Глава 3. Бейлор

      Море ласково омывало берег. Бейлор стоял босиком, предаваясь тихому моменту. Солнце согревало его. Слабый ветер несмело проникал под тонкую ткань белой рубахи. Он наслаждался хорошей погодой и ярким солнцем.       В нескольких шагах играли Валарр и Террин. Рядом с ними на песке сидела Кира. Ее бледность ушла, уступив румянцу. Она с улыбкой наблюдала за мужем и мальчиком, с которым проводила в последнее время все свои дни. Казалось, ее материнская любовь раскинула крылья и на маленького лорда Селтигара. Кира взяла на себя всю заботу о нем на время, пока его мать отдыхает.       Однако сегодня же леди Розалин вышла вместе со всеми к морю. Она сидела рядом с Кирой, они тихо переговаривались. Обе они были одеты в черные платья, элегантные, простенькие, но все-таки черные. Знак их скорби и потери.       С той ночи, когда шторм принес к их берегам Селтигаров, прошло четыре дня. Новые воспоминания Террина вытеснили из его детской головки события той ночи, и он уже бегал по коридорам Драконьего Камня, словно у себя дома. Бейлор был только рад. Свалившиеся, как снег на голову, Селтигары принесли жизнь в замок. Их присутствие оттесняло печаль и грусть, что царили здесь. А Таргариены в ответ дарили им свое сочувствие и давали им защиту, в которой они нуждались.       — Держи крепко, — донесся до Бейлора серьезный, на удивление, голос Валарра. На удивление, потому что с виду никто бы не сказал, что их игры с Террином имели хоть каплю серьезности.       Валарр был в такой же тонкой рубахе, что и Бейлор. Террина согревала еще жилетка серая. Он весь запыхался, щеки его покраснели. Удача сопутствовала ему сегодня, и мальчик в большинстве выигрывал. Валарр выглядел также.       Глядя на сына в таком настроении, Бейлор пожалел, что оставил Матариса в Красном Замке. Справедливости ради, принц считал, что останется на Драконьем Камне только на одну ночь и вернется к ужину второго дня, но судьба решила все за него.       Взгляд его вновь вернулся к леди Розалин. Коричневые волосы ее, собранные на затылке, сверкали темным медом на солнце. Простое, без излишеств платье подчеркивало ее тонкую фигуру и несправедливо скрывало под собой ее длинные руки вплоть до костяшек ладони. Она заметила, что он смотрит, и Бейлор не успел отвести взгляд, сделав вид, что все это время любовался дальним видом на скалы, а не ею. Но, раз уж его поймали с поличным, глупо было отрицать. Леди поднялась с места и пошла к нему. Подойдя, она присела в легком реверансе.       — Оставим формальности, леди Розалин, — сказал Бейлор. — В такую погоду не место для этого.       Леди кивнула. Бейлор заметил, что леди Селтигар была немногословна, если была возможность смолчать, она так и делала. Ему эта ее черта понравилась. Он был сам против тратить слова понапрасну.       Волны всё пытались дотянуться до их ног, да не могли. Завораживающие движения воды приковывали внимание. Бейлор смотрел на них, а в мыслях его было совершенно не море. Убийство лорда Коррина не оставляло его ни днем, ни ночью, а леди Розалин с Террином постоянно напоминали ему о том.       Ущемленное чувство справедливости кипятило кровь принца. Он рвался на остров, но понимал, что лучше было пока затаиться. Тем более, что о пропаже или смерти жены и сына лорда Коррина никто не объявлял. Бейлор специально отправил нескольких человек на Клешню, чтобы они держали его в курсе происходящих там событий.       Как и подсказывало чутье Бейлора, о том, что настоящего хозяина Клешни и его матери в замке нет, не знал никто. Симонд же назвался регентом при малолетнем племяннике. По словам доносчиков, делал он вид человека несчастного, скорбящего брата, однако ни словом не молвил о Террине.       Слугам и гарнизону замка было объявлено, что в замке царствует болезнь, и никого, кроме некоторых из них, не пускали. Да и те «счастливцы» молчали, и, как говорят, были верны Симонду. О том, болеет ли маленький лорд и его мать тоже, не объявлялось, и в городе поползли слухи.       Что там только не говорили: и что оба они давно мертвы, как и лорд Коррин, и что они при смерти, и что их держат в подземелье на цепи, и многое-многое. Однако же все единодушно шептались, что во внезапном несчастье, постигшем дом Селтигар, виноват Сиррин. Он навлек гнев богов своими небогоугодными «экспериментами».       Так, Бейлор узнал, что мейстер Сиррин, младший из братьев Селтигар, увлекается черной магией и уже стал причиной смерти нескольких юных дев. Знал ли об увлечениях младшего брата лорд Коррин, Бейлор не знал, но подозревал, что тот предпочитал закрывать глаза на его деяния. Знала ли леди Розалин?       Он вновь посмотрел на нее. Она молчаливо стояла рядом с ним, не показывая вида, что хочет о чем-то поговорить. Леди смотрела туда же, куда и он ранее, — в сторону моря, сегодня такого спокойного и совершенно непохожего на тот, что принес ее сюда.       О чем она думает? О дальнем острове, что называла своим домом годы и что стал совсем чужим за пару дней?       — Через четыре дня отплываем в Королевскую Гавань, миледи, — произнес он, и леди Розалин медленно повернула голову в его сторону. Так неохотно она это сделала, что Бейлор на миг подумал, что она и вовсе забыла, что он стоит рядом. — И вы сможете объявить о своем лишении королю.       — Я думала, вы будете расследовать дело, — слегка встревоженно ответила она.       — Как десница короля, я могу это сделать, но для начала стоит все же рассказать вашу историю самому королю.       Леди кивнула.       — Вы, наверное, не помните, — вдруг начала она, громко вдохнув. Бейлор понял, что все это время она собиралась с силами, и едва-едва улыбнулся уголками губ. — Но мы уже виделись с вами на именинах младшего сына вашего брата, принца Мейкара. Мы с Коррином тогда были женаты только год.       — Отнюдь, миледи, я вас прекрасно помню.       Лицо ее вспыхнуло алым и тут же вернуло себе прежнюю краску. Большим пальцем правой руки она очерчивала контур костяшки среднего пальца на противоположной руке, и ее движение это притягивало взгляд. Она делала это так монотонно, но так завораживающе, что Бейлор мог бы смотреть на это часами.       Однако перед глазами заиграли воспоминания. Большой зал, духота, шум и громкий смех уже подвыпившего брата. Отец не обращал на это внимания, сегодня был праздник, и не так уж много Мейкар выпил, чтобы ругать его, как малого ребенка. И причина для праздника была замечательная — малышу Эйгону исполнился год. Ранее днем Бейлор держал его на руках, терпеливо снося его большой интерес к его волосам — с того дня он решил, что стричь коротко волосы довольно практично и удобно.       Сейчас же Эйгон спал в своей люльке в далекой детской, а его родители весело выплясывали вместе с другими. Лорды вместе со своими леди и всей сворой своих детей прибыли оказать честь внуку короля, который тоже здесь был и который одаривал вниманием и подарками чуть ли не каждого, кто попадался ему под руку. Бейлор подшучивал над ним:       — Скоро так ни казны, ни королевских земель не останется, — но едва ли отца это волновало. Король Дейрон был в восторге от своего младшего внука и его рождение отмечал с большим размахом.       Бейлор наблюдал за весельем, стоя в тени распахнутой в сад двери. В руках он держал наполовину опустошенный бокал вина и лениво потягивал его. Он чуть не захлебнулся вином, увидев, как Валарр с Дейроном намотались на длинную штору и весьма умело пародировали танцовщиц. Мальчишкам было всего по двенадцать и десять лет и детская невинность еще не покинула их.       Бейлор прошелся взглядом дальше к противоположному углу зала. Там, в окружении таких же высоких и громко смеющихся мужчин стоял Коррин Селтигар, новый лорд Клешни. Он бился рядом с Бейлором во время восстания Деймона. От воспоминаний о Краснотравном поле по коже побежали мурашки, и пальцы невольно сжали кубок в руке.       Бейлор выдохнул и присмотрелся к Селтигару. Перед ним на стуле сидела девушка. Темные волосы, которых скрывала тонкая фата, аккуратная улыбка и большие, полные любви глаза. Сама прелесть.       Принц слышал, что Селтигар недавно женился. Видно, это и есть его избранница. Коррин стоял за ней, рука его лежала на спинке стула, и он то и дело смотрел на нее, словно проверял, здесь ли она еще, словно боялся, что кто-то украдет ее.       Бейлор усмехнулся. И правильно делал Селтигар. Девушка была очаровательна, любой мужчина захотел бы сделать ее своей женой. Поэтому то он и запомнил ее. В тот день он видел много лиц, так много, что все они сливались в одно размытое нечто, но юная леди Розалин Селтигар выделялась из толпы, ее личико впечаталось в голову Бейлора, который до недавних пор и не подозревал, что помнил ее.       — Подарите мне поцелуй, Ваше Высочество? — раздался за спиной голос, прежде чем его плеча коснулись теплые ладони.       Бейлор обернулся и увидел перед собой Дженну. Рыжие кудрявые волосы сегодня радовались свободе, они спокойными волнами лежали на плечах жены. Он взял ее за руку и оставил на тыльной стороне ладони поцелуй, не отрывая взгляда от ее зеленых глаз. Дженна хитро улыбалась, ее игривое настроение быстро передалось Бейлору. Он поднял руку и медленно покружил ее вокруг, любуясь красотой, что когда-то упала ему в руки.       — Как же отказать такой красивой принцессе? — прошептал он, мягко притягивая жену к себе за талию.       Поцелуй вышел неспешным, теплым, спокойным, как нагретое молоко перед сном. Положив мужу руки на плечи, Дженна отстранилась и, не переставая улыбаться ему, обворожительно прикусила нижнюю губу. От одного этого движения страсть в Бейлоре вспыхивала, как спичка. Хватка его на талии жены стала сильнее.       — Прогуляемся? — взглядом он указал на сад у нее за спиной, а сам сделал шаг вперед, отчего ей пришлось сделать назад, ближе к саду.       — Хочешь осквернить сад своего брата? — игралась она, сама позволяя ему толкать ее все дальше.       — Будто мы раньше не вытворяли подобное.       В глазах Дженны плясали искры игривости, страсти, она разделяла его чувства сполна, но вдруг остановилась, и он остановился тоже.       — Будет невежливо оставлять гостей без внимания.       — То не наши гости, они забота Мейкара и Дианны, — говорил он, мыслями уже раздевая жену под кроной какого-нибудь раскидистого дуба в тени такой темной, что никто их не увидит.       Но Дженна упрямо покачала головой, поджав губы. Она взяла его за руку и настойчиво потянула в сторону душного, громкого зала. Бейлор, нехотя, поплелся за ней, не оставляя ни попытки убедить жену не идти туда. Обняв ее за талию, он прижался губами к открытому участку кожи ее шеи, заставив ее вздрогнуть.       — Нет, пожалуйста, не тащи меня туда, — покрывал он ее шею поцелуями, с силой прижимая к себе.       — Ты обещал мне танец, — Дженна повернулась в его объятиях и, оставив последний быстрый поцелуй на его губах, повела его за собой.       Бейлору ничего не оставалось, как подчиниться. В подобные моменты он, наследник престола, десница короля, прославленный воин, сдавался под мягкой рукой жены.       Гул зала ударил по ушам. Они едва вошли, как тут объявили следующий танец, и Дженна с еще большей прытью потянула его к танцующим парам. Бейлор не успел, а уже выплясывал вместе с ней и остальными под быструю, веселую мелодию. Где-то мелькнул Рейгель с улыбкой от уха до уха. Бейлор успел увидеть и отца с матерью, наблюдавших за ними на возвышении у главного стола. Они весело хлопали им. В нескольких парах от Бейлора с Дженной кружились и Мейкар с Дианной, от нелепых и неуклюжих движений брата Бейлор в голос рассмеялся. Как известно, его младший грозный брат не поклонник танцев, но он поклонялся своей жене, так что делал все, что она ему велела.       Мелодия сменилась, сменились и движения. Дженна вылетела из его рук, а на ее место влетела дама из соседней пары, а следом за ней другая, и так еще пару раз, и вдруг перед ним оказалась леди Селтигар.       — Ваше Высочество! — воскликнула она, широко раскрыв глаза. Леди явно не ожидала встретить в круговороте танца принца, и от неожиданности прямо в танце поклонилась ему.       — Миледи! — в тон ей ответил Бейлор и мигом закружил ее, пока они не нарушили весь порядок танца.       Щеки ее порозовели — то ли от плясок, то ли от внезапной встречи с ним. Дыхание ее сбилось, она смотрела куда угодно, но не ему в глаза. Милая, невинная девушка. Бейлор хотел бы что-то сказать ей, чтобы она отринула свое смущение, но танец не позволил. Ему пришлось отпустить ее теплые руки и передать следующему мужчине.       Вскоре ему вернули его Дженну, и мысли о смущенной леди Селтигар улетучились сами по себе. Но в тот вечер им довелось встретиться еще один раз. Коррин привел ее к нему почти под конец пира. Он держал ее руку, словно держал самое драгоценное сокровище во всем мире.       — Мой принц, — обратился он, поклонившись. — Позвольте познакомить вас с моей женой, леди Розалин.       Девушка поклонилась в глубоком реверансе, не смея поднимать глаз. Таргариен заметил, как дрожали ее ресницы — волновалась. Бейлор поклонился ей в ответ, вновь вызвав алую волну смущения на ее щеки.       — Для меня честь познакомиться с женой одного из самых верных моих людей, — пожал руку Коррина он.       — Вы чудесно танцуете, Ваше Высочество, — прошелестела она, и Бейлор только и успел подумать, как мягок ее голос, прямо как нежна ее красота.       — Вы мне льстите.       То была последняя их встреча за эти шесть лет. С тех пор он пару раз видел Коррина, когда тот приезжал в столицу, но он ни разу не привозил с собой свою жену. А в тот вечер в Летнем Замке лорд и леди Селтигар вернулись в свой тент, а Бейлор — в спальню к жене, и благополучно позабыл, что когда-то встречал леди Розалин Селтигар.       Сегодня же она стояла рядом с ним в своем черном одеянии, в скорби по своему умершему мужу. А Бейлор… а он давно уже смирился со смертью Дженны и более не искал ни любви, ни партнера. Странно, как судьба заплетает нити жизни людей, которые, казалось бы, после того дня и не должны были больше встретиться.       Бейлор посмотрел на леди Розалин. В ней больше не было смущения — или она научилась справляться с ним. В прямой спине, смелом взгляде и учтивости с безупречными манерами звенела непоколебимая решимость и сила. За прошедшие шесть лет она изменилась, превратившись из невинной девчушки, только открывшей жизнь, в смелую женщину, готовую взять эту жизнь за рога и отвоевать право на спокойные годы.       — Я помню вас, миледи. Вы были прекрасны, как ранняя весна.       Леди Розалин улыбнулась. В ее глазах плескалось удивление.       — Вы мне льстите, — сказала она.       Эти слова Бейлору показались смутно знакомыми, и он понял спустя секунду — она ответила ему его же словами. Таргариен рассмеялся.       — У вас хорошая память.       Леди кивнула.       — Мама! — вдруг закричал Террин, и Розалин, и Бейлор обернулись к нему. — Мама, смотри! Я поймал краба!       Действительно. Мальчик держал небольшое розовое создание с клешнями, оно дергалось, щелкало, но Террин будто и не замечал всего этого и преспокойно держал его в одной руке.       — Ох, милый, отпусти несчастное создание, — леди направилась к сыну, а Бейлор стоял, задумчиво наблюдая, как мать с сыном заботливо отпускают краба на волю.       Принц не мог не увидеть в этом знак. Чутье подсказывало ему, что боги на стороне Террина. Бейлор выпрямил спину и с уверенностью посмотрел вдаль на горизонт, в сторону, где за проливом прячется остров Клешня.

***

      Как и обещал Бейлор, корабль с Селтигарами на борту отплыл от берегов Драконьего Камня через четыре дня и направился в сторону Королевской Гавани. Принц стоял на корме, медленно жуя засушенные кусочки яблок. В детстве он вместе с отцом вышел в море, где его сразила морская болезнь, и с тех пор он боялся, что подобное повторится, что съеденное фонтаном польется из него, и предпочитал занимать разум и тело чем угодно, лишь бы отвлечь их от неприятных мыслей.       Голос Террина, обычно такой звонкий и громкий, затих, едва они ступили на корабль. Мальчику вспомнилось их с матерью «путешествие» в шторм, и он даже отказывался ступать на борт. Леди Розалин безуспешно пыталась убедить его, но Террин послушался только Бейлора. Принц на руках занес мальчика в каюту и удалился, убедившись, что тот крепко спит. Мать его осталась охранять его сон.       Ветер обволакивал лицо. Соль оседала на губах. Драконий Камень медленно таял на горизонте, пока окончательно не исчез. В душе принца поселилась знакомая печаль от расставания с сыном, но он понимал: место Валарра отныне было на родовом острове их семьи, а его собственное подле отца в столице. Мысли о расставании со старшим сыном разбудили мысли о младшем, с которым он вскоре увидится, и радость наполнила его сердце.       Бейлор надеялся, Матарис найдет общий язык с Террином, как нашел его Валарр. Террину будет одиноко и неуютно в незнакомом замке, а печаль сына будет терзать сердце леди Розалин, которой вскоре предстоит битва с деверями. Ей понадобится вся ее сила и сосредоточенность, и будет лучше, если она не будет постоянно оглядываться на сына в тревоге.       Принц отправил еще один кусок яблока в рот, прожевал и проглотил, почти не почувствовав вкуса. Мысли перекочевали с жены и сына Коррина на самого Коррина. Бейлор прекрасно помнил его. Они бились плечом к плечу на Краснотравном поле. Селтигар был одним из лучших лучников, попадал в глаз с расстояния больше двух сотен метров. Его тактические навыки весьма впечатляли, а умение вести счет поражали. Он был умным, начитанным и талантливым мужчиной и в свои двадцать два года был удостоен Бейлором предложением занять место мастера над монетой в Малом Совете. Однако пробыл он на нем недолго. Через четыре года Коррин заявил об отставке и вернулся к себе на остров. Он хотел жениться, завести детей, Королевская Гавань и почетная должность душили в нем жизнь.       И в том же году, в котором покинул королевский двор, Бейлор получил от него письмо с приглашением на свадьбу. К сожалению, посетить празднество ему так и не удалось. С годами общение принца и крабового лорда сошло на нет, и за последние четыре года они ни разу не обменялись письмами. Бейлор жалел, что, потонув в долге и делах короны, совсем позабыл о старом друге и чувствовал вину за произошедшее с ним.       Коррин был мертв, и, скорее всего, убил его родной брат.       Бейлор с силой сжал в ладони кусочек яблока, раскрошив его. С кипящим в груди гневом он скинул крошки за борт и наблюдал, как вздымается небольшая пенка от хода корабля, охлаждая свой разум. В этой ситуации нужно держать голову ясной, а эмоции в узде. Он добьется справедливости для старого товарища и его семьи и накажет повинных в его смерти.

***

      Плавание заняло весь день, и очертания Красного замка, высившегося над городом, подобно дракону, показались почти на закате. Бейлор стоял на носу корабля, наблюдая, как размытая точка вдали приобретает все более четкий вид. От вида красных кирпичных башен его душа зашлась в легкой панике. Родившись в этих стенах, он никогда не чувствовал, что замок был истинным его домом. Ядовитые шепотки, косые взгляды сопровождали его всю жизнь, с каждым годом становясь все меньше. И, все же, они еще были. Люди, сколько бы лет ни прошло, как бы сильно Бейлор не старался выглядеть и вести себя, как истинный Таргариен, как часто доказывал, что он достойный наследник трона, всегда будут видеть в нем дорнийскую кровь и считать его чужаком.       — Красиво, — раздался тихий голос за спиной.       Бейлор обернулся. В небольшом отдалении от него стояла леди Розалин. Она словно боялась подойти ближе.       Или она просто хорошо воспитана, чтобы не прерывать мое уединение своим вторжением.       — Внутри замок еще лучше, — ответил принц, отодвигаясь в сторону и безмолвно приглашая ее встать рядом.       — Я не про Красный замок, — она подошла и положила ладони на край корабля. — А про Великую септу.       Септа, и правда, была видна отсюда. Бейлор и не заметил ее, глядя лишь на замок. Заходящие лучи солнца золотили купола септы, и выглядела она в тысячу раз прекраснее ядовитого, кишащего змеями Красного замка.       — Надеюсь, боги окажут нам свою милость и помогут нам в нашем деле, — жарко взмолилась леди.       Бейлор посмотрел на нее. Сегодня она выглядела бледнее обычного — плавание, очевидно, далось ей тяжело, хоть и море было спокойным. Наверняка, напоминала о себе та ночь, когда они плыли в шторм на маленьком суденышке.       — Вам нехорошо, миледи? — Прошу, не занимайте свои мысли беспокойством обо мне, Ваше Высочество, — улыбнулась она ему аккуратно. — Я взяла узды правления над своим телом и здоровьем.       — Рад слышать, — ее слова не убедили его, но он не желал с ней спорить. Женщина она была взрослой и была в праве самой решать, как поступать. — Вы впервые в столице?       Леди кивнула.       — Ранее мне не доводилось здесь бывать. Отец изъездил всю страну в молодые годы, но я родилась на закате его жизни, когда он уже почти не выходил из своего дома.       — А что ж ваш муж вас не привозил?       — Не находилось времени. То одно, то другое. Что-то постоянно мешало нам, но Коррин всегда хотел навестить вас.       От слов леди в сердце его разлилось тепло. Значит, Селтигар не забывал об их дружбе. Однако горечь от собственного бездействия ударила Бейлора в живот, вновь напомнив, что Коррин был отныне мертв.       — Террин проснулся? — решил он поспешно сменить тему.       — Да, — она обернулась и посмотрела туда, где Террин допытывал сира Роланда вопросами. — Слава богам, страх в нем отступил. Я боялась, что он больше не сможет выйти в море.       — Террин похож на своего отца, и, я уверен, вырастет в такого же смелого и умелого воина. Вам нечего бояться, миледи. Какие бы трудности перед ним не вставали, Террин сможет их одолеть.       Леди Розалин искренне, мягко улыбнулась ему и в благодарности склонила голову.       Вскоре они причалили к порту. Террин, уже привыкший к морю, спускался с трапа на своих ногах, но все же цепляясь за руку матери. О прибытии Селтигаров вместе с Бейлором уже было известно, и вместе с конем принца на порту их ждала и карета. В отличие от двора, где принца всегда сопровождали косые взгляды, обычный люд находил в Бейлоре свое спасение и помощь, и любили его. Каждый раз, когда он появлялся на улицах города, они встречали его с теплотой и воодушевлением, каким порой не удосуживался даже король Дейрон. Сегодняшний день не был исключением.       Сидя на своем коне, Бейлор махал им всем, улыбался, искренне наслаждаясь всеобщей любовью и вниманием. Сколько бы раз он ни был принцем, он все же оставался человеком, подвластным эмоциям и грехам. Так и гордость и тщеславие порой находили место в его душе, щедро питаемые подобными встречами.       Едва въехав в ворота замка, Бейлор почувствовал, как все спокойствие и радость покинули его, уступив недоверчивости, холодному разуму и осторожности. Он слез с коня и первым делом подошел к матери, как всегда встречавшей его. Он поцеловал ей руку, и они обнялись. Родной материн аромат — вербена и персики, окутал его, и Бейлор на миг очутился в далеком детстве, когда весь мир мог разом сузиться до материнских объятий, защищая от всего.       — С возвращением, милый, — сказала она, разомкнув объятия.       — Вы всегда так обнимаете меня, словно мы не виделись год.       — Даже мимолетная разлука с детьми для каждой матери ощущается, как расставание в десятки лет.       — Как мой брат, отец? — воскликнул Матарис, стоявший по левую руку королевы.       Бейлор наклонился и обнял его тоже.       — Лучше. Скоро они с Кирой навестят нас.       — Ты привез нам гостей, я слышала, — глядя ему за спину, произнесла королева.       Бейлор обернулся. В нескольких шагах от него, в ожидании стояли Селтигары.       — Позвольте представить, Ваше Величество, леди Розалин Селтигар, — он указал на них, и леди присела в реверансе. — И ее сын, юный лорд Террин Селтигар.       — Леди Розалин, — произнесла королева Мирия мягко. Она с интересом разглядывала гостью, изучая ее. — Мы наслышаны о вашей беде. Примите мои соболезнования.       Леди Розалин поднялась с реверанса. Ее взгляд метался с лица королевы к подолу ее платья. Террин тоже выглядел взволнованным. Он цеплялся за руку матери, склонив голову. Его светлая макушка напоминала маленькое солнце.       — Благодарю, Ваше Величество, — ответила леди Розалин.       Королева окинула еще раз взглядом гостью и ее сына и повернулась к своему сыну.       — Отец ждет тебя, — сказала она. — О гостях не волнуйся, я о них позабочусь.       Бейлор кивнул и направился в глубины замка. Он шел, а ему все казалось, что пол под ним качался, подобно палубе корабля.       Стража перед дверями малого зала вытянулась, завидев его вдали. Бейлор кивнул им и, дождавшись дозволения войти после стука, сам распахнул двери.       Отец стоял на балконе, наблюдая за тянувшимся закатом. Он обернулся на его шаги и улыбнулся.       — Бейлор, сын мой, — раскрыл он руки, и они обнялись почти также тепло, как и Бейлор с матерью. — Наконец-то, вернулся. Как добрался?       — Вы с матерью так говорите, будто год меня не видели, — улыбался отцу принц.       Король застенчиво улыбнулся. Морщинки на его лице затанцевали, он был уже не таким молодым, и с недавних пор стал все чаще замечать отметины лет на лицах родителей. Отметины эти заставляли его сердце сжиматься, а разум пылать от осознания, что сам он, давно обзаведшийся двумя детьми и похоронивший двух внучек, давно не тот юный, пылающий силой рыцарь в сияющих доспехах, сокрушивший Деймона Блэкфайра на ристалище. И родители его вскоре покинут этот мир, как и должно быть: дети всегда хоронят родителей. Однако легче от этого не становится.       — Ты привез их? — спросил отец, вырывая Бейлора из его мыслей. Хорошо, что король не способен читать мыслей. — Селтигаров.       — Ах, да, они вручены в руки матери.       — Хорошо, — кивнул мужчина задумчиво. — Каковы твои мысли? Неужели Коррина Селтигара убил родной брат?       Они сели за стол. Бейлор налил им обоим вина.       — Леди Селтигар поведала мне, что случилось в те дни. Чутье мое подсказывает, что за смертью Коррина стоят оба его брата.       — Не один, а оба, — пораженно, с немалой грустью протянул король и сделал большой глоток. — Власть ослепляет, заставляя нас забыть, кто мы есть и против кого идем.       В горле образовался ком, а перед глазами запылало Краснотравное поле. Деймон, пораженный десятками стрел, и Бринден, нависший над ним. Бейлор моргнул, и воспоминание улетучилось, словно дымка, оставив после себя неприятную металлическую желчь во рту.       — Леди Селтигар не желает даже думать об этом, — сказал он поспешно, пока прошлое не разверзлось под его ногами и под ногами отца, все чаще предающемуся воспоминаниям. — Ей ненавистна мысль о том, что брат может пойти против брата.       — Она не обвиняет его?       Бейлор покачал головой.       — Не хочет. Леди желает мира и не желает проливать кровь. Она планирует только заявить об убийстве, не указывая ни на кого пальцем.       — Это сильно замедлит процесс, — поджал губы король. — И позволит виновному улизнуть от ответственности.       — Позволь мне заняться этим вопросом, отец, — он взялся за руку отца на столе и взглянул ему в глаза. — Я найду доказательства. Я уже отправил на Клешню верных мне людей, они разузнают все, что нужно. От моей руки братьев Селтигар настигнет правосудие.       Король нахмурился. Он придвинулся ближе и взглянул в разномастные глаза сына. Бейлор на мгновение растерялся, он хотел было отодвинуться, спрятаться от испытующего взгляда отца, но выученный временем и опытом остался неподвижен.       — Почему ты? Пост моей десницы не обязывает тебя самолично заниматься этим делом. Мне самому интересно это дело, и, быть может, я сам хотел им заняться.       — Я знаю, что вы с матерью наслаждаетесь отдыхом от двора в последнее время, что вполне заслуженно. И я бы не хотел прерывать ваш отдых.       — Это единственная причина?       — Я знал Коррина достаточно близко и долго, чтобы понять, какого человека потеряло государство по прихоти его братьев. К тому же, было бы бесчестно оставить его вдову и сына без помощи на грани смерти.       Король молчал долго. Он все смотрел на Бейлора, а Бейлор не знал, что в его глазах ищет отец. Ответ на какой родившийся в его голове вопрос он желает найти.       — Хорошо, — наконец, произнес он, вставая. Король подошел к нему и положил руку ему на плечо, глядя на сверх вниз. — Делай, что считаешь нужным. Ты — мой десница, второй после меня человек в государстве. Используй свою власть во благо и накажи виновных. Я верю, что ты докопаешься до истины.       Бейлор благодарно кивнул.       — Спасибо, отец.

***

      Гул зала доносится до него раньше, чем он успевает повернуть за угол, раньше, чем он успевает выйти из Твердыни Мейгора, раньше, чем он заканчивает завтрак в компании без устали говорящего Матариса, раньше, чем он встает с постели. Солнечные лучи не застали его во сне, он проснулся еще до того, как солнце начало прокрадываться за морем.       Бейлор лежал в постели, уставившись в потолок, видя в нем не камень, а тронный зал, битком наполненный людьми. Каждый из них говорил что-то, каждый то и дело бросал взгляд на трон. Он знал, что на троне этом сидит он, но не чувствовал этого. Ни разу еще за все те разы, когда он замещал отца на прошении народа. Бейлор не чувствовал, что трон принимает его. И он знал, что так будет и сегодня.       Хотел бы он обойтись без этого, но другого выхода не было. Потому он решительно откинул одеяло и поднялся с постели, позволив сквозняку игриво пробежаться по его голому телу. Бейлор не любил спать в чем-либо, его успокаивала тяжесть одеяла на нагое тело.       Завтракал он с младшим сыном — болтливым, безудержным, по-детски еще наивным Матарисом. Его темные волосы с годами посветлели, сделавшись рыжими. Глаза у него были зелены, что изумруды. В душе его всегда жила радость, сердцем он был мягким и влюбчивым.              Бейлор смотрела на сына и видел в нем Дженну. Иногда ему казалось, что жена будто знала, что покинет его много раньше, и решила оставить напоминание о себе, потому родила для него Матариса.       — Ты видел его? — спросил он в потоке своего бесконечного рассказа о дне, проведенном с дедушкой в королевском лесу.       Бейлор в недоумении воззрился на сына.       — Краба, отец, — воскликнул Матарис. — Которого Террин поймал. Он, правда, такой большой?       Мальчик раскинул руки в стороны, показывая, какого размера был краб. Бейлор улыбнулся. Террин немного преувеличил, хотя, быть может, для его детского восприятия краб был именного такого размера. Потому он кивнул.       — Вау! Террин сказал, что на Клешне крабы еще больше. Нам нужно туда съездить, отец. Я хочу посмотреть на них и поймать самого большого.       Бейлор кивнул еще раз.       — Обещаю, мы поедем туда взамен на большее твое усердие на занятиях с учителями.       Матарис раздраженно выдохнул, откидываясь на своем стуле. Он выглядел крайне оскорбленным, что невероятно смешило Бейлора, но он старался оставаться чуть более серьезным.       — Я стараюсь изо всех своих сил, отец. Ты не представляешь, как много это для меня стоит, а я ведь еще ребенок.       — Матарис, мой рыжий огонек, тебе двенадцать. Не думаешь ли ты, что пора уже перестать использовать отговорку с ребенком?       — А, что, я уже не твой ребенок? — надул губы мальчик.       — Ничто в мире не сможет изменить это.       — Ну, тогда я в полном праве использовать эту отговорку.       Бейлор покачал головой. Своим бунтарским характером, как и внешностью, Матарис был обязан матери.       — Ты успел подружиться с Террином?       — Он милый, а я всегда хотел младшего брата.       Бейлор успел набрать вина в рот и поперхнулся, услышав слова сына. Откашлявшись, он в изумлении посмотрел на него. Матарис сидел, как ни в чем не бывало, и спокойно ел свои овощи. Заметив, что отец смотрит, он сказал:       — Только не упоминаний Эгга, он не считается. Он постоянно в летнем Замке, а я здесь один.       — Когда он приезжает? — откашлявшись, спросил Бейлор. Он не знал, почему его так поразили слова сына, не мог никак взять в толк.       — Послезавтра.       — Мм.       С Селтигарами он совсем забыл об Эгге, которого король назначил чашником самого Бейлора. Несомненно, сопроводить младшего сына приедет и Мейкар и будет ворчать, что отец отнимает у него детей. Учитывая, что Дейрон постоянно теряется в кабаках, Эймон отправлен в Цитадель, а Эйрион… просто Эйрион, у Мейкара, и правда, остался только малыш Эйгон.       Бейлор посмотрел на своего младшего сына, активно пожиравшего еду — с аппетитом у него никогда проблем не было, слава богам, и задумался. А какое будущее прописано ему? Насколько принц знал, королева уже рассматривает ему в жены дочерей лордов, с кем надобно было бы укрепить связь.       — Когда Эгг приедет, свожу Террина на руины Драконьего Логова. Можно, отец?       — Нужно будет спросить дозволения у матери Террина, леди Розалин. Террин еще слишком мал, чтобы гулять по таким местам, как и Эйгон.       — Пф, мы там уже столько раз были, — махнул рукой Матарис. — Даже на нижние этажи спускались.       — Вы что?!       Да, у Матариса был бунтарский дух, а его объединение с Эйгоном ставило на уши не только Красный замок, но и весь город, а с ним и Летний замок.       Надо будет попросить брата остаться на подольше, хотя бы на первое время, чтобы дети не разнесли тут все.

***

      Сидеть на Железном Троне было крайне неудобно. Мало того, что он находился слишком высоко, так еще и сделан был из мечей, чья острота все еще имела силу. За годы жизни Бейлор научился подниматься по его ступеням так, чтобы не расшибиться и не рассечь себе что-нибудь. Однако же сидеть не научился все еще. Задница болела от жесткости, и мужчина мечтал о мягкой подушке, но, разумеется, видом своим даже не намекал на какое-либо неудобство.       Под ногами простерся просторный зал. Люди в нем выглядели маленькими пешками, которыми он мог при желании двигать как захочет. Они все шептались, рождая гомон голосов. Уши Бейлора выхватывали из этой какофонии слова «вдова», «ребенок» и «принц». Разумеется, приезд Селтигаров не остался незамеченным. Слухи в Красном замке расползались невероятно быстро.       Леди Розалин безмолвно стояла слева у подножия трона. Многие предпочитали ее не замечать, но все же кидали заинтересованные взгляды на ту, что приплыла вместе с принцем. Ее лицо скрывала черная вуаль, она держала руки перед собой, сцепив ладони в замок. Грудь ее аккуратно вздымалась при каждом вдохе, но Бейлор со своего места ощущал ее волнение, и оттого волновался сам. Его беспокоило здоровье леди, потому он возрадовался, когда к ней подошла леди Шира, что привлекло к леди Розалин еще больше внимания.       Бейлор тяжело вздохнул, улавливая краем глаза появление еще одного человека в зале. К подножию трона подошел Бринден. Его прямая спина, тихая поступь и темно-серая одежда не привлекала бы особого внимания, не будь у него красного глаза, мертвенно-бледной кожи и багрового родимого пятна на пол лица. Завидев его, люди расступались перед ним.       Бейлор усмехнулся. Сплетни превратили его дядю из немощного бастарда в чуть ли не монстра, что следит за всеми. Подобная участь не сильно огорчала Бриндена. Он говорил, что корона должна иметь и светлую сторону, и темную.       Наконец, в большем проеме дверей показались две фигуры, которых так ждал принц. Сир Симонд влетел в зал летящей, легкой походкой. Его темно-синий плащ, заколотый на плече серебряной брошью в виде краба, развевался за ним. Тонкий меч висел в искусно украшенных серебряной нитью ножнах. Каблуки на сапогах отбивали четкий ритм его шагов. На лице играла легкая полуусмешка, а темно-зеленые глаза по-змеиному скользили по залу. Его появление, его вид взбудоражило женскую половину собравшихся. Очарование Симонда Селтигара не осталось без внимания.       Напротив же его брат, Сиррин, казалось, для всех остался незамеченным. Он следовал за братом по пятам, подобно тени. Такого же невысокого, тонкого телосложения он, в отличие от брата, будто старался затеряться из виду. Он сутулился, семенил. Глаза его были спрятаны под длинными черными ресницами, а взгляд был направлен на дорогу перед его носом. Одет он был не бедно, но и не богато, как Симонд. Скорее уж серо.       Подойдя к трону, они оба склонились в поклоне. Симонд как-то даже в слишком глубоком поклоне. От его выплескивающегося из него желания понравиться Бейлору стало противно и дурно, но он все равно кивнул им.       — Ваше Высочество, — заговорил Симонд, и на миг Бейлору показалось, что он услышал голос Коррина, настолько были они похожи. — Ваши покорные слуги прибыли по вашему первому зову и готовы служить вам в любом деле.       — Радостно слышать. До нас дошли вести о кончине вашего брата, лорда Коррина Селтигара. Примите мои соболезнования. Лорд Коррин был исключительно хорошим человеком.       — Благодарю, Ваше Высочество. Смерть брата для всех нас стала шоком. К сожалению, боги забирают лучших из нас.       Если бы не годы жизни при дворе, Бейлор бы и не заметил игру Симонда, он бы повелся и поверил ему всей душой. Но, к радости, он давно научился различать ложь и правду.       — Я так понимаю, титул лорда Коррина перешел к его сыну? — спросил он, делая вид, что ищет взглядом Террина.       — К нашему с братом прискорбию, Ваше Высочество, — Симонд обернулся к брату. — Наш племянник погиб.       Единодушное «Ах!» разлетелось по залу. Бейлор пытался сдержать улыбку. Его забавлял маленький спектакль, что устроил Симонд.       — Что же случилось? — участливо спросил принц.       — Наша невестка, вдова нашего брата, вероятно, тронулась умом после смерти Коррина и решила утопиться, — словно в ужасе, он качал головой. — И утопила с собой и сына.       Толпа зрителей, прекрасно знавшая, что леди Розалин стояла в одном зале с ними, ловила каждое слово Симонда и давала ему именно ту реакцию, на которую он рассчитывал, — ужас, неверие и сочувствие. Может, Симонд и был неуклюж в делах убийства братьев, но играть на публику он явно умел. Его очарование и прекрасное личико давали ему огромную помощь в этом деле.       Однако же Бейлор все это время наблюдал за леди Розалин. Он не мог видеть выражение ее лица под черной вуалью, но прекрасно видел ее ладони, ее пальцы. От слов Симонда они с силой, до побеления вцепились в замок. Гордая, прямая спина ее выпрямилась еще сильнее, подбородок вздернулся вверх, а грудь заходилась в чуть более быстром ритме дыхания. Если у нее и были какие-то сомнения в причастности Симонда раньше, то сейчас их вовсе не осталось.       — Получается, что новым лордом Клешни стали вы.       — Как бы прискорбно это ни звучало, Ваше Высочество, да.       — Хм, я ни разу не посещал ваш остров, каюсь, но за последние дни я много интересного услышал о нем и о вашей семье. И, признаться, я поражен, ведь ранее не говаривал с призраками, — развел руками Бейлор. — Леди Розалин, вы не упоминали о своей такой способности.       — Я и сама не догадывалась, Ваше Высочество, — подала голос леди Розалин, откидывая назад свою вуаль.       Толпа, такая предсказуемая, снова выдала реакцию именно ту, что подорвала твердую землю под ногами Симонда. Маска его дрогнула, а, увидев леди Розалин, так и вовсе слетела. Он застыл, глядя на нее, словно на настоящего призрака.       Сиррин же никакой реакции не выдавал. Его лицо оставалось спокойным, а глаза не выказывали какой-либо живой реакции. Он даже не взглянул на Розалин, даже не удивился. Если он и принимал какое-то участие в деяниях брата, то Бейлор пока не понимал, по своей ли воле или нет.       — Розалин… — голос Симонда сорвался, но он быстро взял себя в руки. — Ты жива.       — Вы не рады?       — Мы думали… стража видела, как ты вышла к берегу в шторм вместе с сыном. Мы и не надеялись найти вас живыми.       — О, может, вы и не искали нас вовсе.       — В чем вы хотите нас обвинить, миледи? — в голосе его показалась сталь.       Леди Розалин окинула его взглядом с головы до ног, от которого Симонд чуть-чуть попятился. Совсем малость, но это не осталось незамеченным в глазах Бейлора. Принц усмехнулся, наслаждаясь маленьким отступлением Селтигара и проявлением силы леди Розалин.       — Вас, пока еще ни в чем, — сказала она и шагнула вперед к трону, поднимая голову и, наконец, встречаясь взглядом с Бейлором. Он посмотрел на нее в ответ и незаметно кивнул. — Ваше Высочество, я бы хотела заявить об убийстве моего мужа.       Рот Симонда открылся в немом «О». Он в растерянности обернулся на брата, но тот все также стоял с опущенной головой.       — Ваше Высочество, леди бредит…       — Я леди Розалин, вдова лорда Коррина Селтигара и мать его наследника, лорда Террина Селтигара, и я вправе попросить о помощи корону в поимке убийц моего мужа.       — Корона вам в помощи не откажет. — произнес Бейлор. — Сир Симонд, вы не согласны с леди Розалин?       Симонд переводил взгляды с принца на невестку и обратно. Вся его спесь испарилась, а растерянность медленно, но верно превращалась в гнев.       — Мейстер постановил, что в теле моего брата на момент его смерти не было найдено следов яда.       — Отлично. И, все же, это не отменяет прошения леди Розалин.       Симонд поджал губы. Даже с высоты трона Бейлор видел как венка на его лбу набухла, что так и хотелось подойти и ткнуть на нее, чтобы она окончательно взорвалась.       — Разумеется, Ваше Высочество. — поклонился Симонд.       В нем уже не было той легкости, уверенности, что вошла с ним в зал. Голова вжата в напряженные плечи, глаза не сводят взгляда с леди Розалин. Бейлор видел, как дергался его кадык, и мог ощущать его растущее недовольство и ненависть.       Леди Розалин же предпочитала игнорировать присутствие Симонда. Она смотрела на принца и всем своим видом показывала, что не боится, что она стойкая и сильная. Однако же в глазах ее Бейлор читал беспокойство и капельку страха.       — На время расследования вы, сир Симонд, вместе со своим братом останетесь в замке, как и леди Розалин. Будете нашими гостями.       Братья Селтигар кивнули и поспешили покинуть зал. Поняв, что все закончилось, к выходу направились и остальные. Расходились они неохотно. Каждый хотел увидеть еще что-нибудь, потому что дворцовая жизнь давно стала понятна каждому из них: всегда везде что-то происходит, и будет лучше знать об этом первым. Но, вот, зал покинул последний сплетник, и остались только Бейлор, Бринден, леди Шира и леди Розалин.       Пока принц спускался с трона, ругая предка о «гениальной» идее сделать его из мечей, Бринден уже подошел к двум леди. Для всего мира он был беспощадным и ужасным Кровавым Вороном, что убил единокровного брата и двух его сыновей. Для Бейлора же он был что младший брат. Бринден был сыном его деда, но, поскольку родился спустя пять лет после рождения Бейлора, то принц относился к своему дяде как к одному из своих младших братьев и уж точно не видел в нем монстра, в которого превратили его слухи.       — Племянник, — улыбнулась ему Шира, присев в легком реверансе.       Шира же для Бейлора была все равно что младшая сестра. На деле же она приходилась ему теткой, но опять же родилась десятью годами позже Бейлора. Она была прекраснейшей женщиной в стране, могла очаровать любого мужчину и даже мужи, в ком текла кровь дракона, не могли устоять перед ней. Кроме Бейлора. Для нее она всегда была и есть малюткой, с которой отец познакомил его, когда она родилась. О нежных чувствах короля Дейрона к единокровным сестрам всем известна при дворе, и Бейлор не мог не разделить его братскую любовь к леди Шире.       — Тетушка, — кивнул ей он. — Я надеялся на твою помощь.       — Не волнуйся, — ответила она и взяла под руку леди Розалин, заставив ее покрыться легким румянцем. — Я пригляжу за нашей прекрасной розой.       — Я у тебя в долгу, — он посмотрел на леди Селтигар. — Миледи, леди Шира составит вам компанию на время вашего пребывания при дворе. Можете обращаться к ней с любой просьбой. Я доверяю ей как своим пяти пальцам.       — Благодарю, Ваше Высочество. Правда, я боюсь, с нашей затеи ничего не выйдет путного. Симонд, наверняка, все подчистил за собой.       Бринден фыркнул.       — Об этом не волнуйтесь. Отныне это моя забота — вывести его на чистую воду.       — Таков уж он, наш принц Бейлор, — заговорил Бринден тем самым тоном, в котором легко угадывалась насмешка. — Никого не оставит в беде, совесть и честь не позволяют.       Бейлор повернул голову к нему и глазами спросил: «Что ты такое мелешь?», а Бринден в ответ смотрел на него невинно и улыбался. Леди Шира весело хмыкнула и, взяв леди Розалин под руку, повела ее в сторону выхода.       — Мы, пожалуй, пойдем. Тяжелое выдалось утро.       — Верно, — неуверенно произнесла леди Розалин, недоуменно разглядывая немой разговор принца и его дядю-бастарда. — Тяжелое.       Когда дамы скрылись вдали, Бейлор ударил дядю в бок, и тот расхохотался.       — Что ты… о чем ты говоришь?       — Что, я не прав? — смеясь, отвечал Бринден. — Или ввязаться в дело Селтигаров тебя заставили не честь и непомерно возвышенное чувство справедливости, а что-то другое?       — Я не люблю намеки, ты же знаешь.       — А я ни на что не намекаю, — пожал плечами Бринден, отходя на него на шаг. — Просто мой внимательный глаз заметил кое-что интересное.       — И что же заметил всевидящий глаз знаменитого Кровавого ворона? — скрестил руки на груди Бейлор, глядя на дядю взглядом, которое означало только одно: попробуй только скажи еще слово.       Но Бринден знал его слишком хорошо, чтобы испугаться, и продолжил свой маленький спектакль.       — Или, может, я ошибся, — протянул он нарочито медленно, делая задумчивое лицо.       — Ты всегда ошибаешься, когда берешься судить о том, в чем не разбираешься, — отрезал Бейлор, делая шаг к выходу.       Бринден же не хотел заканчивать разговор. Он возник перед ним, криво усмехаясь.       — Ты прав, в некоторых делах я не обладаю достаточным знанием, но, к счастью, рядом со мной прекрасная женщина, знающая толк в том, что происходит с тобой.       — Со мной ничего не происходит, — нахмурился принц. — Что бы не пришло в твою голову, то лишь твоя фантазия, дядя. И я хотел бы закончить этот бессмысленный разговор.       Красный глаз Бриндена впивался в лицо Бейлора, он буквально чувствовал, как он проникал под кожу. Ему потребовались все его силы, чтобы выдержать этот взгляд. Наконец, Бринден широко улыбнулся и отступил.       — Как пожелаете, мой принц, — однако же, когда Бейлор был уже почти в коридоре, он крикнул ему. — Когда придет время, мы вновь возобновим этот разговор, племянник. Тогда ты уже не сможешь сбежать от него.