Глава 3. О пользе имиджа и бюрократии

Гарри скептически рассматривает свою бледную рожу. «Так, блять. Том, ты реально думал, что выглядеть как сбежавший из формалина эмбрион — это устрашающе? Это просто пиздец как негигиенично. Если я хочу вести переговоры, а не пугать домохозяек до поноса, мне нужно лицо. Хотя бы отдалённо напоминающее человеческое». Он смешивает регенеративное зелье с парой запрещённых составов, которые помнит из конфискатов Аврората. Гарри залпом опрокидывает зелье и шипит сквозь зубы: — Ссука-а-а... На месте носа начинает подозрительно похрустывать. Гарри матерится сквозь зубы, вливая в себя восстанавливающее. «Это больнее, чем Круцио Беллатрисы. Зато теперь у меня есть переносица. Ещё пара сеансов — и можно будет выходить в свет, не вызывая у окружающих желания вызвать экзорциста». Из угла комнаты раздаётся шипение. Гарри оборачивается — в тени лежит огромная змея, которая смотрит на него немигающим взглядом. Он замирает. Все мышцы (включая жопную) рефлекторно пришли в боевую готовность, на спине выступил пот. «Нагайна. Мать твою. Я про неё забыл». Змея подползает ближе, её язык ощупывает воздух. — Хозяин... ты пахнешь иначе... — шипит она. Гарри выдыхает. Садится на корточки. — Я это я, Нагайна. А ты, я смотрю, единственная здесь, кому плевать на мой нос. Змея склоняет голову набок. — Нос — это не еда. Носом нюхают. Зачем он тебе? Гарри усмехается. — Чтобы люди не блевали при виде меня, Нагайна. Есть такое понятие — дипломатия. Змея молчит секунду, потом издаёт звук, похожий на змеиный смех. — Люди глупые. Я всё равно буду жрать тех, кого ты скажешь. Гарри гладит её по голове. — Будешь, Нагайна. Но только тех, кто заслужил. Договорились? Змея снова склоняет голову, но не спорит. — Ты странный, хозяин. Но ты мой. Я подожду. Она уползает обратно в тень. Гарри смотрит ей вслед. «И это я тоже унаследовал. Змея-убийца с характером кошки. Ладно, хоть не лает и тапки не грызёт». Гарри разваливается в кресле и открывает свежий номер пророка. На главной — заголовок о «лживом мальчишке Поттере» и «святом Министре Фадже». «О, Корнелиус, ты всё такой же дегенерат. Травишь подростка, пока у тебя под носом назревает корпоративный переворот. Ну что ж, поиграем в свободную прессу». Он вызывает домовика. — Тинки! Притащи мне пергамент, который не фонит магией Малфоев, и самое дешёвое перо. Мы будем писать анонимку. Гарри пишет, стилизуя почерк под старого, обиженного на жизнь чиновника Министерства: «Уважаемый редактор! Как бывший сотрудник Департамента магического транспорта, я не могу молчать о вопиющем разбазаривании средств налогоплательщиков. Три тысячи галлеонов на “секретные нужды” — это, конечно, замечательно, но почему эти “нужды” совпадают с новой виллой в Кенте на имя мисс Пимпли? С уважением, анонимный патриот Министерства» «Посмотрим, как ты от этого отбрехаешься, Корни. Пока ты ищешь врагов среди детей, я разъебу твою репутацию через бухгалтерию». Входит Снейп с отчетами. Он видит, что у Лорда появился нос, и на мгновение теряет дар речи. — Мой Лорд... вы... изменились. — Не тупи, Северус. Я просто привёл себя в соответствие с санитарными нормами. Слушай сюда. Гарри сворачивает пергамент с анонимкой, засовывает в конверт и бросает на стол. — Петтигрю сидит в подвалах Малфоя. Тоскливый, трусливый, готовый продать кого угодно за возможность почесать яйца. Распорядись, чтобы его тихо вывезли в Министерство и сдали аврорам. Со всеми потрохами: пусть поёт про Блэка, как он сдал Поттеров, про свои похождения в Албании. Чем больше деталей — тем лучше. Снейп замирает. — Вы... вы отдаёте Петтигрю? Своего человека? — у бедняги Снейпа отчетливо дёрнулось веко. — Северус, Петтигрю — не человек. Он крыса. В прямом и переносном смысле. — Гарри кривится. — Мне такие «сторонники» нахуй не упали. А вот Британии сейчас очень нужен героический арест и показания против Министерства. Пусть авроры порадуются, что Тёмный Лорд заботится о правосудии. — Но зачем вам это, мой Лорд? — Снейп непроизвольно схватился за сердце. — Затем, Северус, что хаос должен быть управляемым. Пока Дамблдор будет возиться с оправданием Блэка и грызться с Министерством, они не будут мешать мне проводить ревизию в моих владениях. И передай Сириусу... — Гарри делает паузу, едва не ляпнув "привет от крестника", — передай, что если он ещё раз попадётся как лох, я лично кастрирую его тупым ножом. Свободен. Снейп уходит, покачиваясь, прижимая папку к груди. Его Голова идёт кругом, в голове набатом: «У него нос. У ЧЁРТОВОГО ТЁМНОГО ЛОРДА нос. Он сдаёт Петтигрю, спасает Блэка. Что происходит? Это провокация? Иллюзия? Тут что-то нечисто.» Он останавливается в коридоре, прикрывает глаза. «Если это сон — будите меня. Если нет — я, кажется, только что согласился спасти Сириуса Блэка. Мерлин, убей меня сейчас же». Тем временем Гарри налил себе виски и откинулся на спинку кресла. «Первый пошёл. Скоро в этой стране станет слишком весело. Сириус будет на свободе, Фадж — в дерьме, а Дамблдор — в полном ахуе. А я... а я, пожалуй, закажу себе приличный стейк. У Малфоев на кухне хотя бы мясо умеют готовить, хоть один плюс быть начальником этого бедлама» *** Тем временем в Большом зале Мэнора творился цирк. Пожиратели сидели за столом, уставившись в чистые пергаменты. Задание «написать, кем ты хочешь работать» повергло элиту Тёмного Лорда в глубочайший когнитивный ступор. — Шпионом? — Эйвери почесал пером за ухом. — А можно я просто буду убивать? Ну, как раньше? — Нельзя, — отрезал Долохов, строча что-то в своём пергаменте с видом оскорблённого достоинства. — Лорд сказал — должна быть должность. Я, например, буду мокрушником. Это благородно. — С каких пор убийство стало благородным? — хмыкнул Макнейр. — Мокрушник — это просто убийца с другим названием. Я лучше в силовики пойду. Там хоть рубить можно официально. — А ты вообще молчи, — Долохов ткнул пером в сторону Макнейра. — У тебя из приёмов только топор. Какая из тебя силовая структура? Тебя самого структурировать надо. Беллатриса сидела в углу и не писала. Она просто смотрела в потолок с выражением лица человека, у которого только что отобрали любимую игрушку. — Я не понимаю, — наконец выдавила она. — Зачем выбирать? Я хочу просто служить Лорду. Убивать, пытать, умирать за него. А он говорит «выбери должность». Какая разница, какая у меня должность, если я всё равно буду убивать? — Так напиши «убийца», — пожал плечами Эйвери. — Не могу! — Белла всхлипнула. — Это не звучит. Это как наёмник какой-то. Я хочу что-то великое. «Верховная палачиха» или «Хранительница боли». Люциус сидел во главе стола с видом глубокого удовлетворения. Он уже всё написал и теперь просто наслаждается зрелищем. Он единственный быстро накатал «внешние связи и лоббирование» и теперь чувствовал себя на коне. — Беллатриса, дорогая, — процедил он насмешливо. — Напиши «начальник службы безопасности». Это звучит солидно, а делать можно всё то же самое. — Начальник службы безопасности? — Белла задумалась. — А пытать можно? — Можно, но по документам. — А по документам это как? — Ну... будешь заполнять бумажку: «кого пытала, зачем пытала, сколько раз пытала». Для отчётности. Беллатриса побледнела. Потом позеленела. Потом закрыла лицо руками. — Я не умею заполнять бумажки! Я умею только пытать! За что мне это?! В этот момент в зал заглянул домовик Тинки, который нёс поднос с чаем. Увидев элиту Тёмного Лорда в состоянии полной ментальной деградации, он тихо развернулся и ушёл обратно на кухню. Подальше от греха. Макнейр тем временем гордо поднял пергамент: — Я написал! «Хочу быть главным по убийствам». Коротко и ясно. Долохов закатил глаза. — Тебя же Лорд прихлопнет. С твоим «главным по убийствам». — А чё такого? — обиделся Макнейр. — Честно же! — Честно ему, — Эйвери покачал головой. — Ты главное, когда Лорд спросит, не ляпни, что хочешь «просто всех убить». А то будешь у Малфоя навоз разгребать вместе с эльфами. — А что не так с навозом? — Макнейр нахмурился. — Там тоже убивать можно. Ну, не навоз, конечно, но эльфов, если что. Все уставились на Макнейра. Тот понял, что ляпнул лишнего, и уткнулся в свой пергамент. Беллатриса вдруг резво застрочила. — Что ты пишешь? — подозрительно спросил Долохов. — «Начальник службы безопасности», — гордо ответила Белла. — Люциус дело говорит. А в графе «дополнительные пожелания» я написала: «имею право пытать без отчётности в особых случаях». Как думаете, сработает? — Ты с ума сошла, — выдохнул Эйвери. — Он тебя убьёт. — Отсутствие пыток убьёт меня раньше, — пожала плечами Белла. В этот момент дверь распахнулась. Все замерли. Но это был не Лорд — это просто Снейп прошёл через зал к камину, бледный как смерть. Пожиратели переглянулись. — Куда это он? — шепнул Макнейр. — К Дамблдору, — так же шёпотом ответил Эйвери. — Докладывать. — Поговаривают, лорд нос отрастил. Приличный такой. — Кто? Лорд?! — Ага. Теперь с лицом, как у людей. — А нахуя? — Не знаю. Может, в Министерство собирается. Пожиратели переглянулись. Информация про нос Лорда явно требовала осмысления, но мозгов не хватало. Беллатриса задумчиво посмотрела на камин. — Интересно, что скажет старик, когда узнает, что у Лорда теперь есть переносица? — На бороде повесится, — хмыкнул Долохов. — Ладно, — оборвал Люциус. — Дописывайте давайте. Лорд ждать не будет. *** Хогвартс. Кабинет директора. Поздний вечер. Дамблдор стоял у окна, перебирая пальцами бороду. Лимонные дольки на столе засыхали — плохой знак. Камин вспыхнул зелёным. Из пламени вышел Снейп. — Северус? — Дамблдор обернулся. — Ты вернулся раньше. Что-то случилось? Снейп открыл рот. Закрыл. Открыл снова. — У него нос, — выдавил он. И добавил, чуть помедлив: — Если вы ждёте от меня объяснений, директор, то я их тоже жду. Дамблдор кхекнул. — Нос? — Нос. Помолчали. Только портреты в кабинете начали шушукаться. — Он его отрастил. За один день. Сидит в кресле, пьёт виски и выглядит как... как претендент на должность министра магии. Почти.— Снейп говорил с каменным лицом. Дамблдор медленно опустился в кресло. — Северус, ты уверен, что это не иллюзия? Не морок? — Я видел его глаза, директор. Это не морок. — Снейп позволил себе лёгкую усмешку. — Более того, он разговаривал со мной. Спокойно. Без угроз. Назвал по имени. И... — И? Снейп помолчал, смакуя момент. — Он приказал сдать Петтигрю. Дамблдор замер. Его рука с лимонной долькой, которую он машинально взял, промахнулась мимо рта. — Кого? — Питера Петтигрю. Хвоста. — Снейп выплюнул это имя, как яд. — Он сидит в подвалах Мэнора. Лорд приказал вывезти его в Министерство и передать аврорам. Чтобы дал показания. Дамблдор снял очки, протёр их дрожащей рукой. Надел обратно. — Северус... ты понимаешь, что это значит? — Я понимаю, что у Тёмного Лорда появился нос, он сдаёт собственного человека, чтобы спасти Блэка, и называет меня по имени без угроз. — Снейп криво усмехнулся. — Нет, директор. Я ничего не понимаю. Дамблдор посмотрел на него долгим взглядом. — Это ловушка, — наконец сказал он. — Должна быть ловушка. Том не может... он не стал бы… — А кто это может быть? Дамблдор замолчал. Впервые за долгие годы у него не было ответа. — Мне нужно подумать, — тихо сказал он. — Иди, Северус. Завтра поговорим. Снейп кивнул и исчез в камине. Дамблдор остался один. Он посмотрел на лимонную дольку в своей руке и положил обратно в вазочку. «Что ты задумал, Том?» — подумал он. Ответа не было. *** То же время, Малфой-мэнор. — Ладно, — голос Долохова прорезал тишину. — Давайте дописывать, а то Лорд выйдет, а у нас пусто. Я буду мокрушником. Макнейр — силовиком. Эйвери... — А я шпионом, — быстро сказал Эйвери. — Шпионом безопасно. Сидишь в кустах, смотришь, потом докладываешь. Главное — не воевать. — Трус, — констатировал Долохов. — Реалист, — огрызнулся Эйвери. Беллатриса дописала свой опус, поцеловала пергамент и положила на край стола. Остальные последовали её примеру, стараясь не смотреть на «творчество» соседа, потому что от этого можно было окончательно потерять веру в светлое будущее Тёмного Лорда. Люциус аккуратно собрал все бумажки, поправил мантию и направился к лестнице — докладывать Лорду, что его элита готова к великим свершениям. Ну, или хотя бы к тому, чтобы не обосраться в первый же день.