Глава 4. Розалин

      Леди Шира была очень добра. Она проводила Розалин до ее покоев и приказала подать успокаивающий чай. Ушла она лишь тогда, когда убедилась, что Розалин в полном спокойствии. Что, разумеется, было далеко от правды.       Сошла с ума?! Пыталась утопить сына?! Что за несусветную ложь о ней они наплели? И хватило же наглости!       Розалин знала, что Симонд принял женитьбу брата на ней как личное оскорбление, но она и не подозревала, что старая обида все еще тлеется в груди деверя. Она полагала, что за прошедшие шесть лет между ними установились более-менее теплые отношения. Симонд даже поддерживал ее после смерти сына и рождения мертвой дочери. Неужели все это время он замышлял против нее?       Розалин ходила по комнате, бормоча под нос проклятия в адрес деверя. Пальцы ее теребили ткань платья, черная вуаль шлейфом тянулась за ней, подобно невесомым волшебным крыльям.       — Какое право он имеет так клеветать на меня? — шипела она, разворачиваясь у камина и вновь направляясь к окну. — Никто не поверит в то, что я пыталась утопить собственного сына. Сошел с ума, скорее уж, тот, кто обвиняет меня в подобном.       Она остановилась у закрытого окна. В мире царила зима, и в Королевской Гавани, особенно на высоких башнях господ, гулял холодный ветер.       Королевская Гавань.       Совершенно незнакомый, неуютный, скверно пахнущий город. Не место, о котором можно было бы сказать, вот он, мой милый дом. Дом Розалин остался за морем. На острове Клешня, что ей так полюбился своим тихим, теплым нравом. Маленький, аккуратный замок с тремя башенками и большим чертогом, где по праздникам собирались все близкие ей люди. Все это пропало, вылетело из ее рук в одну ночь. Не стало Коррина, не стало и леди Розалин Селтигар. Вернулась Розалин Бисбери, бесправная, ни на что не надеющаяся девчушка, заходящаяся в ужасе от мысли о жизни, что предначертана была ей с самого рождения, — бордель.       Розалин сжала зубы, что челюсть заскрипела. Будучи бастардкой, рожденной от шлюхи, ее ждала та же участь, что и ее мать. Продавать собственное тело за гроши, которые она отдаст другому мужчине за кусочек хлеба. Но судьба плетет нити запутанно, и именно судьба привела ее в Красный замок под крыло самого наследного принца в борьбе за право наследования ее сына.       Она уронила лицо в ладони и набрала полную грудь воздуха, после медленно выдыхая. Леди Розалин Селтигар не желала больше возвращаться в оболочку Розалин Флауэрс, и она уж точно не желала, чтобы ее законнорожденный сын был лишен всяких прав на то, что по праву его.       В дверь постучались. Розалин вздрогнула, едва не подскочила на месте от страха, но едва за дверью раздался знакомый голос: «Это я, миледи», выдохнула. Она поспешно открыла дверь и ожидаемо увидела перед собой принца Бейлора.       — Ваше Высочество, — поклонилась она. Голос ее звучал хрипло, и она прокашлялась.       — Не хотел вам мешать, но мне хотелось убедиться, что с вами все хорошо.       — Со мной все хорошо, — кивнула Розалин. — Леди Шира оказала мне большую поддержку.       Принц кивнул. Она ждала ответных слов, но он все молчал, и только сейчас Розалин заметила некоторую неловкость в его поведении. В том, как он стоял, как говорил, как смотрел. Точнее, не смотрел вовсе.       — Вам не хорошо, Ваше Высочество? — спросила она участливо, делая шаг из покоев и протягивая к нему руку.       — Нет, нет, — замахал он рукой, отходя на шаг. — Я рад, что вам уже лучше. Извините, что побеспокоил.       Розалин замерла в недоумении. Принц поспешно откланялся и ушел, оставив ее глядеть ему вслед. Озарение по поводу странного поведения принца снизошло до нее после того, как она закрыла дверь и устало осела на софу рядом с кроватью. Мысль была настолько сильно шокирующей и неловкой, что она резко вскочила с места и прижала ладонь ко рту.       — Боги, что я за дура такая?       Разумеется, он вел себя так странно. Они были в Красном замке, самом гнилом и ужасном месте на земле, по словам Коррина. Осторожность здесь должна быть ее главным спутником. В особенности, в общении с другими людьми. Непонятно, какими нитями, правдивыми или лживыми неважно, обрастут ее встречи с принцем Бейлором. Тем более, что именно он привез Розалин с Террином сюда и именно он будет вести дело о смерти Коррина. Фантазии людей, не занятых ничем важным или интересным, безграничны и жестоки. А Розалин не хотелось наплодить себе новых проблем.       Каждый в этом замке, засыпая, продумывает свой следующий день, расставляет дела по порядку значимости и срочности, обдумывает каждое слово, которое произнесет с каждым из людей, которых, вероятно, встретит завтра. Ей следовало поступить также.       Мысли беспокойным роем летали внутри ее головы, так что к вечеру, когда солнце уже зашло за горизонт, Розалин чувствовала надоедливую головную боль. Она надеялась, что сон принесет ей облегчение, но он все не шел. Она ворочалась с часу, пока с раздражением не поняла: уснуть ей сегодня не удастся. Нервы зудели под кожей, ноги так дрожали, что Розалин боялась, они отнимутся. Хорошо хоть сердце было пока спокойно. Она исправно пила чай из трав, что наказал ей пить мейстер Драконьего Камня.       Накинув на плечи плед, леди вылезла из теплой постели и ступила на холодный пол. Дрожь пробежала по всему телу, ненадолго успокаивая ее. Завтра состоится первое слушание. Она должна быть готова, но Розалин чувствовала, что совершенно не готова. Страх глубоко поселился в ее душе. Ей казалось, одного слова Симонда в ответ на ее обвинения хватит, чтобы разбить всю ее прыть. Она была слишком слабой для подобных войн, Розалин знала это. Сердце ее было мягким, натура доверчивой, а душа наивной. Она в свои то годы еще верила в добро и честь, два ориентира, которые не дали ей сгинуть давным-давно.       А в голове все било колоколом: завтра слушание. По словам принца это будет не полноценным судом. Завтра обе стороны предъявят свои обвинения, скажут слова в свою защиту, и король — или в данном случае принц, решит, продолжить ли далее рассмотрение дела или тут и так все понятно. Для принца Бейлора все и так было понятно. Он уже поставил крест на Симонде и Сиррине. Он был уверен, что именно они стоят за внезапной смертью Коррина. А Розалин… Розалин, словно наивный цветочек, еще верила, что, может быть, это кто-то другой отправил ее мужа к Неведомому.       Голова раскалывалась. Она зарылась пальцами в волосы и глубоко выдохнула, на пару мгновений прикрывая веки. Волна боли расплылась. Длинные волосы, которые она обычно собирала в тугой пучок на затылке, сейчас были распущены. Они незатейливыми кудрями свисали на спине. Коррин любил поглаживать их, когда они лежали в постели после занятий любовью. Называл ее длиннокосой русалкой.       От воспоминаний о муже в уголках глаз собрались слезы. Розалин резко выдохнула и зло сморгнула их. Не время предаваться воспоминаниям и горю, она уже отплакала мужа в те дни, когда они с сыном еще были в безопасности в собственном доме.

***

      Утро началось с внезапного вторжения леди Ширы. Она влетела шумным ветром в ее покои, ведя за собой стайку служанок, несших три разных вида платья, суденышко с чистой теплой водой и аппетитно пахнущий завтрак. Леди ожидала застать гостью в постели, но, не увидев ее в положенном месте, закрутилась на месте, выискивая взглядом потеряшку. Та нашлась на софе у балкона. Леди Розалин потирала глаза и удивленно взирала на валирийку.       — Что происходит? — осипшим от сна голосом спросила она.       — Новый день настал, дорогая, — радостно воскликнула леди Шира и хлопнула в ладони.       Служанки пришли в движение и, едва Розалин успела что-то пикнуть в сопротивление, подняли ее, умыли и усадили перед зеркалом, начав расчесывать волосы и приводить в порядок лицо. Взглянув на свое отражение в зеркале, Розалин поняла, без помощи в ее ситуации она не обойдется. Осунувшееся от горя и печалей, опухшее от ночных слез — она, все-таки, заплакала, не сдержалась, лицо с утратившими всякий блеск карими глазами и сухими, обветренными губами. Она едва походила на себя. Какая-то безжизненная тень!       — Сегодня вы должны выглядеть безупречно, — строго наказывала за спиной леди Шира, словно ястреб, следившая за процессом. — Нужно показать вашим врагам силу и стойкость, что вы готовы сражаться, и сражаться неистово.       — Они мне не враги, — попыталась обернуться и воспротивиться Розалин, но ее быстро остановили.       — А кто же они вам? Братья? — вцепилась в спинку ее стула леди Шира и вонзилась взглядом в ее отражение. Ее разномастные глаза — правый синий, левый зеленый, казалось, выуживали из души Розалин все ее невысказанные слова и мысли, что она так тщательно скрывала. — Они ведь вам никогда не нравились, миледи. Зачем же обманываться сейчас, когда их истинные лица уже раскрыты?       Розалин неуверенно покачала головой, отрицая. Она никогда не испытывала к деверям какой-либо неприязни, всегда старалась построить с ними доверительные или хотя бы нейтральные отношения. Коррин печалился от мысли, что ей было не комфортно в обществе его братьев. Особенно, после смерти Рида. И, быть может, Розалин перестаралась в своем желании угодить мужу и стала откровенно закрывать глаза на свой дискомфорт.       — Видите, — протянула леди Шира довольно. Она будто читала мысли и уже с одного взгляда знала о человеке все, чего даже он сам не знал. — Вы выступите сегодня блистательно, леди Розалин. Весь двор будет на вашей стороне, как только вы расскажете правду. Главное, говорить именно правду. Правда всегда заметнее лжи, даже если ее слова краше.       Розалин натянуто улыбнулась. Служанки порхали вокруг, занятые каждая своим делом. Она оглядела их с некой тревогой. Не растреплют ли они все, едва покинут покои? В замке ее отца служанки были жуть какие болтливые. Стоило обронить лишь одно слово, крохотный намек, как информация о том разлеталась по всему округу с ошеломительной скоростью.       — Не волнуйтесь, они преданы мне всем сердцем. Все, что вы произнесете в их присутствии, они унесут с собой в могилу.       Ну, вот! Точно мысли читает.       Леди Шира рассмеялась.       — У вас все на лице написано, дорогая.       Глаза Розалин округлились, и леди Шира только сильнее рассмеялась. Она отошла к столу, который уже был накрыт завтраком. Его аромат разлетался по всей комнате и дразнил пустой желудок Розалин, заставляя его недовольно урчать. Как только служанки закончили, она села за еду. Она думала, что от тревоги и страха не сможет съесть и крошку хлеба, но каждый кусочек жареного с сыром и яйцом мяса легко уплетался ею.       — Вы точно умеете читать мысли, — наконец, произнесла Розалин. Молчание давило на нее, хотелось поговорить, но точно не о предстоящем деле.       — Скорее предугадывать, что могут подумать люди. Это легко, особенно, зная, что они уже о тебе думают, — легко ответила леди Шира, но, увидев недоуменный напротив взгляд, продолжила. — Уверена, вы в курсе слухов, что плодят обо мне.       Розалин почувствовала, как загорелись жаром ее щеки, и ощутила еще большую волну стыда, когда леди Шира довольно улыбнулась ей.       — Они называют меня ведьмой. Говорят, я сведуща в темных искусствах. Допустим, что-то из их слов правда. Но важно не это, важно то, как я действую, зная, что обо мне говорят люди. Пусть называют меня ведьмой, я сделаю из этого себе щит. Пусть боятся они, а не я их. Они говорят, я практикую темные искусства. Чтож, так пусть поберегутся вредить мне. Я нашлю на них такое проклятье, что страдать будут не только они сами, но и пять поколений их потомков.       Розалин пораженно замерла. Слова леди Ширы не испугали ее — может, капельку, она была больше впечатлена уверенностью и бесстрашием девушки. Она была не многим старше ее, всего-то три года, а Розалин казалось, что леди была мудра, подобно прожившей полвека женщины.       — Вас и правда стоит бояться, — улыбнулась Розалин.       — Врагам, миледи. Друзьям страшиться меня незачем, — улыбнулась леди Шира. — Ну что, готовы?       — У меня колени дрожат.       — Главное, чтоб не голос, — леди Шира вновь превратилась в наставницу. — Помните, вы леди Селтигар, хозяйка Клешни. Вы вдова лорда, мать единственного правого наследника. Это ваше оружие, так используйте его.       Розалин кивнула, чувствуя, как все внутри сжимается от стремительно подступающего страха. Леди Шира взяла ее за плечи, оглядела со всех сторон и довольно хмыкнула. Служанки одели ее в одно из принесенных черных платьев. С открытыми плечами — ткань едва держалась на костяшках плеч, длинные рукава закрывали тонкие кисти, ткань их была черной с внешней стороны и серебряной с внутренней. Серебряные нити спускались с блестящего серебряного пояса по всей юбке, собираясь в аккуратные волны на подоле платья. Такие же нити украшали и грудь, заворачиваясь в затейливые узоры.       Кто бы ни шил это платье, руки у нее весьма талантливы.       Розалин на миг задумалась, сможет ли она нанести подобные узоры на холсте.       Волосы ее были убраны, как и вчера, в пучок на затылке, но сегодня ей оставили пару коротких упругих локонов, делавших ее образ более нежным. На пучке закрепили серую вуаль, и ею Розалин смущенно закрыла открытые плечи. Ей по духу были более закрытые платья, однако же мода в столице была чуть-чуть другой.       — Безупречно, — благоговейно прошептала леди Шира, оглядев ее с головы до ног. Она поправила длинную вуаль, доходившую чуть ли не до щиколоток Розалин. — Теперь я могу с уверенностью сказать, что передо мной стоит леди Селтигар.       Розалин оглянулась одним плечом к зеркалу за спиной и медленно выдохнула. Она еще раз провела ладонями по лицу, поправила вуаль на плечах, разгладила юбки и выпрямила спину. Мать всегда говорила ей, что настоящую леди от самозванки отличает безупречная осанка. Ладони сомкнулись на уровне живота, как обычно, и леди Розалин Селтигар вышла из покоев.

***

      Людей собралось гораздо больше, чем вчера. Засвидетельствовать — а точнее, поглазеть, слушание пришли, как казалось Розалин, все лорды и леди, и не только жившие в замке, но и в окрестностях столицы. Взгляд ее забегал по их одеждам, цепляя один дом за другим. Тут и золотой гусь Каргиллов, и синяя рыба-меч Бар-Эммонов, сияли и семь звезд Санглассов… От изобилия родов у Розалин закружилась голова. Она в отчаянии выискивала среди них пчелиные улья и, к своей радости, не обнаружила ни одного представителя дома Бисбери.       Зато красный краб Селтигаров блистал у самого подножия трона. Симонд даже не глядел на нее, стоя к ней спиной. Сиррин, как всегда, был лишь тенью старшего брата, но его едкий взгляд на себе Розалин почувствовала с первых шагов в Тронном зале. Она едва не споткнулась.       Сиррина она мало знала, тот всегда был в отъезде: то в Цитадели, то в Лиссе, то… в Асшае. Слухи, что текли по острову, об интересах младшего из сыновей лорда появились не из воздуха. Любовь Сиррина тревожила народ, но отец Коррина человеком был суровым, и во время его правления Клешня находилась в его кулаке, потому особо о Сиррине не болтали. Однако же Коррин был помягче, а после смерти отца Сиррин и вовсе распустился и перестал так тщательно скрываться, как он делал раньше. Розалин прекрасно знала о деяниях младшего деверя и до ужаса боялась его. Террина она старалась к нему не подпускать и не оставлять их наедине.       Розалин подошла к своему месту — напротив братьев Селтигар, и встала лицом к трону, не глядя на них. Впрочем, те — уже оба, не смотрели на нее тоже. Короля Дейрона еще не было, как не было и принца Бейлора. Железный трон пустовал, и эта картина давила на Розалин. Она чувствовала себя покинутой. Мысли летели и преобразовывались с такой скоростью, что она не успевала одуматься, как они уже доходили до сердца, тревожа ее.       Корона отвернулась от меня. Принц Бейлор отвернулся от меня. Он решил, что дело мое гиблое, я не стою потраченного на меня времени, и оставил меня. Теперь меня обвинят во всех грехах мира, отберут Террина и бросят в какой-нибудь канаве. А, чтобы выжить, мне придется вернуться туда, откуда я вышла. Все пропало, все ужасно…       — Король Дейрон из дома Таргариен, второй его имени. Король Андалов, Ройнаров и Первых людей. Лорд Семи Королевств.       Розалин ранее короля видела только мельком. Это было на именинах сына принца Мейкара. Король сидел во главе стола рядом со своей королевой и лишь раз встал, чтобы произнести тост. То были единственные мгновения в жизни Розалин, когда она своими глазами видела короля Дейрона.       И сейчас спустя восемь лет она видела его ступающим уверенной походкой к Железному трону. Бороды у него не было, как и усов. Единственные волосы, что на голове, и те уже поредели, но седину в серебряных волосах отличить невозможно. Он был не так высок, как принц Бейлор, что шел позади него. Тонкие руки его были длинны, спереди просматривался небольшой живот. Голову его украшала золотая корона с взирающими на людей вокруг драконами, глаза которых сияли разными драгоценными камнями.       Когда отец рассказывал о новом короле, на коронации которого был, Розалин представляла его иначе. Чуть выше, чуть мужественнее, чуть грубее… да и, разумеется, тогда он был гораздо моложе.       Сейчас королю Дейрону было уже пятьдесят четыре года. За прошедшие годы той силы, что повергала бы врагов на колени от одного только взгляда, как мечтала в девичестве Розалин, у короля не заимелось. Но, когда он сел на Железный трон и окинул взглядом зал, что-то в нем изменилось. Глаза его стали жестче, спина выпрямилась. От него повеяло силой, которая заставила Розалин выдохнуть, а сердце ее забиться в более медленном ритме. Король здесь, а, значит, правосудие восторжествует.       Присутствие и принца Бейлора немало успокоило Розалин. Идя за отцом, он глядел прямо вперед, но, заняв свое место у подножия трона, принц кинул быстрый взгляд на нее, и ей этого хватило. Уверенность вновь поселилась в ее голове, спокойствие разлилось в сердце. Она глубоко вдохнула и воззрилась вперед, готовая защищаться.       — Мы собрались сегодня по поводу смерти лорда Коррина Селтигара, — разнесся по залу размеренный голос принца. — Леди Розалин Селтигар, вдова лорда Коррина, утверждает, что ее мужа убили. Сир Симонд Селтигар, младший брат лорда Коррина, опровергает подобный вариант событий. Мы выслушаем обе стороны. Леди Розалин, вы первая, прошу.       Коротко кивнув, она подошла к стойке и начала:       — Я, леди Розалин Селтигар, вдова лорда Коррина Селтигара, дочь сира Сорена Бисбери и мать наследника Клешни, Террина Селтигара, единственного сына лорда Коррина. Тринадцать дней назад я нашла своего мужа мертвым в его кабинете. Мейстер Джон сказал, что лорд умер от остановки сердца, но не смог сказать, чем оно было вызвано. У моего мужа никогда не было проблем со здоровьем, он никогда ни на что не жаловался.       — Не жаловался — не значит, что был здоров, — пробурчал кто-то за его спиной.       Розалин резко обернулась и не удивилась, поняв, кто говорил.       — Лорд Симонд, вы выскажетесь, когда настанет ваше время. — осадил его принц Бейлор спокойным тоном.       Симонд смиренно кивнул и склонил голову. В Розалин вскипело раздражение.       — С младшими братьями Коррин имел нейтральные отношения. Он их любил, как старший брат любит младших, но сир Симонд и мейстер Сиррин никогда не отличались доброжелательностью или послушанием. Их проступки известны всем на острове, но мой муж предпочитал закрывать на них глаза, а его братья этим пользовались, — выпалила она на одном дыхании.       За спиной у нее зашептались громче и больше. Ей самой не верилось, что она сказала это. Осознание и некое облегчение от произнесенных слов словно позволило ей вдохнуть полной грудью. Губы сами потянулись в улыбке, но Розалин сдержалась. Нужно держать серьезное лицо.       — Мой муж был убит, Ваше Величество. — осмелев, громко заявила она, и шепотки мигом умолкли. — Был убит в собственном доме, пока его жена и сын готовились к ужину этажом ниже. Я не знаю, чья именно рука подсыпала яд, но я уверена, что сир Симонд и мейстер Сиррин замешаны в этом злодеянии. Потому прошу корону рассмотреть это дело и найти виновного.       Король подался слегка вперед и четко выговаривая каждое слово спросил:       — У вас есть доказательства, миледи?       Уверенность ее пошатнулась, но она быстро взяла себя в руки. Вскинув подбородок, Розалин ответила:       — Нет, мой король. Однако вам стоит опросить слуг, бывших тем вечером в замке, и, в особенности, мейстера Джона. Он выглядел встревоженным весь день, а после похорон лорда Коррина внезапно решил покинуть нас. Он точно что-то знает, я в этом уверена, как уверена и в том, что отсутствие братьев Селтигар в тот вечер было не случайным.       Король выслушал ее и с пару мгновений, таких долгих и тяжелых для Розалин, глядел ей прямо в глаза. Наконец, он кивнул, и она тихо, медленно выдохнула.       — Симонд Селтигар, ваша очередь, — сказал он и вновь откинулся на спинку трона.       Розалин вернулась на свое место рядом с леди Широй. Она встретилась взглядом с принцем Бейлором, и тот незаметно ей улыбнулся. Она также незаметно кивнула ему в ответ. Позади принца в тени колонны маячила одинокая фигура, и Розалин не могла разглядеть, кто это был. Фигура появилась там в то же мгновение, когда пришли король с принцем.       — Меня зовут Симонд Селтигар, — заговорил Симонд своим мягким, располагающим всякого к себе голосом, и фигура в то же мгновение вылетела из головы Розалин. Она вся обратилась в слух. — Я сын лорда Маркуса Селтигара и леди Валерии Брюн.       В словах его сочились гордость, высокомерие. Симонд стоял спиной к ней, но Розалин, как наяву, видела как вытянулось от надменности лицо деверя. Так было всегда в первые годы ее брака с Коррином. Происхождение Розалин не давало покоя Симонду, и он не ленился всякий раз при встрече напоминать о нем ей. Оба его родителя происходили из знатных и древних домов, отец и вовсе валириец, как и короли на троне. Какая кровь текла в Розалин? Неудачник-рыцарь, младший сын без блистательного будущего да бастардка-мать, продававшая себя за пару медяков.       — Мне неприятно слышать, какими обвинениями в нашу сторону кидается невестка, — продолжал Симонд. В голосе его звучала та самая нотка, которая могла растопить даже самое черствое сердце. — Мы с братом, — он обернулся на Сиррина. — Всегда относились к ней с уважением. Приняли ее в семью, почитали ее как невестку и любили как сестру. Мы помогали ей, поддерживали ее. А теперь она платит нам ложью.       Он обернулся к ней. Маска сожаления, глубокого оскорбления, на которое, вероятно, купились все женщины в зале. Розалин же знала, видела. В глазах его блестел расчет, в душе царил лед.       — Ваше Величество, — обратился он к королю слегка дрогнувшим голосом. Розалин была готова в голос рассмеяться от его спектакля и расплакаться одновременно от горького осознания, за что она цеплялась, утопая в своих фантазиях. — Я не убивал своего брата, я любил его всем сердцем. Мы росли вместе, сражались плечом к плечу. И я же был рядом с ним, когда… — он запнулся. — Когда он узнал, что жена ему неверна.       Он добился, чего хотел. Все, кто был в зале, дружно ахнули. В том числе, Розалин.       Она была готова подлететь к нему, вцепиться в его остриженные патлы цвета мочи и приложить его лицом к стене пару сотню раз. Леди Шира, словно и правда умела читать мысли, вцепилась в ее локоть и удержала Розалин на месте.       Подлец! Сукин сын!       Возмущены были все. Казалось, даже король был ошарашен и возмущен. Его грозный взгляд метался меж Симондом и Розалин. Единственным, сохранившим спокойствие человеком в зале, был принц Бейлор. Чуть наклонив голову, он смотрел на Симонда со слегка прищуренными глазами.       Если бы он смотрел так на меня, я бы призналась во всех своих грехах, имеющихся и несуществующих.       — Тихо, тихо! — раздалось с высоты трона, и все разом умолкли. — Говорите прямо, лорд Симонд.       — У леди Розалин был любовник, Ваше Величество. Я не хотел этого говорить, видят боги, — он качал головой, вздыхал, словно ему было тяжело говорить подобное. — Не хотел посрамлять память брата, но миледи вынудила меня. У меня не осталось выбора.       — Какое это имеет отношение к смерти лорда Коррина? — спросил принц Бейлор.       — Прямое, Ваше Высочество. Мой брат узнал о неверности супруги за пару дней до смерти. Он хотел отослать ее, лишить сына, намеревался рассказать свету о своем горе, но миледи, видно, все узнала и решила действовать первой.       В голове Розалин не укладывалось ничего из того, что вылетало из уст Симонда. У нее чесались руки, а более всего чесался язык. Так и хотелось выкрикнуть: «Это ложь! Всё неправда! Он лжет!». Она до крови прикусывала язык, чтобы сдержаться. Подобное проявление эмоций скажется на ней не самым хорошим образом.       — У меня есть свидетели, Ваше Величество, — продолжал свой лепет Симонд. — Слуги, что видели ее с любовником. Они даже слышали, как она угрожала моему брату. Они все расскажут об истинном лице леди Розалин.       Вдруг он повернулся лицом к ней и спросил:       — Скажите, миледи, где вы были в день смерти моего брата? Вы говорите, что нашли его мертвым. Но кто видел, как вы вошли в кабинет? Кто-нибудь был с вами, кто подтвердит ваши слова?       Розалин смотрела на него, чувствуя, как кровь отливает от лица. Никого с ней не было. Она оставила Террина в малом чертоге с няньками и пошла звать Коррина к ужину. Он всегда ревностно относился к своему кабинету, как и Розалин к своему, и позволял заходить в него только малому кругу людей. Из этого круга в тот вечер в замке была только Розалин. Разумеется, она была одна. Да и до ночи нападения на Террина в его собственной спальне в их замке не водилось много стражников.       И теперь все эти обстоятельства обращались против нее.       — Я была одна, — прошептала она, и голос ее дрогнул.       — Вот видите, — развел руками Симонд. — Никого не было. Она была одна и именно она нашла его мертвым. Удобно, не правда ли?       — Я не убивала! — закричала Розалин. Леди Шира рядом вздрогнула, да она и сама испугалась собственного крика. — Клянусь богами, я не убивала своего мужа.       Брови Симонда удивленно взлетели вверх. Он кинул быстрый, но многозначительный взгляд на короля, которого, ему казалось, он уже очаровал. Выставить ее изменщицей, сумасшедшей, признать Террина бастардом и самому стать лордом Клешни. Вот таков план Симонда. Розалин увидела и поняла его в этот самый миг.       Плечи ее поникли, невесомая вуаль начала давить к полу. Затянутые в пучок волосы болеть от напряжения, которого не было секунду назад. Голова ее повисла на плечах и поникла, взгляд вперился в пол. Силы в ногах покинули ее, и она едва не свалилась, вовремя успев схватиться за руку леди Ширы.       — Ваше Величество, я не прошу для себя ничего, кроме справедливости. Я не ищу власти и, тем более, отмщения. Я готов был опустить всю эту историю, забыть в знак уважения и дружбы между мной и леди Розалин. Меня съедает печаль от кинутых в нас с братом обвинений, и в подобной ситуации я вынужден потребовать сурового, справедливого наказания для Розалин Флауэрс.       Последние слова Симонда ударили Розалин по груди, вышибая весь воздух. Она резко вдохнула. Перед глазами все поплыло, и ладонь отчаянно из последних сил вцепилась в бледную кожу леди Ширы, что стояла горой за них обеих.       Симонд замолчал. В зале воцарилась тишина. Розалин ощущала как десятки пар глаз сверлят в ней дыры желчи, уничтожения и ненависти. Она чувствовала, что падает. Она знала, что уже все проиграла. Розалин не умела так искусно врать, манипулировать. У нее не было денег, чтобы подкупить слуг. Не было у нее родни, что вступится за нее и поддержит ее ложь. За спиной у нее стоял только Террин, но в этой ситуации защитником была она и справлялась она с этим весьма паршиво.       — Мы выслушали обе стороны, — доносился до нее голос короля. — Дело будет рассмотрено моим десницей, принцем Бейлором. Можете не сомневаться, лорд Симонд, под беспристрастной рукой моего сына вы получите желаемую вами справедливость.       Он поднялся, и все склонились в поклоне.       Только, вот, вся спесь с Симонда мигом слетела. Он цеплялся взглядом в принца, очаровательно улыбаясь ему. Он был уверен, что расположение короля в этом деле было у него в руках. Принц Бейлор же все слушание оставался в тени и особой проникновенности от истории Симонда не выказал. Отныне обе стороны тряслись от страха, но Розалин не замечала трещину в уверенности деверя, с головой потонувшая в своем несчастье.       — Пойдемте, миледи, — шепнула на ухо ей леди Шира, приобнимая ее за талию. — Вам нужно отдохнуть.       Розалин позволила себя увезти, ибо чувствовала, как силы стремительно покидают ее. Она боялась, что задержись она там еще на мгновение, свалится на пол на глазах у всего двора.       Мало ему было обвинить меня в измене мужу, так он еще и напомнил о моем происхождении!       В коридоре было пусто. Все еще стояли в зале, активно обсуждая слушание. Розалин не сомневалась, ее имя, еще недавно никому не известное, сейчас поносили самыми неприятными словами. Впрочем, пустота стала для нее спасением. Не хотелось, чтобы кто-то видел ее такой. Разбитой, опустошенной, потерявшей всякую надежду, разгромленной.       Леди Шира привела ее в покои, усадила на софу и всучила ей в руки бокал вина. Слегка кисленькая жидкость стремительно потекла по горлу, и, вот уже, Розалин берет в руки второй бокал.       — Он выиграл, — прошептали ее сухие губы. — Он выиграл, а я…       — Никто еще не выиграл, — резко перебила ее леди Шира, садясь рядом. — Это было только первое слушание. Расследование еще впереди. Догадки людей, кто из вас все-таки убил вашего мужа, будут колебаться каждый божий день. Сегодня Симонд заполучил их внимание, завтра вы. Главное, держаться своей правды.       — Какой правды? — вскочила на ноги Розалин, едва не пролив вино. Она раздраженно отставила его на маленький столик рядом с софой и принялась снимать с себя вуаль, попутно причитая. — Нет у меня никакой правды. Только мои слова, а те не стоят и гроша. А у Симонда есть все: свидетели, слуги, деньги. Видится мне, его «правда» все-таки правдивее.       — Вы откровенно паникуете, миледи.       — А почему бы мне не паниковать? — воскликнула горько девушка и откинула со злостью в сторону вуаль. — Жизнь, будущее моего сына зависит от этого расследования, от меня. Я не могу подвести его, а я…       Леди Шира открыла рот, чтобы ответить, но тут раздался стук, и она отошла к двери, не отрывая от Розалин встревоженного взгляда. Леди Селтигар не заметила ни стука, ни того, что кто-то вошел. Она отчаянно размахивала ладонями. Ее бросило в жар, воздуха в комнатах становилось все меньше, а боль в животе все сильнее. Она согнулась, хватаясь за живот, и оперлась другой рукой о стену.       — Миледи! — воскликнул кто-то.       Розалин не разобрала, чей это был голос. Зато она отчетливо почувствовала на своей пояснице и локте чужое прикосновение. Теплые ладони отдались жаром. Она зажмурила глаза, чувствуя, как боль в животе становится сильнее.       — Дышите, дышите, миледи, — шептали ей на ухо. Спокойный, размеренный тембр. Голос, которому хотелось верить и которого слушалось ее тело. — Вдох и выдох. Вместе со мной, давайте. Вдох… и выдох.       Она послушно дышала. Вдох — воздух наполняет легкие, живот сжимается от наросшей боли. Выдох — напряжение вылетает вместе с утихающей болью. Ладони принца держали ее на ногах: одна на пояснице, словно ориентир в тумане, другая под локоть, касание которой утихомиривало ее тревожные мысли.       Розалин громко вдохнула, поднимая голову кверху. Глаза заслезились, и потолок размылся, но она сделала еще пару вдохов-выдохов, и все устаканилось. Принц Бейлор все еще стоял рядом с ней, его ладони все еще были на ней, и леди поняла, что стоит перед ним с открытыми плечами еще и так непозволительно близко.       — Пойдемте, присядем, — тихо-тихо прошептал принц, глядя на нее сверху вниз, когда она уже хотела отскочить от него в ужасе или сказать что-то.       Он повел ее к софе, усадил и чуть ли не заставил выпить целый бокал воды.       — Я в порядке, я в порядке, — пробормотала она.       Взволнованный взгляд леди Ширы, стоявшей в стороне, заставлял Розалин стыдиться своего поведения. Обеспокоенный взгляд принца Бейлора напротив, севшего на маленький столик перед софой у нее в ногах, заставлял ее и вовсе покрываться мурашками и смущаться. Плечи и шея ее все еще были открыты, ей так и хотелось завернуться в шаль на полу у кровати.       — Благодарю за вашу заботу, — посмотрев на принца и на леди Ширу, произнесла Розалин. — Чувствую я себя уже лучше.       — Помните, что вам говорил мейстер Давос, миледи, — настаивал принц, и Розалин послушно кивала. — Вам нельзя так сильно волноваться.       — А что же мне делать, Ваше Высочество?       — Леди Розалин уверена, что уже проиграла, — подала голос леди Шира, отходя к холодному камину.       — Вы слишком рано себя закапываете, — покачал головой принц. — Решение будет вынесено лишь после рассмотрения всех доказательств и выслушивания свидетелей. То, что сегодня Симонд разыграл такую большую сказку, пришедшую большинству по душе, ничего не значит. Все будет меняться еще по сто раз.       Выразительный взгляд леди Ширы за спиной принца, как бы говорящий: «А я ведь говорила», и сами слова принца внушили Розалин, что, быть может, не все еще потеряно.       — Миледи, простите меня за такой вопрос, но что имел ввиду ваш деверь, назвав вас Флауэрс? — осторожно спросил принц.       От его вопроса сердце Розалин ушло в пятки.       — Племянник, негоже задавать подобные вопросы, — упрекнула принца леди Шира.       — Не стоит, — посмотрела на нее Розалин. — Думаю, будет честно, если вы будете об этом знать. Тем более, что весь двор уже знает.       Принц и леди глядели на нее свои разномастными глазами в ожидании.       — Мой отец, и правда, сир Сорен Бисбери. Он был четвертым сыном своего отца, лорда Алистера Бисбери. Старшие братья его, как он говорил, отличные мужи и живучие, так что особо на какое-то наследство он не рассчитывал, потому жил, как душа его велела. Он был женат дважды. От первого брака у него было двое детей, мои старшие братья. Один умер в младенчестве, так что его я не застала. Другой же… Рид стал для меня самым любимым братом и главным моим защитником.       Мою мать звали Рози Уотерс. Я не знаю, кто был ее отцом, а кто матерью. Она и сама не знала. Воспитывалась до юных лет в замке Росби, а потом пришел новый лорд и выгнал ее. Не по своей воле она обратилась в бордель.       Леди Шира глядела на нее сочувственным взглядом. Во взгляде же принца Бейлора было трудно что-то понять, кроме того, что он слушал ее весьма внимательно.       — В борделе мои родители и познакомились, — неловко усмехнулась Розалин. Леди Шира ободряюще ей улыбнулась. — А потом родилась я. Между ними не было великой любви, разумеется, и до своих четвертых именин я звалась Розалин Флауэрс. Все знали, чья я бастардка, отец часто навещал нас и, в конце концов, выделил нам с матерью жалование и дом. Поженились они, когда мне исполнилось четыре года. Отец меня узаконил, и с тех пор меня звали Розалин Бисбери.       — Ваша мать еще жива? — спросил принц аккуратно.       Розалин отрицательно покачала головой.       — Сочувствую, — ответил он.       Пожалуй, не стоит говорить принцу, что мать ее умерла от сифилиса. Все-таки, она пол жизни проработала в борделе.       — Ваш брат?       — Рид умер семь лет назад.       Принц поджал губы. Розалин неловко улыбнулась.       Что же поделать! Неведомый слишком часто захаживает в мою жизнь.       — Я так понимаю, с родственниками-пчеловодами вы связи не поддерживаете, — предположила леди Шира.       — Думаю, они вычеркнули меня из жизни, едва я вышла замуж в первый раз.       — Кто же был вашим первым мужем? — заинтересованно спросила леди Шира.       Принц Бейлор все еще сидел на своем месте, переводя взгляд с тети на леди Розалин. Вряд ли ему было интересно слушать про ее мужей. Тем более, что из-за смерти второго они здесь и оказались.       — Алкор Волмарк, — поморщившись от воспоминаний о нем, ответила Розалин.       — Железнорожденный, — понятливо протянула леди Шира, и Розалин с жаром кивнула. — Сколько у него было соленых жен?       — Пять? — задумчиво протянула Розалин.       — Бейлор, помнишь, сколькими солеными женами хвастался Дагон Грейджой?       — Семьдесят семь, — глядя куда-то в пустоту с направленным в ноги Розалин взглядом ответил принц.       Розалин едва не рассмеялась в голос от абсурдности их разговора. Леди Шира, кажется, только и рада была бы ее смеху, ведь она именно этого и добивалась.       — Семьдесят семь, — еще раз пробормотал себе под нос принц, качая головой, и тогда смешок Розалин все-таки вырвался.       В ужасе она прикрыла рот ладонями, но смех все вырывался из нее. Задорно улыбающееся ей лицо леди Ширы совершенно не помогало, а уж когда и она рассмеялась, Розалин не стала сдерживаться. Принц тоже рассмеялся. Только смех его был тихим и разливистым, словно смеялся он только из вежливости. Однако же Селтигар видела, в глазах его плясали смешинки.       — Как хорошо было бы быть какой-нибудь сорок шестой женой, — смеясь, протянула леди Шира. — Он о тебе давно забыл и по-любому вспоминает только о первой и последней.       Смех Розалин стал еще громче и сильнее. Она смеялась, прижимая руку к груди. Вместе со смехом из нее выходило и все напряжение, все горести, унижение, что она испытала за сегодня.       — Семьдесят семь любовниц, — произнесла она сквозь смех. — А я и с пятью не выдерживала.       — И пусть! — воскликнула леди Шира, садясь рядом с ней. — Зато с таким количеством любовниц мужа жена может жить почти свободно.       Розалин в ужасе покачала головой. Вспомнились злосчастные те два года, что она провела, как леди Волмарк. Ох, те серые тучи, промозглый дождь, но хуже всего был Алкор. Он потом ей еще год после своей смерти в кошмарах являлся.       — Лучше когда муж мертв. Вот тогда точно свобода, — отсмеявшись, сказала леди Шира.       — Слава богам, Алкор помер, — не ожидая от себя подобного, ляпнула Розалин.       Леди Шира, взглянув на ее пораженное лицо, коротко рассмеялась.       — Если вы так говорите, значит, он не стоил и капли вашего внимания, — произнес принц Бейлор. Розалин посмотрела на него. — Грех мужчине, если после его смерти, жена от облегчения выдыхает.       Розалин замерла, не зная, что ответить. Принц смотрел на нее с легкой полуулыбкой. Леди Шира тихонько кашлянула, возвращая разговор в более легкое русло.       — Племянник, я упоминала, что малыш Эйгон приедет на день раньше? — кинула невзначай леди Шира.       Принц Бейлор повернул голову в ее сторону. Несколько секунд смысл сказанного не доходил до него. Когда же дошел, принц резко поднялся на ноги. Розалин поднялась тоже, леди Шира оставалась сидеть на месте.       Где-то вдали затрубили в рог. Звук этот был совсем слабенький. Покои Розалин находились в соседней с Твердыней Мейгора маленькой башенке вдали от главных ворот, в которые в эту минуту въезжал, несомненно, принц Эйгон.       — Прошу прощения, миледи, — поклонился он Розалин и, кинув на леди Ширу укоризненный взгляд, поспешил к двери. — Я должен встретить брата.       — Разумеется, — ответила ему вдогонку Розалин и повернулась к леди Шире. — А разве вы не должны тоже поприветствовать принца?       Леди Шира махнула рукой, удобнее устраиваясь на софе.       — Мейкар переживет, если я не встречу его с распростертыми объятиями. Чего он точно не переживет, так это, если его не встретит Бейлор, — она похлопала ладошкой по софе рядом с собой. — Садитесь, миледи. Лучше расскажите мне о себе. У вас довольно интересная жизнь.       Розалин неуверенно взглянула на закрывшуюся за принцем дверь. Почему-то хотелось пойти за ним, но заместо она села обратно на софу и пустилась в рассказ о себе.