался шутить на грани фола, словно этим стараясь стереть ощущение вины за то, в чём виноват не был.       - Ну, есть вещи, которые забыть физически невозможно, Малфой, - не поднимая глаз от пергаментов, с лёгкой улыбкой заметила она. - То, например, как утром тебе было хорошо.       Потому что да, сегодня утром она была исключительно хорошей девочкой и очень сильно порадовала своего Вендиго. Прямо после его утренней тренировки, когда этот невыносимый аристократ, разгорячённый и полуобнажённый, босиком стоял на влажной траве их вишнёвого сада.       Она тогда тоже стояла.       Но на коленях. Прямо перед ним. Сводя его с ума. На службу Малфой в итоге уходил с такой довольной, сытой ухмылкой, что Поттер на летучке заподозрил, что его проблемный аврор на грани помешательства.       - А что, собственно, было утром? - картинно округлив глаза, невинно уточнил Драко. - Я уже забыл. Опять эти проклятые чары, Грейнджер, не иначе. Снова подсунула мне какую-то хрень, да?       - Ой, иди к чёрту, - Гермиона наконец оторвала взгляд от отчёта и укоризненно на него посмотрела.       Но куда там. Драко и не думал уходить. Вместо этого он лениво, по-кошачьи подошёл поближе к её рабочему столу, нависая над ней всей своей тяжёлой аврорской фигурой.       - Так, может, напомнишь, Ягодка? - в его серых глазах заплясали опасные, горячие искры.       - Малфой, ну уж точно не на моей работе, - Гермиона попыталась вернуть лицу строгий вид, но предательский румянец уже пополз по шее.       Ага, попалась. Уже фантазируешь, да? Я знаю какая ты плохая девчонка…       - Почему это? Ты сегодня работаешь одна, студенты уже на каникулах, - он склонился ниже, целуя свою Ягодку в шею. - В юности, помнится, ты была очень даже не против, чтобы я трахал тебя прямо в кабинете.       - Потому что тогда мы не были в Хогвартсе, Драко!       - Какая разница. У меня с тех пор незакрытый гештальт на министерские столы, - хмыкнул он, и его ладонь в кожаной перчатке бесцеремонно легла на её бедро, медленно приподнимая подол её яркой, пионовой мантии. Эти же цветы стояли и на столе. Срезанные утром в их саду. Драко так и видел, как она после орального секса идёт босая среди кустов и срезает свежие пионы. У него закололо от мурашек в затылке. - И у меня есть всего пара минут. Ну, говори, как ты хочешь? Сзади или…       Гермиона сглотнула, глядя на его потемневший взгляд. Вся её выдержка полетела к чертям собачьим. Потому что эту неделю у них всё было пионово-ванильно. Романтично, сладко, нежно, почти правильно.       - Грубо, - выдохнула она, откидывая перо в сторону.       - Идёт, - хищно кивнул парень.       В следующее мгновение Драко одним рывком выдернул её из-за стола, заставив отчёты веером взлететь в воздух, и с глухим стуком прижал спиной к прохладной стене кабинета. Рука в кожаной перчатке бесцеремонно подхватила Гермиону под бедро, заставляя обвить его талию, а вторая уже нетерпеливо расстёгивала пуговицы на мантии. Как назло такие маленькие, перламутровые пуговицы. Которые ни в коем случае нельзя было рвануть, ведь те бы в момент рассыпались по полу и Гермиона бы не обрадовалась.       Девушка шумно, рвано выдохнула ему прямо в губы, когда Драко накрыл её рот голодным, вязким поцелуем, полностью лишая возможности думать. Какие-то там правила плавились под его ладонями, пока Малфой свободной рукой лихорадочно расстёгивал собственный ремень. Грубо так грубо. Прямо здесь, у двери, пока адреналин вышибает искры из глаз.       Вендиго двигался быстро, жёстко, не оставляя времени на разбег. Гермиона вскрикнула, глухо впиваясь зубами в его плечо, чтобы заглушить собственный стон, когда он вошёл в неё одним мощным, глубоким толчком. Спина тёрлась о деревянную обшивку стены, аврорский доспех Малфоя глухо и ритмично бился о её бедра, а из горла Драко вырывался низкий, утробный рык. Это было на грани. Оглушительно. Порочно.       Спятить можно, как сильно я люблю тебя, Ягодка…       Такими их и увидел Деннис Криви. Упоёнными и грешными. Не видящими и не слышащими абсолютно ничего вокруг.       Он не подглядывал, нет. Деннис просто битый час искал своего старшего напарника, который приказал ему ждать у входа в Лютный переулок, а сам испарился в неизвестном направлении. Изведясь от предчувствия беды, Криви вернулся в Министерство, а потом узнал, что Вендиго отправился в Хогвартс за зельями и вспомнил, что у него тоже кое-что закончилось. Вроде как зайдёт по делу, а вроде как напомнит Драко, что им пора.       Дверь оказалась незапертой, и Деннис просто по-свойски толкнул её вперёд.       И вот теперь он видел, куда именно испарился грозный Вендиго.       Мир внутри кабинета словно сгустился до предела, пропитавшись запахом сокрушительного, животного вожделения. В полумраке, среди взлетевших в воздух пергаментов, Драко Малфой безжалостно, вслепую вбивался в Гермиону Грейнджер, прижав её к деревянной обшивке стены. Их пальцы были судорожно переплетены, мантии смяты, а из горла Драко вырывался глухой, едва разборчивый шёпот, который Деннис никогда в жизни не рассчитывал услышать от своего командира. Они были настолько растворены друг в друге, настолько оглушены этой внезапной вспышкой, что даже не заметили, как открылась дверь.       Парень тихо, почти не дыша, попятился назад. Ручка бесшумно вернулась на место, отсекая эту чужую, пугающую своей интенсивностью реальность.       Выйдя в пустой коридор, стажёр ошарашенно уставился в противоположную стену, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Сердце колотилось в самые уши.       Драко Малфой и Гермиона Грейнджер?!       Вроде бы, они все давно уже закончили школу, война осталась позади, и взрослые люди имели право делать в своих кабинетах всё, что им вздумается. Это не должно было стать для него сенсацией. Но стало. Оглушительной, ломающей сознание сенсацией.       Может быть, потому, что их союз казался Деннису чем-то абсолютно невозможным, противоестественным, вроде столкновения льда и пламени. А может быть - и это пугало Криви сильнее всего, - потому что Драко Малфой, чёрт возьми, был женат. И пока Астория тосковала в пустом замке, Вендиго здесь….       Это не моё дело, не моё.       Да, это правда было совсем не его, ни капли. Но редко кого не задевало зрелище чужой близости. А в Деннисе сейчас перемешалось всё в какой-то безумный коктейль. С одной стороны - глубокое, почти благоговейное уважение к Гермионе, которая всегда была для него образцом правильности и морали. Осуждать её не поворачивался язык, слишком уж надрывно и отчаянно выглядели её пальцы, впившиеся в аврорскую куртку, но… С другой стороны была святость брака, в которую паренёк искренне, по-маггловски верил. А с третьей... чёрт побери, даже мельком, сквозь щель приоткрытой двери, он увидел абсолютно счастливого Вендиго.       Когда напарник вообще был таким? Да ровно никогда. В Аврорате Малфой казался сотканным изо льда, яда и приказов, а здесь он... он дышал, он жил.       Наверное, это и есть любовь, да? Но почему тогда ты женат на другой, а?       В его голове крутилось горькое, безответное недоумение.       Перед глазами Денниса навязчиво вставал образ той, другой девушки. Хрупкой, тихой, болезненно красивой и... невероятно одинокой в огромном поместье Малфоев. Астория ведь почти никогда не покидала замок. Она сознательно заперла себя в четырёх стенах, потому что была замужем за человеком с тяжёлой, пугающей репутацией и просто не хотела, чтобы на улицах её обижали косыми взглядами. Верная, преданная жена, которая не знала, где её муж бывает длинными майскими вечерами. Знала ли она, где на самом деле пропадает Вендиго? Знала ли, чем он занят с Гермионой Грейнджер, пока в Мэноре стынет ужин?       Ясно теперь, чего ты так тогда накинулся на Крама...       Мозаика складывалась. Но какая-то чужая, не для его глаз. Кое-как справившись с дрожью в коленях, Деннис дошёл до сети каминов и снова вернулся в Лютный переулок, на их изначальную точку сбора.       Ему отчего-то было невыносимо грустно.       Минут через пять из зелёной вспышки камина появился Вендиго. Холодный, застёгнутый на все пуговицы, злой и абсолютно равнодушный. Такой, будто это не он только что там, в подвалах Хогвартса, счастливо и пьяно улыбался в чужие губы. На ходу поправляя кожаные перчатки, Малфой скользнул по нему своим привычным, сканирующим взглядом.       Деннис ничего ему не сказал. Не имел права, да и слова застряли где-то в горле. Парень просто молча кивнул, когда Малфой хрипло скомандовал, что пойдёт первым, потому что будет приманкой. Вендиго снова натянул свою маску, а Криви пошёл следом, неся в себе тайну, которая жгла изнутри сильнее любого проклятия.              ***       Утро дня рождения Драко началось для Гермионы с умиротворяющей суеты. Она аппарировала в Хогсмид пораньше, чтобы успеть на закупки, пока главная улочка деревни ещё не заполнилась праздными зеваками.       Настроение у неё было превосходное, почти окрыляющее. Грандиозных планов на вечер они не строили, а договорились просто поужинать вдвоём, дома, под раскидистыми ветвями их вишнёвого сада. А после ужина… после ужина они планировали заняться ровно тем же, чем занимались сегодня утром. И вчера. И все последние полторы недели.       Они с упоением, граничащим с безумием, догоняли весь тот секс, который пропустили за четыре года разлуки. Кожа к коже, до сорванных голосов и дрожащих коленей - они никак не могли насытиться друг другом, словно пытаясь компенсировать каждую секунду своего долгого одиночества. Гермиона, кусая губу, прекрасно понимала, что праздничная еда за столом будет интересовать Малфоя в самую последнюю очередь. И всё же ей до безумия хотелось приготовить для него что-то особенное. И обязательно самой, без магии, вложив в этот процесс всю ту нежность, которую она так долго держала в себе.       В руках у неё уже покачивалась объёмистая плетёная корзина, доверху наполненная свежей зеленью, красными апельсинами и сибасом, когда Гермиона краем глаза заметила движение у книжной лавки «Фолианты и свитки». Из дверей магазина, придерживая подол изящной, строгой мантии графитового цвета, неспешно выходила Астория.       Гермиона инстинктивно замерла, и её сердце пропустило удар. По вполне понятным причинам она меньше всего на свете хотела бы сейчас пересекаться с этой женщиной. В конце концов, юридически Астория всё ещё оставалась женой Драко. Они ведь даже не начинали развод и… по правде, она и не знала, собиралась ли эта пара официально оформлять разрыв отношений. Малфой просто собрал вещи и съехал в особняк, но никаких официальных документов в Министерство они не подавали. И девушка твёрдо решила, что это не её дело. Она сознательно не влезала в их семейные разборки, не торопила Драко и не требовала от него немедленных юридических шагов. С неё было достаточно и того, что он совершил этот огромный поступок - ушёл из Мэнора к ней. Пока это и так был колоссальный шаг для них двоих, и Гермиона не хотела портить их хрупкое счастье бюрократией. В конце концов, она замуж за Драко не очень-то торопилась да и скрывать отношения ей было не ново.       Ей было важно быть с Драко. И точка.       Но не настаивать на разводе и увидеться с его женой было разной степенью восприятия ситуации, потому Гермиона хотела побыстрее исчезнуть. Но Астория подняла голову, изящным движением поправляя тонкую шёлковую шаль на плечах, и их взгляды встретились. Прямо посреди залитой утренним солнцем улицы Хогсмида.       Между ними было шагов десять. Время словно замедлило свой ход, вытягивая эту паузу в звенящую струну. Гермиона внутренне приготовилась к чему угодно: к холодному презрению, к поджатым губам, к оскорблённому аристократическому молчанию. Но Астория удивила её. На её бледном, утончённом лице не отразилось ни капли злости. Она лишь на секунду задержала дыхание, а затем... просто вежливо и спокойно кивнула Гермионе, как старой знакомой. Без капли фальши или яда.       Та, зеркально повторила её жест, тоже коротко кивнув в ответ.       В памяти тут же всплыли слова Драко в их первый вечер в вишнёвом особняке. Они лежали на одном гамаке на двоих и он всё ей рассказал. И о том, что Астория знала об измене. И о том, что простила. И о том, что сама и предложила Драко выбор. Гермиону это восхитило. По правде, она сама бы так не смогла, нет, не смогла бы проявить такую гордость и силу воли.       Они могли бы разойтись. Каждая в свою сторону, унося с собой эту неловкую вежливость, но жена Драко неожиданно сама подошла к ней.       - Здравствуй, Гермиона, - тихо произнесла Астория.       - Привет, - отозвалась Гермиона, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Блондинка на секунду замялась, будто сомневаясь в своей просьбе, а потом всё же сказала:       - Я хотела отправить Драко подарок, но раз мы встретились... Возможно, я бы передала его через тебя? Если это уместно и тебя не сильно затруднит?       Она не говорила холодно или высокомерно. Не общалась с ней как с любовницей мужа, которая разве что на роль министерской совы годилась. Это был очень вежливый и деликатный вопрос, абсолютно под стать этому сложному моменту. Видно было, что самой девушке несколько неловко.       Гермиона искренне оценила то, что Астория не была враждебной. Оценила её поразительный такт: она не стала притворно спрашивать, как дела, и не принялась расспрашивать про Драко. Просто подошла по делу и была максимально осторожной, уважая их новые границы.        - Без проблем. Конечно. - Ответила Гермиона так, будто ничего неловкого в этой абсурдности не было. Лицо Астории просветлело и она протянула небольшой свёрток ей. Взглянув на зелёный бантик, Гермиона вдруг почувствовала, как внутри у неё что-то болезненно ёкнуло. Это ведь был день рождения Драко. Человека, которого они обе, каждая по-своему, любили. И в том, чтобы Астория - женщина, которая делила с ним постель и фамилию все эти годы, которая оставалась его верным тылом и не держала сейчас на них зла - передавала мужу подарок через неё, как через курьера, было что-то глубоко неправильное. Жалкое. Недостойное их обеих в первую очередь.       Гермионе стало почти физически не по себе от мысли, что Астория сейчас вернётся в свой огромный, пустой, холодный Мэнор, где Драко больше нет, и будет сидеть там одна в его праздник, пока они в вишнёвом особняке будут пить вино. В ней с новой силой заговорило её обострённое, порой совершенно глупое чувство справедливости. Ей отчаянно, до зуда захотелось показать, что они не прячутся. Что они выше подлых измен за чужой спиной, выше этой вечной лжи. Ей хотелось поступить честно и благородно, смыть этот грязный осадок «тайного романа».       Она посмотрела на бледное, прозрачное лицо Астории, на её деликатную улыбку, и внезапный порыв - абсолютно безумный с точки зрения здравого смысла - захлестнул её с головой.       - Знаешь... - Гермиона перехватила поудобнее свою корзину, чувствуя, как у неё от собственной дерзости пересыхает в горле. - Мы собирались просто поужинать вдвоём. В саду. Но... если у тебя нет планов на вечер, может быть, ты придёшь? Передашь сама.       Астория замерла. Её светлые глаза удивлённо округлились, а пальцы, сжимающие подарок, дрогнули.       Гермиона мысленно тут же отвесила себе сокрушительную пощёчину.        Мерлин, Грейнджер, какая же ты дура. Какая неописуемая, круглая идиотка. Ты только что пригласила на романтический ужин в честь дня рождения своего мужчины его законную жену. Драко тебя убьёт. А она просто пошлёт и будет права. Кем ты себя возомнила?       - Я не думаю, что это будет правильно и уместно, - тихо ответила Астория.       В ней сейчас было куда больше благоразумия, но Гермиону, если уж она принимала решение - пусть даже самое безумное и неверное, - остановить было практически невозможно. И двигало ею вовсе не желание уколоть или выставить своё новообретённое счастье напоказ. Нет. Она смотрела на Асторию и видела едва заметные бледные тени, залёгшие на её красивом, утончённом лице. Гермиона знала, как той сейчас сложно. А ещё… ещё в памяти слишком живо стоял недавний ночной разговор, когда Драко, уткнувшись лицом в её волосы, глухо рассказал ей о проклятии крови рода Гринграсс. О том, что эта хрупкая девушка, скорее всего, не доживёт даже до тридцати лет.       И внутри у Гермионы всё переворачивалось. Ей казалось, что, украв у Астории мужа, она лишила её последней опоры. И теперь ей отчаянно, до боли хотелось дать этой угасающей девушке хоть что-то взамен. Поделиться теплом. Показать, что её уважают.       Мерлин, какой абсурд. Какая глупость. И тем не менее.       - Я не могу притворяться, что ты не важна для Драко. Я практически ничего не знаю о вашем браке, и мы с ним это не обсуждаем, - честно сказала Гермиона, прямо посмотрев Астории в глаза. Это была чистая правда. Драко выдал ей лишь необходимый минимум информации, отрезав, что так будет вежливее по отношению к ним обеим, и больше к этой теме они не возвращались. - Но я знаю, что, помимо всего прочего, ты для него - самый лучший друг. Лучше, чем я. И я знаю, что он тоже тебе очень дорог. Поэтому… я действительно была бы искренне не против твоего визита, Астория. Пожалуйста, приходи.       Астория молчала долго. Она перевела взгляд с Гермионы на коробочку с подарком, которую сжимала в руках, словно взвешивая каждое услышанное слово. В её глазах промелькнуло удивление, смешанное с какой-то щемящей, затаённой грустью. Ей ведь, правда, хотелось прийти, потому что… да, конечно, она отпустила Драко и всё было правильно, но от того одиночества в жизни меньше не стало. У неё не было друзей, семья с ней не общалась ещё с момента, когда она решила выйти за Малфоя, Драко, конечно, её не навещал, и даже Деннис Криви, пообещавший как-то зайти на чай, не появился.       Она была в полнейшей изоляции и не прочь была с кем-то пообщаться. Пусть даже в самом нелепом формате.        - Хорошо. Раз уж ты сама меня зовёшь… Я приду. На полчаса, только чтобы лично отдать подарок.       Они договорились о времени, и Астория, ещё раз вежливо кивнув, медленно пошла вдоль улочки Хогсмида, растворяясь в утренней толпе.       Гермиона осталась стоять у книжной лавки, чувствуя, как адреналин постепенно спадает, оставляя после себя лёгкую дрожь в пальцах. Судорожно выдохнула, запуская свободную руку в свои каштановые кудри.       Мерлин… Что я только что сделала? Что я скажу Драко? «С днём рождения, милый, я пригласила твою жену на наш ужин, потому что мне стало её жалко»? Он же сойдёт с ума.       Но отступать было поздно. Что сделано, то сделано.              ***       А пока Гермиона в панике перебирала в голове рецепты для самого странного ужина в своей жизни, в другом конце Магического Лондона её мужчина пытался не прибить своего стажёра.       Они только что вернулись с затянувшегося утреннего дежурства в Лютном переулке. Всё прошло относительно гладко, если не считать того, что Деннис умудрился как-то во время погони за мелким жуликом совершенно нелепо споткнуться на ровном месте возле лавки «Горбин и Бэрк» и со всего маху влететь рукой в кованый забор. У него аж в глазах потемнело от боли и стыда.       Но он промолчал. Малфой во время рейдов не терпел слабости. Да и в целом Вендиго бы его просто засмеял за такую глупость из ничего. Потому пацан терпел.       Сейчас они стояли в раздевалке Аврората. Драко, хмурясь, стягивал тяжёлые защитные наручи на скамью, а Криви торчал у соседнего шкафчика, ведя себя подозрительно тихо. Парень неестественно прижимал левую руку к боку и пытался расстегнуть форменную куртку одной правой, отчаянно сопя носом..       - Криви, блядь, - Драко даже не повернулся, но его обострившееся восприятие Вендиго уловило этот рваный, панический ритм чужого дыхания и слишком отчётливый, густой запах адреналина и чужой боли. - Ты долго будешь ковыряться? Живее. Через десять минут отчёт Поттеру.       - Да я сейчас, Вендиго, всё нормально… - выдавил Денис. Голос предательски сорвался на сип. Парень дёрнул замок куртки, задел опухший сустав и глухо, жалобно застонал, едва не осев на пол.       Малфой резко обернулся. Его серые глаза сузились. В два шага он пересёк раздевалку, бесцеремонно и жёстко перехватил здоровую руку Дениса, фиксируя его на месте, а пальцами в кожаной перчатке подцепил его левое, изуродованное запястье.       Вывих. Причём паршивый.       Криви зашипел, до крови прикусив губу. У него подкосились колени.       - И давно ты у нас стал мучеником? - процедил Драко. Взгляд Вендиго сканировал травму с холодной профессиональной точностью. - Вывих с разрывом связок. Ещё в Лютном переулке получил? И молчал? Совсем из ума выжил, сопляк? Ещё час - и пришлось бы ломать тебе руку.       - Да я думал, само… - пробормотал Криви, утыкаясь взглядом в грудь Малфоя. Изучая его значок. От боли у него перед глазами всё плыло.       Драко раздражённо выдохнул через нос, поскольку он всегда бесился, когда его люди калечились по глупости и скрывали это.       - Само у тебя только шило в одном месте повернуться может. Колдомедики из Мунго сейчас все на выезде из-за взрыва в Косом, прождёшь их до ночи. Ладно, пошли. У меня в особняке есть нужные мази. За пять минут отёк снимет.       Деннис от упоминания «особняка» мгновенно залился краской, несмотря на бледность. Перед глазами со всей постыдной отчётливостью вспыхнула сцена у стены в министерском кабинете. Тайна, которую он носил в себе, жгла не хуже вывиха. Он судорожно сглотнул и попытался, преодолевая сопротивление, забрать руку:       - Да нет, Драко… Не надо. У тебя же сегодня день рождения. Наверное, планы какие-то есть? Не хочу мешать.       Конечно, Криви знал про праздник. Он ещё утром, едва они заступили на смену, заставил себя подойти к старшему напарнику и, преодолевая робость, буквально всучил ему небольшую, завернутую в плотную бумагу коробку. Подарок. Тяжёлый, старинный компас для полевых рейдов, который Денис выбирал неделю.       Вендиго тогда брезгливо скривил губы, посмотрел на сверток так, словно ему подкинули кошель с проклятым золотом, и нехотя выплюнул короткое, сухое: «Ну… спасибо». После чего спрятал коробку в стол, и они ушли работать так, будто никакого праздника в природе не существовало. Малфой не терпел семейных нежностей на службе.       Драко посмотрел на смущённого, едва держащегося на ногах парня. Лицо аристократа оставалось абсолютно непроницаемым, холодным и закрытым. Ни единым словом, ни единым полунамёком он не собирался впускать стажёра в свою личную жизнь или подтверждать, что в вишнёвом особняке его кто-то ждёт.       - Мои планы тебя не касаются, Криви, - отрезал Малфой, выпуская его руку и подхватывая свою сумку. - Шевелись. Заберём мази, вправим тебе сустав, и пойдёшь спать. Живее.       Деннис согласился. В конце концов, сопротивляться Вендиго, когда тот включал режим командира, было делом абсолютно бесполезным, да и рука болела так, что думать о приличиях уже не получалось. Драко был явно из тех, кто знал как ему помочь. К тому же Деннис вспомнил свой недавний визит в этот особняк и то, что Малфой, судя по всему, жил там совершенно один. Никаких следов чужого присутствия парень тогда не заметил.       Поэтому стажёр только тихо пискнул: «Спасибо», и покорно поплёлся вслед за Драко туда, откуда правилами Министерства разрешено было аппарировать. Минута, резкий толчок под ложечкой, хруст пространства и вот они уже стояли посреди вишнёвого сада. Причём не перед воротами, как в прошлый раз, а глубоко на внутренней территории, прямо под раскидистыми ветвями. Видимо, Драко умел преодолевать защитные чары усадьбы на каком-то своём, недоступном для простых смертных уровне. Это был тот уровень магии, который продолжал восхищать младшего из Криви.       - Посиди у фонтана, а я… - начал было Драко, уверенно разворачиваясь к дому, и осёкся. Будто наткнулся на заклятие немоты. Криви от увиденного и вовсе моментально посерел от смущения, начисто позабыв о пульсирующей боли в вывихнутом запястье.       Потому что место у старого, лениво журчащего фонтана уже было…. занято.       Там, прямо на безупречно подстриженном газоне, расположился небольшой круглый стол, сервированный с каким-то небрежным шиком. На скатерти красовалась винтажная фарфоровая посуда, изящная этажерка с крошечными канапе и тяжёлый хрустальный салатник, в котором что-то аппетитно поблёскивало. Чуть поодаль дымилась большая, явно наколдованная жаровня для барбекю, а возле лежали те самые щипцы, которые Драко во время прошлого визита Денниса тщательно драил своими руками. Свежая рыба, маринованная с травами и красными апельсинами, ждала своего часа на отдельном подносе. Видимо, дожидалась Драко, который должен был её пожарить.       Впрочем, Деннис застыл на месте вовсе не из-за рыбы. И даже не из-за того, что над всей этой аристократической роскошью абсолютно дико и неуместно смотрелась растянутая между деревьями магловская гирлянда «С днём рождения!» и охапка разноцветных воздушных шаров.       Шокировало другое. На каменном бортике фонтана, мирно потягивая напитки, сидели две девушки. Они выглядели настолько контрастно, словно принадлежали не просто к разным мирам, а к разным вселенным. Чистейшие Инь и Ян, столкнувшиеся на одном пятачке земли. Справа, поджав под себя босые ноги, сидела Гермиона Грейнджер. Растрёпанная копна каштановых волос, простые джинсовые шорты да обычная жёлтая майка… Она выглядела максимально расслабленно, потягивая вишнёвую газировки из жестянки.       А прямо рядом с ней, изящно покачивая туфелькой, устроилась Астория Малфой. На ней было летящее, безупречно скроенное летнее платье, в котором можно было с одинаковым успехом появиться на королевских скачках в Аскоте, на приёме в Министерстве... или вот так, запросто, на дне рождения собственного мужа. В особняке, где он, скорее всего, жил со своей любовницей. Астория с лёгкой, едва уловимой улыбкой пригубила чай из фарфоровой чашки. Кажется, она была поглощена беседой.        Мерлинова борода… Ну и нравы у этой чёртовой чистокровной аристократии! Они что, ужинают втроём? Законная жена, любовница и он сам? Охереть. Просто охереть.       Деннису внезапно захотелось провалиться сквозь землю, прямо туда, к садовым гномам, лишь бы не присутствовать при этом торжестве шведской семьи магов. Его потрясло, что Вендиго не смущаясь, позвал его в такую неловкую ситуацию.       Но, справедливости ради, Драко и сам охренел. Охренел он потому, что эта картина максимально не походила на уютное «посидим в саду вдвоём, дорогой, когда вернёшься». Ему что, утренний оргазм так сильно ударил в уши, что он умудрился не расслышать фразу «посидим втроём»? Не то чтобы он не был рад увидеть Асторию, вовсе нет. Она до сих пор восхищала его своим великодушием и тактом, но это было… слегка слишком. Ему что, теперь придётся сидеть между законной женой и любовницей весь свой день рождения?       Боггарт, помоги мне не пошутить про секс втроём, - мысленно взмолился Малфой, чувствуя, как по затылку ползёт ледяная капля пота.       И тут, к своему полнейшему ужасу, Драко вспомнил, что он здесь вообще-то не один. Сзади него, едва дыша, стоял Деннис. Малфой судорожно попытался утешить себя мыслью, что стажёр хотя бы не знает, что Гермиона - его любовница. Иначе сопляк бы прямо сейчас знатно охренел и, чего доброго, упал бы в обморок прямо на гладкий газон.       - Драко, а ты рано! - искренне обрадовалась Гермиона, поднимаясь из-за стола. Но, сделав шаг вперёд и затормозив, она увидела выглядывающего из-за широкого аврорского плеча стажёра и растерянно улыбнулась: - Деннис?       - Эм… привет, Гермиона, - парень запнулся.       Вендиго мысленно застонал. Он понял, что сопляк, который, к огромному сожалению, не был тупым, только что всё понял. Абсолютно всё. По тому, как Гермиона инстинктивно рванулась вперёд, как её лицо озарилось чистой, домашней радостью и как она явно собиралась прямо сейчас его, Драко, поцеловать, было очевидно слишком многое. Настолько многое, что скрывать очевидное уже не имело никакого смысла.       Ой, блядь…       - Астория! - Малфой перевёл взгляд на жену, отчаянно ища в её безупречном лице хоть какие-то ответы.       - Драко, с днём рождения, - мягко произнесла она, изящно отставляя чашку. - Меня Гермиона пригласила, - быстро добавила Астория, с чисто аристократическим изяществом спихивая всю вину на чужие гриффиндорские плечи. Она посмотрела на застывшего Денниса и приветливо ему улыбнулась.        - Эм… Деннис наш гость? - После некой паузы, повисшей в воздухе, спросила Гермиона.       - Нет, он моя головная боль. Руку вывихнул, - хмуро отрезал Драко, пытаясь вернуть себе хоть каплю командирского контроля над этим безумием.       Гермиона тут же переключилась в режим заботливой хозяйки. Понимая, что глупо и глухо притворяться гостьей в доме, где она ходит босиком, она решительно шагнула к стажёру:       - Я посмотрю, что там у тебя с рукой, пойдём. А ты, Драко, приступай к рыбе, угли как раз подошли. Ты ведь останешься на ужин, да, Деннис?       Деннис аж побледнел. Оказаться за одним столом с Вендиго, его женой и любовницей было выше его гриффиндорского мужества. Мало ли какие у них ещё традиции.       - Эм, нет, меня... ждут... отчёты, - выдавил Деннис, судорожно сглатывая и косясь на аллею в стороны выхода из особняка. Рука у него уже перестала болеть. В одну волшебную секунду.       - Завтра заполнишь, Криви. Оставайся. Торт должен быть. Да? - Драко растерянно посмотрел на Гермиону. Она же утром озвучивала меню. Но его же куда больше интересовало в тот момент другое…       - Да. Будет твой любимый вишнёво-шоколадный торт, - спокойно вместо неё ответила Астория. В её голосе не было ни капли триумфа или превосходства законной жены перед любовницей. Девушка сказала это почти с извиняющейся улыбкой, но да, она просто знала вкусы Драко лучше, чем кто-либо. Только и всего. И, разумеется, она не могла прийти на праздник с пустыми руками. - Эльфы с утра ещё приготовили его, - добавила она, изящно расправляя складки своего платья.       - Ага. Вот да... торт вишнёво-шоколадный... будет. Эльфы из Мэнора его шикарно готовят... - пробормотал Драко. После чего грозный Вендиго совершил тактическое отступление - попросту сбежал к жаровне. Драко схватил металлические щипцы с таким видом, словно это была его верная волшебная палочка, а на угли выложил филе рыбы. Жарить барбекю сейчас казалось ему самым безопасным занятием во вселенной. Даже если бы угли внезапно вспыхнули адским пламенем и ему пришлось переворачивать рыбу голыми руками, это всё равно было бы стократ легче, чем участвовать в разговоре у фонтана.       Гермиона тем временем взмахнула палочкой. Из открытого окна особняка, мягко лавируя между ветками вишен, вылетела объёмистая аптечка и опустилась прямо на праздничный стол.       - Так, Деннис, садись сюда и не крутись, - скомандовала она, открывая деревянную шкатулку с зельями. Деннис робко присел на край скамьи, стараясь дышать через раз. Рука пульсировала отчаянной болью. - Не переживай, это бадьян с добавлением окопника, - мягко пояснила Гермиона, заметив, как парень побледнел. - Через пару минут связки встанут на место, нужно будет только зафиксировать заклинанием.       Астория, изящно покачивая туфелькой, с искренним интересом наблюдала за процессом. Она перевела взгляд на зажатого стажёра и заговорила - её голос звучал так легко и естественно, словно они сидели на самом обычном семейном пикнике:       - Загонял тебя Драко, а?       Криви испуганно вскинул голову, встретившись взглядом с серыми, лучистыми глазами жены напарника. Он покосился на спину Драко, который у жаровни подозрительно замер, явно прислушиваясь к каждому слову.       - Э-эм... ну... - заикнулся Деннис, чувствуя, как Грейнджер плотно обматывает его руку эластичным бинтом. - Я сам… сам… вот... не рассчитал траекторию. Честно.       - Знаю я, как ты сам… Драко небось бежал как сумасшедший, - фыркнула Гермиона.       Последние три дня у её… её… господи, кем бы он ей сейчас ни приходился, наконец-то перестала болеть старая раненая нога, и Вендиго, дорвавшись до свободы, наверняка снова носился по полевым рейдам как рысь на стероидах. Малфой, услышав этот явный упрёк в спину, стал судорожно переворачивать кусок дикого палтуса. От его внезапного чрезмерного усердия нежная белая рыба едва не развалилась надвое прямо на решётке. Драко даже затаил дыхание - Гермиона специально же купила любимую рыбу Астории - какое гостеприимство, мать её за кудри - и если он сейчас превратит деликатес в кашу, сладкая Ягодка его самого на этой жаровне запечёт.       С улыбочкой.       - О, Драко всегда ненавидел проигрывать в скорости, - тихо рассмеялась Астория, с весёлым прищуром покосившись на напряжённую спину мужа. - В Хогвартсе он изводил всю квиддичную команду, если они летали на секунду медленнее, чем ему хотелось. Рада видеть, что с годами ничего не изменилось. По крайней мере, в этом.       - Да, он действительно круто играл в квиддич, - робко поддакнул Деннис.       Вендиго от такого неожиданного комплимента со стороны гриффиндорского сопляка удивлённо и подозрительно покосился на него через плечо, приподняв одну бровь.       - Разве на Гриффиндоре не было принято восхищаться исключительно другим ловцом? Поттером, например? - с лёгким снобизмом протянул Малфой, не удержавшись.       Гермиона и Деннис переглянулись и одновременно закатили глаза.       - Представь себе, у нас на факультете не было официального запрета на то, чтобы признавать чужие заслуги, - парировала Гермиона, ловко закончив с повязкой Денниса и закрепив её аккуратным узлом.       Что ж ты на меня тогда никакого внимания не обращала, Грейнджер? - ревниво подумал Драко, но вслух, разумеется, ничего не сказал. Слишком уж много свидетелей. Ничего, у него ещё будет время ночью допросить её с пристрастием - и за их хогвартское прошлое, и за это безумное настоящее.       - Мне кажется, такие шекспировские страсти кипели только на вашем курсе, - миролюбиво заметила Астория, изящно покачивая туфелькой. - Мы с Деннисом вот совершенно нормально общались в школе. Правда, Деннис? Он мне на третьем курсе даже фиалки засахаренные дарил. Из «Сладкого королевства».       Криви мгновенно вспыхнул до самых корней волос. Малфой медленно обернулся от жаровни и смерил своего стажёра таким ледяным, обещающим долгую и мучительную смерть взглядом, что Деннис без всяких легилиментов понял: напарник прямо сейчас прикидывает, в какое именно место он засунет Криви эти чёртовы фиалки на завтрашней тренировке.       - Ну, просто на нашем курсе столкнулись два мальчика с аномально огромным эго, - хихикнула Гермиона, благоразумно решив не добавлять при Астории, что в школе Малфой был первостатейным засранцем. И звал её без повода сто раз на день грязнокровкой.       У неё тут же зачесался старый шрам от Беллатрисы.       Забавно, что тот засранец каждое утро теперь аж скулил, кончая от ласк этой самой грязнокровки. Шло время, а эта деталь так и не перестала быть поводом для внутренней иронии.       - Между прочим, у меня вроде бы сегодня день рождения, - напомнил Драко, картинно скрестив руки на груди и опираясь спиной на кирпичный бок жаровни. - Меня хвалить сегодня нужно. А не мои старые грехи пересчитывать.       - Мы и хвалим, Драко, - тепло и мягко улыбнулась Гермиона, поднимаясь со скамьи. В её жёлтой майке и с растрёпанными кудрями она выглядела такой уютной, что у Малфоя на секунду перехватило дыхание. - Что там с рыбой, именинник?       - Уже готово.       Драко притащил огромное серебряное блюдо с дымящимся, идеально поджаренным палтусом и сибасом. Астория уже сидела с одной стороны, аккуратно расправив подол своего безупречного платья. Напротив неё, по-хозяйски сбросив шлёпанцы, устроилась Гермиона. Оставалось два свободных места по бокам.       Деннис, бледный и прижимающий к груди забинтованную руку, робко застыл на периферии, чувствуя себя абсолютно лишним на этом празднике жизни. Сесть рядом с Асторией? Малфой убьёт его прямо за столом. Сесть рядом с Грейнджер? Малфой убьёт его из принципа, потому что Грейнджер - его женщина, и делить её пространство Вендиго не намерен ни с кем.       В итоге Малфой, хмурясь, решительно выдвинул стул прямо рядом с Гермионой, обозначая свои права так чётко, что у Денниса не осталось сомнений: эта жёлтая майка принадлежит аврору Малфою. Драко сел, его бедро практически коснулось бедра Гермионы, и он бросил на стажёра короткий взгляд:       - Криви, не стой над душой, падай уже куда-нибудь.       Деннису ничего не оставалось, кроме как бочком, стараясь не дышать, примоститься на стул рядом с Асторией. Расстояние между ними было непозволительно маленьким для простого стажёра и чистокровной леди. Парень сидел прямой как палка, уставившись в свою пустую тарелку и боясь поднять глаза. Слева от него источала тонкий аромат духов его школьная любовь и по совместительству законная жена его напарника. А справа - этот самый напарник. Деннис так сильно боялся случайно задеть Асторию или оскорбить её личные границы собой, что в какой-то момент практически вжался плечом в каменный бок Вендиго. Малфой тут же смерил стажёра таким яростным, предупреждающим взглядом, что Криви мысленно пообещал себе вообще больше не дышать до конца вечера, однако не отодвинулся.       - Ну… приятного аппетита? - нарушила затянувшуюся тишину Гермиона, разливая по бокалам прохладное вино и весело поглядывая на эту неловкую, совершенно сумасшедшую компанию.       Несмотря на то что состав компании за столом мог бы составить конкуренцию любому боггарту, ужин постепенно - к огромному удивлению Денниса - начал обретать очертания чего-то… уютного.       Палтус да и сибас оказались вкусными. Нежное, сочное белое мясо буквально таяло во рту, а свежая зелень и тонкий аромат лунной лаванды из сада сбивали градус напряжения.       Под столом, скрытая от чужих глаз тяжёлой льняной скатертью, разворачивалась совершенно иная, тайная жизнь. Стоило Драко сделать первый глоток вина, как босая нога Гермионы мягко скользнула по его лодыжке и уверенно зацепилась пальцами за его аврорские брюки. Малфой едва не подавился. Он бросил на неё быстрый взгляд из-под светлых ресниц, но Грейнджер в этот момент с абсолютно невозмутимым лицом накладывала Астории салат. В ответ Драко опустил свободную ладонь под стол и собственническим, тяжёлым жестом накрыл её колено, слегка сжав пальцы. Гермиона даже не вздрогнула, лишь уголок её губ дрогнул в едва заметной улыбке. Это было их личное заземление, их способ сказать друг другу: «Всё в порядке, мы справляемся».       Правда, разок Драко всё-таки промахнулся в темноте под скатертью и случайно перепутал колено Гермионы с коленом своего напарника. Деннис в ту же секунду смертельно напрягся, вытянувшись в струнку. Позвоночник парня превратился в стальной штырь. Сердце ушло куда-то в пятки. Стажёр всё ещё не знал, какие правила царят в этой странной аристократической семье, но перспектива домогательств со стороны сурового Вендиго пугала его до дрожи.       - Деннис, не стесняйся, бери ещё рыбу. Тебе нужно восстанавливать силы после такой экстремальной смены, - хихикнула Гермиона, заметив его внезапную судорожную бдительность и решив, что парень просто стесняется хозяйничать за столом.       Чужая рука под скатертью мгновенно исчезла, и Деннис наконец-то шумно выдохнул, расслабляя плечи. Физическая боль благодаря мази уже почти полностью прошла, а психологический шок уступил место какому-то странному, тёплому комфорту. Ну в самом деле, он ведь сидел не только рядом с грозным Малфоем, но и с потрясающе красивой, мягкой Асторией. Главное - держать руки при себе. Даже если в этом доме принято облапывать друг друга под столом.       - Да, я что, зря старался и жарил? - лениво отозвался Драко.       Его ладонь вернулась под скатерть, на этот раз безошибочно нащупав цель. Пальцы медленно, дразняще поглаживали колено Гермионы, поднимаясь чуть выше к самому краю коротких шорт. Грейнджер под столом плотнее сжала ноги, блокируя его продвижение, и с намёком чуть сильнее надавила пяткой на его голень.       - Ну да, ты у нас всегда больше всех всё делаешь, - хмыкнула Гермиона, выразительно приподняв бровь. Астория, прекрасно знавшая этот вечный малфоевский апломб, понимающе рассмеялась. Рассмеялся над шуткой и Деннис, но тут же испуганно осёкся, робко зыркнув на Малфоя. Тот, слава Мерлину, в этот момент был занят тем, что подливал жене вина, и не выглядел так, будто хочет применить к стажёру Круциатус прямо поверх праздничной посуды.        - Я такой, да, - гордо заявил Драко, наконец-то убирая руку из-под юрисдикции Грейнджер и лениво потянувшись за своим бокалом.       Удивительно, но он действительно был по-настоящему счастлив в этой нелепой, абсурдной атмосфере. Всё было почти так, как он когда-то видел в зеркале Еиналеж. Почти. Только в реальности оказалось гораздо меньше пафоса, больше бытового абсурда и…       Драко на секунду отвёл взгляд от стола, посмотрев вглубь сада, где между вишнёвых деревьев уже сгущались сиреневые вечерние тени. Ему на мгновение показалось, что там, в полумраке, промелькнул хрупкий силуэт. Словно он снова увидел ту самую девочку, которую когда-то собственноручно разбил в зеркальном отражении в приступе вины.       Внутри глухо, привычно заныла старая рана. Он безумно, отчаянно скучал по Миранде. Его девочка заплатила за его грехи. Самая невинная, самая чистая часть его души, его нерождённая дочь, осталась там, за чертой. Драко отдал бы все богатства Мэнора, разорвал бы собственную магию в клочья, только бы вернуть её. Но увы, она осталась лишь в том крошечном, спрятанном на дне сундука осколке зеркала Еиналеж. В которое он всё так же иногда тайно заглядывал по ночам, когда Гермиона крепко спала, зарывшись носом в подушку.       Зеркало больше ничего ему не показывало, кроме его собственного бледного лица со шрамами. Магия отражения умерла вместе с Мирандой.       После таких ночей Драко часами сидел на краю кровати, не мигая смотрел на спящую Гермиону в тусклом свете луны и мучительно думал: есть ли вообще в их будущем этот ребёнок? Написано ли им на роду когда-нибудь стать родителями, или его проклятие сожрёт и эту надежду? А потом, не выдерживая этой глухой внутренней темноты, он ложился рядом, будил Гермиону сонными, горячими поцелуями и брал её с такой исступлённой, отчаянной любовью, будто надеясь прямо сейчас, силой своего желания, заронить в её тело это самое будущее. Сшить их разорванные жизни заново.       Да. Для абсолютного, полного счастья ему не хватало только Миранды.       И для того, чтобы вообще получить право заговорить с Гермионой о детях, о настоящей семье, Драко прекрасно понимал: сначала нужно сделать первый честный шаг. Подать на развод с Асторией. Официально освободить её, освободиться самому и закрыть эту главу.       Он посмотрел на жену, которая прямо сейчас сидела напротив него у фонтана, изящно улыбаясь какому-то очередному рассказу Денниса. Она была здесь. В его доме. Без малейшей агрессии, готовая к диалогу. Драко крутил в пальцах ножку бокала с вином, чувствуя, как внутри ворочается тяжёлый, холодный ком. Момент был идеальным. Но он, чёрт возьми, совершенно не знал, как подойти к жене с этой темой? Но рано или поздно это придётся сделать. И не только ради себя или призрачной мечты о Миранде, чтобы девочка наконец стала настоящей, обрела плоть и однажды легла в его ладони. Ради Гермионы, которая теперь оказалась в совершенно непонятном, подвешенном статусе. Сегодня о них случайно узнал Криви. Завтра их увидит кто-то ещё. Скрывать такое долго в их мире просто не выйдет, Магическая Британия слишком тесная. И, конечно, ради Астории. Ради элементарного уважения к ней и к годам её терпения.       Драко принял внутреннее решение: сразу после ужина, когда Деннис уйдёт, а Гермиона отвлечётся на кухне, он позовёт Асторию на прогулку вглубь сада и заговорит о бумагах. Но планам Вендиго снова не суждено было сбыться. В какой-то момент Драко и Деннис одновременно вздрогнули и переглянулись. Под форменными куртками, прямо к груди, мёртвой хваткой припекло серебро - их аврорские медальоны связи синхронно раскалились добела. Это означало только одно: экстренный вызов. Чрезвычайное происшествие, на которое их двоих вызывали прямо сейчас, без права на отказ или отсрочку.       Астория, которая за годы замужества не раз видела, как в одну секунду рушились любые планы Вендиго, даже бровью не повела. Она лишь спокойно опустила вилку. А вот Гермиона растерялась. На её лице отразилась такое недоумение, что у Драко болезненно сжалось сердце.       - Прямо сегодня? В день рождения? - тихо спросила она, переводя взгляд с Драко на Денниса, который уже судорожно застёгивал уцелевшей рукой аврорский воротник.       - Прости, - глухо буркнул Драко.       Он резко поднялся со стула, подошёл к ней со спины и крепко, с силой поцеловал в висок, вдыхая родной запах вишнёвого сада.       - Спасибо за ужин. Торт съедите сами, ладно? Не жди меня ночью, я не знаю, сколько это займёт. Нам пора.       Он обернулся к жене, натягивая на ходу плотные кожаные перчатки. Маска Вендиго снова возвращалась на его лицо, стирая крупицы домашнего тепла.       - Астория, был… рад.       - Я знаю, Драко. Удачи, - мягко отозвалась она.       Через секунду раздался двойной оглушительный хлопок аппарации, и напарники растворились в сгущающихся сиреневых сумерках. Наступила внезапная, оглушающая тишина, нарушаемая только ленивым журчанием фонтана.       Гермиона всё так же растерянно смотрела на пустое место, где только что стоял Малфой. На его тарелке остался недоеденный кусочек палтуса.       - Но у него же праздник… - прошептала она, скорее себе под нос, чувствуя, как к горлу подступает глухой комок разочарования.       - Эта работа сжирает всё его время, Гермиона, - негромко раздался со стороны кресла спокойный голос Астории. Чистокровная леди смотрела на неё без капли злобы или злорадства. В её светлых глазах была лишь глубокая, вековая мудрость женщины, которая этот этап уже прошла. - И единственное, что ты можешь сделать - это помочь, чтобы он сам себя не сожрал. У него есть скрытое, очень сильное стремление к этому. Саморазрушение у Малфоев в крови. Хотя… может, с тобой всё будет иначе. С тобой он впервые будет отчаянно хотеть вернуться назад. Раньше он никогда, даже в свой праздник, так рано не появлялся дома.       Гермиона удивлённо подняла на неё глаза, поражённая этим откровением. Ни капли яда. Никакого соперничества.       - Я, кстати, не буду торт, - Астория изящно поднялась со своего места, поправляя лёгкую шаль на плечах. - Да и мне, пожалуй, пора. Я так устала за этот день. Спасибо, что пригласила меня, Гермиона. Это было… смело с твоей стороны.       Она сделала паузу, изящно запустила руку в свою маленькую шёлковую сумочку и достала оттуда плотный министерский конверт, перевязанный судейской лентой. Выложила его на скатерть прямо рядом с опустевшим бокалом Драко.       - Кстати, я хотела передать Драко документы на развод. Сама всё подготовила и подписала. Думала поговорить с ним об этом после ужина, но… словом, планы изменились. Передай ему, пожалуйста. Я думаю, нам всем пора. Это будет честно по отношению к каждому из нас.       Гермиона перевела взгляд на тяжёлый конверт, и внутри у неё всё перевернулось от острой, пронзительной жалости к этой хрупкой, угасающей девушке, которая уходила сейчас в свой огромный, пустой Мэнор совершенно одна.       - Мне так жаль, Астория… - искренне, с придыханием произнесла Гермиона.       - Брось, - Астория тепло, по-настоящему улыбнулась ей на прощание, направляясь к калитке сада. - Не нужно. Вы ведь так счастливы вместе. Я же вижу. Береги его. Хоть иногда он заслуживает подзатыльник.       ***       Драко вернулся домой только через сутки. Это была его первая по-настоящему экстренная и опасная миссия с тех пор, как они с Гермионой сошлись под крышей вишнёвого особняка, и, видит Мерлин, он ещё никогда так не дёргался во время полевых выходов.       Вендиго привык работать с абсолютно холодной головой, но в эти двадцать четыре часа его буквально разрывало на части от внутренних тревог. Четыре года назад, когда они расстались, он ещё не уходил в такие жёсткие рейды, и Гермиона никогда не видела эту, аврорскую сторону его жизни - когда он срывался неожиданно и пропадал хрен знает на сколько. У него не было ни единой возможности передать ей весточку или предупредить, что вылазка затянулась. Драко был уверен, что она за этот день уже извелась от страха, прокляла тот момент, когда впустила его в свою жизнь, или, что ещё хуже, встретит его в ярости. Гнев Грейнджер он помнил отлично, и сейчас, после бессонной ночи, у него просто не было сил защищаться.       Он ввалился на внутреннюю территорию усадьбы прямо в рабочей амуниции. На ходу преодолевая защитные чары, Малфой тяжело дышал, почти волоча левую ногу, и отчаянно пытался не хромать. Правый бок пробивала острая, тошнотворная боль - под курткой, прямо сквозь разорванную ткань защитного доспеха, сочилась тёмная кровь от паршивого режущего проклятия. Лонгслив под броней уже насквозь пропитался липким и горячим, но Драко упрямо стискивал зубы. Он заставил себя выпрямить спину, убрал палочку в кобуру и попытался придать лицу максимально деликатный, будничный вид, готовый ловить её слёзы, выслушивать крики или умолять о прощении за испорченный праздник.       Но, переступив границу сада, Малфой замер.       Никакой паники не было. Никакого гнева, вроде, тоже.       Гермиона была безмятежно спокойна. Во всё тех же джинсовых шортах и его старой, изрядно застиранной слизеринской футболке для квиддича, которая висела на её хрупких плечах до самых бёдер, она стояла босиком прямо на прохладной майской траве у пышных кустов распускающихся пионов. В руках у неё были садовые ножницы, а в изгибе локтя она уже бережно баюкала огромную, ароматную охапку нежно-розовых бутонов. Солнечные лучи путались в её растрёпанных каштановых кудрях, создавая вокруг головы золотистый ореол. Она выглядела настолько домашней, умиротворённой и оторванной от ужасов его работы, что Вендиго внутри Драко мгновенно затих, втягивая когти да принюхиваясь к этому новому для себя уюту.       Гермиона услышала мягкий шорох травы, обернулась и, увидев его, тепло, открыто улыбнулась:       - Привет. А я как раз решила обновить цветы в доме. Нашёлся?       Драко сглотнул подкативший к горлу ком, судорожно прижимая локоть к раненому боку, чтобы перекрыть поток крови и не дать ей закапать её идеальный зелёный газон.       - Нашёлся, - хрипло отозвался он, изо всех сил удерживая на лице спокойную маску, пока перед глазами от потери сил медленно плыли вишнёвые деревья. - Живой. Прости за вчерашнее… Ягодка.       - За что? Это же всего лишь твоя работа. Пусть и опасная, - Гермиона подошла поближе, осторожно перехватила охапку пионов одной рукой, а свободной ладонью мягко погладила Драко по бледной, испачканной в копоти щеке. - Плохо выглядишь, дорогой. Ты в норме?       - Да, - просто солгал Драко.       Он соврал так же легко и машинально, как до этого четыре года лгал Астории в Мэноре. Потому что Малфои не привыкли показывать слабость, а Вендиго внутри него презирал саму мысль о жалости. Ему было стократно легче скрыть, смолчать, утаить эту сложную, болезненную правду, чем признаться, что он едва держится на ногах. Всего-то и нужно было дойти до ванной, закрыться на защёлку, выблевать всю накопившуюся боль в раковину, а потом в одиночестве посмотреть, что там стряслось с его телом. Смыть кровь, наложить швы, заглушить вспышки магии. Всё как всегда. Схема была отработана годами.       Проблемой было, конечно, то, что с Гермионой он спал в одной постели, но и тут можно было что-то придумать.       - Угу, ясно, - кивнула девушка, внимательно вглядываясь в его неестественно прямую осанку. А в следующее мгновение её карие глаза вспыхнули запоздалым, опасным гневом. Она резко сделала шаг вперёд, заставляя его качнуться назад, и процедила сквозь зубы: - Никогда не смей мне лгать, Драко.       Малфой инстинктивно подобрался, сильнее прижимая локоть к раненому боку, под которым уже горячо и липко расползалось свежее пятно.       - Но я в порядке, Ягодка.       Просто дай мне уйти в ванную и я буду в порядке к утру. Просто…дай…уйти…а не свалиться к твоим ногам.       - Да неужели? Даже если я попрошу тебя прямо сейчас сделать двести отжиманий? - запальчиво начала она, но тут же осеклась. Гермиона сердито поджала губы, потому что вовремя вспомнила, с кем имеет дело. С этого упрямого, гордого идиота станется действительно упасть прямо здесь на траву и начать отжиматься, превозмогая любую боль, только бы доказать свою правоту. Подобная глупость была абсолютно в его духе.        - Я только пришёл с работы, обязательно устраивать мне допрос? - Драко, защищая свою гордость, пошёл в наступление. Гермиона вскинула бровь, а затем отложила пионы на столик, который со вчерашнего дня так и не убрала. Девушка ещё утром решила оставить его здесь на всё лето, чтобы пить кофе по утрам, стоя по щиколотку в прохладной росе под раскидистыми вишнями.       - Раздевайся, - бросила она через плечо, и в её голосе уже звенели те самые опасные, леденящие нотки, от которых у Драко обычно включался инстинкт самосохранения.       Она решительно направилась к дому, и уже через пару минут вернулась, левитируя перед собой деревянную шкатулку с зельями. Совсем не тот запас, что имелся у Драко. Какие-то её личные разработки. Малфой ощутил некое облегчение, потому что с этой магией у умницы Гермионы дела были получше.        - Что, решила дать мне немного своей безэмоциональной настойки? - Прокаркал парень.       - Живо. Снимай. Это. Всё, - отрезала Гермиона таким тоном, не терпящим ни секунды возражений. Даже дементор бы от такого уполз, не дождавшись чар Патронуса. Когда нужно, Ягодка умела быть убедительной.       Драко, скрипнув зубами до удушающего хруста, уступил. Сбросить тяжёлую, погнутую в бою защитную кирасу на истоптанную траву оказалось не так сложно, хотя металл отозвался глухим звяканьем, словно подчёркивая всю тяжесть ситуации. А вот когда дело дошло до чёрного форменного лонгслива, Вендиго не выдержал и из его груди вырвался глухой, надсадный стон, больше похожий на рык раненого зверя. Плотная трикотажная ткань на правом боку намертво присохла к ране, насквозь пропитавшись чернеющей, запёкшейся кровью. Гермиона чертыхнулась. Её руки слегка дрожали, но она перехватила садовые ножницы, которыми только что срезала нежные пионы, и безжалостно, резким движением разрезала плотный лонгслив снизу до самого рукава, обнажая покалеченное тело.       Когда изрезанный чёрный трикотаж с тихим шорохом упал на траву, девушка едва заметно вздрогнула. На мёртвенно-бледной коже Драко, прямо под рёбрами, рваной пастью красовался уродливый, глубокий багровый разрез - след от сектумсемпры или какого-то похожего, бьющего наотмашь режущего проклятия. Края раны уже подёрнулись ядовитым жёлтым налётом, свидетельствующим о запущенной тёмной магии, а изнутри этого месива шло такое неестественное, удушливое, плавящее тепло, что воздух вокруг его истерзанного тела слегка дрожал и шёл волнами, как над раскалённым асфальтом.       Парень осел на стул, поскольку ноги устали держать это всё на себе.       Охтыжблять, Драко…       - Сиди тихо, - приказала она, опускаясь перед ним на колени прямо на траву.       Драко сидел на том же месте, где ещё вчера вечером, расслабленный и ленивый, пил прохладное вино, слушал смех Астории и прятал под скатертью руку, дразняще касаясь колена Гермионы. Сейчас это воспоминание казалось бесконечно далёким, подёрнутым грязной дымкой из боли и копоти. Пальцы Вендиго мёртвой хваткой вцепились в край стола так, что костяшки побелели, а само сиденье жалобно, натужно трещало под его весом. Каждый раз, когда Гермиона прикасалась к краям разреза, его тело прошибала крупная, неконтролируемая дрожь. Челюсти были сжаты с такой силой, что в ушах стоял глухой гул, а на шее вздулись тугие канаты вен.       Магия Вендиго внутри него, запертая, отравленная паршивым заклятием, яростно билась о рёбра изнутри. Ему хотелось рычать, выпустить когти, прогнать эту боль вместе со всей вселенной, но вместо этого он заставил себя сидеть неподвижно, глядя на склонённую перед ним пушистую каштановую макушку.       И снова ты спасаешь меня, детка. Снова я завишу только от тебя.       Ему было так трудно кому-то себя доверить и в то же время приятно не думать хотя бы о том, как сдержать лицо и как из жалкого запаса зелий выдавить максимум. Да, Драко ощущал невозможную для большинства боль, но при этом он отдал себя в бережные руки той, которая точно знала как помочь и которая не упала бы в обморок при виде рваных ран.       Одной рукой Гермиона крепко придерживала его за бедро, даря призрачную, но такую необходимую опору, а второй щедро смазывала рану каким-то антисептическим зельем. Стоило каплям коснуться обугленной плоти, как воздух зашипел, и над боком Драко поднялся тонкий, едкий сизый дым.       Малфой судорожно, со свистом втянул сквозь зубы воздух, едва не ломая пальцами несчастный столик, и закинул голову назад, зажмурившись до цветных пятен перед глазами. Из горла вырвался рваный, задушенный стон.       Бляяяядььььь…..       - Тсс… тихо, тихо, мой хороший, - очень нежно и очень нужно для момента зашептала Гермиона. - Потерпи, Драко. Самое худшее позади. Всё уже хорошо, слышишь? Я здесь. Я рядом. Сейчас добавлю затягивающую мазь и всё уже будет позади. А потом и ты будешь сзади меня.       Она на секунду прижалась к его плечу, давая Вендиго возможность перевести дыхание, а затем снова принялась за работу, бережно очищая края разреза от жёлтого налёта, чтобы нанести нужную мазь на чистую кожу. Тёмная, заражённая магия неохотно, сантиметр за сантиметром, отступала под её упрямым профессионализмом.       - Какой же ты у меня глупый… - шептала она, накладывая заживляющую мазь очень осторожно, стараясь причинить как можно меньше боли. - Гордый, невыносимый идиот. Зачем ты лгал мне? Нельзя такое терпеть, слышишь? Ты же у себя один. Ты у меня один… Ну всё, всё, всё почти закончилось. Ещё чуть-чуть, золотко, ещё секунду. Я держу тебя.       Эти нежные, почти детские, убаюкивающие глупости, которые она непрерывно шептала над его ухом, действовали на Вендиго сильнее любого обезболивающего зелья. Драко слушал её ломаный, прерывающийся шёпот, и удушливый, плавящий кости жар внутри него постепенно сменялся глухим, изнуряющим бессилием. Он приоткрыл глаза, тупо уставившись в чистое майское небо над головой, и медленно опустил одну руку на её плечо, слабо сжав пальцы. Садовые пионы на столике пахли так сладко и одуряюще, что этот аромат наконец-то забил стойкий запах крови и жжёной магии. Она была такой нежной и такой решительной одновременно. Она умела подбирать и мазь, и слова… особенно, слова.       В повседневной жизни ему не нужны были эти сопли, но сейчас как никогда хотел слышать, что он “её хороший” и “золотко”. Потому что Вендиго так не звали, а ему так нравилось.       - Всё… Мерлин, всё, - выдохнула Гермиона, когда рана на его боку наконец-то стянулась в ровный, чистый розовый рубец. - Ты молодец, Драко. Ты выдержал. Какой ты хороший.       Она на секунду приподнялась и поцеловала его в мокрый лоб, а потом обессиленно опустила руки, оставаясь сидеть у его ног. Её ладони были по локоть испачканы в его тёмной крови, лицо осунулось от напряжения, но в карих глазах, поднятых на него, горело такое концентрированное, чистое облегчение, что Драко почувствовал себя окончательно побеждённым. Она спасла его. В очередной раз вытащила из той темноты, куда он так упорно стремился по привычке.        - Ты такая потрясающая, Ягодка…        - Тебе надо немного отдохнуть на свежем воздухе. Надень это, - Гермиона поднялась с травы, утирая лоб чистым краем полотенца, и протянула ему свежую белую рубашку и домашние брюки, которые заранее прихватила из спальни. - А я принесу тебе твой именинный торт и немного холодной форели.       Драко даже не пошевелился. Он так и сидел на стуле, не в силах оторвать взгляда от её лица, и лишь криво, слабо усмехнулся одними уголками губ. Холодная форель… Значит, она ждала его. Весь этот бесконечный, кошмарный день готовила, надеялась, что он вернётся к ужину.       Нет, не то чтобы Астория никогда его не ждала. Драко вовсе не хотел быть законченным мудаком, который вычёркивает прошлое и считает, будто одна женщина во всём превосходит другую. Астория тоже ждала, преданно и тихо, но за неё всё делали домовики. Мэнор функционировал сам по себе, как идеально отлаженный, холодный часовой механизм. Наверное, истинная ценность заключалась в том, что его дикая Ягодка всё делала сама. Своими собственными руками срезала эти пионы, сама заваривала зелья, сама раскладывала рыбу по тарелкам…       Они были разными. Очень разными.       Просто любил он Ягодку, потому так сейчас блаженствовал. Даже сквозь пережитую травму.       Когда Гермиона скрылась за дверями дома, сад словно притих. Драко, преодолевая свинцовую тяжесть в ногах, поднялся и стал переодеваться в чистые вещи, принесённые ею. Ткань слабо, едва уловимо пахла лавандовым кондиционером. Рана благодаря бадьяну больше не горела живым огнём, но всё ещё фантомно, предупреждающе тянула при каждом взмахе рук, поэтому его движения были максимально осторожными и привычно выверенными.       Но стоило чистому хлопку коснуться исцелённой кожи, как Вендиго внутри него глухо заворочался. По телу волной покатился тяжёлый, удушливый магический жар - неизбежный откат после блокировки тёмного заклятия. Кровь закипала в венах, требуя немедленного охлаждения. Драко даже не стал застёгивать пуговицы на рубашке, оставив её распахнутой на груди, но легче не становилось. Воздух казался слишком плотным, слишком тёплым для его обожжённого нутра.       Когда Гермиона вышла из дома, неся в руках поднос с едой, она на секунду замерла на пороге, едва не выронив ужин.       Малфой не придумал ничего лучше, чем целиком забраться в их старый каменный фонтан. Он лежал в нём, как в огромной, роскошной ванне, вытянув длинные ноги. Со стоном чистейшего, первобытного блаженства Драко откинулся спиной на шершавый каменный выступ, погружаясь в ледяную воду по самую грудь. Хрустальные струи мгновенно напитали свежую одежду. Белая рубашка тут же потемнела, насквозь промокла и тяжёлым глянцем облепила его торс, резко подчёркивая жёсткий рельеф мышц и бледность кожи. Драко блаженно зажмурился, подставив разгорячённое лицо под бьющие сверху прохладные капли. Его магия наконец-то получила то, чего так отчаянно требовала - спасительный холод, гасящий внутренний пожар.       - Ну и ну… - тихо выдохнула Гермиона, качая головой. На её губах, вопреки всему, уже проступала тёплая, бесконечно облегчённая улыбка.       Она мягко подошла к самому бортику фонтана и, присев на корточки, протянула ему тарелку с обещанной холодной форелью. Драко скользнул взглядом по серебряной вилке и дёрнул подбородком, отказываясь от приборов. С ней, в этом скрытом от всего мира саду, ему не нужно было притворяться безупречным наследником Малфоев. При Грейнджер он мог быть собой. Мог есть руками.       Он поудобнее перехватил тарелку, поставив её прямо на свои мокрые колени. Гермиона устроилась на широком каменном бортике фонтана, уютно разведя ноги в стороны, и Драко, со вздохом облегчения, устроил голову между её бёдер, используя их как самый мягкий и надёжный в мире подлокотник. Тонкие, чуткие пальцы девушки тут же зарылись в его мокрые, облепленные водой светлые волосы, принимаясь медленно, успокаивающе массировать кожу головы.       От неё пахло вишней. Так сладко пахло вишней.       Вода в фонтане едва слышно журчала. На её зеркальной поверхности лениво покачивались упавшие вишнёвые листья, а вокруг, укутывая их плотным коконом, стоял одуряющий, густой аромат надломленных пионов. Это была минута абсолютного, звенящего покоя.       - Я такой счастливчик, - пробормотал Драко с набитым ртом, чувствуя, как под её пальцами отступает последняя головная боль.       - Астория принесла документы на развод, - вдруг сказала Гермиона. Пальцы её на секунду замерли в его волосах. Драко перестал жевать. Он не открыл глаз, но всё его тело под водой инстинктивно подобралось, возвращаясь из блаженной неги в суровую реальность.       - Она храбрее меня, да? - глухо спросил он, и в этом вопросе было столько застарелой, горькой честности перед самим собой.       - Возможно, - уклончиво отозвалась Гермиона, возобновляя плавные круговые движения пальцев. - Ты сделаешь это?       - Сделаю. Пора. Мы слишком долго тянули этот мёртвый груз. А потом я… я хочу, чтобы мы…       - Нет, - Гермиона мягко, но настойчиво перебила его, чуть сильнее сжав пальцы на его затылке. - Пожалуйста. Я не хочу говорить о будущем, пока ты официально не развёлся. Это кощунство по отношению к ней. И к нам. Хорошо?       Драко молчал несколько секунд, слушая стук её сердца над своим ухом и шорох воды. В этом отказе не было холода, только глубокое, трепетное уважение к правилам, которые они обязаны были соблюсти, чтобы их собственное счастье не было отравлено чужой обидой.       - Хорошо, Ягодка, - согласился он, закрывая глаза. - Как скажешь.       Ему вдруг отчаянно, до щемящей судороги в груди захотелось доказать ей, насколько он серьёзен. Насколько реален этот покой внутри него, вытеснивший многолетнюю тьму. Но не хотелось лишних слов.       Драко достал из воды мокрую руку, нащупал на бортике фонтана древко палочки и направил её в чистое майское небо. Волшебнику, чьё нутро было до краёв затоплено тяжёлой магией, колдовать подобные чары было почти физически невозможно. Раньше это принесло бы ему лишь удушающую боль от осознания собственной пустоты. Но прямо сейчас, когда его голова покоилась между её бёдер, а в лёгких стоял аромат пионов, Драко просто вспомнил этот её тихий шёпот на коленях: «Ты у меня один…»       - Экспекто Патронум, - едва слышно, беззвучно одними губами произнёс он.       Из кончика палочки с густым, мягким шипением вырвалось не просто серебряное облако. На гладкую поверхность воды, прямо на плавающие вишнёвые листья, изящно спрыгнула сияющая лунным светом выдра. Она ласково скользнула вокруг мокрых коленей Драко, подняла фонтан светящихся брызг и, встав на задние лапки, ткнулась серебряным носом в ладонь Гермионы.       Драко, любуясь этой безумной картиной, счастливо, открыто улыбался. Это был его безмолвный манифест. Его Патронус принимал её форму с момента, как Гермиона ушла. Пусть он и не часто мог его создавать. А сейчас вышло легко и непринуждённо. Серебряный зверёк беззаботно кувыркался в воздухе.       - Давай, запустишь свою? - предложил Драко, поворачивая к ней лицо. Ему хотелось увидеть, как две серебряные выдры закружатся в их фонтане.       Девушка ласково погладила Драко по влажным волосам и очень мягко, тихо сказала:       - Я слишком устала, пока лечила тебя.       Солгала. С лёгкостью, на которую, казалось, никогда не была способна. Драко ведь не знал. Он понятия не имел, что с того самого момента, как она приняла то зелье ради его спасения, то почему-то больше физически не могла создать Патронуса. Но Малфой, ослеплённый собственным редким счастьем, безоговорочно поверил её усталому голосу.       Серебряный зверь мягко растаял в воздухе, оставив после себя лишь едва заметные искорки на лепестках пионов.       Драко потянулся к своему именинному торту. И пока Гермиона продолжала медленно перебирать его светлые пряди, Малфой искренне верил, что впереди у них - целая вечность, в которой они обязательно со всем справятся.       Всё хорошо, всё, наконец, так как нужно…       А тем временем в двери Малфой Мэнора постучали. В огромном, погружённом в сумерки замке это эхо прозвучало непривычно громко и гулко. Астория, которая в этот вечер отчаянно скучала в полном одиночестве, не стала дожидаться домовиков и сама вышла открыть тяжёлую дубовую створку.       На пороге, подставив лицо прохладному ночному воздуху, стоял Деннис Криви. Стоял и открыто, немного робко улыбался, пряча одну руку за спиной.       - Я принёс тебе засахаренные фиалки, - тихо произнёс Деннис, протягивая ей небольшую, аккуратно перевязанную шёлковую коробочку из кондитерской Хогсмида. Астория удивлённо приподняла тонкие брови, вглядываясь в его уставшее, но такое тёплое лицо. На мгновение ей показалось, что вековая холодная серость Мэнора отступила перед этой нелепой, живой гриффиндорской заботой.       Она мягко улыбнулась и отступила в сторону, освобождая проход:       - Проходи.       Девушка сделала это. Впустила кого-то в свой дом….              *** Все, друзья мои, отпуск закончен. Парижская пыль выветрилась с моих кроссовок, горный туман я отстирала с футболок, а это значит, что Валторна теперь снова регулярно выходит раз в неделю. Точнее, не так. Я ведь не знаю не в отпусках ли вы и какая будет у нас активность. Потому так. Если глава залетит хорошо и по отзывам, и по "жду проду", то встречаемся через неделю, если активность будет низкая, то я вынуждена буду выходить раз в две недели. Надеюсь на вашу активность сегодня, вы же скучали по ним? Давайте, идите в отзывы и рассказывайте как де смешно Драко отпраздновал свой день рождения. И не забывайте тыкнуть кнопочку "жду проду". Люблю вас)